Новогодняя меланхолия

Праздничная депрессия (праздничная меланхолия) — это чувство грусти, которое длится с декабря по январь. Праздники для многих людей становятся периодом тягостных размышлений, одиночества, раздражительности, тревоги и депрессии.

🌲🌲🌲

Тридцать первое декабря. Последний день в календаре, который принято проводить в кругу близких. Вместе подводить итоги, строить планы и радоваться приходу нового года. Вчера у Тэхёна был день рождения, а сегодня мир готовится отмечать ещё один праздник. И вроде бы две значимые даты подряд должны принести вдвое больше светлых эмоций, внимания и подарков. Ведь вокруг Тэ столько дорогих людей, которые стремятся создать для него тёплую и уютную атмосферу. Чимин украсил свою квартиру, Юнги добыл ёлку, Хосок делился своей солнечной энергией, Джин смешил, рассказывая шутку за шуткой, а Намджун одаривал мягкими объятиями. Даже улицы словно нарядились специально для Тэхёна: искрящиеся фонарики на ёлках, дедушки Санты в оленьих упряжках, разрисованные витрины магазинов, ярмарки, рождественские песни, что звучат отовсюду. Но Тэхёну всё это безразлично, в нём нет радости, только тягостные мысли и раздражительность. Он не подводит итоги и не строит планы. Сам уже не помнит, как давно канун Нового года превратился для него в очередной день, в котором нет ничего особенного. Парень рассматривает пробку на дороге и бесконечную толпу вдоль тротуаров с переднего сиденья такси. Представляет, как будет протискиваться через множество людей в торговом центре, и от всего этого хмурится. С каждой минутой ему всё сильнее хочется выгнать водителя вон. Сесть за руль, свернуть с забитой улицы и сорваться подальше от этого города с его народными гуляниями. Тэхёну очень нужно побыть одному. Понурый взгляд устремляется на циферблат золочёных часов на запястье, большая стрелка подбирается к четырём часам пополудни. И, по мнению Тэ, только идиот выйдет в это время из дома и отправится в магазин за подарками. Таксист нервно давит на визгливый клаксон, затор из множества авто отвечает ему такими же пронзительными гудками. Кто из их компании додумался предположить, что в метро жуткое столпотворение и на машине будет быстрее? На поверхности не лучше, куда ни глянь — всюду люди. Тэхёну жарко и хочется пить, он развязывает тёплый зелёный шарф и кладёт его на колени. Песочное пальто расстёгивается до середины, но это почти не спасает от духоты. Тэ вполуха слушает, как на заднем пассажирском сиденье переговариваются Чимин и Юнги, а затем по салону разносится звонкий чмок. Это Чимин в сотый раз пытается загладить свою вину за то, что забыл поставить будильник и они проспали ранний подъём. Но поцелуй не помогает, и Юнги снова начинает недовольно бубнить. Ким переводит взгляд в зеркало, чтобы видеть, что делают его друзья.       — Говорил я тебе, давай не откладывать покупку подарков и еды на последний день. Сейчас приедем, а там уже ничего не осталось, — Мин тянет вниз собачку на молнии пуховика, и под верхнюю одежду тут же ныряют проворные пальчики его парня.       — Мы оба были заняты на работе, а доставку ты сам не захотел заказывать, мол, надо своими глазами посмотреть и выбрать, — Пак обнимает Юнги и прижимается вплотную, игнорируя жару в салоне.       — Подарим всем по крендельку, а на праздничный ужин будем есть рамён, — Юнги всем своим видом пытается показать, насколько недоволен, даже отворачивается от Чимина. Но все в их компании прекрасно знают, что, несмотря на частое «дедовское» ворчание, он души не чает в своей любимой Булочке. Пак ему не уступает, и стоит ему услышать это ласковое прозвище, парень каждый раз театрально фыркает в ответ, при этом игриво поблёскивает глазами. Счастливые.       — Ащ, замолчи! А то выпну тебя сейчас на улицу, и дальше пойдёшь пешком. Быстро обнял меня! — командует Чимин и щиплет свою вторую половинку за бок. Юнги ойкает и слушается, обнимает с заметным удовольствием. Вот и конец всем спорам. Тэхён отводит взгляд от зеркала и тяжело вздыхает.       — Может, ну его к чёрту? Что праздновать-то? Это такое огромное притворство, что аж бесит, — вклинивается в наступившую идиллию Ким.       — Тэ, не психуй. Побудешь с нами, повеселимся, пообщаемся. А послезавтра покатишь в свою деревню. Мы три месяца не виделись вживую, только переписывались, — дует губы Пак, пытаясь разглядеть на переднем сиденье что-то большее, чем тёмные волосы и подол пальто лучшего друга. Чимин прав. Последние несколько месяцев Тэхёну было не до встреч. Он и сейчас не особо готов к любого вида тусовкам, но близких обижать не хочется, поэтому Ким замолкает и снова вздыхает. Через пятнадцать минут такси наконец-то прибывает по нужному адресу. В торговом центре не протолкнуться. Куда ни посмотри — очереди, очереди, очереди. Распродажи, полупустые полки, люди, нагруженные яркими пакетами. Тэхёну и грустно, и смешно от всего этого фарса. В Южной Корее тридцать первое декабря — это ведь даже не настоящий праздник. Он искусственный, завезённый из Европы, но корейцам только дай повод что-нибудь отметить. Пространство шумит множеством бодрых голосов и смехом. Все торопятся, но при этом находят минутку, чтобы обнять дорогого сердцу человека и улыбнуться. А у Тэ сжимается горло от любого проявления чужой нежности, и он поспешно отворачивается от прохожих. Выражение подобных чувств в этот день для него непривычно. В детстве отец Тэхёна всегда находил повод, чтобы за пару часов до Нового года поругаться с матерью. После этих ссор плачущая мама продолжала украшать ёлку, а маленький Тэ перенимал её состояние, тоже лил слёзы, но помогал, подавая игрушки. Пока мать и сын окончательно теряли хорошее настроение, Ким-старший выходил на перекур, а через полчаса был уже спокоен и весел, будто бы и не устраивал скандал. Мама возвращала Тэхёну веру в праздник большой кружкой какао с зефиром, бенгальскими огнями, вручную вязаным свитером и обязательным поверьем о первом снеге, которое рассказывала в новогоднюю ночь вместо сказки. Всё это работало, когда ему было десять, но Тэ уже давно не ребёнок, хоть в легенду верит до сих пор. Может, повзрослев, он перенял от отца привычку становиться озлобленным на весь мир в конце года? Или же не любил праздники, потому что ассоциировал их со ссорами родителей? Ким не задумывался об этом. Кроме раздражения, угнетало ещё и одиночество. Да, у него есть друзья, но дело тут в другом. Каждый из их компании уже нашёл свою пару, и только Тэ на общих встречах сидел в обнимку с декоративной подушкой. Тогда как остальные нежились в руках любимого человека. Парень радовался за друзей, но ему было обидно за себя. Это ещё одна причина того, почему Тэхён всё чаще отказывался приходить к Чимину в гости, туда, где обычно встречалась вся компания. Тэ не собирался отмечать день рождения, а уж долбаный Новый год — тем более. Сердце требовало чего-то тихого и тёплого. Чего-то такого, что не нужно ни с кем делить и чему чужда суета. Только где это «что-то» взять? Особенно тому, кто только и может, что прятаться от своего одиночества в работе. Грустно, пусто, скучно, серо, одиноко. Последний квартал на работе был завален бесконечными делами, и Тэ чисто по-человечески вымотался. Силы иссякли, он впопыхах доделал все задачи и, несмотря на недовольство коллег, ушёл в отпуск за неделю до конца декабря. Выключил рабочий телефон и уехал в маленький городок в двух часах езды от Сеула, чтобы наконец-то насладиться долгожданным покоем. Только вот это не помогло. Приближающиеся день рождения и конец года давили морально. И вместо желанного спокойствия пришла меланхолия. Тэхён пытался не поддаваться. Сделал всё, что когда-то зарождало в нём новогоднее настроение. Раздобыл вязаный свитер со смешным оленем, отыскал на чердаке ёлку и украшения, накупил бенгальских огней, успел выпить целую банку какао, щедро сдабривая его зефиром, каждое утро смотрел в окно, ожидая первого снега. Но тот так и не выпал, а все известные способы подбодрить себя не подействовали. Ким сникал всё сильнее: сплошное разочарование, а не предпраздничная неделя. Отдохнуть так и не вышло, как и спрятаться в тишине милого городка с красивым названием. В Сеул его вернул Чимин. Можно сказать, что похитил. Утром тридцатого декабря Пак без предупреждения заявился на порог, поздравил с днём рождения и за руку потащил до машины. Настырно запихал друга в такси, не обращая внимания на тихие отказы, и повёз на вокзал. Тэ даже вещи не смог взять: в чём был, в том и поехал. Хорошо, что хоть пальто, шарф и ботинки ему дали надеть и в доме он был не в пижаме. В гостиной осталась так и ненаряженная ёлка, а на кухне — пустая банка какао. Чимин устроил для него вечеринку-сюрприз в честь дня рождения. Собралась вся компания: Юнги, Хосок с его девушкой, Намджун и Джин. И только Тэ был, как всегда, один. Друзья действительно старались его развеселить, душевно поздравили, надарили подарков. Но опять всё мимо. Вчера Тэхёну исполнилось двадцать восемь, и на правах хозяина этого «праздника» он сделал пару глотков шампанского из своего бокала, поблагодарил пришедших, переоделся в одолженную пижаму и в десять вечера ушёл спать. А сегодня у него нет такой власти. Сегодня Новый год, и Тэ придётся терпеть и делать вид, что ему весело. Для него всё вокруг не сияет и не пестрит. Для него все эти праздники словно украшенная ёлка, в которой нет цвета. Чёрно-белые дерево, улицы, люди. Тэхён держится на честном слове, чтобы не плюнуть на всё и не сбежать из Сеула ещё раз. Юнги быстро смекает, что толкаться в одной очереди проще, чем в нескольких, и, выхватив у Чимина список необходимого, уходит за продуктами. А на них с Тэхёном теперь возложена миссия по поиску подарков. Переходя из бутика в бутик, Чимин отлично подгадывает, что хотят его друзья, и покупает действительно нужные вещи. Он советуется с Тэ, но тот выглядит не заинтересованным ни в чём.       — Как тебе эти наушники? Давай подарим их Хосоку, он давно такие искал, — в магазине электроники Пак вертит в руках коробку с яркой гарнитурой внутри. Со стороны Тэхёна доносится лишь тягостный вздох, и он неопределённо пожимает плечами. В галантерее Чимин щупает всё подряд и останавливается напротив вешалки с шарфами.       — Смотри, какая ткань! Чистый кашемир. Давай подарим Джину? А то он вечно горло простужает, — Пак воодушевлённо наминает шарф и смотрит на друга горящими глазами. Тэхён снова вздыхает и невесомо кивает, не сказав ни слова. А Чимин замечает на кассе милый ободок с оленьими рожками и водружает его на голову Кима, сопровождая это действие заливистым смехом. Тэ позволяет другу веселиться, только вот сам безэмоционально проходит мимо зеркала на выходе из галантереи, даже не посмотрев на подарок в отражении. По пути в очередной бутик они натыкаются на алкогольный магазинчик. И Чимин начинает сиять ярче любой ёлки, хватает Тэхёна за руку и тащит за собой.       — Юнги дарим вискарь, тут точно не прогадаем. Он давно хотел попробовать Macallan восемнадцатилетней выдержки. Ну и цена у него! Блин, а тут несколько видов. Тэ, какой брать? — Пак разглядывает три разные коробки, а затем переводит вопросительный взгляд на друга. А Тэхён ни черта не понимает в подарках, ему вообще всё равно, что и кому дарить. Парень погряз в своей «новогодней депрессии» и только может, что снова тяжело вздохнуть.       — Да как ты задолбал вздыхать! Ты весь день собрался ходить с кислой рожей и портить окружающим настроение? — отстранённость друга спровоцировала Чимина, и он начал закипать. Пак тоже чувствует усталость, как и любой другой человек к концу года, но его предвкушение праздника сильнее меланхолии.       — Знаешь что? Празднуйте без меня. Потому что эта кислая рожа не изменится, а настроение я никому портить не хочу, — Ким суёт пакеты с подарками в руку Чимина и выходит из магазинчика.       — Тэ, ну подожди! Давай поговорим. Расскажи, что у тебя случилось? — Чимин выбегает вслед за другом и, взяв за предплечье, останавливает его.       — О чём мне рассказать? О том, как я заебался? О том, что мне на хер не упали все эти празднования? О том, что я просто хочу лежать под одеялом и никуда не нестись? Или о том, что я чувствую себя лишним среди своих же друзей, которые на каждую встречу приходят парочками? А я единственный, как долбоёб, сижу и обнимаюсь с подушкой. Я рад за вас, но мне, блять, грустно! Я говорил тебе вчера, что никуда не хочу ехать, что хочу побыть один, подумать. Но нет, это же такая крутая идея — вытащить меня куда-то и заставить праздновать день рождения и Новый год! — Тэхён срывается и почти кричит. Среди всей этой развесёлой новогодней мишуры он выглядит совершенно неуместно. Другие покупатели оборачиваются, смотрят на него, шушукаются друг с другом.       — Я не заставлял, — тихо отвечает Пак. С одной стороны, ему досадно, что лучший друг не оценил подготовленный праздник. А с другой, Чимин даже не знал, как в действительности чувствует себя Тэхён. Друзья, блин. Один молчит, а второй и не пытается докопаться до сути. Взрослая жизнь утомлённых людей.       — Не заставлял. Ты просто поставил меня перед фактом, что будет вечеринка. Кто тебя об этом просил? Или ты думаешь, что я уехал из Сеула, чтобы ты побегал за мной? В общем, я не хочу больше наигранно скалиться и делать вид, что прекрасно себя чувствую. Потому что это неправда. Дари что хочешь, иди куда хочешь, делай что хочешь. Только оставь меня в покое. И не надо этого жалостливого взгляда, мне нормально одному. Я хочу посидеть наедине с собой перед камином, попить лядское какао и ни о чём не переживать. Я тоже человек, у меня своё настроение и свои желания. И не смей осуждать их, если тут мы не совпадаем, — Тэхён заканчивает свою гневную тираду уже без первоначального запала. Чимин мгновенно меняется в лице, стоит только услышать всю горькую правду. Изящные брови ползут вверх, а полные губы удивлённо приоткрываются.       — Ладно. Тебя проводить до вокзала? — всё так же, вполголоса, спрашивает Пак и словно пытается спрятаться в своём длинном чёрном пальто. Он виновато опускает взгляд и ждёт ответа.       — Спасибо, не нужно. Я сам доберусь, — Тэ принимает реакцию друга за обиду и сам себя одёргивает, подбирает более мягкие слова, хоть и продолжает сердиться.       — А твои подарки на день рождения? — еле слышно спрашивает Чимин, совсем склонив голову.       — Заберу, когда вернусь, — мирно произносит Тэхён и бросает последний взгляд на друга, чтобы после тут же развернуться и уйти. Вот зачем он приехал в Сеул? Ни вчера, ни сегодня не было ни намёка на праздничное настроение. Зачем он пытался сделать вид, что всё в порядке? Надо было отстоять свой заслуженный отдых и не поддаваться напору Чимина. И вроде бы они разошлись спокойно, но злость вперемешку с сожалениями делает этот день для Тэхёна ещё хуже, чем он был. Час блуждания по магазинам, час на метро до вокзала, два часа в поезде. На улице уже стемнело, а Тэхён всё ещё сидит в вагоне и смотрит пустым взглядом в окно. Новая волна тоски заставляет его чувствовать себя никчёмным. Дурацкий день, дурацкая ссора. Парень замечает какой-то блик в едва заметном отражении на стекле и видит у себя на голове оленьи рожки, про которые совсем забыл. Да, сегодня он тот ещё… олень. От этой мысли становится совсем горько, нужно срочно принимать какие-то меры, если он не хочет и вовсе хлюпать носом под тридцать три удара колокола Босингак. И первое, что приходит Тэхёну в голову, — большая кружка сладкого какао и много-много зефирок, так, чтобы аж через край перелилось. Да, это то, что надо! Чем ярче Тэ представляет себе какао, тем сильнее ему хочется поскорее сделать первый упоительный глоток. Он практически чувствует во рту этот божественный шоколадный вкус, и ему становится чуточку лучше. А потом парень спохватывается, что дома нет ни какао, ни зефира, и разочарованно мычит. Восемь часов вечера, следующая станция — «Киджокгу», ему выходить, а после идти в магазин. Помимо какао, нужно купить хоть какой-то еды, потому что Тэ точно оставлял холодильник пустым. Поезд мягко притормаживает, а затем останавливается. На перрон выходят всего три человека, включая Тэхёна. Глушь, одним словом, но парню здесь нравится. Ким вдыхает морозный воздух, после заката заметно похолодало. Он поплотнее кутается в шарф и идёт пешком в центр. Городок Киджокгу совсем небольшой: восемь центральных улиц и десяток ответвлений от каждой из них. Пройти любой из главных бульваров вдоль можно чуть больше чем за полчаса, а от вокзала до главной (и единственной) площади — всего десять минут своим ходом. Приютившийся среди гор, Киджокгу был основан несколько веков назад. С тех пор здесь мало что изменилось, прогресс, конечно, добрался: традиционные корейские хижины сменились добротными домами, но поселение не разрасталось. И из местных жителей тут оставались только те, кто ценили тишину и уединение. Одноэтажный домик достался Тэхёну от бабушки по материнской линии. Родители сюда практически не приезжали, а вот Тэ наведывался несколько раз в год, чтобы отдохнуть от слишком оживлённого и часто чересчур громкого Сеула. Базарная площадь Хэнбок — круглая, и в её центре стоит высокая сверкающая ель. Несколько десятков лет назад здесь действительно располагался базар, от которого осталось только название. Сейчас вместо него круговой перекрёсток, на котором нашли для себя местечко несколько магазинов и лавочек, кафе, банк, пекарня, прачечная и полицейский участок. Дойдя до центра, Тэ замирает напротив богато украшенного дерева. Проезжая часть пустая, поэтому можно спокойно постоять и полюбоваться величественной красавицей. Канун Нового года в Киджокгу ощущается совсем по-другому, нежели в Сеуле. Здесь нет суеты и легче дышится. Возможно, причиной тому — оставшиеся несколько часов до полуночи и пустое пространство площади, по которой гуляет свежий ветерок. Тэ разглядывает мерцающие гирлянды, пёстрые ёлочные украшения и впервые за несколько дней вдруг улыбается. Не натянуто или наигранно, а легко и неосознанно, потому что просто хочется. Жаль только, что снега всё ещё нет и брусчатка под ногами не покрыта похрустывающим белым ковром, а лишь слегка поблёскивает в свете вечерних фонарей самыми гладкими своими камнями. Тэхён скользит взглядом вверх по стволу ели и устремляет его в тёмное небо. Он вспоминает самую важную часть легенды о первом снеге, что в детстве рассказывала ему мама. Поверье гласит, что первый снег — это благословение богов, которое они дают для нового начала. Чистого и обязательно счастливого. И если влюблённые впервые поцелуют друг друга, а над их головами в этот момент начнётся первый снег, значит, любовь этих людей истинная. Красивая сказка, немного детская, но Тэ верит в неё. И, смотря на небо, он думает, есть ли кто-то ещё, кто знает эту легенду? И много ли тех, кто встретил свою любовь, когда на землю опустился первый снег? Может, кому-то так повезёт и этой зимой? Размышления о любви прерывает очередной грустный вздох, пора в путь. В такое время часть магазинов в Киджокгу уже не работает, осталось всего два супермаркета, где можно ещё купить продукты. Тэхён переходит дорогу и идёт в ближайший из них. Магазин встречает его остатками товаров и редкими покупателями. Новый год чуть больше чем через три часа, местные уже давно запаслись необходимым и готовят праздничный ужин со своими семьями. Ким берёт корзинку и не спеша проходит вглубь, его никто не ждёт. Разве что остывший за два дня домик, в котором нужно разжечь камин, да позабытая ёлка. А ещё какао, банку которого парень опускает в корзинку. Следующая остановка — холодильник с готовой едой. Тэхён выбирает на ужин жареную свинину с рисом, кимчи и ещё несколько салатов. Хочется клубники, он без ума от этой ягоды, но соседняя с холодильником витрина, где обычно полно зелени и фруктов, пуста. Значит, придётся зайти в ещё один супермаркет, он всё равно по пути. Ким исследует ряды в поисках зефирок. Ему нет дела до других покупателей. Взять то, что запланировано, оплатить и уйти. Дойдя до нужного стеллажа, Тэ находит взглядом последнюю пачку зефира и уже почти протягивает к ней руку. Как вдруг та исчезает под чьими-то более проворными пальцами. Тэхён следит за этой рукой: она тащит зефир с полки, зависает над чужой корзинкой и бросает его туда. Только спустя две полные непонимания секунды парень переводит взгляд на наглеца, который украл у него важное дополнение к столь желанному какао. Ким рассматривает «вора» снизу вверх: модные коричневые ботинки, свободные джинсы, красный вязаный свитер, выглядывающий из-под расстёгнутой куртки. Милое лицо, чёрные, слегка вьющиеся волосы и примостившийся на голове колпак дедушки Санты. В последнюю очередь Тэ замечает пронзительный взгляд тёмно-карих глаз, что смотрят на него, и лёгкую улыбку на красиво очерченных губах.       — Вам помочь? — приятным голосом интересуется незнакомец.       — Это моя пачка, — вновь нахмурившись, бурчит Тэхён.       — Простите, что? — удивлённо переспрашивает «вор».       — Я говорю, что вы забрали мой зефир, — более громко и почти грозно произносит Тэ.       — Он лежал на полке, значит, был ничей, — с более яркой улыбкой парирует парень напротив.       — Но я первым его увидел! — пытается отвоевать своё Ким.       — Но ведь не взяли, — пожимает плечами «Санта», не реагируя на выпад Тэ.       — Нахал, — огрызается уязвлённый до глубины души Тэхён и, гордо вскинув подбородок, уходит прочь. Чтобы через два ряда снова столкнуться с этим прохвостом. Ким смотрит на него волком, быстро хватает сахар и молча идёт к кассе, озираясь по сторонам. Незнакомец, видимо, тоже взял всё, что хотел, и следует прямо за Тэ — касса-то всего одна. Тэхён достаёт из кармана банковскую карту, быстро расплачивается, собирает покупки в пакет и выходит на улицу. Ёжится от холода, застёгивает пальто под горло, натягивает шарф на нос. Новая цель — клубника, а потом сразу домой. Обходя пустующую площадь до ближайшего пешеходного перехода, Тэ понимает, что за ним кто-то идёт. Обернувшись, он натыкается взглядом на того самого невыносимого типа из магазина.       — Вы преследуете меня? — «вор» буквально на пятки наступает Тэхёну, продолжая чему-то ухмыляться. Маньяк, что ли, завёлся в этой глуши?       — Конечно. Здесь ведь так много открытых магазинов в этот час, — незнакомец бесстыже подмигивает и улыбается ещё шире. Тэхён лишь презрительно фыркает в ответ и прибавляет шагу. И правда, глупый вопрос. На базарной площади всего три супермаркета, один из которых уже не работает. И поскольку площадь круглая, идти тут, по сути, больше некуда, разве что развернуться и обогнуть Хэнбок с другой стороны. Что совершенно нелогично, так как путь будет длиннее. Более мелкие лавочки, торгующие съестным, давно закрыты, а в круглосуточных ларьках разве что рамён и онигири можно купить, если ещё не разобрали. С таким «праздничным столом» только самый унылый Новый год в жизни встречать. Так что мешкать нельзя, иначе то, что ещё осталось на полках, купит кто-то другой. Пакет с продуктами из предыдущего магазина не влезает в корзинку, поэтому Тэхён берёт тележку и катит её к отделу овощей и фруктов. Подойдя к открытой витрине, парень раздосадованно смотрит на одинокий кочан салата Айсберг. Тэ недовольно упирает руки в бока и продолжает выискивать желанную упаковку, но клубники нет. И тут в голову приходит спасительная мысль. В отделе полуфабрикатов стоит ещё одна маленькая витрина, где часто дублируют товар, и клубника там тоже обычно есть. Тэхён щёлкает пальцами, бинго! Он почти бегом мчится по центральному проходу, толкая громоздкую тележку с пакетом перед собой. На губах расцветает довольная улыбка, но она тут же вянет, стоит только завернуть за угол и встретиться там с уже знакомым ярко-красным колпаком.       — Опять он! — негодует про себя Тэ и, пытаясь игнорировать настырного незнакомца, подходит ближе к витрине. Парень в дурацкой шапке делает то же самое. И всё можно было бы спереть на нелепую случайность, если бы тёмно-карие глаза не впились в единственную упаковку клубники, оставшуюся на пустующих полках. Кажется, это война. Два напряжённых взгляда смотрят то друг на друга, то на клубнику. Словно два ковбоя, ждущие сигнала, чтобы выхватить револьвер из кобуры. Не хватает только музыки из какого-нибудь вестерна на фоне. Тэхён отводит тележку чуть вбок, но стоит на месте, ждёт. Незнакомец тоже не двигается. В динамиках магазина неожиданно звучит женский голос, который предупреждает покупателей, что супермаркет скоро закроется. Вот и сигнал — Тэ практически выпрыгивает вперёд и хватает ягоду. Неудавшийся в этот раз «вор» совершает роковую ошибку: не убирает тележку со своего пути и поэтому проигрывает. С ребяческим победным хохотом Ким несётся к кассе. Он на ходу ныряет рукой в карман пальто, чтобы достать банковскую карту и быстрее оплатить свою клубнику. Тогда её точно не отберут. Всё ещё не снятый ободок с оленьими рожками немного сползает, и, уже выставив на ленту единственную покупку, Тэ машинально поправляет его. Боже, он же до сих пор олень! Может быть, тот незнакомец насмехался над этим? Олень, не олень, какая разница? Чек уже печатается, а значит, заветная клубничка принадлежит Тэхёну. Он победитель в этой битве, пусть и какао будет без зефирок. Тэ выходит из супермаркета и торопится домой. Ликуя от такого маленького и даже немного глупого успеха, он не замечает, что по дороге к кассе кое-что выронил.

🌲🌲🌲