Луна и Солнце

Когда Ашерон в очередной раз поднял голову, за окном шёл снег. Нет, снег валил. Огромные слипшиеся хлопья, отрываясь от низких жемчужно-серых облаков, тяжело планировали к тротуарам, покрытым уже тонким пушистым покрывалом. Стилус выпал из пальцев, когда Ашерон резко подался к окну и едва не расплескал полстакана остывшего кофе. Он каждый раз занимал именно это место – деревянный тёмный стол-подоконник прямо у огромного окна-витрины, выходящего на шумный проспект. Любил наблюдать за пешеходами и снующими машинами, за разношёрстными питомцами на поводках и их владельцами в разноцветных ошейниках, за пёстрой городской модой, но весь год жил в ожидании именно этих моментов. Снежно-белых, мягких, волшебных, скрадывающих половину звуков. Сам свет словно становился другим, приглушённым, почти интимным. Над проспектом успели растянуть новогоднюю иллюминацию. Днём огни ещё не горели, но золотистые звёзды и красные шары, припорошённые первым снегом, уже выглядели потрясающе. Ашерон сделал глоток своего карамельного капучино, не отрывая взгляда от снежного потока, становящегося только сильнее секундой с секундой. Потом, так же не глядя, нащупал на столе телефон и сделал фото почти праздничного вида, отправил двумя касаниями пальца и подписал: «Чувствуешь, чем пахнет?» Ответ пришёл меньше, чем через минуту. Ашерон открыл приложенный файл и засмеялся. На фото большие дяденьки в спортзале тягали железо, которое наверняка весило вдвое больше Ашерона. Снизу на зелёном фоне чернела подпись: «Чувствую, но тебе бы не понравилось». Ещё через секунду телефон завибрировал снова: «Чизкейк?» Ашерон ответил эмодзи с соединёнными кольцом большим и указательным пальцем и отложил телефон экраном вниз, взял кофе и вернулся к созерцанию. Снегопад всё не утихал, и внутри дрожало и пело тоненьким голоском что-то восторженное и детское, как новогодний хрустальный колокольчик, который мама всегда вешала на ёлку на самом верху, сразу под красной звездой. Хотелось выскочить на улицу, смешаться с этой счастливой толпой, пройтись под городскими огнями, широко улыбаясь низкому небу и подставляя снежинкам красные щёки. Повинуясь порыву, Ашерон даже начал вставать, рука потянулась к спинке стула, через которую было небрежно перекинуто пальто, но внезапный приступ кашля вернул в реальность. Точно. Недолеченный бронхит. На плечи надавила взрослость. Ашерон вздохнул, хрипнув лёгкими, сел на стул и нервным движением поправил горло серого свитера. Горло горлом, но тонкое. Он одевался в поход через три улицы, не для долгих зимних прогулок. Ветер задует и уложит в постель ещё недели на две, и Ай опять придётся, ворча и шаркая тапками, таскать ему горячие чаи и таблетки в постель. Ашерон глянул прогноз погоды. Тот сообщал, что снегопад закончится через час или около того, а там и ветер притихнет. А на следующий день придёт потепление, а значит, вся красота растает и потечёт по асфальту серой рекой. Но ничего, на дворе только ноябрь, верно? Столько снегопадов впереди. Ашерон успокоил себя этим, взял планшет, свернул рабочий файл и открыл новый, чистый. Для вдохновения. Вдохновения было хоть отбавляй, зато кофе закончился уже на втором слое. Пришлось прерваться и отстоять крошечную очередь в одного человека у стойки, чтобы попросить повторить свой предыдущий заказ. – Карамельный капуч, – бросил бариста, Рош, себе за плечо, там у кофемашины его напарник что-то с серьёзным лицом объяснял незнакомке в форме кофейни. – У вас новенькая? – спросил Ашерон с любопытством, протягивая карту. Рош на мгновение оглянулся, затем повернулся обратно. – Да, первый день. Если всё сложится, по выходным будет она. Возьмёшь капкейк? Ванильные сегодня особенно хороши. Ашерон отказался от капкейков и забрал у стажёрки свой стакан. Они пересеклись всего на мгновение, Ашерон запомнил только тёмные косы и яркий блик на бейдже, помешавший прочесть имя. Зато пенка на капучино получилась изумительной. Ашерон отпил глоток, вернувшись на своё место, и сразу подумал, что догадывается, у кого будет покупать кофе по выходным. Горячий ароматный кофе, потрясающий вид из окна – для полного погружения не хватало только музыки. Ашерон сунул в уши наушники, включил популярный новогодний плейлист – и тепло внутри заискрило с новой силой.

***

Он вернулся домой после снегопада, отряхнул ноги на придверном коврике, стянул с плеч длинное пальто и поспешно повесил его на крючок справа от двери. Успел вовремя, Мими только подошла и не успела украсить чёрный кашемир белым пухом. Ашерон тихо с ней поздоровался и почесал за ушком, проходя мимо на кухню. Ай ещё не пришла. За окном давно стемнело, а красочная городская подсветка в их тихий двор не заглядывала. В квартире везде царила темнота. Ашерон не спешил включать люстру, напротив, шёл по темноте с удовольствием, скользя шерстяными носками по паркету, наслаждаясь моментом. Из глубины коридора кто-то ворчливо мяукнул и послышался звук тяжёлого приземления на мягкие лапы. На кухне Ашерон поставил в холодильник коробку с чизкейком и бросил на стол крафтовый пакет с черничным чаем, одну из причин, почему он из раза в раз выбирал идти через три улицы, а не покупать кофе в лавке на первом этаже. О лодыжки снова кто-то тёрся, едва слышно мурча, и рука потянулась к выключателю. Не главного светильника – боже упаси, – а всего лишь двух крошечных лампочек в вытяжке, но замерла на полпути. Из окна доносилось немного блеска ламп, освещающих путь к подъездам, и фонарей с детской площадки. Этого хватало, чтобы улавливать очертания вещей. И хватало, чтобы Ашерон мог видеть свою руку. Не зря мама говорила в детстве, он он дитя ночи: даже его кожа, казалось, отражала свет. Бледная кисть казалась едва ли не светящейся, особенно на фоне скрывающегося во тьме кухонного гарнитура цвета венге. Ашерон завис, медленно сгибая и разгибая пальцы, наблюдая за густыми тенями, меняющимися вслед движениям суставов и костей. Ничего нельзя поделать, анатомия человеческих рук всегда увлекает и гипнотизирует. Он повернул руку ладонью вверх, поднял повыше. Край свитера съехал с запястья, и взгляд запнулся. На фоне почти белой кожи метка выделялась особенно ярко. Он дёрнул рукав выше, полностью обнажая левый локоть. Большой минус во всей его большой любви к зиме. Рукава. Лето он ненавидел из-за обжигающего солнца, мгновенно окращивающего его белую кожу в рубиновый, но летом мало кто носил рукава. Почти все метки были на виду, а среди метели и пронизывающего зимнего ветра только круглый дурак оставит запястья открытыми. В этот момент у кого-то закончилось терпение, по полу проскрежетала керамическая миска. Ашерон вздрогнул, пришёл в себя и зажмурился, щёлкнув-таки кнопкой. – Извини, Клио, я немного задумался, – сказал он тихо, по очереди наполняя миски кормом из нижнего ящика. – Как твои дела, м? Клио в ответ боднула головой колено и мазнула длинным хвостом по лицу. Почти сразу её в трёхцветный бок толкнула Мими, тоже пробиравшаяся поближе к еде. Всего через несколько мгновений кухню наполнил звук четырёх жующих ртов, а временами и шипения, когда кто-то оказывался слишком близко к Пуй. Ашерон рискнул протянуть руку, чтобы подвинуть её миску подальше от остальных, и заработал гневный взгляд жёлтых глаз. – Извините, ваше величество, – усмехнулся Ашерон, поднимаясь и отходя подальше. Всё так же в темноте, он дошёл до своей комнаты, вынырнул из свитера и нырнул в плюшевый чёрный пуловер, сунул в рот медовый леденец от кашля и взял с полки учебник. Там с вечера оставалась недочитанная глава, которую было бы неплохо осилить до утренней пары. Перекатывая на языке лекарство, Ашерон включил в гостиной торшер, упал на диван прямо под ним и удобно устроил голову на подушку. Свет падал аккурат на страницы, но не сказать, что содержание книги стало от этого легче воспринимать. Ашерон ничуть не удивился, когда со спинки дивана ему на грудь приземлился комок тьмы с раскосыми голубыми глазами и торчащими во все стороны усами, только сдавленно охнул. Куро потоптался, свернулся клубком, и по телу Ашерона пошла мелкая вибрация. Повезло ещё, что мохнатый хвост не перекрыл страницу. Несколько раз кашель давал о себе знать, тогда Куро трясся вместе с Ашероном, даже не открыв глаза. В какой-то момент он почти уснул, запутавшись взглядом в буквах и мерно вздымающихся кошачьих усах, однако из дремоты вырвало сразу три вещи, произошедшие одна за другой, но почти одновременно: хлопнула входная дверь, в коридоре вспыхнул свет и Клио с громким протяжным «мяу!» спрыгнула откуда-то с высоты. Вернулась Ай. Ашерон бережно переложил Куро с себя на диван (тот только свернулся клубочком потуже), оставил где-то там же учебник и поспешил на свет. Недовольно щурясь, он увидел, как Ай сидит на корточках и чешет подбородки Клио и Мими, толкающихся в конкуренции за внимание. Пуй сидела в отдалении, ближе к кухне, и, судя по взгляду и положению ушей, желала им всем смерти. Так же, как Ашерон любил темноту, Ай её терпеть не могла. Ей были нужны простор и свет, так что с её появлением обычно сразу включались все возможные источники света. Её не пугали даже гигантские счета за электричество, и с этим приходилось мириться. Особенно если учесть, что дома она была не частым гостем. – Привет! – Она закончила миловаться с кошками и выпрямилась, подхватив с пола свою сумку. Между ручек Ашерон заметил букет розовых цветов в прозрачном пластике. – Привет, – ответил он, подавляя зевок. – Новый поклонник? Он надеялся, что это не подарок от бывшего. Хотя ничего от него она бы в дом не взяла. Ай беспечно пожала плечами, обнимая его одной рукой. Щёки у неё были раскрасневшиеся и холодные от мороза, как кончик носа и уши, а в забранных в хвост волосах запутались растаявшие снежинки. – Понятия не имею. Нашла у двери. Ты не заметил, когда возвращался? – Не, часа два назад их ещё не было. В ослепительном электрическом свете кухня выглядела куда больше, чем казалось раньше. Из каждого незанавешенного окна, начищенного хромированного чайника и стеклянного элемента выглядывал уменьшенный и ослабленный двойник солнца. Ашерон щёлкнул кнопкой чайника и достал из холодильника коробку с чизкейком, пока Ай, бросив сумку на ближайший стул, копалась в бутонах и листьях. – Записка, боже, как это пошло, – хмыкнула она и перевернула картонную карточку с рисунком медведя с сердцем. И закатила глаза. – Так и знала, это от этого… ммм, Алиссера. Ашерон, бросивший попытки разобраться во всех её многочисленных друзьях и знакомых ещё в девятом классе, вопросительно поднял брови. Ай закатила глаза ещё дальше. – Да не обращай внимания, придурок один. Лучше расскажи, как твой день? Чайник закипел, Ашерон, пожав плечами, занялся чаем. С Ай дома часто появлялись цветы, коробки конфет, зефир и бутылки вина с заковыристыми названиями. Только первые чаще всего выбрасиывались или забывались на столе до тех пор, пока Ашерон не сжаливался над ними и не ставил воду, сладости раздавались коллегам (или изредка, если кто-то случайно угадывал со вкусом, съедались за утренним чаем), а третьи жили до ближайшего праздника кого-то не слишком важного. Больше всего Ашерон любил тех поклонников, которые дарили всякие ароматные штуки для ванной – гелем для душа с пионами он как-то пользовался три месяца, пока большая бутыль не закончилась. По кухне тоненькой струйкой серебристого пара потёк волшебный запах черничного чая. Ай достала из шкафчика чашки и расставила их на столе. – Спокойно. Я нарисовал… сейчас покажу. – Он оставил заварочный чайник на стол, настаиваться, и сходил к сумке за планшетом. – Видела снегопад сегодня? Под журчание чайного ручейка Ай открыла последний сохранённый файл и восхищённо присвистнула, приникнув к экрану лицом. Ашерон почувствовал, как розовеют щёки. Он так и не привык к таким реакциям. – Аш, это восхитительно! Серьёзно, мне очень нравится! Это же вид из той кофейни? Ты уже закончил? Отправишь мне? Я поставлю заставкой на ноут, чтобы новогоднее настроение создать. – Да, конечно. Тебе… правда нравится? Ай улыбнулась, как умела, солнечно и ярко. Вот после таких улыбок парни обычно и загорались пламенным желанием преподнести ей один из шелестящих или блестящих даров. Она глубоко втянула носом черничный пар и, небрежно потянув одной рукой за резинку, рассыпала по плечам блестящие золотистые волосы. – Мне не может не нравится. О, знаешь, я сегодня была у Джо… кстати, он забронировал мне шестнадцатое декабря – это просто чтоб ты знал. Но не об этом. – Ай взяла треугольник чизкейка прямо так, рукой, как кусок пирога, и откусила. – Я была у Джо, там был парень, который уволился в прошлом месяце. Ну, кудрявый такой, в зелёной кофте ещё постоянно гонял…. Неважно. Короче, мы с Джо обсуждали эскиз, я упомянула тебя. А этот парень заинтересовался, он там какой-то свой бизнес делает, ему нужен баннер для сайта. Я обещала обсудить с тобой. – Она откусила ещё, смахнула крошку с уголка губы и щедро запила чаем. – Предлагает пятёрку. Норм? Ашерон осторожно поднёс горячую кружку ко рту и подул, волнуя тёмно-янтарную поверхность. Отвечать быстро не хотелось, и на несколько секунд он занял рот делом. – Ммм, нормально, да. Да, дай мой номер, я сделаю. Они с Ай всегда видели друг друга насквозь. Неизбежный побочный эффект взросления бок о бок и жизни, поделённой на двоих. Она прищурилась, склонила голову. – Лжёшь. Мало, да? Извини, я не разбираюсь в расценках. Сколько будет нормально? Нет, сколько будет хорошо? Ашерон замялся, но под её пристальным взглядом даже попытка на ложь была бы обречена на провал. – Десятка. Но я и так сделаю, не волнуйся, это же твой знакомый, скидка это… Ай прервала его поднятым вверх пальцем и покачала головой. – Нет. Ты не должен делать кому-то работу бесплатно только потому, что я с этим кем-то пару раз выпила после работы. Твоё время стоит денег, родной, и талант тоже. Так что пусть либо платит сколько скажешь, либо ищет кого другого. И вообще, напиши мне свой прайс, чтобы я знала, кого посылать сразу. Ашерон смотрел на неё поверх кружки, хлопая глазами. Прайс. Давно ли он к этому пришёл? Он не знал, что ответить, поэтому просто кивнул и ещё отпил чаю. Ай не настаивала, уделила всё внимание остаткам чизкейка и прикончила их в два крупных укуса. Потом сладко потянулась, хрустнув позвонками и вдруг щёлкнула пальцами. – Кстати, пока я помню. Мне на почту пришла реклама от твоего приложения, предлагают подписку продлить со скидкой. Тебе надо? Давай годовую сразу возьмём? Ему было надо. Прежняя подписка истекала через неделю, а у него язык не поворачивался попросить ещё и это. Хватало оплаченной на год вперёд подарочной карты на кофе. Надеялся, что успеет закончить заказ и получить за него оплату, но сроки сдвинулись, и теперь уверенности уже не было. – Годовая тыщи на три выйдет. Не, они добавили в бесплатную версию несколько функций, мне хватит. – Но тебе же надо. Ты же пользуешься. Кисти там всякие… – Ай поднялась и достала из кармана джинс телефон. Он лёг на стол ближе к Ашерону. – Тем более Чёрная пятница. Оплатишь моей картой? Возьми телефон, смс там всякие от банка, ок? Мне срочно нужно в душ. Я мылась, когда выходила из зала, но если не сделаю это снова, то провоняю себе все простыни. Одним большим глотком допив свой чай, Ай поплелась из кухни. Из коридора какое-то время ещё доносился её невнятный бормочущий голос, которому пару раз ответила Клио. Ашерон несколько секунд сидел неподвижно, потом вздохнул, придвинул к себе её телефон и разблокировал экран. В конце концов, они и правда не умирали с голоду. И он вернёт всё до гроша. – А если позвонит кто? – крикнул он. – То пусть идёт на… кхм, пусть не звонит лучше. Он хмыкнул и не стал отвечать. Пока он открывал сайт и входил в свой аккаунт для оплаты, телефон Ай всё же завибрировал, но не звонком. Пришло сообщение от номера, который не был сохранён в контактах. Во всплывшем баннере Ашерон прочитал: «Айрен, вы получили мой маленький по…» Ашерон хмыкнул себе под нос. Вы. Что-то новенькое.

***

Утром Ай встала позже обычного. Обычно она просыпалась с рассветом, ещё любила прийти к нему в комнату и упасть сверху на спящее замотанное в одеяло тело и, распластавшись звездой, смеющимся голосом зазывать на завтрак. В этот день они словно поменялись местами. Когда она, зевая, потягиваясь и шаркая тапочками, появилась на пороге кухни, Ашерон уже час как не мог оторваться от экрана. – Теперь художник должен быть сонным? – сипло спросила она и усмехнулась, забрала со стола его тарелку со следами омлета, вторая половинка которого ждала своего поедателя в сковороде на плите. – Ну хоть не голодный. Чай? – Нет, спасибо, – пробормотал Ашерон, не отрывая взгляда от линии, выводимой стилусом. Утро стояло волшебное. Снегопад, видимо, возобновился и шёл всю ночь, потому что в свете холодного солнца искрились настоящие сугробы и припаркованные машины припорошило пушистыми шапками. И пахло морозцем и свежестью – он только ненадолго приоткрыл окно, только чтобы попробовать воздух на вкус, – совсем как написано в книгах. А ещё была хрупкая, как корочка подмороженного снега, тишина. Такой идеальный момент никак нельзя было упустить, и Ашерон, благодаря провидение за то, что разбудило его так рано, едва закинув в себя завтрак, тут же приступил к работе над заказом. Он немного вздррогнул, когда к его холодной спине прижалась тёплая Ай, обвила руками шею и заглянула через плечо. Может быть, он слишком поверил в свой теплообмен, решив не надевать тёплую кофту и оставшись в футболке для сна. – Ух ты, это что? – Девочка с литературного кружка заказала. У них с соулом годовщина знакомства в канун Нового года, так что… Вот. – Он свёл пальцы на экране, возвращая картинке нормальный масштаб, чтобы Ай могла оценить всю композицию целиком. – Я ещё не закончил, но вот, что есть. Как тебе? Два человека на экране планшета гуляли на фоне гор под редкие мелкие снежинки и тёмную глубину вечернего неба. Ашерону нравилось, как удалось передать скопившуюся на плечах блестящую россыпь. Заказчица прислала только портреты действующих лиц, всё остальное описала на словах и приложила всего пару референсов, так что почти всё пришлось придумывать с нуля. За утро он поработал ударно, осталось только добавить деталей лицам, чтобы добиться максимального сходства с исходниками, докрасить небо в верхнем левом углу и придумать, что делать с меткой. – Это супер. Мне нравится, как выглядят её руки. Поза очень естественная, но вот тут на волосах что-то странное… Это свет или снег? Ашерон пригляделся и ругнулся. Непонятный светлый блик остался с момента первоначального покраса, ещё до того, как он решил перенести фонарь подальше от героев, чтобы красивее вписать деревья на заднем плане, постепенно переходящие в горы. Он переключил цвет и оставил на этом месте стилусом красную точку, чтобы не забыть потом. – Спасибо. А в остальном? – В остальном огонь. Как всегда, впрочем. Ты уверен, что не будешь чай? Ай отлепилась от него, на последок ласково ущипнув за мочку уха, и занялась организацией собственного завтрака. Ашерон отрицательно помычал. Стилусь вертелся в пальцах, пока в голове вертелись идеи. Заказчица очень просила найти место, куда органично вписать их с соулмейтом метку, чтобы сделать рисунок максимально личным и индивидуальным. Почему-то от этой мысли портилось настроение. Именно поэтому он собирался откладывать это как можно дольше. Ай, с мерным стуком нарезавшая себе огурцов в дополнение к омлету, подняла на него взгляд. – Ты чего? – спросила настороженно. – Что-то не так? Он пожал плечами, роняя голову на ладонь. – Тоже так хочу. – Как? – Гулять в снегопад. За руки держаться. На горы смотреть. На ужины ходить. Ай замедлила движения ножом, на секунду задумалась. – Я могу познакомить тебя с кем-нибудь, – осторожно сказала она. – Среди моих знакомых наверняка найдётся девушка, которая тебе понравится. Сходим все вместе в бар или на выставку, а потом… Ашерон молча выложил на стол свою левую руку тыльной стороной вверх, и Ай умолкла. На запястье была метка. Метка, которая всё ещё не нашла свою пару. Он молчал, сжимая губы, и Ай потянулась к нему. Наверняка не специально – в правой руке она всё ещё держала нож, – но очень иронично, что тоже левой рукой, и их запястья оказались рядом. На коже Ашерона темнели и переплетались линии судьбы, по которым он должен узнать свою вторую половинку. На коже Ай не разобрать ни единой черты. Всё перечеркнул золотой дракон, обвивающий кольцами всю руку и укладывающий скалющуюся голову на ключицу. Ашерон сам рисовал его годы назад, до последней чешуйки. Единственная работа, которая не вызывала желания закрыть глаза и извиниться столько времени спустя. Наверное, потому что тогда он вложил в этого дракона душу. Потому что Ай была гранитно тверда в намерении уничтожить свою метку, а он не мог её отговорить и хотел, чтобы поверх появилось хотя бы что-то красивое. Ай обняла его пальцы своими, делясь теплом. – Я же не заставляю тебя жениться. Просто погулять. Пообщаться. Это ни к чему не обязывает. – Ашерон демонстративно похлопал по своей метке стилусом. Ай цокнула. – Знаю я. А ты знай, что твоя соулмейтка не станет винить тебя в том, что ты не сидел в четырёх стенах в ожидании. Она ещё раз сжала пальцы и отпустила, возвращаясь к своим огурцам. – Какие у тебя планы на день? – спросил Ашерон, прочистив горло. В конце концов, это был не первый подобный разговор. И всё, что она говорила, он давным-давно знал. И знал, что отношения до встречи с соулмейтом предосудительными уже давно считают только закоренелые консерваторы да бабульки у подъездов, до мнений которых никому нет дела. Ай периодически пыталась познакомить его с кем-то, но кто ж виноват, что она росла в шуме и гаме пёстрых дворовых компаний, а он – в окружении тишины и целой библиотеки старых бабушкиных книг? И что их страницы каким-то образом так глубоко вложили в него романтический флёр той самой встречи, что даже много лет спустя он проживает в её ожидании? Ай состроила скептическую мину на откровенную попытку перевести тему, но спорить не стала. Знала, что не только она может быть недвижимой каменной глыбой, когда это надо. – Съезжу в зал. – Она пожала плечами, поправила лямку розовой майки и хрустнула одним зелёным ломтиком. – Потом в мастерскую к Роэллу, может, пообедаем с ним где. Про вечер ещё не знаю. А ты? У тебя есть пары сегодня? – Да. В пол-одиннадцатого, я в библиотеке посижу. Ещё максимально поработать над заказом хочу. А с тем парнем разве встречаться не собираешься? – С каким?.. – Ну, с тем, что букет прислал. Несколько мгновений Ай очень очаровательно морщила лоб, пытаясь понять, о чём он говорит, пока не запнулась взглядом за вчерашние цветы, которые Ашерон поставил-таки на ночь в вазу. Жалко. Красивые же. И тут же метнула в него недовольный взгляд. – Очень смешно. Она смахнула свои огурцы в тарелку с омлетом, села на стул и основательно взялась за вилку. Ашерон ещё пытался рисовать, но вдохновение ушло. Его хватило только на то, чтобы убрать неуместный блик и углубить тени под линией челюсти парня. Об ноги под столом кто-то тёрся. Судя по периодическим взмуркиваниям и ширине боков, этим кем-то была Клио. Ашерон согнулся почти пополам, чтобы нащупать её голову под столом и почесать между ушей. Ай, жуя, ткнула пальцем в стол. – Дети ели? – спросила она. – Пуй не дала бы мне забыть. Это серое создание, явно подготовленное какими-то спецслужбами чистилища, ждала его прямо на пороге комнаты с таким выражением на морде, будто ела не несколько часов, а годы назад. Ашерону даже стало стыдно, хотя он лично кормил их всех на ночь. Вскоре после завтрака Ай начала собираться. Пока она носилась по квартире, собирая по всем углам свои резинки для волос, телефон и джинсы, Ашерон потягивал чай, меланхолично читал новости и иногда подсказывал, где она ещё не посмотрела. – Тебя подвезти в библиотеку? – спросила она, в джинсах, куртке и шапке, прыгая на одной ноге в попытках натянуть второй носок. – Мне по пути. Ещё кофе можем захватить по дороге. – Нет, я прогуляться хочу, – ответил он, с ухмылкой наблюдая это зрелище. – Оки, только шарф не забудь, ветер обещали. И таблетки выпей перед выходом, а то я тебя знаю, наверняка забыл за завтраком. И шапка!.. – Иди уже. Ашерон закатил глаза, всеми силами скрывая, насколько она оказалась права. Как только захлопнулась входная дверь, он забросил в рот пару таблеток, запил остатками холодного чая и потянулся к себе в комнату. Прогуляться по снегу, пока не началось обещанное потепление, всё же хотелось. В этот раз он подготовился, как следует. Надел тёплый свитер с горлом, а поверх него и пальто с длинными полами намотал как следует свой длиннющий (подарок Ай, конечно) шарф в клетку из мериносовой шерсти. На шее получилась мягкая пушистая конструкция, которая не пропускала ни ниточки сквозняка и в которую было удобно утыкаться носом. Подумав, он всё же натянул и шапку. После бронхита не хватало мучиться с отитом, хватит, в прошлом году наелся досыта. В шкафчике в ванной всё ещё стоял бутылёк с борной кислотой, а в кухне где-то лежал кулёк с крупной солью для прогреваний. Ботинки мягко пружинили по липкому снегу, который не хрустел, а именно скрипел с каждым движением. Ашерон шёл по улице среди незнакомцев, радостно улыбаясь всему вокруг и длинно выдыхая целые клубы серебряного пара, и периодически цеплял с припаркованных машин или заборов пригоршни снега, чтобы скатать его в маленький истекающий водой шарик и бросить куда-нибудь в сугроб. Иногда от слишком глубокого вдоха ртом, когда холодный воздух попадал прямо в лёгкие, он заходился кашлем и вынужденно возводил между собой и миром преграду из шарфа, однако даже тогда чувствовал себя восхитительно. Время позволяло выбрать самую длинную дорогу до библиотеки, даже если это значило, что за кофе в любимое заведение зайти не удастся. Ашерон придерживал у бедра сумку с ноутбуком, планшетом и тетрадями и обещал себе обязательно заглянуть туда на обратной дороге. Как и в кофейне, в библиотеке у него тоже было любимое место. На втором этаже, у окна, чтобы дневной свет заливал весь стол и конспекты, при этом в отдалении от общих проходов. Таких было три, и иногда, как сегодня, даже удавалось ухватить тот стол, что был отгорожен от остального зала большим стеллажом с итальянской литературой двадцатого века. Время от времени у него возникали иррациональные сожаления о том, что нельзя было оставаться за этим столом и во время встреч литературного клуба, чтобы для всех быть просто странным приглушённым голосом. Ашерон потряс головой, прогоняя из неё несвоевременные мысли, бросил пальто и шарф на стул напротив и подготовил ноутбук и тетради для начала лекции. Что бы там ни говорили родители, идея дистанционного образования ему определённо нравилась. И возможность слушать умные мысли умных людей в комфортной для себя обстановке тоже нравилась. Особенно в храме памяти и знаний, в национальной библиотеке, с её пятиметровыми потолками, строгими женщинами в роговых очках и бабеттах и бесконечными разделами даже самых узких направлений науки. Он открыл страницу на образовательном портале, соединил ноутбук с наушниками, осталось только подождать десять минут до начала занятий. От нечего делать он залез в телефон и открыл ленту соцсети. Он не был там месяц или около того и первым делом поставил лайки всем многочисленным публикациям Ай, которые она успела сделать за это время, а затем принялся просто бесцельно листать ленту. И словно назло все почти все попадавшиеся посты были на одну тему. Одноклассник под трогательную музыку выложил видео со свадьбы, прошедшей несколько дней назад. Бывшая однокурсница постила фото в обнимку с соулмейтом откуда-то с южных островов. И аккаунты ещё многих знакомых (в основном знакомых Ай, которые почему-то подписывались на него, а ему просто было неловко не сделать этого в ответ) пестрили фото счастливых улыбающихся парочек и соединённых запястий с одинаковыми рисунками на них. Ашерон потёр свитер поверх метки, хмурясь и блокируя телефон. Долго думать об этом не получилось: экран ноутбука загорелся и в кадре появилось лицо преподавателя на фоне заставленной комнатными цветами стены. После полудня выдался перерыв. У Ашерона от истории искусства немного кружилась голова. Он подумал, что кофе точно не будет лишним, и, вновь обмотавшись шапкой, пальто и шарфом, оставив остальные вещи с разрешения библиоткаря на месте, вышел на улицу. Как и обещали, потеплело. Сугробы пожухли и ужались, по ливнёвкам и трубам с крыш побежало ленивое журчание, а машины и ноги взбили у краёв тротуаров серые пены из грязи и натёкшего снега. Приходилось выискивать более-менее сухое место для ног, и всё равно ботинки нет-нет да ныряли в тёмную жижу, несмотря на утолщённую подошву. Настроение от этого упало ещё больше: ни о какой хрусткой белоснежной красоте больше не могло быть и речи. – Капучино с солёной карамелью, пожалуйста, – выдохнул он в сладкое тепо кофейни, оттоптав лишнее на придверном коврике. За прилавком стояла та самая стажёрка, в то время как Рош расставлял пирожные на дальней витрине. Она улыбнулась, кивнула и приняла писк карты над терминалом, а затем принялась за сам кофе. Кроме Ашерона в заведении была лишь пара человек, потягивающая свои напитки за столиками, над витринами он заметил гирлянды и крошечные венки из остролиста с рдяными шариками ягод, на стеной за спинами работников висела ёлка из больших и маленьких праздничных шаров. – Красиво, – вырвалось у него. Девушка обернулась и проследила его взгляд. – Спасибо! Я старалась. У неё на плечах снова были две тёмные косички и зелёная форма кофейни, а на лице вспыхнула улыбка. Ашерон впервые встретил человека, который улыбался бы, как Ай – ярким солнцем. Он всегда был луной, не отразить бы не смог, и улыбнулся в ответ. Девушка вернулась к приготовлению пенки, а Ашерон смотрел. У неё была плавная линия челюсти, на которую бросала лёгкую полупрозрачную тень серебристая серьга – крупное тонкое кольцо, достигавшее середины шеи. Красиво. Так красиво, что до дрожи в замёрзших пальцах захотелось нарисовать. И тень эту, и серёжку, и подбородок, и прядку, маленькой змейкой свернувшуюся на лбу. Ашерон потёр большим пальцем остальные четыре и пообещал себе обязательно набраться как-нибудь смелости, чтобы спросить разрешения сделать набросок. – Ваш кофе, – жизнерадостно позвала девушка и поставила стаканчик с шапкой идеальной крепкой пены на прилавок. – Хорошего дня! Он подошёл, чтобы забрать свой заказ. Он прочитал имя на бейджике. На светло-коричневом фоне от руки тонкой ручкой были выведены чёткие буквы: «Церта». У Церты оказались угловатые запястья с тонкой кожей, сквозь которую светились голубоватые вены, и хрупкие холодные пальцы. Они соприкоснулись ими мимолётно на горячей картонной стенке, а затем Ашерон кивнул на прощание, развернулся и пошёл к выходу. Его будто прострелило всего насквозь, от макушки до подошвы ботинок. Ноги, неповротливые и одеревеневшие, переставлялись сами по себе. Он напрочь забыл даже о крышке, и кофе, перелившись через край, когда рука пережала картон, обжёг пальцы. – Что-то ещё? – спросила с вежливой – уже не той солнечной – улыбкой, когда голова Ашерона обернулась назад. Он начал было поднимать левую руку, но так и не смог сказать ничего важного. – И вам… хорошего дня, – выдавил он сквозь комок в горле и буквально выскочил за двери. На улице ноги подогнулись, и это не имело к слякоти и остаточному льду на тротуаре никакого отношения. Ашерон едва дошёл до ближайшей остановки и рухнул на сидение, небрежно отставил стакан по соседству и, прохлопав дрожащими руками пальто, достал из внутреннего кармана телефон. Первая мысль – позвонить Ай. Ай не ответила, после седьмого гудка Ашерон отключился сам, смутно припоминая, что в мастерской Роэлла она всегда оставляет ценные вещи и верхнюю одежду на вешалке. Как назло, боже боже боже Вторая мысль – написать Куэ. Куэ ответила практически сразу, но только не сама. Автосообщение любезно сообщило, что Куэ ответит так быстро, как сможет. Точно. Пятница. У неё съёмочный день, много дел, не до него. Третья мысль – заорать, выпуская горлом весь комок неопознанных эмоций сразу. Это заведомо плохая идея, и Ашерон ей не последовал. Только дышал глубоко, уткнувшись всем лицом в шарф, а потом пил мелкими глотками кофе и пытался угомонить сердце, которое гнало по венам кровь с такой скоростью, будто его подстрелили. Медленно, но у него получилось, даже в голове прояснилось. Он смял и выбросил стакан в урну, вцепился пальцами в скамейку по обе стороны своих ног и смотрел в землю зажмуренными глазами. Рукава пальто доходили Ашерону до проксимальной фаланги. Свитера – ещё дальше. Он не любил перчатки и предпочитал, как черепаха, втягивать конечности в панцирь, в тепло. Рукава форменной рубашки кофейни были длиной три четверти и заканчивались орукавьем с чёрной пуговицей. Три четверти. Её звали Церта. Кажется, это имя переводилось как «истина», но он не был уверен. Да какая разница боже какая разница если… Её звали Церта. У неё были красивые руки, солнечная улыбка, две косички и точно такая же метка, как у него. Он знал это. Он видел. Её звали Церта. И она была его соулмейтом. Сердце снова разогналось. Ашерон всё же немного взвизгнул и тут же закашлялся, не переставая улыбаться.