perfect storm

– ты нарываешься.  уен игнорирует хриплое предупреждение за спиной и продолжает заниматься готовкой даже когда чувствует, что хонджун подходит ближе. ему почти удается сделать вид, что он вовсе не согласен с чужим утверждением, он почти успевает ответить, но на талию ложатся горячие ладони, а сзади прижимается крепкое тело и младший растерянно вздыхает, почти что роняя спатулу.  – жадная. - кадык накрывает горячая ладонь. уен чуть приподнимает голову, открывая больше места, пытается унять дрожь в коленях, но только шумно сглатывает. - потаскуха.  полувыдохом на ухо. хонджун сжимает его теснее второй рукой, притирается сзади затянутыми в плотную ткань джинсов бедрами, вжимается носом куда-то за ухо. уена потряхивает, когда пальцы на его глотке сжимаются крепче, контраст от прикосновения прохладных кончиков фаланг к коже почти заставляет его заскулить. – не понимаю о чем ты. - он все же отвечает. собирает дрожащие мысли в кучу, пытаясь не выдать волнения, цепляется пальцами за столешницу в очередной попытке устоять на ногах (перед хонджуном так сильно хочется опуститься на колени). старший разворачивает его резко. дергает, будто безвольную куклу, отрывает от процесса, что теперь уже никого не интересует, толкает ближе к столу, надвигаясь следом. опустившиеся руки касаются медовых бедер, ким следом опускает туда же взгляд, задирая темную ткань, скрывающую все самое сокровенное и шумно выдыхает носом. на уене только верх от подаренной ему хонджуном пижамы, что едва ли доходит до середины бедра и полностью отсутствует белье.  – заткнись. - что-то в глазах уена сверкает, а на щеках расцветает уже привычный для старшего легкий румянец. его губы приоткрыты и изо рта то и дело вырываются пока почти неслышные взволнованные вздохи. хонджун внезапно ловит себя на мысли, что не хочет чтобы кто либо еще видел уена именно таким. он снова разворачивает его к себе спиной. уен радуется, что на кухонном столе ничего нет, потому что хонджун грубо давит между лопатками, заставляя наклониться и тут же дергает под коленями, заставляя залезть на фурнитуру полностью, при этом успевая опустить на гладкое бедро первый шлепок.  – невыносимый. - хонджун продолжает говорить и чону кажется, что его мир кружится и распадается вокруг него. он послушно опускает верхнюю часть тела на столешницу, вжимается в прохладное дерево щекой и жмурится, когда хонджун задирает пижаму выше, до самых лопаток. ласковую кожу ягодиц обдает воздухом и младший мелко вздрагивает, чувствуя крепкую хватку на половинках. хонджун мнет в руках мягкую плоть, раздвигает в стороны, раскрывая чона сильнее, опускается ниже только чтоб прикусить над левой, заставляя младшего заскулить. – помотри на себя. - большой палец правой руки давит на основание пробки, уен дергается, задыхается собственным стоном, но хонджун перемещает вторую руку выше, на чужой бок, и крепко сжимает (приказывает не двигаться). - вышел на общую кухню в очередной попытке получить член в свою задницу, такой жалкий. - снова шлепок, уен всхлипывает и цепляется пальцами за край стола, его мягкие бедра уже разьезжаются в стороны и если бы не поддержка старшего, он бы уже расползся по поверхности безвольной тушей.  в тишине пустого общежития очередной шлепок раздается громом. уен снова вздрагивает крупно, всем телом, но не успевает даже среагировать, не в силах издать и звук, когда старший без предупреждения хватается за основание игрушки и тянет ту наружу. привыкшее к наполненности тело уена с трудом, но отпускает силикон и хонджун шумно выдыхает глядя на то как стягиваются вокруг крупного основания мышцы, как младший будто пытается втянуть пробку обратно в себя.  – кто дал тебе разрешение? - хонджун звучит невероятно раздраженным. уен чувствует как ниже живота стискивается тугой узел, как стягивается плотная пружина и опускает голову снова, пряча покрасневшее лицо. замечает свой набухший покрасневший член теперь бесполезно дергающийся в воздухе и пытается выдавить из себя ответ, но выдыхает только жалкий скулеж, чувствуя как из уголка рта вытекает тонкая полоска слюны. все его силы концентрируются на том, чтобы остаться в сознании и теперь, когда он знает, хонджун в нужной кондиции, он просто не может перестать думать о том, что же его ждет.  – кто разрешил тебе трогать себя? - смазки в уене много. хонджун жадно наблюдает за тем как распухший сфинктер выталкивает из жаркого нутра вязкую субстанцию и ловит ее пальцами над мошонкой. втирает в нежное место большим пальцем, собирает указательным и средним только чтобы прочертив короткий путь выше снова толкнуться внутрь, заставляя уена сдвинуться чуть выше по столу от силы толчка. - отвечай, шлюха. кто разрешил тебе трахнуть эту жадную ненасытную дырку? или ты так жалок, что не можешь без этого и дня? стоит ли мне заполнить тебя своей спермой и заткнуть обратно, чтобы ты знал и помнил кому на самом деле принадлежишь? сил на ответ не находится. уен стонет громче, отчаяннее, пытается собрать разбегающиеся звуки в слова, но получается лишь несвязное всхлипывание. он жмурится сильнее, чувствуя как толчки хонджуна набирают более быстрый и отчаянный ритм и открывает рот шире, позволяя самым непристойным звукам выливаться из него, прерываясь лишь короткими вздохами и вскриками.  – возможно мне стоит позвать всех, - задница уена сжимается теснее вокруг узловатых фаланг и хонджун скалится шире, проталкивает внутрь третий палец, не сводя взгляда с покрасневшего входа. - мы трахнем тебя по очереди и ты примешь все, что мы сможем дать тебе. тебе ведь нравится быть просто дыркой.. дыхание хонджуна сбивается на полуслове и уен задыхается от количества возбуждения и напряжения что копится в его теле. он хочет коснуться себя, приблизиться к разрядке, но понимает что если разожмет пальцы, вцепившиеся в край стола - просто сотрет себе лицо о столешницу.  – я заставлю тебя принимать в себя юнхо и минги одновременно чтобы твоя жадная задница наконец-то успокоилась. этого ты хочешь? - старший приставляет ко входу мизинец и уен чувствует что язык его, распухший, больше не помещается в пересохшем рту. он высовывает его наружу, выгибается сильнее, игнорирует соль, стекающую по щекам, облизывает потрескавшиеся губы. - мы все заполним тебя так, что твой живот раздуется от количества семени, оно отпечатается у тебя внутри. потому что ты наш.  – т-твой.. - уен не уверен что хонджун услышал, он даже не уверен, что смог выдавить это вслух. внутрь толкаются четыре пальца и ким наконец правильно сгибает их внутри, давит на разбухшую простату, обводит ее кончиками и уен кричит, срывая голос, плачет и трясется всем телом, стискиваясь в судорогах, выплескивая на стол под собой так давно копившееся напряжение и наслаждение, кончая совсем не прикоснувшись к себе.  где-то сзади снова шуршит хонджун. уен затуманенным от оргазма разумом слышит вжик молнии, копошение одежды и пытается развернуться сам, но ким помогает ему снова, опускает на стол на спину, пачкает в его же жидкостях, когда входит в него одним грубым толчком, замирая сверху напряженным телом.  они впервые встречаются взглядами. заплаканный уен растерянно тянется к красивому, родному лицу, касается острых скул кончиками пальцев, тянет к себе ближе только чтобы вжаться губами в уголок губ, прикрывая глаза влажными дрожащими веками. хонджун рычит прямо ему в рот, выдыхает спертый горячий воздух из легких и схватив младшего одной рукой за волосы, а второй за внутреннюю сторону бедра, раскрывая сильнее, выходит и снова толкается внутрь. – мой. - единственное, что крутится в голове хонджуна, срывается с его языка. уен читает это в его глазах, во взгляде и даже прикосновениях, выгибается навстречу мощным толчкам, жмется ближе, перемещая ладони, хватаясь за крепкие плечи. они сливаются вместе снова, становясь одним целым, уен послушно позволяет старшему все и даже больше, когда хонджун толкает в него пальцы, совсем рядом со своим членом, заставляя задыхаться от наполненности вновь и их голоса сливаются вместе в шуме громких первобытных звуков наслаждения. надолго хонджуна не хватает. в какой-то момент толчки его становятся резкими и хаотичными и уен скулит, сжимаясь вокруг крепче, обхватывая талию старшего своими бедрами, вжимая его в себя. он хватается за его предплечья, дрожит весь, послушно принимая все внутрь и, откинувшись назад на стол, закатывая глаза, только снова всхлипывает, когда старший оставляя его разгоряченное нутро все же толкает внутрь пробку, запечатывая свою метку внутри. уен открывает глаза чуть позже, уже когда к щеке прижимаются горячие сухие губы. поворачивает голову, ловит макушку хонджуна одной рукой, только чтобы вплести пальцы в густые (как всегда выкрашенные) волосы и, притянув ближе, подарить самый благодарный поцелуй.  – умница. ты отлично справился, я горжусь тобой. - ким выдыхает в его рот. глаза его искрятся спокойствием, заботой, и чем-то еще. чем-то, о чем он никогда не скажет вслух и не признается даже сам себе.  уен верит – это то, что они вдвоем разделили и смакуют на двоих. это то, что они зовут любовью.