Ахроматопсия

Спустя полгода совместной жизни в трёхкомнатной квартире вместе с восемью клонами человеку это конкретно надоело. Катастрофически не хватало личного пространства, всё чаще развивалась головная боль, переходящая в мигрень от постоянных столкновений мастей в своих видениях морали, которые никогда не могли прийти к общему компромиссу. Чаще всего такие стычки заканчивались либо громкой ссорой с матами от пиковых и по окончании хлопком двери в их общую комнату, либо пиковый валет окончательно доводил червового валета, тем самым провоцируя второго на драку, что приходилось разнимать их и разделять на метра два друг от друга. Конфликты не ограничивались только мастями. Также и односторонняя холодная война пиковых с создателем не имела конца. Одни до сих пор были в глубокой обиде за заточение в карточном мире на долгие годы, другой же не мог донести до них, что заточил их туда не он, а лишь наоборот выпустил их, конечно, ради своей выгоды, но всё же не с целью вреда самим клонам. Проблема была в том, что клоны даже не помнят, как они были созданы и кем. Они много лет наблюдали лишь силуэты друг друга со сверкающими во тьме глазами, обсуждая между собой только те вещи, которые были им известны, хотя было даже неизвестно, кем эти самые «вещи» были заложены. Из-за того, что они пробыли слишком долго внутри неизвестного пространства, впечатления от освобождения из него глубоко укоренились в голове клонов. Первым, кого они увидели, стал Фёдор. Впоследствии карты разделились во мнениях: для червовых он стал другом и одновременно учителем в новом мире; трефовым — создателем; бубновым — попечителем, а для пиковых он стал врагом, с которым вынуждены были делить своё временное пристанище и братьев. Они уже не чувствовали себя в безопасности и хотя бы в подобии свободы. Исходя из этого постоянно назревали конфликты на ровном месте. Но даже если поначалу у них и была полномасштабная война, это перешло на более спокойные дни. В течение которых они могли даже спокойно что-то обсуждать за общим столом или вести короткие перепалки. Они необязательно оканчивались лишь драками, но также сопровождались мелкими смешками и ухмылками в общем обсуждении чего-то повседневного. Такие дни можно было отмечать в календаре красным маркером как дни «перемирия». Пусть даже создание клонов и было искусственным или же магическим (кому как удобно это воспринимать), но они также были биологически людьми, хоть и не все до конца. Постепенно они начали иметь собственные переживания, начинали приобретать помимо заложенных в них принципов также и новые взгляды на знания, которые они получили, находясь длительное время в новом мире. Каждый из клонов становился всё более человечным, обретая новые черты в их осознанности, меняя их внутренне, что начинало отражаться на их отношениях друг к другу. Например, Ромео — гедонист, но потупил свою любовь к сиюминутным радостям, осознавая, что она ни к чему хорошему не приведёт в обществе. Зонтик — параноик, которого ещё стоит поискать, — начал воспринимать мир более безопасным и стал относиться ко многому с более спокойным подходом. В общем говоря, клонам уже надоели столкновения друг с другом, больше углубляясь в изучение себя. В один из таких дней, по совместительству — восемнадцатый день рождения Фёдора, они снова смогли собраться за одним столом. ***** Входная дверь в прихожей с завыванием захлопнулась. На улице стояла на удивление очень холодная январская ночь, от которой хотелось наконец-то скрыться в тёплом доме и согреть себя горячим напитком. Квартира встретила Куромаку сладким запахом и громкими возгласами, исходящими с кухни, где проходила оживлённая перепалка: — Сметанный крем вкусней! — воскликнул червовый валет, выставляя указательный палец перед носом своего короля. — А сливки симпатичнее и символичнее, — на такой выпад валета наперекор сказал Ромео, раскинув руками: — тем более они тоже вкусные, зачем об этом спорить вообще? Звуки на коридоре заставили червовых с испугу замолчать и прислушаться. Феликс решил первый пойти на разведку и морально приготовился к нарушенному сюрпризу к приходу Фёдора, но, выглянув в коридор, облегчённо выдохнул и приложил ладонь к груди. — Ох, это всего лишь Куромаку, милый… Слава Создателю. Трефовый король вскинул бровь в знак заинтересованности в ситуации. Слегка запутавшись с зажеванным замком от зимних ботинок, разувшись и обойдя слегка взволнованного валета, он прошёл на кухню. Куро сокрушённо приложился лбом к ладони, осмотрев весь погром на кухне. По полу были белёсые разводы — предположительно от рассыпанной муки, которые успешно протянулись до коридора в виде следов от домашних тапочек. Про столешницу вообще смысла упоминать нет — она уже затерялась в горе мусора из-под упаковок от продуктов, которые червовые даже не потрудились выбросить. Вообще ситуация была неутешительной, но не неразрешимой. Сзади подошёл Феликс и виновато приобнял старшего за руку. Трефовый лишь кинул усталый взгляд на этот жест. — Объяснитесь… — спокойно потребовал трефовый, а свободной от валета рукой начал потирать переносицу у моста от очков. Светловолосый мальчик услышал это, отошёл от брата и подошёл к раковине, прижался к ней боком и начал вырисовывать известные только ему узоры на конце ярко-жёлтого фартука. Ромео перекинулся взглядами со вторым королём и переместил взгляд на общую картину вида кухни со стороны. Мда, всё-таки насорили они знатно тут. Парень оттолкнулся от столешницы, к которой стоял, прижавшись спиной, и начал свои объяснения: — Мы хотели приготовить торт к приходу Феди ещё днём, но кое-кто решил прогуляться не до ближайшего магазина, а до магазина побольше… — Ромео стрельнул взглядом на своего валета и устало вздохнул, когда упомянутый неловко хихикнул: — …И в итоге потерялся. Куромаку уже хотел возмутиться, но червовый его оперативно перебил, продолжая рассказ: — У него телефон сел на холоде, поэтому он успел только адрес ближайший мне кинуть смской. Я приехал и, как оказалось, он ещё и карту забыл, но я, к счастью, взял. Поэтому нам ещё и заново закупаться всем пришлось. А пока ходили — забылись, пришли домой уже только под вечер. А сейчас вот… — Он указал рукой на незаконченную выпечку. Взгляды клонов снова упали к измазанным, чем только можно, коржам. Выглядело не так уж и плохо, по сравнению с местом, где это изготавливалось. Очень даже аппетитно на взгляд трефового. Куро отцепился от пирога и наполовину строго посмотрел на стоящих впереди парней, сложил руки на груди, привлекая этим жестом внимание к себе, начал причитать в своей привычной всем манере: — Хорошо, я понял в общих чертах. Ты, — указал взглядом на Феликса Куромаку, — больше так не делай. Предупреждай всегда куда идёшь, мы ещё плохо ориентируемся даже в нашем районе. Это касается любого клона. У нас слишком медленная адаптация к этому миру, по этой причине Фёдор и выдал нам всем по телефону. Не нарушай общие правила из-за своих нерациональных решений… Ох, да вы вообще слушаете меня?! — Червовые, которые возобновили свой спор насчёт крема только уже вполголоса, чтобы ненароком не нарушить повествование старшего, неловко замерли. Ромео аккуратно подошёл к Куромаку и положил ему руку на плечо, сладко защебетал тому в лицо: — Да ладно тебе, дружище, мы поняли, что напортачили, хорошо? Видно устал, всё-таки с работы пришёл, иди переоденься. А мы тебе чай заварим какой ты обычно любишь, сладкий. Потом можешь к нам присоединиться в готовке, отлично? Всё, давай, беги… — Подтолкнул червовый старшего в спину к выходу. Куромаку лишь возмущённо хмыкнул, отошёл от парня и напоследок сказал: — Чай без сахара. А ещё, я за сметанный крем… После этого развернулся и вяло ушёл к общей комнате. Оставшиеся на кухне клоны удивлённо, а кое-кто возмущённо, переглянулись. — Я же говорил, что сметанный лучше! — радостно пропел валет и подбежал к холодильнику, вытаскивая упомянутый продукт. На что червовый король возмутился ещё сильнее: — Куромаку — ты предатель, слышишь?! За его спиной захлопнулась дверь с «предателем». ***** Распределение по комнатам было быстрым решением. Фёдор изначально разделил клонов по комнатам по принципу: валетов к валетам, королей к королям. Конечно, этот момент не прошёл без громких разногласий. Ссора длилась на долгие недели две истерик от Вару, Куромаку и, ожидаемо, от Зонтика. Первый демонстративно доказывал свои права на проживание вместе со своим королём, всячески издеваясь над Зонтом различными способами, потом допёр, что давит не на того, и перешёл на своёобразную форму садизма над Федей. Второе, на сколько хватало сил у Феликса, старался пресекать попытки Вару насилия над Фёдором, но тот не мог поймать все шалости жестокого валета из-за чего позже очень сильно жалел, выслушивая красочные маты от Создателя от очередной «шутки», которые начинали пересекать грань разумных действий. Последними из таких стали довольно острые кнопки под его простынёй. Феликс тогда сильно вспылил, придумал способ хотя бы временного предотвращения следующего шага от зелёноголового демона. Пиковый валет тогда вернулся ночью из комнаты королей, хотел завалиться спать, но тут послышалось неконтролируемое громкое чихание. Червовый валет завалил всю кровать пикового в цветах. В августе цвели просто прекрасные хризантемы во дворе. Вару выскочил из комнаты, залетая в кухню и судорожно открывая каждую дверцу навесных шкафов. Сил не хватало уже даже на это, поэтому он медленно опустился спиной к стене и сел на пол, хватая ртом воздух. На этот шум вышли другие клоны. Первым сорвался Габриэль, подхватывая осевшего валета на руки. Вторым отмер уже пиковый король, который открыл нужную дверцу и достал единственные антигистаминные в доме. Он рывком раскрыл окно возле своего валета, протянул тому таблетку с водой и со злобой взглянул на остальных находящихся возле клонов: — Кто додумался протащить цветы к нему, идиоты?! Феликс лишь ошарашенно наблюдал за ситуацией. Он прознал об аллергии Вару случайно и решил это использовать, но не подумал о том, насколько вообще сильна эта злосчастная аллергия. Нервно прикусив губу, он настороженно поднял ладонь над собой. — Я. Да, это было не по-доброму, но послушайте…! — Начал пытаться, но тут же замолк, когда увидел подлетающего к нему рассерженного Пика. Тот намертво впечатал его предплечьем в грудь к стене. Феликс испуганно выпустил весь воздух из лёгких. — Ты вообще в курсе, что он мог откинуться?! Это ты называешь своей добротой?! — Красный зрачок наложился на белый, делая короля и без этого ещё более угрожающим. После вскинул руку в сторону Вару, открывая червовому вид на них. Бубновый валет мягко поглаживал другого валета по спине, которого до сих пор трясло в приступе, пытаясь тем самым приостановить дрожь. У подоконника встал Данте, обеспокоенный пострадавшим и пытался что-то сказать Габриэлю, отчего тот только кивал, но не отходил от Вару ни на шаг. Феликса трясло от страха перед Пиковым, но стыд накатил на него посильнее. — Отпусти его, Пик. Пожалуйста… — Накинул свою ладонь Ромео на плечо пикового. Второй лишь вздрогнул от этого и резко скинул его руку, отошёл от своей жертвы, но не сводил взгляда от них двоих. Видимо, ждал объяснений. — Я просто хотел, чтобы он стал чуть добрее, — тревожно прижался Феликс к стене, на чьи слова о доброте Пик ещё больше разозлился, но не кинулся заново, а лишь продолжил наблюдать за ним, сжимая кулак ещё сильнее. — Не ну точно пришибу! — Хотел уже подойти вплотную пиковый, отчего червовый словно сросся со стеной позади него, но его остановила трясущаяся рука и отвела назад от перепуганного парня. — Харэ, рогатый. Этого биполярного и могила не исправит. Даже там будет трындеть про «доброту». — Закатил глаза Вару, чего не было видно за толстыми линзами. Зато сарказм было слышно за километр. Улыбка снова привычно легла на лицо пятого, хотя в такой ситуации она была вообще не в тему. Он подошёл к Феликсу так, чтобы дышать с ним одним воздухом, практически нос к носу. — Если хотел, чтобы я сдох, нужно было лучше стараться, биполярка. Саркастичная улыбка и вовсе растянулась ещё больше, покрывая половину лица. После этого кулак прилетел уже четвертому в солнечное сплетение. К нему подлетел Зонтик, который держал Феликса на весу, чтобы тот резко не упал. — Прости… Я вовсе не… — Через спёртое от удара дыхание отрывками проговорил червовый. — Не ебёт. Уберешь эту цветочную поляну с моей кровати до единой пыльцы, тогда подумаю. И я уже подумал, кстати. Пошёл на хуй. Громко проговорил Вару, опираясь боком о стену. Ноги до сих пор с трудом держали, чёрт подери Создателя. — Пойду свежим воздухом подышу, а то тут уже воняет от ваших гнусных рож. Не рыпайся, заучка, далеко не уйду. — Обходя трефового, насмешливым тоном пропел валет. Он лишь схватил первую попавшуюся под руку куртку и в тапках выбежал в подъезд. Данте лишь с напускным спокойствием проводил свою тонкую верхнюю одежду. После этой ситуации как бы Феликс не пытался извиниться перед братом, тот лишь отмахивался. Либо посылал его на различные органы, либо просто избегал встреч с ним, игнорировал его полностью, как будто червового и не существует. Конфликт со временем исчерпал себя, но мало кто забыл про него. Но можно сказать, что попытка исправления для Вару стала вполне даже удачной, потому что тот, возможно, смирился с положением, не возникая по поводу комнат больше ни разу. Поначалу было ужасно непривычно без противостояний между Феликсом и Вару: первый даже скучал по этому, ища какие-то поводы, чтобы можно было увлечь пикового валета хоть в какую-то дискуссию или диалог, но тот упорно игнорировал четвертого. С чем пришлось смириться и тоже больше не шёл на контакт. Так и продолжалось до сих пор, с чем прижились уже все. ***** — Ну вроде всё. Вы точно всё делали по рецепту? А если в начинку слишком много сахара кинули? Иначе это точно съедобно не будет. — Да ну тебя, Куро. Сахара много не бывает! — С преувеличенным восхищением про сахар, сказал Феликс. Парень протянул руки и слегка приподнял торт на подносе, пробуя тот на вес, рассчитывая силу с которой можно его перенести и не перевернуть. — Осталось только настоять его в холодильнике до прихода Федюши и всё! Ах, и всё-таки любой праздник приносит море добра в этот мир. Эта атмосфера праздника так и витает в воздухе… — влюблённо проговорил четвертый. — Было бы ещё лучше, если бы наш друг уже нашёл себе вторую половинку. Любой праздник украсит прекрасная дама. — Не отходя от темы своего собрата, добавил Ромео. — Нам и так девять ртов кормить, притащи он десятый, было бы слишком накладно по финансам, чтобы ты понимал… — Трефовый продолжал изучать рецепт и находил всё больше расхождений итога от оригинала, предоставленного в рецепте. Ужас, что они туда ещё добавили? На лбу выступил холодный пот от понимания, что что-то уже пошло не по плану. Точно плохой знак. Со стороны послышались тихие размеренные шаги и одни расторопные. Только пару человек могли так ходить. — Всем доброй ночи, братья. — Поприветствовал бубновый король остальных. — И тебе. Ты только встал? — Отвлекшись от телефона с рецептом, поинтересовался Куромаку. — Спи, пока не проголодаешься и ешь, пока не захочешь спать. — Нерасторопно процитировал король бубнов, открывая холодильник, чтобы достать прохладную бутылку воды. Единственное на что сейчас хватит после сна сил. После достал небольшую коробочку со злаковым йогуртом и протянул ту клонy, стоящему позади него. Габриэль сначала сонно протёр глаза, а после забрал из рук брата пищу. — А почему там такой большой торт? — Как любопытный кот, склонил голову к правому плечу бубновый валет. — Потому что у нашего друга Фёдора сегодня день рождения. — А, точно… — Заинтересованно произнес и поднёс ложку с йогуртом ко рту, — А когда родились мы? Мы тоже будем праздновать сегодня день рождения? — После вопроса поднёс он обратную сторону ложки ко рту, уткнув её к губам. Вопрос застал клонов внезапно. Они впервые не знали, что ответить. Но Куромаку старался не растеряться, поэтому принялся рассуждать вслух, тем самым отвечая на вопрос: — Мы — клоны, взявшиеся из ниоткуда. Созданные чьей-то магии, и мы не имеем как такового счёта по годам, как в реальном мире. Даже если судить по течению времени вовне пространства, наша ночь и день могли идти непоследовательно этому течению. — Ты никогда не будешь слишком стар, чтобы ставить другую цель или мечтать о новой мечте… — Напускно спокойно процитировал король бубнов. — Он имел в виду, что не имеют значения наши день рождения. Главное — жить целеустремленно! — Спешно перевёл Ромео для Габриэля значение цитаты от Данте. — Когда-нибудь я перестану удивляться твоему запасу цитат, Данте. Когда ты вообще узнал об американских ораторах? — Вскинул бровь единственный трефовый в помещении. — Нет предела совершенству, брат. — Загадочно прикрыл глаза и мягко улыбнулся третий. Но плечи резко напряглись, когда со спины появилось тепло от чужого тела. Чьи-то холодные ладони невесомо коснулись его шеи, отчего прошли мурашки по всему телу. — Так-так, и что мы тут делаем, ребят? — В своей обычной насмешливой манере произнёс высокий голос. — Вару! Ты когда успел подойти, чёрт тебя дери?! — Испуганно икнул в себя, хватаясь за сердце, червовый валет. — Не тебя спрашивал, биполярка. Но отвечаю на вопрос: вы тут такой балаган устроили, что грех было не присоединиться. — Вставив кончик мизинца в ухо, невесомо покрутил там, тем самым показав пренебрежительное отношение к собрату. Расправил плечи, засунул одну руку в домашние шорты и проследовал к холодильнику, открыв его, подмечая праздничное угощение. Ненадолго подвисая над полочкой, он вытянул рот в букве «о». Но всё-таки руку он поднял выше, вытаскивая из отсека с морозилкой два шоколадных мороженых. Одно он подбросил эльфу, которое тот еле успел поймать, а другое начал греть в руке. Феликс в нёмом вопросе глянул на Габриэля, а после на самого пикового. Говорить — опять же ничего не стал. Успеет ещё всем на уши присесть насчёт этого. — Пялишься. Вернись к своему бесполезному существованию и не смущай других этим. Иначе гляди ночью проснёшься уже с зелёными глазами, а не с родными. — В смысле? — Слегка заставшим врасплох голосом спросил Феликс. — Зелёнкой залью нахрен. Не нервируй, шанс такой возможности всё возрастает. — На лице расплылась широкая улыбка, практически какая-то больная со стороны. До червового короля намёк дошёл быстрее, и тот, чтобы не нагнетать и так натянутый диалог, решил отвлечь своего валета от греха подальше. Вару же на свой манер хмыкнул себе под нос и обошёл радужную парочку как от прокажённых, закрывая нос и высовывая язык, вприпрыжку ушёл обратно в комнату. Габриэль точно слышал, как его друг что-то мелодично напевал себе под нос. Точно задумал что-то интересное. Но кому он об этом скажет, да и зачем? Угощение в руках выглядит более заманчивым.