любя.

— как работа? адель старается: давит доброжелательную улыбку и выжигает приторно заинтересованным взглядом дыру в белобрысом затылке сатору; между делом иногда поглядывает на его ровный профиль, когда тот вертит головой. — как обычно, малыш, — ворчливо отвечает мужчина, и перелистывает страницу в папке с документами. — как итадори? ты говорил, что с ним уйма проблем. она услужливо вопрошает, лишь бы не сидеть в тишине. такой неловкой тишине для неё и такой расслабляющей для него. — с тобой тоже, кстати. — со мной ноль проблем, сатору. он медленно поворачивается к адель лицом, иронично улыбаясь: — да неужели? ты только и делаешь, что требуешь: шмотьё, еду… оплати то, оплати это. — ты сам изъявил желание меня содержать, если забыл. я живой человек и мне нужно закрывать базовые потребности… кстати, ты покупаешь не всё, что я прошу, тору. — чем ты опять недовольна? годжо возмущённо (он отыгрывал эту эмоцию просто отлично) повысил голос, окончательно отшвыривая папку на стол; та шлёпнулась сверху, и звук был похож на удар плетью: свистящий и резкий. громкие звуки падающих (летящих-скинутых-пнутых) вещей в этой квартире никогда не предвещали ничего хорошего. — сигареты, я же… — ты бросила. — это ты вдруг решил, что я бросила. — адель. девчонка насторожилась, сильнее сжимая свои губы в тонкую сухую линию. в горле пересохло мгновенно, и ей ужасно хотелось сухо покашлять, но она держалась. — сатору, если бы ты мне позволял выходить из дома, то я могла бы подрабатывать…— девичий голос похож на шелест сухой осенней листвы под ногами, тихий и ломкий, — ..и ходить в школу, обучаться очно, как было раньше. если тебя не устраивает… тут же нетерпеливо перебивают. — будто ты там училась, — маг хохочет, не воспринимая просьбу девушки всерьёз, как и её саму в целом, и продолжает: — всё, что ты делала – это курила за воротами на перерывах, строила свои болотные глазёнки своим тощим дрыщам- одноклассникам, да и устраивала марафоны «скатай домашку за десять минут до начала занятия». он замолкает, нарочито утомлённо выдыхая. с ленцой чешет идеально стриженный белый затылок и придвигается ближе к дель, подминая под свои колени комканное пуховое одеяло. — малыш. адель сдерживается изо всех сил: как бы не сблевать от этого приевшегося прозвища. смотрит на мужчину волком, этими своими болотными глазами, – годжо целует её тыльную сторону ладони, словно лезвием проходясь губами по тонкому запястью («да вскрой же уже мои вены, не мучай меня») – и так сильно хочет плакать от бессилия. мелодраматично и дёшево, как в фильмах. — не говори ерунды. давай спать, я устал. адель думает, что тоже устала.