Ахроматопсия

Подъезд встретил пикового валета довольно прохладно. После нагретой и даже душной квартиры по телу пробежали мурашки. Руки не хотели слушаться клона из-за чего в голове всё громче трезвонили звоночки: «Слабость!», «Опасность!». Именно. Никому нельзя было показаться слабым. Тебя съедят, убьют, загрызут за это. Нельзя было этого допустить. Но Вару всё равно позволил братьям увидеть себя в приступе. Глупый. Глупый биполярный! Нельзя отрицать того, что он многое делал для привлечения внимания, но разве есть другие способы? Простите, конечно, но ему этого никто не сказал и никто другому не учил. Что умел природой, то и творил. Он мог всё, что касается пассивной агрессии. Он не мог (да и не хотел) физически вредить другим, но мог задеть противника морально: унизить, оскорбить, надломить их. Пятый никогда не позволял себе ощутимо навредить своими братьям и другим не позволил бы этого сделать никогда. Он догадывался об ненависти червового валета к себе. Тогда почему же эта ситуация так отзывается в груди предательством? В какой момент он сделал что-то не так? Вару медленно опустился по стене на ступеньки застуженной лестницы. В голове до сих пор отдавало сердечным ритмом, но уже не было ваты, через которую шестерёнки не хотели двигаться. Сейчас ничего не мешало всё обдумать и перемыть косточки каждому клонy в мыслях. Всё больше просыпалась обида на собрата за этот цирк. Собственная гордость была задета. Он был твёрдо убеждён, что все клоны в какой-то мере недолюбливают Фёдора. Кроме Феликса никто больше ему не препятствовал в его выходках. Но их перепалки уже давно были привычны всей компании, и Вару был убеждён, что это несерьёзное препятствие, а лишь собственные сдвиги в голове червового на тему добра. Внутренние непоколебимые стены начали давать трещину. Неужели среди них обнаружилась крыса? Да, и ещё какая. Они все вместе много лет были заточены в непроглядной тьме, выживали в ней, в конце концов, они вместе проходили это. Но биполярный дал первый повод усомниться в родстве. Пикового валета до скрежета в зубах начало злить, что брат начал двигаться дальше и закрыл глаза на прошлое, в котором до сих пор жили остальные. А может, только он один застрял в том пространстве? Вару вздрогнул от этой мысли и быстро отогнал её. Нет, он не один. Рогатый был таким же. Он даже угрожал человеку его жизнью. Насчёт остальных он не был уверен. Но пока ему, кроме Феликса, никто открыто не противостоял, значит, благоразумие ещё не полностью покинуло их своеобразную семью. Тяжёлая металлическая дверь медленно приоткрылась, оставляя за собой далеко не тихий скрежет. Клон даже не оглянулся, мало ли кто ходил мог. Дом всё-таки жилой, и жили они тут не одни. За ним не пошёл бы ни один клон — в силу того, что практически каждый его недолюбливал, на что ему было, мягко говоря, насрать. Но вопреки ожиданиям на его голову упала небольшая ладонь, прихватывая небольшой небрежный завиток волос. Вару резко дёрнулся, но остановился на полпути, увидев, кто стоит за спиной. — Тебе чё надо, недоразвитый? Габриэль лишь медленно отпустил кусочек зелёных ниточек и присел рядом с пиковым, подтягивая к себе ноги. Рассматривание своих носков оказалось очень даже интересным занятием, если бы не отвлекало тяжёлое дыхание рядом. — Заняться чё ли больше нечем, кроме как здесь жопу морозить? Цыкнул языком Вару, выражая негодование, но всё равно остался сидеть рядом, лишь слегка сдвинувшись ближе к холодной стене. — А тебе? Вполне искренне поинтересовался в ответ бубновый. Справедливо, нечего сказать. Тишина, повисшая между ними, даже была на удивление приятна для пикового. Он думал, что сейчас польются сто и один вопрос разных характеров, известных только ушастому, но он сидел тихо и не нарушал чужих границ. Этого было достаточно для пятого, чтобы потерпеть первенца на пару минут дольше, в качестве одолжения. И он никогда не признается, что почувствовал теплоту где-то внутри, оттого что за ним пришли. ***** После того как все кулинарные процедуры и тщательная уборка пространства (по указке трефового) были окончены, клоны разместились в гостиной кто где. Данте привычно приватизировал широкое кресло у окна вместе со своим валетом, читая что-то своё и терпеливо отвечая на вопросы Габриэля. Оба трефовых заняли письменный стол с двумя стульями возле, усердно трудились над упаковкой подарка, но в силу своего перфекционизма приходилось на пару раз переделывать маленькие уголки загибов. Ромео практически успешно скрывал ухмылку в руках с кем-то активно общаясь в соцсетях, сидел на конце широкого дивана. Он быстрее всех клонов освоил их в силу своей заинтересованности в общении с противоположным полом и даже заимел пару полезных знакомств, которые смогли устроить его к себе на подработку официантом и терпеливо обучали его всему необходимому. Только один из клонов всё не мог успокоиться и прыгал от клона к клонy, надеясь найти ответы. Его смутила акция минутного добра к ближнему от пикового валета. Потому что «добро» и Вару никак не шли бок о бок. — Данте, ну хоть ты-то должен знать! Габриэль — твой валет! Они с Вару дружат, это правда? — Всё не успокаивался Феликс, присев по-турецки в ногах у бубновых. — Каждый из нас индивидуален. Масти не делают из нас чей-то собственность. — Не отвлекаясь от книги, с лёгкой улыбкой проговорил Данте. — Ох, да, извини, Габриель. Я даже не об этом… Я в принципе. Вару же всегда такой злой и надоедливый, я думал, он не способен на такие добрые вещи, как «дружба». На это брови бубнового короля лишь с сожалением опустились и прикрыл глаза. — Слишком примитивно мыслишь… — Послышался со стороны голос Куромаку. — Мы в реальном мире уже долгое время, думаешь, мы все останемся такими же? — с недовольством отвлёкся от общей работы трефовый, краем глаза подмечая, что несовершенства до сих пор оставались в ней. — Мы изменились? — Неподдельно удивился червовый и неосознанно указал пальцем на себя. — Ты-то как раз-таки ни капли не изменился, как мы выбрались из карточного дома. — Тяжело вздохнул Куромаку и вернулся обратно к переговорам с Зонтиком. Феликс лишь похлопал глазками в пустое пространство и перекинулся взглядами с Данте, который вернул всемирное спокойствие на своё лицо. — Я сделал что-то не так? — Растерянно спросил он у более мудрого собрата. — Чтобы защитить добро, порой требуется немного зла… — Возможно, червовому показалось, но голос Данте слегка дрогнул. Как будто он не хотел этого говорить, но вырвалось само по себе. — Вару? И защищает-то? — Через нервный смешок сказал четвёртый: — И кто из нас ещё через розовые очки на мир смотрит, милый. Бубновый лишь неоднозначно пожал плечами. Мол, делай выводы сам. — Может, Данте и прав? — Впервые за вечер подал голос Зонтик. Пару клонов удивлённо посмотрели на него, отчего тот по привычке сжался и начал теребить рукава. — И ты туда же? Он же тебе больше всего плохого сделал. — Возмущённо отбил слова друга Феликс. — Да, но… Один раз он меня защитил… От Пика. Может, неосознанно конечно… — Медленно начал объясняться валет, пересекаясь с клонами взглядами. Даже Куромаку забыл про подарок и принялся недоуменно рассматривать Зонта. — Вы повздорили с Пиком? — Заинтересованно посмотрел трефовый на своего валета. — Кто вообще сейчас выражается «повздорили»? Как старичок, ей-богу, Куро… — С ухмылкой прошептал Ромео, но его заткнули раздражённым взглядом из-под очков. — Мм, не совсем… — Вернулся к воспоминаниям Зонтик. ***** Тогда был совсем обычный день для клонов. Конфликты на ровном месте, исход которых всегда был очевиден. Либо драка, либо маты на половину дома от пиковых. Но это был на удивление спокойный день, в который Зонтик остался в квартире только с пиковыми. Звучит так себе, но на самом деле Вару постоянно задерживался в комнате с королём, практически до самого вечера, пока не придут остальные клоны. Зонтик являлся лишь публичным предметом для розыгрышей, так что без остальных это скучно и смысла не имело. Нет зрителей — нет цирка. А перед Пиковым королем смысла выделяться тоже нету — сразу пресечёт за шкирку. Так что в общей комнате валетов Зонтик остался в одиночестве. Спустя пару часов плавания в паучьих сетях просторов интернета жажда взяла своё. Пришлось вылезти из теплого кокона одеяла и отправиться на кухню. На улице ещё не стемнело достаточно, чтобы не было некомфортно без света, но движение всё равно ограничивает. Валет посчитал, что этого освещения будет ему достаточно, чтобы просто налить воды, и, не включая свет, прошёл к навесным шкафам кухни. Посмотрев на верхнюю полочку, в которой хранились все кружки, он смутился. Роста катастрофически не хватало, чтобы дотянуться, но, устыдившись, подобрать стул для этой цели (не хотелось добавлять поводов насмешек для пикового валета), решил ограничиться носочками. Он успешно захватил ручку своего сосуда, но никак не мог предугадать, что вместе с ним он зацепит и чужой. От удара об кафель прошёлся резкий высокий звук. Разбились сразу обе кружки. Напуганный мальчишка лишь успел слегка отпрянуть от места удара, но лодыжку всё равно неприятно кольнуло. Краем глаза он успел увидеть тёмную зелёную макушку, которая присела на корточки, оглядев место происшествия. Глаза зацепились за чёрные осколки — кружка Пика — от одной этой мысли чью кружку он раздробил, прошлись мурашки и собрались слёзы, зная, что придётся выслушать поток матов о том, какой он бесполезный снова. Руки по инерции прижались к груди, из которой сердце уже готово было выскочить. — Тьфу ты, нужно же умудриться ещё более никчемным себя выставить, тряпка… — Прошептал Вару, поднимая взгляд на зажатого как мышь трефового. По больному проехался. Глаза заплыли от непроизвольно выходящих слёз. — Вали отсюда по-быстрому. Акция одноразовая, считаю до трёх. — Твёрдо произнес валет пик, возвращая свой взгляд на осколки, разлетевшиеся на половину кухни: — И с ногой что-нибудь сделай, а то ещё заставлю квартиру всю драть, если кровью всё засрешь. Времени рассуждать не оставалось, поэтому, ответив кивком, он быстрым шагом отошёл к комнате, спрятавшись за дверью. В голове мир перевернулся с ног на голову. Вару только что… Сделал что? Валет не стал выдумывать себе лишнего насчёт, не дай бог, дружбы с пиковым, но потрясло это посильнее, чем разбитые две кружки. ***** — А я то думал, чего ты с ногой перебинтованной таскаешься, а ты вон оно что… — Прокомментировал рассказ Ромео, облокотившись на подставленные руки подбородком. Зонтик лишь кивнул в подтверждение сказанному. — На него тогда Пик сильно кричал, я так понял, он вину на себя взял. А я ему после этого даже «спасибо» не сказал, боялся… — Пристыженно втянул трефовый валет голову в себя и опустил, зажимая руки между ногами: — И, Фель, тогда он тоже тебя защитил, если так подумать… — Зонтик совсем стушевался и начал терять запал после длительного монолога. — Когда это? — Взбодрился Феликс после мозгового шторма. — Ты про то, когда аллергия проявилась? — Дождавшись короткого кивка, решил продолжить уже Куромаку: — И правда. Тебя тогда Пик прижал к стене, ты с ней практически слился. Тот хотел заново кинуться, но его Вару отвёл от тебя подальше. Я тоже заметил, но не придал значение как-то, сумбурно всё было тогда… — Отвернулся король и принялся неосознанно тыкать пальцем в подарок. Вот кто уж точно больше всех изменился так это — Куромаку. Заимел всякие бесполезные человеческие привычки, да и разговоры начал вести довольно свободно с другими, а не душил ими. Феликс с концами растерялся. Он уже и не знал, что думать. В груди неприятно потянуло, но как-то охарактеризовать он это не мог. Рассказ Зонтика никак не вязался с его убеждениями в испорченности Вару. Парень всегда видел его как надменного, эгоистичного и быдловатого валета. И это резко оказывается не так? — Так Вару, получается, хороший? Или же нет?.. Ребят, я запутался! — Запустил Феликс руку в волосы, растрепав их тем самым окончательно. Рука кумира мягко приземлилась на его макушку, останавливая вредительство над волосами своего друга. — Данте…! — С преувеличенной досадой вскинулся четвёртый на брата. — Не все тайны нужно узнать. Узнав их, понимаешь, что неведение — благо. — Вежливо намекнул бубновый, не вырываясь из объятий валета, а наоборот вздохнув, начал поглаживать глупую головушку. — Вы ещё пососитесь тут. — Прервал раздосадованную тираду о бытие Феликса снова внезапно появившийся Вару. Тот лишь просканировал всех клонов глазами. Кое-что его смутило. Внимание привлек тот, кого видеть вообще не хотелось сейчас, а желательно, никогда. Червовый валет жалостливо скосил взгляд на Вару, отчего тот сильно поморщился. Он вроде не давал повод на такое отношение к нему, отвратительно. Рука так и зачесалась ударить ненавистного клона, но вместо этого решил направить силу в свои слова: — Что, Ромео — наш главный радужный, уже не даёт, так на уравновешенных вешаешься, биполярка? — С язвительным тоном и смехом добавил пятый, сразу с садистским удовольствием подмечая у себя в памяти, как лицо с цвета слоновой кости резко изменилось на пунцовое красное. — Вару! — Крикнули сразу оба клона червовых. Вот это уже привычный порядок, который как бальзам на душу. Так оно и должно быть, никак по-другому. Раскрасневшийся Феликс подскочил было к Вару с целью дать тому подзатыльник, но остановил себя. Как давно вообще такое было? Как давно они не спорили о мелочах, не бегали друг за другом, раздавая тумаки, тем самым развлекая себя? Предательская улыбка скользнула змеёй на лицо четвёртого. В душе он радовался такому раскладу, надежда на то, что всё вернётся на свои круги своя снова засияла на подкорках сознания. Вот только пиковый воспринял это по-своему. Ему показалось, что улыбка предателя-собрата какая-то истеричная, о чём он поспешил сообщить всем: — У вас пони блюющая радугой расудком тронулась кажись. Вызывайте скорую — Покрутил у виска валет, намекая на то, что другой с бредом. — Заебали орать и так голова трещит… — С мокрым полотенцем у лба выдал пиковый король. Все оглянулись на него, резко замолкая. Только язык-без-костей-Вару выдал что-то несуразное, в общем, как и всегда. — Что, ночка бурная была, ко-роль? — Сделал акцент на масти валет, вытягивая его по слогам. Вчера они снова поругались из-за их иерархии в системе клонов. Один кричал, что статус короля не даёт ему право на то, чтобы контролировать валета, а другой же был уверен в своей власти и был категоричен в том, что Вару противится своей роли. До Пика никак не доходило, что он нихрень уже не контролирует в реальном мире и вообще он никто, на что красочно возмущался упомянутый король, доказывая свою точку зрения, мол, кто сильнее тот и главнее. Оба были уверены в своём превосходстве, но если Вару был просто уверен в самом себе, то мнение Пика подкреплял факт наличия за ним звания по масти, что было до ужаса неразумно и инфантильно со стороны восьмого. На сегодняшнюю ночь конфликт временно исчерпал себя, но не значит, что про него забыли. На что Пик просто закатил глаза и резко сел на диван, заставляя и без того сидящего в углу Ромео вообще срастись с подлокотником. — Где вообще Фёдора носит? Время уже практически одиннадцать вечера. Обычно он к десяти уже дома, если только не в пробках застревает. — Замял Куромаку сразу все открытые темы вечера, раскрывая новую. — Надеюсь, его сбили пока он старушек через дорогу переводил по «доброму» — Продемонстрировал Вару руками в кавычках. На что Пик лишь злорадно усмехнулся, а Феликс прописал злобный щелбан в затылок валета. — Позвони ему да и всё. — Подбросил идею Ромео для трефового. — Не могу пока что, он у меня на зарядке стоит. Глючит сильно когда на ней пользуюсь им. — Я позвоню! Всё равно заняться с вами тут нечем… — Взволнованно пропел Феликс, вынимая телефон из домашних чёрных штанов. — Обижаешь! Нам тут очень весело без этого бородатого… Не ну видели какую бороду себе этот косой в восемнадцать отрастил? Жуть. — Вару подошёл к дивану и в прыжке плюхнулся на другой конец дивана, запрокинув руки за голову. Пик лишь фыркнул на этот жест и спустил полотенце чуть ниже, вжимая у самых глазниц. Как ни странно, но даже клоны были способны заболеть. О чём и говорило состояние восьмого на данный момент, который уже практически неделю не может пережить повышенную температуру. Ромео начала смущать полная тишина, разделённая на всех клонов, поэтому не сдержавшись решил включить что-нибудь на фон с помощью телевизора. Наконец-то пустое от звуков пространство наполнилось звуками с какого-то развлекательного канала, который устроил практически всех, кроме бормочущего что-то себе под нос Пика. Но тот тоже не стал возникать, лишь выхватил пульт и сделал на пару делений тише, чтобы звук казался далёким фоновым. Так и прошло бы ещё с десяток минут, если бы в комнату не вошёл Феликс, теребящий в какой-то неуверенности свой мобильный. Этот вид отвлёк клонов от своих бессмысленных занятий и оглянулись на него в ожидании вердикта. — Ну, в общем… Куро, милый, у нас, кажется, намечается десятый рот. Как я понял. — Упомянутый лишь вскинул бровь в непонимании, в нёмом контексте, намекая на «не тяни и выкладывай». Остальные тоже не постеснились и начали греть уши, ожидая подробностей. Ромео даже пребывал в каком-то своём эмоциональном возбуждении, хотя у него и так всё на лице написано. — Неужели наш Федюша себе наконец-то вторую половинку нашёл?! — Со сверкающими глазами резво уточнил червовый. — Сам не понял. Он лишь сказал, что для нас у него тоже сюрприз и чтобы ждали гостей. — Объяснил валет, откладывая телефон на стол рядом с трефовыми: — И добавил, что будет минут через десять… Феликс застыл и затянул многозначительную паузу. После его глаза внезапно распахнулись и он выбежал на кухню, раскрывая тумбочки в поисках нужного украшения для дома. — Он будет через десять минут, а то и меньше, Ромео! Живо сюда…! — Прокричал из кухни четвёртый. В кухню также вылетел король и следом за ними неуверенно ушёл Зонтик, предлагая помощь. На всю эту картину Вару лишь потянулся во весь рост и, никого не стесняясь, широко с придыханием зевнул. Он никак не мог догнать по какой причине все так трясутся над этим человеком. Он не сделал абсолютно ничего особенного из-за чего стоило ему так усердно лизать задницу, как делали это червовые. Да и праздники само по себе дело бесполезное. Отмечать то, что ты с каждым годом ближе к смерти — очень умно. Или же очень тупо. Он не собирался участвовать в цирке, только если его устроил не он собственной персоной. Но сцену он всё-таки помог «скрасить» этим ребятам, об успехе которого вскоре сообщил громкий вопль с его именем. Данте медленно скосил взгляд на пятого и решил уточнить: — Невзгоды всегда способствуют прогрессу? — В точку, цитатник! — Широко улыбнулся зелёноволосый и поспешил ретироваться подальше от желтого бедствия, которое уже штормом неслось на него. Торт оказался неизбежно окрашен в грязно-зелёный цвет, смешавшийся с другими яркими красителями.