Шалость

— Да, да, давай сыпь, сыпь, — приговаривает парень, эмоционально размахивая ладонями, сжатыми в кулаки. Он старается сдерживать смех, чтобы не привлечь к себе внимание всех сидящих в кабинете. — А мы не перестарались? — Сынмин с почти пустым серебряным пакетиком внимательно осматривает слегка помутневшую воду в бутылке. — Это не опасно? — Да всё нормально будет! — уверяет Джисон, своей рукой накрывает чужую и трясёт её, полностью опустошая упаковку. — Его молодой организм выдержит, не переживай. — Надеюсь, — Сынмин кивает, убирая «фантик» в карман штанов. — Ты положил ему в шоппер остальное? — Ким закрывает бутылку и трясёт её, помогая препарату раствориться. — Да, — коварно улыбается Джисон, хлопая по сумке их общего товарища. — Специально поглубже засунул, чтобы он не сразу заметил. — Он, когда за салфетками полезет, точно увидит. — Класс, — Сынмин останавливает свою тряску и ставит бутылку на стол. — Вроде не выглядит подозрительной, да? — обращается к другу. — Не-а, — мотает головой Джисон. — Я бы даже и не подумал, что туда что-то подмешано, — давит довольную лыбу парень. — Пугающие у тебя всё же шутки, Сони. А главное – неожиданные. С тобой опасно дружить. — Зато они у меня очень оригинальные, — хмыкает Джисон. — Через сколько подействовать должно будет? — После употребления через час где-то, — вспоминает надписи на упаковке Сынмин. — Что через час? — внезапный голос, взявшийся из неоткуда, застаёт парней врасплох, заставляя дёрнуться. — Вы чего? — Хёнджин недоверчиво косится на одногруппников. — Нет, ничего, Хёни, — первым приходит в себя Джисон. — Через час, по мнению Мини, я захочу есть. — А разве ты не всегда хочешь есть? — прыскает Хёнджин, присаживаясь на своё место. — Возможно, — уклончиво соглашается Джисон, даже не зацикливаясь на этом. — Как сходил в деканат? Удалось забрать справку? — Да, только пришлось немного по этажам побегать, так что теперь я устал и очень хочу пить. — Так вот, держи! — Джисон счастливо протягивает Хвану бутылку с водой, улыбаясь во все 32 зуба. — Сынмин, ты не против? — Нет, забирай, Хёнджин, — Сынмин тоже для правдоподобности улыбается, качая утвердительно головой. — Ты точно не будешь? — Хёнджин берёт пластиковую ёмкость и медленно начинает крутить в воздухе, давая другу возможность передумать и забрать назад свою воду. — Точно! Пей, — не колеблясь, даёт ответ Сынмин. — Ладно, спасибо, — Хёнджин дарит друзья благодарную улыбку и залпом опустошает полбутылки. Его правда мучила жажда. Джисон и Сынмин сидят, кажется, затаив дыхание, боясь, что тот что-то почувствует. Но Хёнджин лишь с шумным вздохом облегчения отрывается от горлышка, вытирает тыльной стороной ладони губы и закрывает бутылку, ставя её на парту. — Чего так смотрите? — интересуется Хван, не понимая любопытных на себе глаз. — Ты пьёшь красиво, — почти не врёт Джисон. — Спасибо, — смеётся Хёнджин. — Ну вот, препод пришёл, — комментирует парень заходящего в аудиторию мужчину. Хван настраивает себя на очередную нудную лекцию и достаёт из кармана толстовки телефон, планируя зависнуть в нём на всё время занятия. — Надеюсь, время пролетит незаметно и без происшествий, — Хван бубнит себе под нос, на что слева слышится странное хихиканье друзей. Но Хёнджин игнорирует его, сосредотачиваясь на мобильной игре, которую включил. За время занятия Хёнджин успел допить воду, опустошив бутылку до последней капли. Джисон и Сынмин переглядывались в ожидании каких-либо перемен в поведении друга, то и дело поглядывая на часы. Но тот всю лекцию просидел себе спокойно, проходя уровень за уровнем в «Gardenscapes: New Acres». Его вообще ничего не беспокоило и не волновало. Видимо, эффект наступит позже, а пара вот-вот закончится, и парни не застанут друга с выпирающим бугорком в штанах. Ну ничего, Хёнджин им по телефону всё выскажет, что тоже будет наверняка до боли в животе смешно. Хван запишет им миллион гневных голосовых сообщений, назовёт их придурками и будет дуться какое-то время. Преподаватель заканчивает занятие, как и обещал, отпуская студентов раньше. Мужчина желает им хорошего дня и дожидается, когда все покинут кабинет, дабы закрыть его и уйти по своим делам. — Чем планируете заниматься? — вскользь интересуется Сынмин, всё косясь на чересчур спокойного Хвана. Он даже никак не изменился в лице. — Не знаю, у меня планов не было, — пожимает плечами Джисон. — Может, в караоке сходим? — предлагает Хан, всё-таки надеясь лично лицезреть друга с образовавшейся «проблемой». Они с Сынмином будут готовы даже выйти из снятой комнаты, дабы Хван уладил все вопросы со своим организмом. — Простите, но я пас, — сразу же отказывается Хёнджин и спешит пояснить друзьям свой ответ, видя замешательство на их лицах: — Преподаватель Ли просил зайти к нему после пар. Так что сейчас мне надо идти к нему. — Зачем? Что он от тебя хочет? — недоумевает Джисон. — Высосать душу, не иначе, — пытается шутить Хёнджин, поправляя шоппер, что скатился с плеча. — Этот Дементор сказал, что хочет обсудить со мной мою успеваемость. Она ему не нравится, видите ли, — кривится Хёнджин. — Оу, и долго он планирует пытать тебя? — интересуется Джисон, начиная немного жалеть об их с Кимом шалости. Они никак не могли предвидеть такое развитие событий. — Надеюсь, что нет, — Хёнджин пальцами расчёсывает белокурые пряди, что неплохо отрасли и уже достигают плеч. — Послушаю, какой я прохиндей, бездельник и прогульщик, постою с опущенной головой и, наобещав ему всего-всего с три короба, уйду домой. — Вот бы так и было, — встревоженно шепчет Сынмин, словно молитву читает. — Ты чего так напрягся? — Хёнджин потряхивает друга за плечо. — Будто это тебя позвали, а не меня. — Просто волнуюсь за тебя, вот и всё, — Сынмин говорит чистую правду. — Да пустяки, и не с таким сталкивался, — Хёнджин абсолютно безмятежен, на его лице не дёргается ни одна мышца. — Ладно, я пойду. Увидимся завтра, — Хёнджин прощается с друзьями, пожимая руку каждому, и уходит, теряясь в коридоре в толпе студентов. — Как думаешь, — Джисон нервно чешет затылок, — из этого выйдет что-то плохое? — Не знаю, — Сынмин сжимает в кармане штанов тот самый злосчастный пустой пакет от виагры. — Ну, может, нам продали фигню, ничего не сработает, и всё обойдётся? Вон, уже час прошёл, а Хёнджин без стояка и острого желания с кем-то потрахаться, — надежда отчетливо слышна в голосе юноши. — Было бы очень славно, — заторможенно кивает Джисон, уповая на милость судьбы. Всё-таки страдающий от внезапной эрекции студент вряд ли понравится преподавателю Ли, скорее вызывет несколько вопросов, а возможно и отвращение. Они же потом с Сынмином не смогут вымолить прощение у Хвана, даже спустя лет десять. Хёнджин бойко добирается до кабинета, где у него назначена не самая приятная встреча. Преподаватель Ли хоть и молодой, но довольно строгий, душный и требовательный педагог. Его особо никто среди студентов и не любит. Его пары – отдельный вид пыток. Спать, отвлекаться, болтать, сидеть в телефоне нельзя. Но слушать болтовню про мудрейших философов человечества просто невыносимо, хочется проваливаться в глубокий сон, которого так не хватает студентам. Хёнджин до сих пор не понимает, зачем им на втором курсе поставили философию. Одно неверное движение – и тебя тут же отчитают, сделают замечание и пристыдят. Ещё и на оценку что-то спросить могут, а портить свою успеваемость мало кому хочется. Хёнджин у этого деспота на не самом хорошем счету. За его плечами три погружения в дремоту, пять застукиваний за телефоном, десять замечаний за болтовню с соседями, и один раз его поймали, пока он пытался незаметно съесть булочку. Он не успел покушать на перемене, а живот несчастно урчал, так что Хван решил рискнуть. Как оказалось, риск был не оправдан. И вот теперь он должен оставаться после пяти тяжёлых пар на разговоры по душам. Он бы больше предпочёл поорать с друзьями в микрофон популярные попсовые песни. Хёнджин тормозит у нужной ему двери и стучит, прежде чем заглянуть внутрь. — Преподаватель Ли, можно? — тихо спрашивает Хван, заступая за порог аудитории только одной ногой. — Да, входи, — педагог даже не поднимает глаза на студента, продолжая что-то записывать в своём блокноте. Хёнджин чувствует, как его охватывает странная дрожь. Хван списывает это на страх, хотя ничего такого он не испытывал всё это время. На обмякающих отчего-то ногах Хёнджин становится прямо напротив преподавателя. — Рад, что вы всё же пришли, Хван Хёнджин, — хмыкает Минхо, наконец отрываясь от своего прежнего занятия, и устремляет тёмные холодные глубокие омуты на студента. — Ваша успеваемость по моей дисциплине меня крайне удручает, вас – нет? — Да, она довольно печальна, — голос почему-то сипит, Хёнджин не узнает сам себя. — Хорошо, что тут у нас сходятся взгляды и спорить мы не будем, — кивает мужчина. У Хёнджина, кажется, и ноги сходятся, отчего-то подгибаясь. Стоять становится невероятно сложно. — Я прекрасно понимаю, что вам моя дисциплина не нужна и неинтересна, как и половине вашей группы, — Минхо поправляет очки на переносице и немного расслабляет галстук. Почему эти движения заставляют что-то дёрнуться у Хёнджина внизу живота – парень не знает. — Но раз она стоит у вас в курсе, то будьте любезны готовиться к ней и не отвлекать меня и других во время занятий. Вам же явно не хочется иметь незачёт по философии в ведомости, так? — Хёнджин крайне заторможенно качает головой. — И я не хочу портить вам диплом и потом ждать, когда ваша порча меня настигнет, — негромко смеётся педагог, но Хёнджину совсем не до смеха. Его разум работает всё медленней и медленней, следить за ходом мысли преподавателя становится всё более непосильной задачей. А вот впиться взглядом в губы, что сейчас кажутся Хвану невероятно красивыми и привлекательными, парню оказывается по душе. Он не может оторваться от них, желая коснуться. А тихий мелодичный смех отзывается трепетом в бешено стучащем сердце. — Я вызвал вас сюда, — продолжает преподаватель Ли, — потому что вы вот вроде парень неплохой, но явно лоботряс ещё тот. Вам бы за голову взяться, на парах работать, подготовиться к зачёту, ведь я сомневаюсь, что вы мне что-то рассказать сможете. Автоматы я не ставлю, а если бы и ставил, вряд ли бы он вам светил, вы же должны это понимать. На моих занятиях вы точно не философией занимаетесь, да и не на всех парах я вас вижу. До Хёнджина все слова преподавателя доносятся урывками, его мозг течёт. В глазах у парня начинает плыть, в штанах становится тесно, ладошки потеют. Хёнджин тяжело дышит, лёгкие стягивает, а лицо горит. Зрачки парня расширились, пот сходит со лба. Хёнджин близок к падению на колени, он готов взвыть от нарастающего возбуждения. Хёнджин даже не понимает, откуда оно взялось. Ну не может же Хван так на преподавателя Ли реагировать? Не может, но острое желание лечь под педагога у него есть. — И ваши несданные доклады, они… — Минхо осекается, испуганно осматривая студента. — Хван Хёнджин, что с вами? Вам плохо? — преподаватель даже поднимается с места. — Я? — словно в бреду переспрашивает Хёнджин, шоппер выскальзывает из пальцев и падает на паркет. Орган в паховой области не даёт нормально соображать, затмевая все мысли похотью. — Преподаватель Ли, — еле шевеля губами, произносит Хван, — или вы меня сейчас отпускаете домой, или мы с вами трахаемся. Второй вариант меня привлекает как-то больше. — Что?! — Минхо обескуражен таким заявлением, впервые не знает, что и сказать. — Мой вставший член сейчас, кажется, порвёт одежду, я еле стою ровно и из последних сил говорю с вами членораздельно и внятно. Я не понимаю, что с моим телом и почему оно неистово хочет вас, но я очень прошу помочь. Я просто не доберусь в таком состоянии до дома, — из оставшихся частиц сознания выдаёт Хёнджин, цепляясь рукой за учительский стол. — Тебе… — преподаватель Ли сам туго соображает, в голове хаос. Он прокашливается и аккуратно подходит к трясущемуся младшему. — Тебе надо присесть. — Только если на ваш член, — вырывается из Хвана, пока затуманенные глаза неотрывно следят за педагогом. — Хёнджин, следи за яз… — Ли хочет сделать парню замечание, но затыкается. Хёнджин не в том состоянии, чтобы внимать его фразам. — Хёнджин, присядь, пожалуйста, — преподаватель берёт Хвана за плечи и ведёт к партам. Он выдвигает стул и усаживает на него студента. — Что же мне с тобой делать? — педагог обеспокоенно рассматривает раскрасневшееся лицо Хвана. С преподавателем такое случается впервые, у него нет инструкции, как справляться с подобными происшествиями. — Я уже предлагал, — шепчет Хёнджин. — Потрахаться. — Хван Хёнджин! — Минхо отскакивает от парня. — Давайте мы не будем продолжать мусолить эту… тему! Не буду я с вами тра… кхм… Спать с вами. — Вам что, сложно? — жалобно скулит Хёнджин. — Я – преподаватель, а вы – студент, это недопустимо. — Допустимо, я совершеннолетний. Ничего тут такого нет. — Ты бредишь, — заключает педагог, делая ещё несколько шагов от парня назад. — Точно бредишь, — кивает сам себе мужчина. — Где твоя сумка? Там должна быть вода или ещё что, — Минхо мельтешит, крутит головой и находит упавшую на пол сумку юноши. Он суматошно копается в шоппере Хвана, надеясь отыскать хоть что-то. Педагог натыкается на какой-то пакет с интересным содержанием внутри: записка, смазка, презерватив и небольшой вибратор. У мужчины аж дыхание от такой картины перехватывает. — Это… это не моё, — мямлит Хёнджин, стиснув ноги и сжав ткань брюк руками. — Тут записка, — преподаватель разворачивает вырванный из тетради листок и читает вслух: — «Хёнджини, хорошо проведи время!» — Идиоты, — шипит Хёнджин, сгибаясь пополам. Пышущее жаром тело даже не позволяет сосредоточиться на ненависти к друзьям, его волнует совсем другое. — Это шутка? Прикол? — истерично спрашивает Минхо, скача глазами от парня к вещицам в своих руках. — Да, мои друзья придурки, — у Хёнджина получается говорить только с одышкой, разнимать губы крайне трудная задача. — Но мне так плевать на это в данный момент, честно. Я потом их обязательно прибью, а сейчас… пожалуйста, сделайте уже что-то, — Хёнджин переходит на крик, смешанный с хныканьем. Он стучит ногами по полу, жмурит лицо. — Да тихо ты! — преподаватель Ли шикает на парня, переходя случайно на неформальный стиль. Мужчина спешит к двери, закрывая их на замок. Не хватало ещё, чтобы сюда заглянул кто-то и застал их. Про него же такие грязные слухи по заведению пойдут, он не отмоется от них. Глубоко вздохнув и попытавшись заставить мозг работать нормально, преподаватель подходит к парню и, подбирая подходящие слова, вполголоса говорит: — Хёнджин, тебе нужно… самому себе помочь. Давай я выйду отсюда, ты там… всё сделаешь, — Минхо как-то неловко о таком общаться со своим студентом, но делать что-то надо. — Я постою на входе, покараулю, чтобы никто не зашёл, а потом мы с тобой всё уберём и разойдёмся. Обещаю, что никому не расскажу о таком… инциденте и мы вообще о нём забудем, как тебе? — мужчина взывает к благоразумию Хвана. — Я одежду с себя самостоятельно не сниму, а вы хотите, чтобы я себе тут дрочил, — а вот у Хёнджина нет ни капли стеснения. — Какую же лошадиную дозу в тебя запихнули… — ужасается Ли и обращает внимание на дрожащие пальцы парня. — Да какая разница?! — Хёнджин капризно топает ногой, прожигая старшего глазами. — Вы будете что-то делать или нет? — воет парень. — Что мне надо сделать? — сглатывает Минхо, накручивая на руку несчастный пакетик. — Вы не знаете, как происходит секс? — Хёнджин смотрит из-под опущенных ресниц на преподавателя, с губ сходит усмешка. — Знаю, но заниматься им с тобой не собираюсь, — решительно заявляет мужчина, складывая на груди руки. — Ну хватит ломаться, давайте просто потрахаемся и обо всё забудем? — скулит Хван. — Это останется только между нами, клянусь. Минхо стоит с минуту и просто рассматривает студента, оценивая происходящее. Минхо заставляет шестерёнки в голове активней работать, ведь делать что-то с Хёнджином надо. Да, он симпатичный, вполне во вкусе Ли, да и отношений у Минхо давно не было. Но он зарекался же: никаких отношений с учащимися. Он обещал себе, что не полезет в это болото и не станет ни за что сближаться со студентами. Но такой взвинченный, возбуждённый и просящий Хван рушит его принципы, побуждая всех демонов рваться наружу. Дурацкие фетиши Минхо щекочут нервы. Хёнджин, как назло, вытворяет всё то, отчего у Минхо самого в штанах становится тесно. Его вроде ничем не пичкали, но тело напряжено не меньше, чем у Хвана. — Ладно, — сдаётся мужчина, принимая свою участь. Он точно об этом пожалеет. — Давай по-быстрому разберёмся с твоей… проблемой. Сядь на парту, удобней будет. — Да, хорошо, — Хёнджин приподнимает уголки губ и, встав со стула, вскарабкивается на стол. Минхо становится напротив Хвана, неуверенно опускает руки на бёдра младшего и разводит их в стороны, оказываясь между ними. Педагог кладёт пакет на парту, перемещает свои ладони на тонкую талию. Взгляды пересекаются, Минхо кажется, что его ударило током. — Прошу, смелее, — чуть ли не выстанывает Хёнджин, обхватывая преподавателя за шею, и тянет его к себе. — Я не стеклянный. Мне нравится грубость. У Минхо внизу дёргается от таких откровений. Его страстная любовь к доминированию затмевает разум, убеждая взять этого мальчика, как ему хочется, и прекратить мучиться. Тем более парнишка сам этого просит. Минхо скользит руками к застёжке джинсов, внимательно следя за реакцией Хёнджина на свои действия, и, настороженно пропустив пуговицу через петельку, расстёгивает ширинку. Минхо опускает ладони в опасной близости к паховой области и слегка мнёт кожу, поглаживая подушечками пальцев. Из Хёнджина вырывается стон, он на мгновение прикрывает глаза. — Нам нельзя шуметь, — предупреждает Минхо. — Тогда я знаю, как меня заткнуть, — Хёнджин срывает с преподавателя очки, швыряя их в сторону, и сближает их лица, завлекая старшего в поцелуй. Хван устал просто смотреть на эти губы, ему необходимо коснуться их. Пальцы забираются в тёмные волосы, сжимая пряди. Минхо теряется от такого порыва, потерянно застывая. Но пылкие движения пухлых губ Хвана выводят его из транса и просто не оставляют другого выбора, кроме как ответить. Минхо обнимает юношу за спину, соединяя их тела и не оставляя ни малейшего расстояния. Ли быстро забирает лидерство в поцелуе себе, жадно и жгуче терзает губы младшего, изредка прикусывая. Хёнджин елозит на парте, его возбуждение лишь нарастает, а гуляющие по телу руки преподавателя заставляют ещё сильнее желать большего. Хван мычит в поцелуй, толкается, задевая своим членом полувставший орган Ли. Минхо спускается поцелуями на шею, не смея ставить засосы на светлой коже, и руками хватается за кромку штанов с бельём, медленно стягивает их со стройных ног. Хёнджин тяжело дышит, держится за плечи Ли и помогает ему избавить себя от одежды. Его голый зад умещается на парту, Хёнджин ёрзает по столешнице. Минхо, поддавшись мимолётному наваждению оставляет на покрасневших губах кроткий чмок, и достаёт из приготовленного друзьями Хвана пакетика бутылёк со смазкой. Зелёное яблоко красуется на обложке, Минхо про себя хмыкает от оригинальности приятелей младшего. Ли щёлкает крышкой и выдавливает себе субстанцию на пальцы, принимаясь растирать её по длине фаланг. Хёнджин шире раздвигает ноги, подаётся назад и опирается на руки. Из-под намокшей чёлки Хван наблюдает за всем, что с ним собирается вытворить Минхо. Ли наклоняется ближе к животу парня, чистой рукой хватает его под коленкой и дёргает на себя, смещая Хвана ближе к краю. Минхо подставляет указательный палец к анусу, размеренно проникает в него, сразу крутит фалангой. Хёнджин закусывает одну из своих ладоней, чтобы не закричать на всю аудиторию. Минхо ненавидит быстрый секс, он обожает длинные прелюдии, долгую растяжку, выбивая на данном этапе из партнёра мольбы взять его, и грубый, чувственный секс, с криками и вздохами. Но такой роскоши позволить себе на данный момент Минхо не может, поэтому добавляет к первому пальцу второй, усиленно раздвигая ими узкие стеночки. Хёнджин не контролирует своё тело, оно само движется навстречу пальцам Ли, насаживаясь глубже. Хван сосредотачивается на своём голосе, рвущихся наружу стонах наслаждения, но глушит все до единого. За дверью слышатся шаги и говоры студентов и преподавателей – нельзя, чтобы их потревожили и помешали им. Минхо умело двигается в парне уже тремя пальцами, тщательно подготавливая того для проникновения. Больно сделать Хвану совсем не хочется. И когда внутри юноши становится довольно свободно, фаланги спокойно проходят дальше, Минхо вынимает их. Хёнджин хмурится от неприятной пустоты внутри себя и всё ещё душащей неудовлетворённости. Его член пульсирует, истекая естественной смазкой, которая пачкает рубашку преподавателя. Минхо вновь тянется к «мешочку с подарками», подцепляет из него серебряный квадратик. Он зажимает его в зубах, руками принимается возиться с ремнём на брюках, косясь на оставленную игрушку. В голове детально рисуется картина, как розовый вибратор входит в Хёнджина, заставляя его задыхаться от удовольствия; как водил бы им по контуру анального входа парня, дразня; как увеличивал бы без предупреждений скорость вибраций. Хван бы метался по парте, захлёбывался в слюнях и стонах, просил – нет, – Хван бы умолял о большем. Минхо бы безжалостно трахал Хёнджина секс-игрушкой, будь они в ином положении. Минхо с небольшой досадой вздыхает, но от фантазий член ощутимее твердеет. Ли думается предложить парню развлечься потом, в другом месте и при других обстоятельствах, но он быстро отгоняет эту мысль от себя. Хёнджин всё ещё его студент. Ремень наконец поддаётся, расходясь в разные стороны, Минхо наскоро справляется и с замком брюк, тут же приспуская их с бельём. Ли разрывает упаковку, вытаскивая резинку и швыряя обёртку на пол. Он потом тут обязательно приберёт. Раскатывает латекс по члену, рукой, на которой была смазка, проходится по всей длине, размазывая остатки смеси. Минхо берёт Хёнджина за ягодицы, придвигая к краю ещё немного, и медленно входит. Хёнджин ахает, стискивает пиджак в руках. Минхо скользит в нём плавно, мягко, давая время привыкнуть. Хёнджин дышит прям на самое ухо преподавателю, отчего у Минхо по спине бегут мурашки, а ладони сильнее впиваются в нежную кожу, наверняка оставляя после себя следы. Минхо даёт себе вольность и увеличивает темп, но постепенно, с каждым новым толчком. Он покидает тело младшего, затем резко входит в него обратно на полдлины. Хёнджин елозит задом по парте, отзывается на каждую провокацию Ли, сбивчиво шепча тому продолжать. Мольбы младшего окончательно отключают разум Минхо и отрывают его от этого мира. Минхо ногтями впивается в ягодицы Хвана и проникает в него глубже, беспорядочно толкаясь. Хёнджину ужасно жарко, дурацкая толстовка давит на тело, её хочется немедленно снять. Но Минхо игнорирует их оставшуюся одежду, всецело отдавшись процессу. Минхо вдалбливает студента в парту, меняя немного их положение, задирая ноги парня выше. Ли плюёт на свою новую рубашку, на которой становится всё больше и больше пятен от выделений Хвана. Мужчина лишь прибавляет темпа, оказываясь в Хёнджине полностью. Член Ли проезжает по простате, отчего Хёнджин несдержанно гортанно стонет, но тут же закрывает свой рот одной ладонью. Он близок к финалу, его трясёт, а изнывающий орган сам, без прикосновений, почти доходит до разрядки. Хван держится за пиджак Ли так крепко, будто порвёт его. Звуки, что без конца сходят с губ, опаляют ухо Минхо, Хёнджин языком проводит по завитку, кусая его. Минхо рычит, ускоряясь и двигаясь из последних сил. Потные пряди лезут ему в лицо, но Минхо не обращает на них никакого внимания, желая лишь довести обоих до пика. Минхо делает несколько глубоких размашистых движений, оказываясь в Хване по яйца, и оргазм наконец захлёстывает обоих. Хёнджин извергается мужчине на рубашку, а Минхо заполняет спермой презерватив, громко выдыхая. Хван лбом упирается преподавателю в плечо, расслабляя руки, давая им обвиснуть. Минхо убирает ладони с покрасневший ягодиц и также опускает их по швам. Собираются и приводят себя в порядок они в полной тишине. Хёнджин испытывает гигантский стыд, даже просто посмотреть на педагога страшно и неловко. Отвратительно белое и склизкое пятно на одежде преподавателя образовалось по вине Хвана. По-хорошему Хёнджин должен предложить старшему отдать ему рубашку, чтобы он её постирал. Но у Хёнджина язык не ворочается, да и как Минхо пойдёт голым домой. Хёнджин запихивает небрежно в шоппер смазку и пакет с вибратором, планируя запихать по вещице в задницы своих друзей-приколистов. Он им при встрече обязательно всё выскажет, только вот без некоторых подробностей. Рукавом толстовки Хван вытирает со лба пот, кое-как укладывает растрёпанные волосы и практически прыгает к двери, трясущимися пальцами отворяя замок. — До свидания, преподаватель Ли, — хриплым голосом прощается Хёнджин, кланяясь, и в секунду исчезает из кабинета, не давая Минхо ничего ему ответить. — До свидания, — в пустоту произносит Минхо, протирая салфеткой стёкла чудом уцелевших очков. На душе становится как-то тоскливо, возникает чувство использованности. Но ведь Минхо никто не пользовался, так просто вышло. Правда убедить себя в этом у Минхо не выходит. Он грустно и задумчиво смотрит на дверь, надевая очки. Из головы никак не пропадает стонущий, просящий большего Хёнджин; его пунцовые щёки, мягкая чарующая кожа и манящие пухлые губы. Минхо ловит себя на желании вновь поцеловать их, дотронуться, смять. Минхо хочется вновь почувствовать на себе жар тела Хёнджина, его руки, его дыхание. Эта короткая связь, что была между ними, не растворилась в воздухе. Она крепким узлом обвила Минхо и не планирует отпускать, будет во снах подкидывать ему живописные картины этого дня. Минхо, кажется, забрёл в какую-то ловушку и теперь не знает, как выбраться из этих сетей, в которых увяз. Он пропал. Пропал в своём студенте, будучи преподавателем. Вокруг витает слабо ощутимый запах яблока, а по вискам, как по барабанам, бьёт лишь одна мысль: Может, всё ещё стоит предложить Хёнджину повторить?