Луна и Солнце

На вторую пару он опоздал, но ничуть не расстроился и всё занятие витал в облаках. Временами приходилось сглатывать пульс слюну и жалеть, что не купил ничего на замену кофе, потому что пульс вставал комком в горле. Он исписал три листа совсем не лекциями, но за час так и не придумал, что сказать. Все фантазии и розовые мечты заканчивались моментом счастливой встречи и ни разу – ни разу! – он не думал, что сказать своей второй половинке. Всегда казалось, что всё произойдёт как-то само собой, слова волшебным образом сложатся в голове сами, а ещё лучше – слова не понадобятся вовсе, магия момента всё сделает за них. Ага. Ещё он всю жизнь был уверен, что почувствует что-то заранее и в нужный момент будет готов. А в итоге просто стоял и хлопал глазами, как последний дурак, боже… После занятий ноги сами привели его в кофейню. Он так и не придумал, что говорить и игнорировал ответные звонки Ай, но решил, что будет импровизировать. Импровизация никогда не была его коньком, но в такой волшебный и ответственный момент не мог же он всё испортить? Но в кофейне его ждала неожиданность. Церты нигде не было видно. За прилавком стоял один только Рош, он развёл руками и ответил, что девушка ушла домой пораньше, но выйдет на стажировку завтра. Ашерон выпустил длинный выдох, полный одновременно сожаления и облегчения. Значит, не судьба. Значит, у него ещё было немного времени, чтобы подумать. Домой он шёл, кутаясь в шарф от пронизывающего ветра, и думал, думал… Он ведь видел её вчера. Как мог не понять, что она та самая? Неужели действительно ничего не почувствовал? Ашерон копался в воспоминаниях и впечатлениях за вчерашний день, но упорно нащупывал только радость от снежного дня и аромата кофе, вдохновение к творчеству и – ничего большего. Точно так же, в раздумиях, он поднялся по лестнице, достал ключ из сумки и вставил в скважину. И почти сразу же из эфемерных мыслей его вырвало деловитое мужское покашливание. Ашерон нахмурился и повернулся в сторону. Там, в нескольких шагах от двери в квартиру, стоял парень. На вид, кажется, даже младше самого Ашерона, рыжеватый и встрёпанный, однако с очень серьёзным лицом и какой-то коробкой в опущенной руке. – Ты кто? – не очень приветливо спросил парень. Ашерон моргнул. – Прости? Только этого ему не хватало для полного счастья – какого-то придурка, приставшего прямо на пороге собственного дома. Как назло, Ай не было дома, чтобы позвать её на помощь. Оставалось надеяться, что в коробке не какая-то бомба, потому что умирать в день встречи с соулмейтом Ашерон решительно отказывался. – Здесь живёт Айрен. Я жду её. А кто ты? О, кажется, всё стало ясно. – Её брат, – коротко бросил Ашерон и провернул ключ в скважине. Открыть дверь, однако, ему не дали. Алиссер – а это должен был быть именно он – решительно шагнул вперёд и надавил рукой на полотно чуть повыше замка. – Мне сказали, что у неё брат-близнец, – категорично заявил он. – Ты на неё непохож. Ашерон закатил глаза и ударил придурка – о, теперь он точно понял, почему его так называла Ай – по предплечью, заставляя убрать руку. Хорошо, что здесь не было самой Ай. Соседи наверняка были бы не против увидеть второй триумфальный спуск с лестницы за полгода, но Ашерон предпочёл бы этого избежать. – Я не могу быть её близнецом, потому что я парень, – сказал он недовольно. Алиссер непонимающе склонил голову. Пришлось пояснять. – Близнецы бывают только однояйцевые, то есть по определению однополые. Я и Ай – не однополые, надеюсь, это понятно? Мы двойняшки, а двойняшки могут быть похожи так же, как обычные братья и сёстры в одной семье. Или не похожи. Понял? – Когда вместо кивка последовал едва ли не робкое покачивание головой, Ашерон зарычал. – Я в маму, она в папу. Так ясно? Он рывком открыл дверь, заставив Алиссера отшатнуться в сторону, изнутри тут же донеслось приветственное «мяу» от Клио. И шипение Пуй. Видимо, Мими опять подошла к ней слишком близко. Ашерон хотел бы знать, почему на Ай обычно западали именно такие. Может, потому что и она бывала не в меру резкой, громкой и вообще из тех, кто редко когда отмалчивался в стороне, но это же не значило, что мужчина рядом с ней должен быть умножением всех этих качеств на два! Ашерон изо всех сил представлял на месте её соулмейта кого-то адекватного и надеялся, что сила мысли чего-то стоит, потому что иначе было бы просто невыносимо. – Эй, постой, – раздалось в спину. – Что ещё? – рявкнул Ашерон, поворачиваясь. Правая рука уже сжала край двери, готовясь со всего маху впечатать её в косяк. Потом, правда, он представил, как этого звука испугаются кошки, и передумал. Но брови всё равно нахмурил и понадеялся, что его взгляд выглядит смертельно грозно. – Извини, пожалуйста, – с несмелой улыбкой попросил парень и почесал затылок, а затем протянул руку, тоже без следа прежней решимости. – Я Алиссер, кстати. Не знаю, что на меня нашло, я просто… ох. Прости. Ты не мог бы… э, передать Айрен это? Лицо и голос этого Алиссера как-то непостижимым образом потеплели и разгладились, протянутая для рукопожатия рука выглядела такой же открытой, как лицо. От неожиданной перемены тона разговора Ашерон растерялся и мгновенно остыл. Рычать и злиться сейчас было бы крайне странно, а ещё… ещё он отчётливо уловил в мимике и жестах парня искреннее сожаление и ощутил прилив совершенно иррациональной симпатии. Ни один из бывших Ай не смог бы повернуть разговор так. Римм, например, максимум бы фыркнул и натянуто извинился одним «ну извини», и то, только если бы Ай носом ткнула в его неправоту. – Ашерон, – представился он рассеянно, пожал руку и обратил наконец внимание на то, что принёс новый знакомый. Пластиковая коробка с белой лентой, а под пластиком – четыре жёлтых муссовых пирожных. Судя по наклейке, с маракуйей. – Лучше не надо. – Что? У него почему-то стали путаться слова. Прилив гнева прошёл и мозг вернулся в то состояние, в котором не смог за целый час составить и двух сносных предложений. Ашерон вздохнул и потёр глаза пальцами, привалившись плечом к косяку. – В следующий раз подари ей шашлык, – честно сказал он. Алиссер выглядел так, будто Ашерон только что достал из кармана поролоновый клоунский нос и нацепил его на лицо – моргнул, перевёл взгляд влево, вправо и потом опять прямо. – Что? – повторил он осторожно. – Шашлык. Мяско на мангале. Или рыбу какую… лучше красную. – Ашерон едва удержался от того, чтобы не засмеяться, так забавно Алиссер склонял голову к плечу, будто так мысль могла бы лучше зайти ему в голову. К порогу, устав ждать законной ласки, подошла Мими, и Ашерон ухватился за её пушистый белый образ, как за соломинку. – Она кошка, понимаешь? Сладости есть не будет… только если марципан или чизкейк, но это другое. Лучше мяско там какое. Кошка. Сечёшь? Алиссер не сёк. Только кивал медленно, как болванчик. Или, лучше сказать, как если бы разговаривал с душевнобольным и точно знал, что никак нельзя перечить. Ашерон пожал плечами, помахал рукой и, в последний момент посоветовав при Ай делать вид, что они не знакомы, закрыл дверь. А потом рассмеялся в сумрак прихожей, качая головой. Совет он дал ценный, кстати. Но воспользуется ли им Алиссер – вопрос. Дети, как называла их Ай, мурча и бодаясь ушастыми головами, требовали внимания. Ашерон бросил свои вещи в гостиной, спешно переоделся и упал там же на диван. С тем, что вся его чёрная домашняя одежда безнадёжно и очень быстро покрывалась дополнительным слоем разноцветной шерсти, пришлось смириться очень и очень давно. Одной рукой Ашерон почёсывал то Мими, то Клио, пока Куро устраивался на бок вплотную к его бедру, а второй достал из сумки телефон и разблокировал экран. И почти сразу выругался вслух. Двенадцать пропущенных и целая куча непрочитанных сообщений. Конечно, Ай. «Случайно?» «Что-то случилось?» «Аш, ты не отвечаешь.. всё ок?» «Перезвони мне» «Боже, Аш, ты меня пугаешь, ответь хоть что-нибудь» «Ашерон!» И всё в таком духе. Но был ещё один вызов и сообщение от Куэ: «Не могла ответить, извини. У тебя что-то случилось? Напиши мне, я освобожусь после восьми, прочитаю и обсудим». Но Куэ в принципе не брала телефон в руки во время съёмок… Над этим он решил подумать позже. Первым делом нужно было позвонить Ай и… Не успел. Из прихожей послышался звук открываемого замка, щелчок двери. Ашерон рванулся в коридор одновременно с кошками, едва не запнувшись о них. – Ашерон?! – с очевидной паникой в голосе позвала Ай. Она шумно выдохнула, увидев его, целого и невредимого, перед собой. Не разуваясь, не снимая куртки, подошла вплотную и ощупала обеими ладонями его плечи и руки, повертела голову за подбородок. – Я в порядке, всё хорошо, – успокаивающе произнёс он, ловя её руки. – Всё хорошо. – Какого чёрта это было?! У тебя руки отсохнут написать мне хотя бы «я ок»?! У него внутри опять дрожало, от восторга и одновременно волнения. Обрадуется – это точно, всегда за него радуется, что бы ни было, но всё равно слишком разные у них взгляды… Продолжая ворчать, хоть уже с явным облегчением, Ай разделась, разулась. У неё щёки были ещё краснее, чем вчера, когда настоящий холод стоял, а дыхание, тяжёлое поначалу, постепенно приходило в норму. Бежала, что ли? Ашерон дождался, когда она посмотрит на него, и молча поднял левый кулак с закатанным по локоть рукавом. Ай несколько секунд, хмурясь, смотрела на его метку, затем перевела взгляд в лицо… Поняла. Разумеется, поняла, по его высоко вздымающейся груди, по улыбке, до треска тянущей лицо в улыбке, по разбрасывающим искры глазам. По тому, что он позвонил. – Боже… Кто она? – спросила Ай севшим голосом, расплываясь улыбкой. – Новая бариста, – сказал он и моментально попал в крепкие объятия. Его окутал острый железистый запах металлической стружки, который она всегда приносила из кузни Роэлла. – Я… мы не успели поговорить. Я не знал, что делать и… прости, что не ответил, я просто… – Всё в порядке, забудь, что я говорила! – Ай замахала руками, всё ещё светясь всем лицом, будто это она встретила соулмейта, и снова стиснула его плечи в объятиях. – Поздравляю, боже, поздравляю! Какие у тебя теперь планы? Ашерон только растерянно развёл руками. Планы… Пока – только отогреть наконец мозги черничным чаем и придумать, что говорить завтра на самой важной встрече в жизни. Глаза Ай метались влево и вправо, пока она, наморщив лоб, напряжённо думала. Затем она щёлкнула пальцами. – Для начала – расслабься. Всё супер и даже больше. Хочешь отпраздновать? Ашерон хотел. – Может быть, позже. Я немного устал после занятий, надо привести мысли в порядок. У тебя же уже появились планы? – Мы с Роэллом и парой его друзей собирались пойти в бар и погулять потом. Пойдёшь с нами? Ашерон издал истерический смешок. Нет, он любил, конечно, любил и Ай, и двоюродного брата, но сносить их вместе было выше его сил. Всё равно его участие там даже не требовалось, эти двое всё равно бесконечно обсуждали свои кузнечные дела, сталь и ковку, а в самые худшие для него дни могли внезапно посреди вечера сорваться в мастерскую или какой-нибудь тренировочный зал, чтобы посоревноваться в метании ножей. В такие моменты Ашерону тоже приходилось участвовать, чтобы не чувствовать себя совсем уж лишним на их празднике жизни. После трёх-четырёх таких раз он навсегда зарёкся ходить куда-то с ними обоими. – Нет, спасибо, – хмыкнул он. – Но вы повеселитесь от души. Отпразднуем с тобой потом, ок? Ай прищурилась и кивнула, проходя мимо в свою комнату. Не прошло и двух шагов, как к ней в ноги бросилась Клио с «мрмрмр», и ей пришлось наклониться, чтобы поднять тяжёлую тушку на руки. Ашерон забрал из гостиной свой планшет со стилусом и щёлкнул тумблером чайника на кухне. Выпить чай всё-таки было хорошей идеей и, может быть, выпить какой-нибудь порошок от простуды. Чисто в порядке профилактики. Медовый, например, или малиновый. Или лимонный. Или тот новый, с имбирём. А ещё вроде как Ай притаскивала когда-то гранатовый… Ашерон застыл перед шкафом, заставленным цветными коробочками, и кусал большой палец в мучительном выборе. В конце концов, решив остановиться на классике, он развёл содержимое пакетика с рисунком медовых сот в умеренно горячей воде и, чуть морщась от температуры, сделал первый глоток, пока в заварочном чайнике настаивались тёмные листья. От мёда, конечно, в напитке был только аромат и едва уловимый химический привкус, но горло он прогревал хорошо. А ещё немного успокаивал, потому что плотно ассоциировался с детством, когда мама пихала ему в руки горячую кружку всякий раз, стоило ему чихнуть или прийти домой с улицы, где было хоть на два градуса холоднее, чем в среднем на прошлой неделе. На бедро вдруг опустилась тёмная лапа с растопыренными пальцами – Куро, щуря яркие глаза, стоял на задних лапах и очень тонко намекал, касаясь ноги своего человека кончиками когтей. Ашерон закатил глаза, отодвинул свой стул чуть назад и закинул лодыжки на соседний, чтобы этому чёрному наглецу было удобней. Наглеца это устроило, он легко запрыгнул и устроился в районе коленей в форме буханки, поджав лапы под себя. Холодно будет, значит, ладно. Появлялась проблема – пока Куро не надоест, Ашерону не встать и чай не налить. Он шумно выдохнул в потолок, признавая своё поражение. Хорошо хоть, что планшет бросил на стол не так далеко от себя, удалось дотянуться кончиками пальцев. – Аш! – громко крикнула Ай из глубины квартиры. – Аш, нужен совет! – Тогда иди сюда, я не транспортабельный, – крикнул он в ответ, открывая новый пустой файл. Через несколько секунд на пороге возникла Ай, в других свитере и джинсах, с макияжем, но ещё босая, несущая на руках Пуй. Кошка выглядела вполне довольной и своим положением, и почёсыванием подбородка, однако, поймав взгляд Ашерона, немного подумала и всё же негромко на него зашипела. Ай хихикнула, чмокнула её между коротких широких ушей и аккуратно опустила на пол. Ай собиралась что-то спросить, но окинула взглядом Ашерона и буханку пушистого чёрного хлеба на его коленях, закатила глаза и молча налила ему заварившийся чай. – Вы двое как дети, ей-богу, – пробормотала она, с тихим стуком поставив напротив него кружку. – Так что тебе нужно? Ай энергично отпрыгнула назад на два шага и демонстративно обвела себя руками с обеих сторон, с ног до головы, как будто это всё объясняло. Впрочем, это действительно объясняло. Ашерон отложил планшет в сторону. – Смотри, – она пригладила пальцами распущенные волосы, разложила их на плечах, – вот так? Или лучше, – теперь наоборот, все волосы сгреблись сзади в высокий хвост, удерживаемый в кулаке, – вот так? Как я больше неотразима? – Ты всегда неотразима, – засмеялся Ашерон. От небольшой тряски Куро на мгновение выпустил когти на одной лапе, глаз при этом не открыл. – Разумеется! Но сейчас мне нужно сто десять процентов из ста. Роэлл сказал, что, может быть, приедет Берди, и я хочу, чтобы она потом передала Куэ, что я выглядела безупречно. Так что? Пришлось подавить желание закатить глаза. Кузина Берди была лучшей подругой их с Ай старшей сестры Куэ. Ашерон совершенно не был уверен, что Берди действительно передаёт одной из его сестёр информацию о другой, но зато точно знал, что соревнование это двустороннее. Достаточно было всего один раз побывать на большой семейной встрече и увидеть Ай и Куэ в одной компании, чтобы удостовериться, что каждая из них готова расшибиться в лепёшку, чтобы утереть нос другой. – Лучше забери в хвост, – сдался он, – у тебя глаза так подведены, что открытая шея будет выигрышней. И почисти свитер, шерсти на себя нацепляла. – Это дизайнерское решение! И так вообще-то теплее! – Она вдруг потянула носом. Потом протянула руку и положила её брату на лоб. – Температуры нет. Плохо себя чувствуешь? Мне достать таблетки? Он качнул головой. – Не, это так, на всякий случай. Было бы крайне неприятно свалиться с новой простудой накануне первого разговора с соулом, согласись. – Да-а… Нарисуешь её для меня? Мне интересно узнать, как она выглядит. – Ашерон промычал что-то неразборчивое, что Ай, конечно, приняла за согласие, и взялся за свой чай. Она ещё некоторое время стояла, завязывая замысловатый хвост. – Я вернусь не поздно, дождись меня, ладно? О, а ещё можно я надену твои носки? У меня ноги мёрзнут.

***

Ай ушла, и в доме сразу наступила пора сумерек и полумрака. Куро надоело лежать на костлявых коленках, он ушёл искать место помягче или доставать Мими, а Ашерон переместился в свою спальню с планшетом на животе. Сначала он правда пытался нарисовать Церту. Не только потому, что об этом просила Ай, для себя тоже. Обычно рисование успокаивало, помогало привести мысли в порядок, делало всё немного проще, но в этот раз он застопорился. Он никак не мог вспомнить её глаза. Лицо вообще будто поблёкло в его глазах, зато руки, эти изящные пальцы и запястья удалось выписать на электронную бумагу почти что живыми. Особенно – метку. А потом по окну застучал дождь, окончательно уничтожая ту волшебную красоту, что создал мороз. В такой атмосфере продолжать работать над зимней сказкой в заказе или над украшенном к Новому году интерьере кофейне стало невозможно. Спустя полтора часа бесплодных попыток, Ашерон оставил на месте лица белое пространство и переключился на бесцельное листание новостной ленты. В личке ждали ответа пара сообщений от Берди и приятеля из прошлого универа, который всё ещё почему-то периодически присылал ему мемы, и длинная лента обсуждений в общем чате группы. Всю её Ашерон пролистал, не вникая в суть. Обычно они всё равно обсуждали там какую-то ерунду, разбираться в которой не было никакого желания. На мем он ответил стандартным эмодзи, а вот сообщение от кузины открыл с лёгким недоумением. Обычно они общались через Ай или родителей, а лично списывались по праздникам или по каким-то срочным вопросам. До ближайшего праздника оставалось пережить конец ноября и целый декабрь, так что значок +1 от неё ощущался… тревожно. Но Берди (ещё несколько дней назад) писала: «Привет, малыш, я подумала, что тебя это заинтересует» К письму был приложен пост официальной группы крупного издательства. Вообще-то Ашерон был на неё подписан, но редко появлялся в сети и явно мог что-то пропустить. Написав Берди «Спасибо, посмотрю», он открыл пост. Издательство собиралось переиздать сверхпопулярную мангу и в связи с этим объявляло конкурс артов, посвящённых главному герою, в любых стилях и вариациях. Дедлайн стоял на понедельник. Ашерон смотрел на прикреплённую к посту картинку – одну из страниц первого тома – и невольно вернулся в свои шестнадцать лет, когда зачитывался всеми двадцатью томами. История тогда настолько его вдохновила, что он навсегда увековечил главного героя на своей правой икре. Он сомневался только несколько минут. В глубине памяти планшета хранился начатый и так и не законченный арт, посвящённый как раз этой манге. Полгода назад он увидел в соцсети отрывок из аниме, глотнул ностальгии и попытался передать её в творчестве. Тогда не получилось, но вот сейчас… Ашерон открыл новый лист, взял поудобнее стилус и принялся творить. Он не понял, сколько провёл в творческом потоке, но пропустил момент, когда вернулась Ай. Его вырвали из процесса только распахнувшаяся дверь и сразу за ней вспыхнувший свет. Следом за Ай в комнату вплыл незабываемый запах цитрусов и пряных специй. Прикрывая глаза, Ашерон поднял голову. – Который час? – недовольно спросил он. – Час праздновать! – воскликнула Ай. Под глазами у неё отпечаталось немного туши, а на губах уже не осталось помады, зато сияла она так, что не оставалось сомнений в качестве проведённого вечера. – Идём, я сварила нам глинтвейн и теперь жажду подробностей! Она повела его в гостиную, а не на кухню. Там на столике уже стояли бокалы, небольшая эмалированная кастрюля с дымящимся варевом насыщенно-рубинового цвета, на поверхности которого плавали звёздочки бадьяна, кружки цитрусовых и всякие другие кусочки, и большое блюдо с закусками. Ай ловко разлила глинтвейн по бокалам, всунула один из них в руки Ашерону и забросила в рот кусочек сыра. Ашерон неспешно рассказывал ей всё, что произошло с ним за день, вдыхая сладкий пар и периодически отхлёбывая горячее терпкое вино. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз пил что-то не горячее. Глинтвейн, грог, пунш, тодди, айриш кофе, гоголь-моголь, вассейл, лумумба, фарисей… Да даже белый русский безо льда, а со свежесваренным кофе. Хотя не то чтобы Ашерон жаловался, ему было вполне вкусно и разнообразно, раз в полгода-то. Ай повезло больше, Ай не боялась льда, но всегда, когда им случалось пить вместе, брала то же, что и он, сколько бы раз он не говорил ей этого не делать. Это тоже грело ничуть не меньше, чем сами напитки. От градуса, пусть и небольшого, он окончательно расслабился и к тому моменту, как рассказ подошёл к концу, Ашерон нашёл себя уютно откинувшимся на спинку дивана с полной горстью сыра и крошечных копчёных колбасок. Щёки наверняка расцвели ярким румянцем, который всегда выдавал его с головой. – …и тогда я пошёл домо-ой, – протянул он в заключение. Рассказывать, что после ещё произошла встреча с её поклонником, Ашерон не собирался, хотелось оставить парню ещё хоть какой-нибудь шанс. – Ты пойдёшь к ней завтра? – Дождавшись драматичного кивка, Ай прикусила губу. – Ага, и что планируешь делать? Ашерон снова закатал левый рукав и поднял руку запястьем наружу: – «Та-дам»? Ай от смеха фыркнула в свой бокал, хорошо, что он был пустым на две трети и ничего не выплеснулось. – Я не знаю, – уже серьёзней пожаловался он. – Я не… Помоги мне, а. – Из нас двоих со словами лучше обращаешься ты, милый. – Зато у тебя больше этого… как там… о, опыта социальных взаимодейс… взаиможе… вза-и-мо-дей-ствий. Ужасное слово. – Вот поэтому я и предлагала тебе походить на свидания. Научился бы общаться с разными женщинами и сам бы понял, что тебе нравится больше. – Я общался с разными женщинами, – буркнул Ашерон оскорблённо. – Ты, мама и Куэ. А ещё тётя Берея и Берди. Ай засмеялась, опрокинув голову, и стукнулась затылком о мягкий подголовник. – Не знаю, что насчёт остальных, но вот такую, как я, ты точно нигде больше не встретишь, – сказала она, когда смех утих, ткнув в него пальцем. – Давай мы с тобой подумаем эту ночь, а утром за завтраком попытаемся собрать свои мысли, а? Соединим твою поэтичность и мой опыт. Но ты главное не волнуйся: ты очаровательный, ты обаятельный, ты обязательно ей понравишься. Не зря у вас одна метка на двоих. Ай наполнила свой бокал снова, отсалютовала ему и сделала большой довольный глоток. Ашерон задумчиво покрутил свой пустой в руке, бросил в рот колбаску. – Зачем ты это говоришь? Ты же не веришь в соулмейтов, – сказал он тихо. – Не так. Я считаю, что мы – это то, во что мы верим. Я верю, что никакое пятно на моей коже не может решать, с кем мне быть. Но речь сейчас не обо мне, верно? И если ты веришь в соулмейтов, то значит, для тебя эта система работает. – Ай подула на поверхность своего напитка, заставляя кусочек груши крутиться вдоль стенок бокала, потом хрустнула маленьким безвкусным печеньем. – Я не обещаю, что это будет просто. Более того – я боюсь, что будет очень непросто, потому что вы два взрослых человека, которые пересеклись случайно и ничего друг о друге не знаете. – Но?.. – подсказал Ашерон, с колотящимся сердцем надеясь, что это «но» всё же прозвучит. – Но я бесконечно в тебя верю. С таким огромным сердцем и глазами, как у тебя… чёрт, у этой девушки нет никаких шансов. Ашерон лениво засмеялся, чувствуя в лёгких приближающийся кашель, и торопливо вдохнул ещё немного пряного пара. Разумеется, глинтвейн бронхит не лечил, но в это всегда было приятно верить. Остаток содержимого кастрюли они допили практически молча, под какой-то ситком по телевизору, изредка обмениваясь смешками или мнениями о ситуации, а потом Ай понесла на кухню бокалы, кастрюлю, блюдо и то, что они не доели. Ашерон же поплёлся к себе. В комнате его ждал сюрприз в виде развалившейся на его подушке Мими, поэтому рисовать пришлось сидя в центре кровати, скрестив ноги и сгорбившись. За окном всё ещё шумел дождь, слабо, но творить под этот звук было совсем невыносимо, поэтому Ашерон сунул в уши свои капельки и включил первый попавшийся трек-лист «Для творчества». Никакого новогоднего настроения не было, пальцы сами открыли последний файл, потёрли стилус… Его отношения с людьми всегда были… ровными. Вернее, их почти не было совсем. Как-то так сложилось с детства, что за все коммуникации с внешним миром в их паре отвечала Ай, Ашерону вполне хватало (и даже больше, чем нужно) большой разношёрстной семьи. Тем более, он редко ходил в школу, часто болел и сидел дома, обложившись книжками и альбомами для рисования. Если ему и удавалось сблизиться с кем-то, то обычно эти приятельские отношения, не успевавшие перетечь в дружеские, прерывал его очередной больничный. В какой-то момент Ашерон перестал пытаться завести друга, да и желающие, если честно, к средней школе перевелись. Он понимал, что для других детей выглядит странновато: тощий, с шарфом, что болтался на шее с начала сентября по середину мая, вечно кашляющий, избегающий физкультуру, с книжкой в руках и готовым ответом на любой вопрос учителя, – однако ничто из этого так и не сделало его мишенью для задир. Потому что все дети во дворе и в школе вообще делились только на две категории: компания Ай и те, кто предпочитал с компанией Ай не связываться. Или связываться, но только не через Ашерона, потому что все знали, что «та больная на всю голову брата своего любит, блин». Так как ему, за всю жизнь говорившему с девушками только по вопросам учёбы или «капучино с солёной карамелью, пожалуйста», заговорить со своей судьбой? И не опозориться при этом, боже… И советы Ай не сказать, что помогут: для неё говорить с незнакомцами так же легко, как дышать. Сколько раз он видел это? «Меня зовут Айрен, давай дружить?» «Привет! Классные джинсы, где взяла?» «Хай, ты новенький? Мы собираемся после уроков в боулинг, ты с нами?» «О, привет, давно не… о, прости, обозналась. Я Айрен, кстати. Выпьешь кофе за знакомство?» «Господи боже, это движение не так делается. Дай покажу, чтоб спину не сорвал себе. Да, вот так, молодец. Тебя как зовут, кстати?» Ашерон думал, психовал и углублял тени, закрашивал волосы и добавлял света в глаза. Глинтвейн делал движения более небрежными, размашистыми, но так выглядело даже лучше. На его не совсем трезвые глаза, конечно. В конце концов он окончательно выдохся, заблокировал экран планшета и проморгался в наступившую полную темноту. А потом повернул голову и обнаружил, что его подушка пуста и в комнате нет ни следа присутствия кого-то из кошек. Хотя, может, где-то в темноте и притаился Куро, но его не увидеть, если он сам не захочет. Чёрная кошка в тёмной комнате… С Ашероном вообще редко кто из них спал. Только Мими иногда могла свернуться над головой или прямо около лица, щекоча его нос хвостом. Или, когда начиналась температура под сорок, приходили все, кроме Пуй, но их тогда разгоняла Ай своими постоянными хождениями, компрессами и «отвалитесь, пожалуйста, ему нельзя перегреваться».

***

Утром он встал по будильнику в восемь, в квартире ещё стояла тишина. Значит, Ай ещё не проснулась. Голове было не сильно хорошо, но терпимо, только ватно как-то. Ашерон потянулся и решился остаться под одеялом настолько, насколько хватит времени. Всё равно идти в кофейню слишком рано было бы бессмысленно: нормально поговорить они смогли бы только после окончания смены. Он дотянулся до планшета, лежащего на прикроватной тумбочке, чтобы свежим взглядом оценить плоды своих ночных трудов. Даже странно, но получилось хорошо. Почти отлично. Ашерон исправил только несколько уж явно лишних штрихов, облегчил тени в складках одежды и, подумав, всё же добавил в руку главного героя овальный медальон на тонкой цепочке. По сюжету манги, если ему не изменяла память, этот медальон ему доставался от первой любви, но позже парень терял его и так и не получал обратно в финале. Ашерону всегда это казалось неправильным и несправедливым, как и то, что в итоге герой сошёлся совершенно с другой. Конечно, мир в манге был изображён фантастическим: там у людей не было соулмейтов и начавшиеся отношения не обязательно сохранялись навсегда, но… Ашерон ничего не мог с собой поделать, и вокруг нарисованных пальцев обвилась нарисованная цепочка. После десяти дверь в его комнату медленно открылась и в получившуюся щель заглянула хмурая морда Пуй. Ашерон понял намёк, кивнул и поднялся с кровати. Терпение кончилось, и если он не хотел умереть в расцвете лет, то стоило поторопиться. Рассыпав корм по мискам, заменив воду на свежую и почистив лотки, Ашерон залил себе хлопья молоком и сгорбился на своём стуле. Вот что-то же он забыл… Мысль крутилась в голове, но не давала ухватить себя за хвост. – Доброе утро! На энергии, исходящей от Ай, можно было бы вскипятить чайник или подзарядить телефон. Ашерон невольно поморщился, пока она на упругих ногах закрутилась между чайником, холодильником и плитой, сооружая себе какой-то хитрый завтрак. – Привет, – с опозданием отозвался он. – Представляешь, мне сегодня маяк снился. Красивый ещё такой, а вокруг море, волнуется, волны так сильно в скалы бьют, пенятся, вода тёмная, но волшебно выглядит, аж дух захватывает. И я поднимаюсь по лестнице, зажигаю свет… – Свет? – повторил Ашерон, хмурясь. – Све… Точно, Куэ! Спасибо, Ай! Под недоумённый взгляд он схватил телефон и открыл переписку со старшей сестрой. Он ведь так и не ответил ей вчера, отвлёкся на возвращение Ай. А она ведь волнуется, наверное… Ашерон быстро напечатал сообщение: «Чёрт, прости, Куэ, я отвлёкся и забыл. Ничего страшного не случилось, я случайно набрал!» – Кстати! – Это позволило вспомнить о ещё одном вопросе, на который он не смог найти ответ вчера. – Вчера мне написала Куэ. Сказала, что увидела моё сообщение. – И? – поджав губы, спросила Ай. На сковородке перед ней что-то зашкворчало, почти сразу слабо и тяжело забулькало в сотейнике. – Как она могла увидеть? Ай недовольно повернулась к нему, тряхнув волосами, и не глядя помешивая что-то булькающее. – Да, это я ей позвонила. – На съёмках она оставляет телефон в гримёрке, – гнул своё Ашерон. – Как ты смогла? Она закатила глаза и повернулась обратно. – Всё просто: у меня есть номер директора её канала. – …у тебя есть что? – Номер директора её канала. Не смотри на меня так! Это один из тех самых номеров, который должен быть у каждого! И вообще, я с его дочерью на барабанах играла в одной студии. Или на фехтование мы вместе ходили?.. – Но откуда у тебя номер её отца?.. Типа… просто попросила? «Дай номерок бати, пожалуйста»? Как это работает вообще? Чем-то булькающим оказалась густая рисовая каша. Ай переложила её из сотейника в широкую тарелку и выложила по краю бортика кусочки поджаренного тофу и бекона. Ашерон помешал свои порядком размякшие хлопья. – Ну, не совсем так. Мы с ней подружились, я сначала вообще не знала, кто её отец. Он забирал её с занятий на машине, нам было частично по пути, и я попросила меня подвозить. А потом мы как-то попали в пробку, болтали обо всём – он классный мужик, кстати, – и ему понравились мои анекдоты. Я и предложила ему дать мне свой номер, чтобы я присылала ему свеженькие каждое утро. Вот, о чём он рассуждал прошлой ночью. Ради всего святого, ему никогда не достичь этого уровня. Они заканчивают завтрак, параллельно пытаясь придумать, что именно говорить Ашерону вечером в кофейне, но, как и ожидалось, советы Ай находят в нём мало отклика. А потом, разбрасывая по сторонам одинаковые ругательства, прибирают гостиную и коридор – Пуй всё-таки дошипелась и Клио решила, что ей надоело. Пришлось сметать шерсть, поднимать уроненный стол и заботливо качать на руках двух забияк, всё норовивших нарычать друг на друга. Ашерону досталась, конечно, Клио. Она не вырывалась и не царапала его, но от когтей на плече всё равно останутся пять красных точек. Прижимать к себе тёплое кошачье тело было очень… тепло, да. И успокаивающе, несмотря на то, что это как раз Ашерон должен быть тем, кто успокаивает. Он унёс Клио подальше от Пуй, в свою комнату, бормоча всякую ласковую чепуху и периодически целуя её между ушей, потираясь своим носом о её лохматую щёку, и подошёл к окну. Ей всегда нравилось выглядывать наружу с подоконника, и ему тоже. Они стояли вместе несколько долгих минут, глядя на серые тротуары и остатки почерневшего снега под деревьями и вдоль проезжей части, а потом ей надоело. Она дёрнулась в сторону, Ашерон опустил её на свой подоконник, на котором кого-то из котов всегда ждала плоская зелёная подушка. – Ты готов? – спросила Ай, заглядывая к нему в комнату ближе к вечеру. Он оторвался от своего учебника, бросил взгляд на часы. Сглотнул и кивнул. – Тогда одевайся, я тебя подвезу. Он быстро собрался: снял свои гаджеты с зарядки, натянул джинсы, свитер с горлом – прогноз погоды показывал температуру лишь немногим выше ноля. Ай ждала его в коридоре, уже полностью готовая. Ашерон с лёгкой тоской посмотрел на её лёгкую расстёгнутую куртку и выглядывающую из-под неё рубашку с вышитыми пуговицами. Она могла бы гулять так до самого вечера, и максимум, который бы случился – раскрасневшиеся щёки. У машины Ай была разбита правая фара. Никто из них уже не помнил, как так получилось, но у Ай всё никак не доставало времени, чтобы её починить. Свет горел да и ладно. Ашерон обошёл блестящий графитно-серый бок и сел на переднее сидение, охолодевшее за ночь. Ай плюхнулась по соседству, завела мотор и сразу же на полную мощность включила печку. Поток горячего воздуха хлынул куда-то в район коленей, от контраста бросая во все стороны дрожь. До кофейни домчали до обидного быстро, хотя Ай всю дорогу продолжала снабжать его своими ценными советами. Она припарковалась напротив входа, не глуша мотор. Несколько минут сидели молча, слушая только гудение из-под капота, затем Ай повернулась и опустила ладонь ему на плечо. – У тебя. Всё. Получится. Понял? Все говорили, что у них одинаковые глаза, но Ашерон всегда считал, что сестре повезло больше. Огромные, лучистые, прозрачные, как два кусочка еремеевита. – Да. – Молодец. Иди. О, подожди: у меня сегодня начинаются смены в клубе, так что ужинай без меня, ладно? – И… сколько? – Три. Пока три. Может, придётся подмениться. Ашерон машинально кивнул. Всего один выходной. В следующие три ночи он будет плохо спать, в следующие три дня они будут видеться только мельком. Остаётся утешать себя тем, что по утрам она будет приносить с работы еду и деньги. А ещё – забавные рассказы о гостях заведения, да. Он вышел из машины, хлопнув дверью, и быстро перебежал дорогу, пока никого не было. С улицы было видно, что его любимое место пустовало, однако сидеть на нём, когда снаружи не было видно снежной сказки, он не собирался. Внутри, как всегда, пахло кофе и сладкими свежими булочками, к кассе стояла очередь в три человека, Ашерон встал четвёртым. Церта была там. Разумеется, была. Обслуживала покупателей наравне со старшим наставником, сменщиком Роша, улыбалась, ловко управлялась с кофемашиной и аккуратно вылавливала с прилавка десерты. Ашерон стоял в хвосте очереди и любовался, не в силах отвести взгляд. С ней снова были косички, а серьга-кольцо сменилась чем-то с длинным сиреневым кристалликом. И у неё было такое лицо… одухотворённое, благородное, с потрясающим разлётом бровей. Как вообще можно было его забыть? Он так увлёкся, что не заметил, когда подошла его очередь. Пришёл в себя, когда её глаза, янтарно-золотистые, вопросительно взглянули в его. – Кап-пучино с солёной карамелью, пожалуйста, – выдохнул он. Все слова, придуманные Ай, все её способы ловко завязать разговор вылетели из головы одним махом. – Что-нибудь ещё для вас? – звонко спросила она. – Да. – Пару часов вашего времени, пожалуйста. – Круассан, если есть. Карта пикнула над терминалом, и через несколько минут он забрал свой заказ и ушёл на место в глубине зала. «Трус», – припечатал сам себя. «Просто хочу ещё немного подумать», – попытался сам себя оправдать. Чтобы дать себе ещё немного поводов для оправданий, он проигнорировал горящее в телефоне сообщение «Ну как там??????», достал планшет и открыл тот самый арт. И он выглядел законченным, править ничего не хотелось, Ашерон добавил свою подпись, прикрепил файл к письму на электронную почту издательства и завис над кнопкой «отправить». Сомнения, как кровососущие насекомые после заката, облепили его всего изнутри. Судя по лайкам, комментариям и репостам к тому посту, участников будет много. Так если ли смысл участвовать ему?.. Тем более, что работы-участницы будут вывешены сайте в свободном доступе, кто угодно сможет голосовать и оставлять комментарии, а Ашерон…Что, если будет слишком много негативных отзывов? Он не был ни Леонардо, ни Микеланджело и сам прекрасно это знал, не хватало только чужих на это указаний. Рука даже потянулась к телефону, чтобы хлебнуть уверенности в знакомом колодце. Однако до телефона он так и не дотянулся. Какой смысл был беспокоить Ай, если он и без того знал, что она скажет? «Конечно, отправляй! Ты дико талантливый, давай расскажем об этом всем!» Он нажал «отправить». – Ещё один капучино? – жизнерадостно спросила Церта, когда он подошёл. – Да и… – Ашерон глубоко втянул воздух перед тем, как продолжить. – И во сколько заканчивается ваша смена? – О. – Церта поморгала. – Знаете, я сейчас не ищу новых знакомств и… Он молча показал ей своё запястье. Она осеклась на половине фразы, во все расширившиеся глаза глядя на метку, темнеющую на фоне его бледной кожи, прослеживая каждую мелкую чёрточку и каждый завиток. Потом опустила взгляд на своё собственное запястье, потом обратно. – О… Я… – Она беспомощно металась глазами между их запястьями и обернулась к своему наставнику. Тот обеспокоенно приподнял брови. – Я… я буду свободна часа через три, да? Тогда поговорим? – Конечно. Спасибо. Да. Капучино, да? И киш с лососем. Пожалуйста. Оставшиеся три часа он старательно заставлял себя учиться, но упорно не мог сосредоточиться ни на чём, кроме того, о чём, чёрт возьми, они будут говорить. В какой-то момент дыхание опасно участилось, однако ему удалось взять себя в руки с помощью дыхательной гимнастики, к которой надеялся никогда больше не возвращаться.

***

Сначала на стол напротив опустился гигантский стакан с ароматным ягодным паром, вырывавшемся из-под крышки, затем на стул села Церта. Уже не в форме и без бейджа, а в мягком даже на вид сиреневом свитере без горла и серьёзной морщинке между широких бровей. Запомнить бы и так и нарисовать… – Итак? – спросила она прямо в тон выражению своего лица. Не совсем то начало, на которое он рассчитывал. – Ммм… меня зовут Ашерон, – с нервной улыбкой представился он, сцепляя и расцепляя перед собой пальцы. – И я, как ты поняла, твой соулмейт. – Я Церта. И я поняла, – ответила она и отхлебнула из своего стакана. И они продолжили сидеть дальше в странном молчании, глядя по сторонам и только не на друга, ощущая кожей нарастающую неловкость. Ашерон начал было отбивать ногтями по столу, звук самому резанул по ушам, и он спрятал руку внизу. Правда, от стука его это не избавило, зато стучать по собственной ноге можно было беззвучно. В голове раздавался голос Ай, убеждающий, что ничего плохого не произойдёт и что нужно пытаться. Несколько раз Ашерон порывался заговорить, но звук в последний момент вставал в горле. Приходилось проталкивать его обратно хорошим глотком быстро остывающего кофе. Потом кофе закончился. Трус. К украшениям заведения добавили гирлянды и огоньки, переливающиеся синим и фиолетовым вокруг дверного проёма и по нижнему краю стеклянной витрины с десертами. Под самим стеклом, в уголках, лежали крошечные венички розмарина, на которых краснели живописно разбросанные красные ягоды рябины или чего-то похожего. Атмосфера была бы идеальной, если бы только за окном снег собирался в пушистые сугробы или летел метелью, а не утекал в водосток серой жидкой массой вместе с настроением. Его телефон, лежащий на столе экраном вниз, коротко завибрировал несколько раз. Церта повернулась на звук, явно чему-то обрадованная. Ашерон приободрился. – Тебя где-то ждут? – спросила она с неясной надеждой. – Если… – Нигде. Я хотел поговорить с тобой. – Так… говори? Ашерон прочистил горло. Если бы так же просто можно было очистить свой разум… Почему-то всё шло совсем не так просто, как в его книгах. – Может, мы сходим куда-нибудь? Как-нибудь. Когда-нибудь. Э-э-э… Мне очень нравятся твои серьги, – невпопад выпалил он. Комплимент – совершенно искренний, кстати, – должен был всё исправить, но сделал всё только хуже. У Церты одновременно поднялись брови и поджались губы, и явно созрел какой-то вывод. Она покосилась на часы, обвивающие правое запястье тонким ремешком с круглым циферблатом, и Ашерон понял, что всё испортил. – Слу-у-шай, – протянула она голосом человека, который ищет слова помягче. – Сегодня я не очень могу, но, ммм, как-нибудь мы можем, да… Дашь мне свой телефон? Я напишу, когда буду знать время. Он написал в заметках её телефона свой номер, и Церта, скомкано попрощавшись, ушла, а он уронил свою голову на стол и ещё несколько раз стукнулся об него лбом. Для надёжности. Телефон продолжил вибрировать короткими трелями входящих сообщений, посылая импульсы и в стол. Как ни странно, Ай ограничилась тем первым вопросом с сотней вопросительных знаков, а вот сейчас до него дописывалась Куэ. На последний вопрос (короткое «Позвоню?») Ашерон, подумав, ответил «Через три минуты». Этого времени как раз хватило, чтобы убрать за собой стол, одеться, завернуть шарфом шею и выйти на улицу. До дома шагать достаточно, по слякоти особенно не побегаешь, пожалеешь ботинки и джинсы, и со старшей сестрой Ашерон говорил достаточно давно. А ещё очень хотелось хоть ненадолго отвлечься от этой совершенно нелепой и неловкой ситуации и не заплакать от осознания собственной никчёмности. В разговоре с Куэ ему волей или неволей пришлось бы следить за голосом. – Ты уверен, что всё в порядке? – спросила Куэ без приветствий. – Да, – выдохнул он. – В полном. Просто забыл про съёмки. Соскучился. Хотел поболтать. Куэ знать про найденного соула знать было совершенно необязательно. Ей и родителям Ашерон собирался сказать только тогда, когда исправит ошибки типичного социофоба и сможет с полной уверенностью назвать Церту своей девушкой. Их советы никак бы не помогли, а слышать от Куэ пресловутое, хоть и совершенно заслуженное «Я же говорила!», совершенно не хотелось. К сожалению, Куэ было не так просто провести. – Соскучился? – недоверчиво спросила она. – Да, хотел напроситься в гости на неделе. – Ты мне позвонил, Аш. – Э… Ну, ты же хотела, чтобы я работал над собой? Вот, учусь потихоньку… Ложь пришлось плести прямо на ходу. Впрочем… он действительно не отказался бы отвлечься, а визит к Куэ подходил идеально – слишком разные у них были миры. Куэ вздохнула так, словно не хотела чего-то делать, но приходилось. – Сестра позвонила моему директору и орала в трубку так, словно ты без вести пропал. Мой соведущий едва своему зятю-полицейскому не набрал. Ашерон закатил глаза и выругался про себя. Ай… повела себя как Ай, боже, ничего нового. – Она преувеличила. Ты же знаешь… – пробормотал он. – Ты хочешь, чтобы я позвонила сестре и спросила у неё? Этого Ашерон не хотел точно. Вернее, хотел – быть нейтральной зоной было, конечно, неплохо, но ощущение напряжение с обеих сторон порядком выматывало. Но всякий раз, когда эти двое вынуждены поговорить, Ай ходит по дому и искрится так, что даже глаза сверкают. – У меня… ладно, у меня случилась небольшая паническая атака, нужно было с кем-то поговорить. Ложь всегда скрипела на его зубах, как песок или крупинки сахара, Ашерону это всегда казалось оглушительно громким. Но, помимо него, этот скрежет и скрип слышала только Ай, остальные чаще покупались. Куэ выругалась так, как её редактору точно бы не понравилось. – Снова началось? Чёрт, мне так жаль! Как ты себя чувствуешь? Что было триггером? Опять она что-то сделала? – Нет, думаю, это была разовая акция. Я отлично, говорю же. И нет, это не Ай. Наоборот, она примчалась домой и успокаивала меня полночи… Всё нормально, Куэ, обещаю. Извини, что заставил волноваться. Ашерон уже пожалел, что решился с ней поговорить. В конце концов, кое-как удалось её убедить, что всё в порядке и он вовсе не собирается отправляться в дурку в следующие несколько минут. Перед тем как отключиться, Куэ заставила его дать обещание, что он приедет к ней на следующей неделе или хотя бы напишет. Убирая телефон в карман почти на пороге дома, Ашерон выдохнул. Хорошо, что он не сказал ей про соулмейта. Тогда бы так просто отделаться не удалось.