Спасибо, котенок (Thank you, Kitten)

      Пребывание на площади Гриммо было для Гермионы, мягко говоря, интересным. Большую часть своего времени и сил она потратила на то, чтобы вычистить и привести в порядок дом, делая его пригодным для жизни. Сириус поступил благородно, подарив его Ордену в качестве штаб-квартиры. Но он не был заинтересован в том, чтобы помочь с уборкой. Казалось, что мужчина не хотел заходить в большинство комнат, кроме своей, особенно в комнату брата. Гермиона чаще всего сталкивалась с ним на кухне и в гостиной. Иногда она слышала, как он громко спорил с портретом своей матери. Женщина не прекращала возмущаться как много «грязи» проникло в благородный Дом Блэков.       То, что она редко видела Блэка в доме, было своего рода, счастьем. Это помогало Гермионе сдерживать неистовую влюбленность в него. В окружении грубоватого мародера она превращалась в румяную девчонку. А его безудержный и безобидный флирт лишь способствовал этому.       Она не знала, что привлекло ее в нем. Может быть, дело в его возрасте, но он вел себя так «по-молодежному», или из-за всего того, что он потерял и чем пожертвовал ради тех, кто был ему дорог, или дело в татуировках и ухмылке. Что бы это ни было, мозг превратился в кашу. Но иногда он безумно злил. Он выводил ее из себя своей раздражающей привычкой — невозможно было остановить его бесконечные лекции.       Тем не менее, она сосредоточилась на своих обязанностях. Гермиона ожидала прибытие Гарри, пока готовилась к новому учебному году. И всё это для того, чтобы не обращать внимания на свою девичью влюблённость.       К сожалению, все остальное, на чем ей приходилось сосредотачиваться, иногда не давало ей спать по ночам. Храпящая Джинни, с которой она делила комнату, тоже не способствовала хорошему сну. Обычно, когда девушка лежала без сна больше пары часов, она отправлялась на кухню, чтобы приготовить себе чашечку чая.       Спустившись по лестнице в шортах и рубашке, она с удивлением увидела, что Сириус так же не спал, потягивая виски за кухонным столом. Она повернулась назад и снова пошла в свою комнату.       — Гермиона?       Но, конечно, он заметил её прежде, чем она успела скрыться. Проклиная себя за то, что не отреагировала быстрее, девушка робко пробралась на кухню, смущённо потирая руку.       — Привет… Я не могла уснуть.       — Удивительно, что кто-то вообще может заснуть в этой дыре, — проворчал Сириус. Он помахал ей рукой, не держащей хрустальный стакан, приглашая войти, и произнес: — Заходи, заходи. Я уверен, что ты пришла сюда за чем-то.       — Я хотела заварить чай, — ответила она.       Он махнул ей рукой: — Давай.       Опасаясь, что в его присутствии, тем более, что они были одни, голос может подвести, Гермиона просто кивнула и бросилась к плите, чтобы поставить чайник.       Она была поражена, когда он заговорил дальше.       — Я рад, что у Гарри есть ты и Уизли в школе. Тем более, что я не могу быть рядом с ним.       Гермиона покраснела, когда он повернулся, чтобы посмотреть ей в глаза.       — Он наш лучший друг, конечно, мы у него есть. Несмотря ни на что. Жаль, что я не могу скрываться в Хогвартсе. — Сириус резко отмахнулся, — Меня даже нельзя увидеть за пределами этого дома. Я вырвался из одной тюрьмы только для того, чтобы оказаться в другой.       Гермиона поставила чайник на плиту и тихонько подошла к Сириусу. Она показала головой на стакан в его руке.       — Сколько вы уже выпили?       — Только один. Я не пьян, милая. Я просто задумчивый бессонник, — ухмыльнулся он.       — Да, в этом месте нелегко чувствовать себя комфортно, — не задумываясь, ответила она. Она покраснела, осознав, как, должно быть, прозвучали ее слова, поэтому осеклась: — Я имею в виду…       — Не волнуйся, милая, — прервал ее Сириус, усмехнувшись, — Я никогда не чувствовал себя здесь как дома. Должен признать, что ты и остальные проделали огромную работу по уборке этого места. Если бы только мы могли избавиться от проклятого портрета банши, возможно, это место было бы не таким уж плохим.       Гермиона прикрыла румянец, когда зашипел чайник. Она быстро пошла снимать его, пока он не разбудил кого-нибудь ещё.              — Вы хотите чаю?       — Конечно, милая, — сказал Сириус, допивая остатки виски, — Надеюсь, ты умеешь готовить чай лучше, чем Ремус. Только не говори ему, что я так сказал.       Гермиона хихикнула, наливая кипяток.       — Я не скажу профессору Люпину.       — Ты можешь называть его Ремусом, милая, — посмотрел на нее Сириус, — Он больше не твой профессор.       — Это странно, так неформально общаться с преподавателем. Бывшим или нет, — пожала она плечами, — Со временем я привыкну к этому, я уверена.       — Ты называешь меня мистер Блэк, когда меня нет рядом? — спросил он с ленивой ухмылкой, когда она передала ему чай и села рядом за стол.       — Конечно, нет, — покраснела девушка, отрицая.       По ухмылке он понял, что она лжет, но не стал ее в этом уличать.       Мужчина сделал глоток и хмыкнул: — Хм-м-м, это лучше, чем у Ремуса. Спасибо, котёнок.       Гермиона загорелась яростным румянцем, вызванным этим словом, и притворно возмутилась: — Почему вы называете этим нелепым словом?       — Потому что я слышал о твоём маленьком приключении с оборотным зельем, — ухмыльнулся Сириус.       — Мерлин, кто вам рассказал об этом? — застонала Гермиона от досады.       — Маленькая птичка, — хихикнул он, — О, не волнуйся, милая. Меня гораздо больше впечатлило то, что в столь юном возрасте ты смогла приготовить оборотное зелье, чем то, как я смеялся над маленьким казусом с кошачьей шерстью.       Гермиона закрыла лицо руками, чтобы скрыть покрасневшие щёки.       Сириус протянул руку, чтобы остановить ее, проговорив: — Тебе нечего стесняться. Ты действительно самая одаренная волшебница для твоего возраста. А может быть, и любого другого возраста.       На этот раз она улыбнулась, почувствовав, как лицо еще больше вспыхнуло от прикосновения его сильных рук к ее маленьким.       — Спасибо, — сказала она, отведя взгляд. Опустилась пауза, и они просто сидели, пока Гермиона не нарушила ее вопросом: — Как вы себя чувствуете? Я имею в виду, как вы переносите свое пребывание здесь?       — Ты имеешь ввиду жизнь вне Азкабана? — спросил он, а затем вздохнул, — Все, что угодно, лучше, чем это место. Я, конечно, не скучал по родному дому. Но приятно снова увидеть Ремуса и Гарри. Вообще видеть живых людей — это просто счастье, хотя я не могу покинуть эти стены, если только я не становлюсь псом.       — Вы про Снаффлза? — спросила Гермиона с дразнящей ухмылкой.       — Нет, не про него! — застонал Блэк уже от своего нелепого прозвища.       — Вы же зовете меня котенком, — хихикнула девушка, — Людей хулит, а сам так же сшит…        После общей паузы они заметили, что их руки по-прежнему сцеплены.       — Чего вам больше всего не хватает в жизни здесь? — спросила Гермиона.       — То есть, кроме виски? — начал шутить он, и его взгляд упал на их руки. — Человеческих прикосновений. Это вид комфорта, который возникает только в объятиях человека. В детстве я считал это чем-то само собой разумеющимся, думал, что я выше привязанности, эмоций. Но двенадцать лет голода, отсутствия тепла заставляют пересмотреть свои приоритеты.       Гермиона почувствовала огромную жалость к человеку, державшему её руки. Сириус был прав. Он изголодался по прикосновениям в одиночестве в Азкабане, причём за преступление, которого не совершал. Этого было достаточно, чтобы свести с ума любого человека, плохого или нет, но в душе он всё равно оставался собой. Благородным. Возможно, всё, что ему было нужно, — это объятия.       Не задумываясь, что это было для неё впервые, Гермиона переползла к нему на колени, высвободив руки, и обхватила за шею, положив голову на плечо. Это испугало Сириуса, испугало даже её. Она уже собиралась спрыгнуть с него и тщательно извиниться, но тут сильные руки сомкнулись вокруг неё, крепко прижимая. Это было настолько крепкое объятие, что она поняла, как он изголодался по человеческому общению и комфорту.       К полному шоку, она почувствовала, как его слезы стали попадать на плечо ее рубашки, когда он задыхался. Она не ожидала этого, но ей стало приятно, что она смогла быть рядом с ним, что он доверяет ей настолько, что может быть настолько откровенным. В ответ Гермиона крепче обняла его, уткнувшись лицом в грудь.        — Спасибо, котенок, — хрипло прошептал мужчина, повернувшись к ней лицом, чтобы поцеловать в висок.       От близости их лиц у девушки перехватило дыхание, и, судя по выражению его глаз, он это заметил.       — Котенок… — снова прошептал Сириус, а затем его губы сомкнулись на ее губах.       Глаза расширились. Об этом она мечтала, когда не могла контролировать мысли. Но сейчас это происходило в два часа ночи на кухне, где любой мог услышать, войдя. Сознание словно снова отключилось, и она начала неуверенно целовать в ответ. Гермиона была неопытна и нервничала, но она хотела этого.       Он вздохнул, проникая языком в ее рот. Девушка пискнула от такого вторжения и попыталась ответить тем же, но вскоре поняла, что лучше позволить ему взять первенство. Хотя это не означало, что она отступила. Вскоре Гермиона перекинула одну ногу, сев на него. Большие руки обхватили ее и притянули ближе. Почувствовав твердость, она раскраснелась с головы до ног и ощутила легкое покалывание в нижней части живота.       Охваченная смелостью, Гермиона потянула одну из его рук к груди, побуждая его прикасаться еще больше. Мужчина застонал словно из глубины груди и сжал её, а вторая рука схватилась за вторую грудь. Большие и указательные пальцы сомкнулись на сосках, сжимая и выкручивая, пока они не стали твердыми.       Гермиона задышала глубже, сильнее прижимаясь к мужчине. Она начала ощущать тепло во всем теле, а в трусиках больше всего. Их движения становились все более торопливыми и отчаянными. Девушка вцепилась в его волосы и рубашку, а он залез руками под ее, обхватил обнаженные груди. Гермиона хныкала, пока Сириус не отстранился и не сорвал с неё верх.       — Какая же красивая, — прошептал он, как молитву, когда увидел обнаженное тело.       Не успела она ответить или покраснеть, как мужчина уже наклонился и стал посасывать один из сосков. Она слегка вскрикнула и тут же прикусила губу, чтобы успокоиться. Было бы ужасно, если бы кто-нибудь услышал и прибежал, решив, что на нее напали или что-то в этом роде.       Сириус ухмыльнулся, переходя к другой груди, и стал лизать и посасывать второй сосок. Гермиона вытаращила глаза, когда одна из его рук проникла в шорты и начала ласкать нижние губы через трусики. Она вздрогнула, когда пальцы широкими кругами погладили клитор.       — Блядь, котенок, ты вся мокрая, — выругался он, целуя ее шею, — Ты хочешь этого?       Она была слишком растеряна, чтобы ответить, поэтому потянулась вниз, взяла его руку и засунула внутрь трусиков так, чтобы он мог трогать ее. Сириус застонал и тут же просунул толстый палец в нее. От этих ощущений перехватило дыхание. Она никогда не проникала внутрь, даже когда исследовала свое тело, но ей было приятно ощущать себя наполненной чем-то, пусть даже пальцем. Гермиона не смогла сдержать вздоха, когда мужчина добавил второй палец и начал затрагивать кончиками эту волшебную область внутри нее, в то время как большой палец снова начал надавливать на клитор.       — Сириус! — захлебываясь от удовольствия, произнесла она.       Девушка начала толкаться бедрами в пальцы, чувствуя, как раздувается маленький шарик удовольствия.       — У тебя идеальная киска, котенок. Такая горячая, тугая, влажная, — прошептал он ей в шею.       Она застонала от этих слов, чувствуя, как что-то сворачивается и разрастается, становится все туже и туже. С каждым движением крючковатых пальцев, а также с каждым движением большого пальца по клитору, оно продолжало нарастать.       — Что-то происходит… Я не… знаю… — застонала Гермиона.       Он успокаивал ее, целуя в губы и заглядывая в глаза.       — Все хорошо, милая. Продолжай. Не останавливайся.       Гермиона была благодарна ему за то, что он прижался к ее губам, когда она падала с обрыва от наслаждения, потому что она не смогла бы молчать. Внутренности сжимали его пальцы, когда они продолжали двигаться внутри, и поток влаги пропитал трусики и шорты. Пальцы медленно остановились, и он вытащил их из шорт, дыша ей в рот.       — Насладилась своим первым оргазмом? Ты выглядела такой красивой.       Она все еще была немой, не способная говорить. Однако, она попыталась.       — Хм, еще…       — Еще? Как пожелаешь, — грубовато усмехнулся он.       Сириус обхватил ее руками за бедра и поднял со своих колен, положив на стол. Он быстро снял с себя рубашку и брюки, оставшись совершенно голым. У девушки выпучились глаза, когда она увидела твердый член. Он казался слишком большим. Он никогда не поместится в ней!       Заметив этот взгляд, Сириус успокаивающе прошептал: — Все будет хорошо, милая.       Он запустил пальцы в подол шорт и трусиков и стянул их. Притянув бёдра к краю стола, мужчина стал приближаться. Положив кончик члена на половые губы и поглаживая им вверх и вниз, он сосредоточился на клиторе, когда её дыхание снова стало глубоким. Если она сходила с ума от его пальцев, то каково ей будет с этим членом внутри?       — Не напрягайся, — предупредил он ее.       Сириус совместил кончик со входом во влагалище и ввел головку внутрь. Она почувствовала обжигающую боль, когда он растягивал ее. Но это также вызвало покалывание предвкушения в глубине живота. Она хотела его. Прямо в этот момент.       — Пожалуйста, — хныкала она.       Мужчина наклонил голову, чтобы поцеловать губы, прежде чем войти до упора. Вместе с болью Гермиона почувствовала, что в нее вошло что-то очень существенное. Она прильнула к губам Сириуса, когда он начал двигаться в ней. Руки обхватили талию, и он снова и снова погружался вглубь.       Он проглатывал каждый стон, рвущийся из ее горла, вгоняя член в киску, пока она сжималась вокруг него. Когда большой палец потянулся вниз, чтобы покружить на клиторе, она крикнула в него, снова разрываясь на части.       Сириус застонал, чувствуя, как киска все сильнее сжимается вокруг его члена, становясь все более горячей и влажной. Оказаться внутри нее было просто благословением. У него не было секса с тех пор, как его посадили в тюрьму. Мужчина был рад, что сначала она кончила пару раз, потому что сам он быстро приближался к своему концу. Он оторвал свои губы от ее губ, чтобы задышать ей в шею, пока долбил тугую киску.       — Котенок, я сейчас кончу. Куда…       — Внутрь, — задыхалась она, сжимая руками его спину. — Пожалуйста, кончи в меня!       Он застонал от ее слов и стал яростно теребить клитор большим пальцем. Сириус попытался заставить ее кончить еще раз, тем более, что у него была репутация, которой нужно было соответствовать. Он стал трахать ее сильнее, и шлепки их бедер эхом отдавались в темной и тихой кухне. Мужчина почувствовал, как ее горячие стенки снова начали трепетать, и застонал от этого ощущения. Гермиона казалась самой узкой из всех, кого он когда-либо имел.       — О! Сириус, это снова происходит! — застонала она.       Он победно ухмыльнулся, продолжая двигаться, стараясь сдерживать собственное удовольствие.       — Давай. Мы кончим вместе.       Гермиона задрожала, снова обхватывая его, пульсируя на члене. Мужчина застонал и понял, что можно кончать. Сириус перестал сдерживаться и вогнал член, выпустив струи белой спермы. Его толчки замедлялись, пока он не остановился, упершись в нее. Девушка содрогнулась, когда он замер.       Они пытались отдышаться, вжимаясь в потную кожу друг друга и потихоньку сходя с ума. Гермиона никогда не испытывала ничего подобного, как и Сириус, даже с его опытом.       Мужчина медленно прошелся поцелуем по шее Гермионы до ее губ, где удивительно нежно прильнул к ним. Все еще находясь в ней, он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза и улыбнуться.       — Спасибо, котенок.