волчья ягодка

солнце ярким лучом пробивается сквозь незанавешенное на ночь окно, тревожа сон спящих в комнате людей. из вороха одеял высовывается лохматая светлая макушка, пока её обладатель сладко потягивается и разлепляет сонные глаза. малина, уловив тихое шебуршание неподалёку, оперативно запрыгивает на кровать, удобно устраиваясь на груди любимого хозяина и, довольно муркнув, принимается вылизывать чужое лицо. тэхён хихикает от щекотки, но кошку не прогоняет, только коротко чмокает её в нос и запускает пальцы в длинную шерсть на загривке, неспешно почёсывая за ушком. малина громко и с нескрываемым удовольствием мурчит. пролежав так какое-то время, омега поворачивается к всё ещё сладко спящему другу и запускает вторую руку в его чуть отросшие волосы, принимаясь так же почесывать. чимин, к сожалению, не мурчит, но, издав удовлетворённый стон, переворачивается на спину и, открыв один глаз, хрипло произносит: — доброе утро. — доброе, — тэ улыбается, поудобнее перехватывая кошку, и поворачивается набок, закинув длинную ногу на ухнувшего от тяжести чимина, — какие у нас сегодня планы? — м-м-м… сначала поза-а-автракать, — старший смачно зевает, — потом прогуляемся-таки в лес и дойдем до тысячелетнего озера, можем даже искупаться, если хочешь. — мгм… а почему оно называется тысячелетним? — а пëс его знает, — чимин кряхтя сползает с кровати и направляется в сторону ванной, — очень сомневаюсь, что ему действительно тысяча лет, хотя… — тысяча лет... – тэхён задумчиво смотрит в потолок, почесывая шею урчащей кисе, – это ужасно долго, да? значит, в этом озере купались прадавние предки предков местных волков. возможно даже, что озеро их всех помнит... знаешь, я бы искупался, пусть оно и меня запомнит. — ну ты и фантазёр, – хихикает из душа чимин, — значит – решено, идём тебя купать! после плотного завтрака в компании старших паков, тэ решает посидеть немного с книгой на веранде, пока чимин делает пару звонков по работе. хорошо всё-таки работать удалённо. ни тебе жужжащего начальства над ухом, ни коллектива, стремящегося сунуть нос в любое твоё дело. ким даже немного завидует. ему тоже стоит поискать себе что-то подобное, когда вернётся домой. открыв входную дверь и сделав шаг, тэхён громко вскрикивает, залетая обратно в дом под истеричное «ааааааа!!!! мамочка-а-а!!!». на его крик первым выбегает ëнсу, отец чимина, и машинально закрыв собой младшего, аккуратно выглядывает на крыльцо, куда трясущейся рукой указывает ким. альфа пару секунд молчит, а потом разражается басовитым смехом, приобнимая перепуганного тэхëна за плечи. оставшиеся члены семьи, прибежавшие на крики, непонимающе переводят взгляд с одного на другого, пока чимин первым не решается выглянуть за дверь. — ох ты ж ëбтвоюмать… — омега восхищённо выдыхает, — это кто ж так постарался? за ним на веранду выходит минсо, тут же прикладывая ладони к щекам и, удивлённо вскинув брови, произносит: — и где такого огромного нашли… сколько же в нём мяса?! ëнсу прекращает смеяться, подталкивая остолбеневшего кима за порог. — ну что, тэхëн~а, принимай подарок! чего ж ты так испугался? — мужчина по-доброму треплет омегу по волосам. чего испугался? а как тут не испугаться, когда на крыльце лежит здоровенная туша оленя, с огромными ветвистыми рогами и остекленевшим взглядом. тут не то что испугаться, тут инфаркт схватить можно, или кирпичный завод открыть особо впечатлившимся. тэхён как раз из последних. нет, он, конечно, мечтал о птичке там какой-нибудь или о зайце, но, мать вашу, олень?! — это м-мне? — шепчет тихо, выглядывая из-за крепкой спины альфы. — ну а кому ещё? — минсо присаживается на корточки, ощупывая тушу — ещё тёплый, — мне никто не осмелится мясо таскать, — хмыкает, — чимину тоже побоятся… в общем, твой это олень. поздравляю, сынок, — и улыбается так искренне и мягко, словно тэхëну только что предложение руки и сердца сделали. хотя, постойте… — это меня так в стаю приняли, или что? — омега, осмелев, подходит ближе, кончиками пальцев проводя по бархатным на ощупь рогам. — да нет, — ëнсу задумчиво почесывает щетинистый подбородок, — это уже попахивает сватовством, милый. — чего?!.. — тэ вновь шарахается от несчастного оленя, а чимин издаёт странный свистящий звук, пока старшие тихо посмеиваются. и только альфа замечает промелькнувший в кустах неподалёку чёрный волчий хвост. *** — тебе не интересно, кто это? — чимин щурится, подставляя лицо солнечным лучам. — мин~и, я мало кого ещё знаю, — тэ отправляет очередную клубничину в рот, откидываясь на покрывале, — для меня это в любом случае будет незнакомец, так что, я даже предположить не могу. и вообще, — он переворачивается на живот, — почему вы все так уверены, что это не тебе подарочек? — тэхён~а, — пак вздыхает, — я же тебе рассказывал про наши от… нашу дружбу с юнги? — угу. — ну так вот, в стае все о ней знают и все всë понимают, поэтому мне не стали бы нести мясо. смертников у нас нет. — смертников? — ким удивлённо вскидывает брови, — шутишь? — неа, — чимин тоже переворачивается на живот, поправив панаму, чтобы не напекло. — но… мне показалось, что юнги-хëн такой милашка. — о, тебе правильно показалось. юнги действительно очень милый, а ещё спокойный как танк, и вывести его из равновесия довольно сложно, но… — но? — он немного меняется, — омега тушуется, — когда дело касается меня. — вот как? — да… в подростковом возрасте я был слишком шебутным и непослушным, за что часто получал от старших. однажды я залез в чужой малинник и немного увлёкся, а сонджун-хëн меня поймал с поличным. ты не подумай, у нас тут никто не против, если ты в чужом саду сорвешь яблоко или пару ягод. на это даже никто не посмотрит, наоборот, предложат ещё взять с собой. тем более –детям. просто я порядком истоптал ему пару грядок и поломал кусты малины, вот он и разозлился. гонял меня тогда по поселению, пока я не выдохся. проблема в том, что хëн был в обличье волка, и когда он меня догнал, то знатно прикусил за загривок, почти до крови. — мамочки… — ага. всё бы ничего — у волков это нормально, молодняк только так и воспитывают, но проблема в том, что я человек, и моя кожа намного нежнее, чем у оборотней. так что, во-первых, я визжал на весь лес, словно меня убивают; а во-вторых, он почти оставил на мне метку… — боооже… — сонджун тогда сам испугался, когда понял, что натворил. он после этого много месяцев извинялся и таскал мне эту чёртову малину почти каждый день, — чимин тяжело вздыхает, — но самое страшное было в другом… — в чем же? — юнги, когда узнал что произошло, очень сильно разозлился и чуть не загрыз хëна. — ох… — его оттаскивали трое крепких альф, включая моего отца. они тогда еле успели, ещё бы чуть-чуть, и он перегрыз бы ему глотку… — чимин прочищает горло, — вот поэтому ко мне не лезут ухажеры. все в стае поняли, что меня лучше не трогать, а я и не против — дружить мы все и так дружим, а вот чужая симпатия меня не интересует. — вот это да, — тэхён немного в шоке, потому что и подумать не мог, что юнги-хëн способен на такое. старший действительно показался ему очень милым, буквально излучающим комфорт и умиротворение. в тихом омуте, как говорится... друзей отвлекает громкий шелест неподалёку, и, обернувшись, они видят идущего в их сторону чонгука. тэхён отчего-то закатывает глаза. — привет отдыхающим, — альфа клыкасто улыбается, сосредоточив взгляд лишь на одном конкретном омеге. — привет, чонгук, — чимин приветливо машет, — тоже пришёл искупаться? — что-то вроде того, — хмыкает чон, — тебя там юнги искал, кстати. — о… вспомнишь солнце — вот и лучик, — пак встаёт с покрывала, хватая свою футболку, — ты со мной или ещё останешься? — обращается к другу. — останусь… пойду, пожалуй, окунусь, — тэ поднимается следом и направляется к берегу, одергивая чуть задравшиеся шорты, что не укрывается от цепкого взгляда альфы. — не переживай, я его провожу потом, — чимин кивает, а гук даже не смотрит в сторону уходящего омеги, сосредоточив всё своё внимание на плавающем киме. — ягодка! — пытается обратить на себя внимание мужчина, но его демонстративно игнорируют, поэтому ему ничего не остаётся, как скинув с себя одежду, нырнуть следом. тэхён вскрикивает, начав барахтаться, когда его талию опоясывают чужие руки. — попался, — чон крепко прижимает омегу к себе, укладывая подбородок на острое плечо, — прячешься от меня, ягодка? — больно надо, — фыркают в ответ, пытаясь отцепить от себя наглые ручищи, — отпусти, чего прицепился? — соскучился, — чонгук блаженно прикрывает глаза, водя носом по вмиг покрывшейся мурашками коже. тэхён замирает. — ты чего делаешь? — нюхаю. и этот несносный альфа вот так просто может говорить подобные вещи почти незнакомому омеге, трогать его, нюхать, в конце-концов. нет, ну где это вообще видано? — чонгук, — зовёт тихонько. — м? — какого хрена? — как тебе мой подарок? — игнорирует вопрос старший, — понравился? — подарок? — тэ оборачивается в кольце рук, — так это ты оленя приволок?! — естественно, — скалится довольно, — я его всю ночь выслеживал, самого большого для тебя искал, молодого, но крепкого. тэхён теряется немного, неосознанно обвивая крепкую шею руками, когда чон его под попу подхватывает, буквально усаживая себе на талию. — но зачем? — омега в чужом взгляде теряется. чонгук красивый. — а ты сам как думаешь? — альфа голос почти до шёпота понижает, боится момент спугнуть. мальчик в его руках такой податливый сейчас, смотрит своими большущими глазами, озадаченно брови хмуря. — дядюшка ëнсу сказал, что это на сватовство похоже. — не похоже, — гук аккуратно заправляет светлую прядь за чужое покрасневшее ушко, — а оно и есть. и в следующую секунду целует, накрывая удивлённо приоткрытые губы напротив своими. не наглеет, лишь слегка сминает нижнюю, чуть оттягивая, пока тэхён в его руках замирает, тихонько выдыхая в поцелуй. кажется, вот оно, то самое — неизведанное.