Кролик среди Волков

Команда RWBY не знала, как реагировать на то, что Коко Адель расхаживала перед ними взад-вперёд, подперев рукой подбородок и окидывая взглядом их тела. Время от времени она приостанавливалась, хмыкала, наклонялась, чтобы заглянуть им в лица, качала головой и шла дальше. Снова и снова, снова и снова, а Озпин и Глинда стояли на заднем плане, один пил кофе, другая делала пометки в планшете. Вызов пришёл утром, и в нём говорилось, что они свободны от уроков, но должны присутствовать в здании. Руби предположила, что это сделано для того, чтобы их заставили выполнять общественные работы или практиковать речь, которую они должны были произнести в качестве извинения, но это не объясняло, почему Коко была здесь и маршировала направо и налево, как сержант. Как лидер команды, она должна была задать главный вопрос. — М-м-м... Почему... — Не заикайся. — Коко щёлкнула пальцами перед носом Руби, заставив её подпрыгнуть. — Ты — лидер команды, а значит, и последнее слово за тобой. Если ты собираешься что-то сказать, говори так, как будто это серьёзно. — Х-хорошо. — Запинаясь, Руби подняла бровь и, сглотнув, решительно кивнула. — Хорошо! — Лучше. Для тебя ещё есть надежда. — По-моему, Руби спрашивала, в чëм дело, — огрызнулась Вайс. — Может быть, мы можем получить объяснение? — Нет. Нет. Нет. — Коко покачала головой и указала на Вайс. — Слишком много нытья. Слишком претенциозная. Слишком смазливая. Вайс надулась. — Что, прости!? — Вот и я о том же. У тебя потрясающее произношение, но ты говоришь слишком самоуверенно, как будто ожидаешь, что все вокруг будут кланяться и отвечать на все твои вопросы только потому, что ты — это ты. Утончённый подход может быть привлекательным в меру, но если переборщить, то получится высокомерие. — Коко махнула рукой за спину. — Большая Джи, запишите. — Принято к сведению. — отметила Глинда, царапая ручкой по своему планшету. — И если ты еще раз назовешь меня "Большой Джи", я сдеру кожу с твоего тела и скормлю её Беовульфам. — Я ничего не понимаю! — прорычала Вайс. — А теперь, когда ты не можешь добиться своего, ты начинаешь кричать. Ровное замечание Коко выдуло ветер из парусов Вайс и заставило Янг захихикать. Руби старалась не подавать виду, но это была чистая правда. Вайс не была такой уж плохой, когда её узнаешь поближе, но она вела себя так, будто ожидала, что все будут делать то, что она говорит, часто сама того не понимая. — Я вижу перспективу. — Коко использовала обе руки, чтобы сделать рамку между пальцами и большими пальцами, которую она направила на Вайс. — В этой фигуре есть потенциал. Изысканный тип светской леди. Проблема в том, что он зарыт. Потребуется время, чтобы его раскопать. Вайс тихо выругалась. — Не то чтобы мне не нравилось наблюдать за тем, как Вайс опускают на одну-две ступеньки пониже, но к чему всё это? — поинтересовалась Янг. — Нас ни о чëм не предупреждали. — Отличная фигура, длинные волосы, дерзкая улыбка, сексуальная привлекательность. — Коко показала на Янг два пальца и подмигнула. — С тобой можно работать. Янг ответила взаимностью. — Ай-яй-яй. Ты всё понимаешь, девочка. — Гм... — Озпин шагнул вперёд. — Не хочу прерывать вашу беседу, дамы, но я объясню ситуацию остальным членам команды RWBY. Поскольку вы четверо уже продемонстрировали явный интерес к вмешательству в дела Белого Клыка, тревожную склонность к нарушению школьных правил и безрассудное пренебрежение к своей безопасности и окружающему миру, мы решили добавить вам наказание. — Я думала, вы говорили, что это будут лишь общественные работы, — прошептала Руби. — А что это значит, мисс Роуз? Я не расслышал вас из-за того, что все в Вейле спрашивали меня, почему четверо моих учеников сожгли доки и миллионы льен в виде праха. — Он демонстративно покрутил пальцем у себя в ухе. — Что вы говорили? Несомненно, что-то дельное. — Неважно... — Я так и думал. Изначально я планировал запретить вам посягать на Белый Клык, но мне кажется, что этот приказ будет проигнорирован. Руби, Вайс и Янг повернулись, чтобы посмотреть на последнего члена их команды, который демонстративно скрестил руки и отказался говорить. Да, это было практически подтверждением. Трудно было не согласиться с тем, что, проснувшись, они уже видели Блейк, изучающую газетные отчёты. Под глазами у неё уже были мешки, что говорило о том, что она не выспалась. — Вместо того чтобы отдавать приказ, который, как я знаю, вы не выполните, мы решили помочь вам в битве с Белым Клыком. У Руби отпала челюсть. — Что? — Вы решили что? — недоверчиво переспросила Блейк. — А в чëм подвох? — Да. И подвох, мисс Белладонна, заключается в том, что вы не будете сражаться с ними традиционно. Глинда. Мисс Гудвич прошла вперёд и что-то набрала на своём свитке, в результате чего перед ними появилось голографическое изображение парня их возраста, использующее ту же технологию, что и на Буллхеде, на котором они прибыли в Бикон. Он был высоким, светловолосым, с голубыми глазами и застенчивой, почти дурацкой улыбкой. Трудно было не узнать его, когда его лицо мелькало в новостях, особенно в тех, где их команду называли безрассудными, невнимательными и жестокими охотницами, не заботящимися о безопасности, имуществе и спокойствии. Хуже того, те же самые новости привлекали внимание к тому, что Белый Клык даже не сопротивлялся во время нападения, изображая их как хулиганов, а Белый Клык — как жертву, пытающуюся остановить Торчвика. Однако это фальшивка. Они не показали того фавна-маньяка, который пытался убить Вайс... — Это Жон Арк, — сказал Озпин. — Новый и нынешний лидер Белого Клыка в Вейле, и по состоянию на сегодняшнее утро пользуется большей популярностью, чем ваша команда. — Он преступник! — воскликнула Вайс. — Да, но ведь и Роман Торчвик тоже, и ему до сих пор удается изображать из себя вора-джентльмена. Вы знаете, почему так? — Он ждал ответа, но никто не решался. — Это потому, что он следует ряду кодексов, которые определяют его поведение. Он остается честным, соблюдает все сделки, которые заключает, ограничивает количество жертв и крадет только у тех, кто достаточно богат, чтобы позволить себе это. Вряд ли его идеал можно назвать лучшим, признаю, но это означает, что обычному человеку в Вейле не нужно беспокоиться о том, что он нарвётся на него в тёмном переулке, и придает ему некоторую таинственность. Однако он всё равно остаётся мошенником — и не побоялся бросить праховую взрывчатку в мою сторону на той крыше. Хотя я и напала на него, подумала она, сокрушаясь. И хотя я не жалею об этом, но Руби задумалась о том, что всего этого можно было бы избежать, не делай она первый шаг. — Роман — умный человек, понимающий, что имидж иногда так же важен, как и результат, и, похоже, Жон Арк — из той же категории. Его благотворительная деятельность дала ему возможность получить шанс, а его действия по привлечению к ответственности коррумпированного бизнеса заставили людей взглянуть на него по-другому. Его последняя попытка остановить ограбление праха только усугубила ситуацию, а ваше вмешательство, каким бы оправданным оно ни было, позволило ему изменить курс и показать себя пострадавшей стороной. — Но это не так, — прошипела Вайс. — Они — Белый Клык, и тот псих пытался убить меня. — Мисс Шни, мы знаем об этом, — жестко сказала Глинда. — Но это только подтверждает правоту директора. Даже если у них всё еще есть импульсы к убийству и даже если они все еще склонны к насилию, их лидер в первую очередь решил отредактировать видео и устроить пиар против нас. — Спасибо, Глинда. Пиар-блиц — это хороший термин. Мы выглядим дураками, а они — героями, с которыми плохо обращаются, а такие настроения опасны. Они и правда опасны. — Я говорю об этом уже несколько недель, — возразила Блейк. — Весь этот фарс — всего лишь фасад! — Никто с вами не спорит, мисс Белладонна, но фасад все равно должен быть разрушен, прежде чем мы перейдём собственно к Белому Клыку. Они решили вступить с нами в бой не силой оружия, а общественным мнением. Это мудрый шаг со стороны их лидера: они не могут надеяться превзойти Бикон в силе оружия или боевых способностях. А вот в суде общественного мнения — могут. Руби подняла руку. — Да, мисс Роуз? — Неужели всё так плохо? Я имею в виду, что они всё равно нарушили закон, так что разве мы не можем просто остановить их в любом случае? — Мисс Шни. Не желаете ли вы ответить на этот вопрос? Вайс вздохнула, и Руби почувствовала, как у неё упало сердце: только по одному этому звуку она поняла, что от этого никуда не деться. — Директор прав, Руби. Бренд может сделать или разрушить компанию. ПКШ одна из худших на Ремнанте, так что я это знаю. Единственная причина, по которой моему отцу всё продолжает сходить с рук, заключается в том, что нет достаточного количества конкурентов, способных бросить ему вызов. — Бренд, маркетинг и пиар, — сказал Озпин. — При хорошем подходе можно избежать наказания за убийство. При плохом подходе можно столкнуться с восстанием. Это исключительные примеры, — признал он, когда все насторожились. — Сомневаюсь, что кто-то пойдёт на Бикон с факелами и вилами, но суть остается прежней. Чем больше мы будем пытаться силой оттеснить Белый Клык, тем больше мы будем выглядеть злодеями. Это было бы не так страшно, если бы мы могли уничтожить их одним махом, но террористическую группу невозможно уничтожить в одном бою. Они просто не так работают. Они зарываются в землю, и на их искоренение могут уйти годы. — А Белый Клык набирает добровольцев, — сообразила Янг. — То есть, чем лучше они выглядят, тем больше новобранцев они получают, и чем больше мы пытаемся их вытеснить, тем больше мы настраиваем фавнов против нас. Вот так. Это плохо. Озпин кивнул. — Я рад, что вы понимаете. Лично Руби не понимала. Они были плохими парнями. Плохих парней надо останавливать. Так уж устроен мир — или так должно быть, если это не так. Конечно, это была чёрно-белая точка зрения, но некоторые вещи должны были быть чёрно-белыми. Преступность была одной из таких вещей. Ты либо подчинялся закону и был хорошим парнем, либо нарушал его и становился плохим парнем. Уф. Почему мы не могли ограничиться борьбой с Гриммами? С ними намного проще... — Вы хотите, чтобы мы участвовали в этом, так называемом пиар-блице, — сказала Вайс. — Почему мы? — А почему не вы? — возразил Озпин.— Наследница ПКШ, бывший член Белого Клыка, самая молодая охотница, присоединившаяся к Бикону за последнее поколение, и... мисс Сяо-Лонг. — Ой! Почему только я не получила титула!? — Даже не считая этих вещей, вы — команда, которая в настоящее время находится в центре внимания общественности благодаря вашим действиям. Действуйте, и люди обратят на вас внимание. Камеры направлены на вас. Это история искупления, а такие люди, команда RWBY, привлекательны. — А почему...? — Янг махнула рукой в сторону Коко. — Мисс Адель здесь, потому что она — постоянный эксперт Бикона по всем вопросам пиара. Или, может быть, правильнее было бы сказать, что она наш эксперт по имиджу. — Вы знаете это, детки. — Коко приняла уверенную позу, надвинув очки на нос. Руби должна была признать, что та хорошо выглядит и ведет себя соответственно. Даже не зная толком о моде, она могла это заметить. — Никто в Биконе не знает больше меня о том, как сделать громкое заявление. Под моим руководством вы все будете в форме. Руби сглотнула. — Руков...? — С этого момента мисс Адель командует Операцией "Сияющий свет". — Сияющий...? — Свет...? — Да. — Озпин огляделся. — Потому что мы освещаем Белый Клык? А Бикон — башня, как маяк...? Хорошее название. — Никто не знал, как на это реагировать. — Ну, я думаю, это хорошее название, и я директор, так что это Операция "Сияющий свет". Мисс Адель будет считаться учителем во всех отношениях. Вы будете выполнять её приказы или будете отчитываться перед Глиндой. Я правильно выразился? — Да. — Да... — Да, сэр. Озпин даже не отреагировал на их слова. Он был сосредоточен исключительно на Блейк. Если честно, Руби его не винила. — Это глупо, — заявила Блейк. — Мы играем им на руку. — Мы должны, мисс Белладонна, потому что сейчас нас водят за нос. Лучше победить их в их же игре, чем ничего не делать и позволить им уйти от ответственности. Возможно, вы захотите спустить их на землю и заставить сдаться, но я должен напомнить вам, что сила — это то, что в первую очередь привело к провалу Белого Клыка. Блейк резко дёрнулась. — Я... мы... — Насилие не решает всех проблем. На самом деле, если не считать Гриммов, оно мало что решает. Белый Клык при Адаме не добился в Вейле ничего примечательного. При мистере Арке, менее чем за месяц, он уже три дня подряд попадает на первые полосы газет. — На мгновение ошеломлëнного молчания он дал осознать данный факт. — Я буду откровенен с вами, команда RWBY. Мы должны решить эту проблему. Я не слепой, и я верю, что Белый Клык преследует гнусные цели. Как бы ни действовал мистер Арк, Белым Клыком по-прежнему управляет Сиенна, убеждённая противница людей. Мы должны помешать им закрепиться в Вейле. — Я в деле, — буркнула Блейк, закрыв глаза. — Я... я сделаю всё, что потребуется. — Спасибо. Я не ожидаю, что кому-то из вас это понравится больше, чем мне, но мы делаем то, что должны. Будьте уверены, вам зачтут все пропущенные уроки, и вы также будете вознаграждены. Постарайтесь не воспринимать всё происходящее как наказание, а просто как возможность приобрести специальные навыки. Руби слабо улыбнулась, не будучи уверенной, но желая попробовать. Если это означало разоблачение Белого Клыка и защиту людей, то так тому и быть. Если Коко не будет ждать от неё публичных выступлений, то всё будет в порядке. — Очень хорошо. Я оставлю вас на попечение мисс Адель. Что ж, звучит не так уж плохо.

/-/

— ИМИДЖ! — Скажите это слово со страстью! — Имидж, — подхватила Руби. Она была единственной, кто это сделал. Вайс, Янг и Блейк отказались подыгрывать, нахмурившись или скрестив руки в знак протеста. — Ребята, перестаньте, — умоляла она. — Мы обещали, что будем работать вместе с Коко. — Да, чëрт возьми, вы обещали. Вы же понимаете, что я могу вас наказать? Янг вздохнула и уступила. — Имидж... — Это глупо, — сказал Блейк. — Почему крики "имидж" должны помочь нам что-то понять? — Я уже много знаю об имидже и маркетинге, — возразила Вайс. — О, правда. — Коко подошла к изображению Жона Арка. — Хорошо, тогда. Скажите мне, какое самое важное имиджевое решение он принял на данный момент? Что является его коронным достижением? Не ты — Роуз, не Сяо-Лонг. Я хочу, чтобы ответила эта дующаяся парочка. Янг пожала плечами и подошла к ней. Казалось, Коко просто хотела донести до них мысль о том, что они должны её выслушать, но Блейк была слишком уверена в своих знаниях в Белом Клыке, а Вайс слишком горда, чтобы слушать. Это было похоже на то, как будто её снова назначили командиром команды, только теперь Вайс должна была слушать ещё и другого человека. — Из-за его первого нападения, — решила Вайс.— Он выбрал явно коррумпированную цель, чтобы не было шансов, что кто-то сможет заявить, что Белый Клык был не прав. — Хм. Интересно. — Коко ничего не объяснила. — А ты, Резкая Девчонка? — Не называй меня так. А его коронное достижение — привлечение газет на свою сторону. Люди глупы и поверят всему, что им скажут, если газеты им это скажут. Они убеждают людей, что Белому Клыку можно доверять. — Коррумпированные цели и поддержка газет. Это ваши окончательные ответы? Блейк и Вайс обменялись взглядом и кивком. — Динь-дон! Неправильно! — Коко подошла к экрану и указала на голову Жона. — Это его величайшее достижение, и то, что вы его не видите, доказывает, что вам нужно больше узнать об имидже. В защиту своих товарищей по команде Руби тоже не могла этого увидеть. — Его лицо? — спросила Янг. — То есть, он не урод, но я бы не сказала, что он хорошо выглядит... — Не его сексуальная привлекательность — хотя это может сработать для вас, девочки. Мы вернёмся к этому вопросу позже. — Подожди, что? — пискнула Руби. — Его главное и самое эффективное решение — это то, что вы вообще можете видеть его лицо. Подумайте об этом. До сих пор Белый Клык прятал свои лица за масками в форме Гриммов, говоря миру, что они жестокие монстры, подобные самим Гриммам. Знаете ли вы, почему они так поступили? — Ты говорила что-то о сексуальной привлекательности. Что ты имела в виду? — Запугивание, — проворчала Блейк. — Правильно! — Коко проигнорировала Руби и указала на Блейк. — Запугивание — вот что было главным в игре, но, отказавшись от маски — и её ужасных ассоциаций, — он не только избегает подобных сравнений, но и протягивает руку доверия. Он говорит: Я не какой-то безликий монстр, а такой же человек, как и все остальные. Познакомьтесь со мной. Посмотрите на меня и узнайте, что я за человек. — Коко помахала рукой через проекцию. — Это гениально. Это значит, что у Белого Клыка вдруг появилось лицо и имя, и когда они делают что-то хорошее в Вейле — или если на них нападаете вы — это не безликий, жестокий Белый Клык, которому надирают задницы. Это милый и добрый мальчик Жон, который помогает бездомным фавнам в приютах. — Сочувствие, — осознала Вайс. — Сочувствие. — Именно. Нельзя сопереживать человеку в маске, но можно, когда он её теряет. Конечно, это тоже опасно — он теряет всякий шанс на анонимность. Но если вы достаточно решительны, чтобы пойти на этот риск, то сможете пожинать плоды. Поэтому его коронное достижение — не в том, что он сделал или кого покорил, а в том, как он всё это начал. Открыто. Наглядно. Честно. — Или он просто не видел смысла в маске, потому что мы знали его личность с самого первого дня, — заметила Янг. — Или так, — допустила Коко, — Но неужели ты думаешь, что это произошло из-за чего-то настолько глупого? Руби наблюдала за тем, как лицо голографического человека возвращает фокус. Теперь, когда Коко указала на него, она начала замечать некоторые вещи. Он улыбался. Не уверенно и не ухмыляясь, а застенчиво, что заставляло её чувствовать себя спокойно. Он выглядел забавно, даже как-то по-дружески. Это было сделано специально? Может быть, и так, но это лишало её шансов увидеть в нём злобного террориста. Я тоже на это ведусь, подумала она, и в её голове смешались благоговение и шок. Даже если я знаю, что он убийца, я не могу не думать, что он выглядит не так уж плохо. Это был поучительный опыт, и чем больше она думала об этом, тем больше примеров приходило на ум. Мисс Гудвич одевалась и вела себя как учительница, которая не станет терять времени, и это можно было понять с первого взгляда на неё. Может быть, это и было визуализацией, выбором способа передачи сообщения? Напротив, Кардин Винчестер обладал ужасной визуализацией. Он носил огромные доспехи и пытался изобразить из себя мачо, но издевательства над Вельвет — девушкой намного меньше его — только делали его похожим на бандита. Кардин был охотником, опытным и, скорее всего, готовым отдать жизнь за защиту невинных людей, независимо от его взглядов на фавнов, и тем не менее он выглядел как подлец, в то время как нынешний лидер Белого Клыка — настоящий террорист — выглядел как непонятый герой. — Это правда, — вздохнула она. — Он действительно занимается пиаром! — А? — Янг оглянулась. — Руби? — И мы на это купились. Мы попались в его ловушку и выставили Бикон идиотами! — Это точно, Красная. Это точно. — Коко улыбнулась. — Но не волнуйтесь, мы будем работать над исправлением этого — и быстро. Во-первых, имидж. Во-вторых, действие. — Действие? — переспросила Вайс. — А. А. По порядку. Действия с плохим имиджем просто заставляет нас выглядеть плохо. Я собираюсь быстро вас протипировать. — Коко ткнула пальцем в Янг. — Ты — сексуальная и спортивная. Наглая, самоуверенная и дерзкая. Понятно? Твоя задача — привлекать страдающих гормонами мальчиков и девочек, которые хотят быть похожими на тебя. Янг моргнула, но не выглядела расстроенной. — Хорошо...? — Нет. Не "хорошо" с вопросительным знаком. Будь дерзкой. Будь напористой. Будь крутой. — Коко опустила очки. — Тебе нужны солнцезащитные очки. Очки-авиаторы. Ты должна быть самой наглой сучкой. Покажи мне свою лучшую убийственную улыбку. — Вот так? — спросила Янг, ярко улыбаясь. — Нет. Не свою дружелюбную улыбку. Мне нужна улыбка, которая говорит о том, что ты крутая сучка, которая собирается заставить их оторваться. Самодовольная, сексуальная и дерзкая. Вот так. — Коко наклонилась вперед, положив одну руку на бедро. Если бы на ней не было свитера, она могла бы показать декольте, но даже без него её дерзкая улыбка разогрела Руби. — О, да. — Янг снова усмехнулась, на этот раз во все зубы и почти злобно. При этом она провела рукой по волосам, выпятив грудь. Подмигнув, она послала Коко воздушный поцелуй. — Отлично! Секс и опасность, два в одном. — Должна ли она действительно стараться быть сексуальной? — спросила Вайс. — Янг семнадцать лет. — Кроме того, она охотница, а люди таковы, каковы они есть. Не стоит на это жаловаться. — Коко набросилась на неё. — И дело в том, что я не прошу вас меняться. Это просто образ, который вы создаете для работы. Наедине вы можете быть самими собой. Руби задалась вопросом, знает ли Коко, что Янг была такой и наедине с собой. — Вайс, ты — утончённая и благородная девушка. Мне нужна размеренная речь, уверенная осанка и серьёзный взгляд. Да, вот так. — Коко кивнула, видимо, не понимая, что Вайс с ненавистью смотрит на неё. — Нам нужно поработать над твоим характером. Ты просто маленькая истеричная стерва. — Да как ты смеешь! — Видишь? Честно говоря, ты не такая уж и истеричная — я просто сказала это, чтобы тебя позлить, — но вот что ты умеешь, так это быстро злиться. Это нормально, но ты не можешь позволить себе показывать это. Изысканность как бы опирается на идею хорошего контроля над своим темпераментом. Ты не выглядишь элегантной, когда у тебя красное лицо и ты брызжешь слюной. Ты выглядишь глупо. Вайс пыталась взять себя в руки. — Ты хочешь сказать, что я должна игнорировать, когда кто-то так откровенно оскорбляет меня? — Нет. Разозлись. Разозлись. Мне всё равно, что ты чувствуешь, только не показывай этого. Ты должна быть отстраненной, интеллигентной, "выше всего этого". Какая разница, что эти идиоты оскорбляют тебя? Они идиоты. Не обращай на них внимания. Или, если не можешь, скрой свои эмоции и расскажи мне об этом позже, а пока лучшее, что ты можешь сделать, чтобы отомстить им, — это игнорировать их. Не ведись на уловки. — Я... Да. — Вайс вздохнула, опустив глаза. — Я понимаю, о чëм ты говоришь, и признаю, что над моим характером нужно работать. Ты не собираешься потребовать, чтобы я сменила наряд или прическу? Честно говоря, я ожидала большего... — Мы можем поработать над гардеробом позже. Это основа. — Коко махнула рукой. — И, честно говоря, вы все и так в основном уже определились с гардеробом. Я бы поменяла ситуацию, если бы мне пришлось сделать из Блейк утонченную особу, а из тебя — сексуальную, но это лишь усложнит нам работу. — Повернувшись, Коко усмехнулась. — А теперь о нашем фавне. Блейк вызывающе посмотрела в ответ. — Прежде всего, ты лишаешься банта. — Я отказываюсь. — Это мило. Но это была не просьба. — Коко подождала, но бант остался на месте. — Ладно, будем действовать по-хорошему. Для чего, по-твоему нужно, скрывать свои уши? Твоя команда знает. Чëрт, я знаю — и наверняка каждый фавн в Биконе тоже знает. Кто в наше время носит бант? Серьезно, кто? Ты либо из деревни, либо что-то скрываешь, и вот ещё новость — имя Белладонна известно всем фавнам повсюду. Руби моргнула. — Правда? — Твоя семья знаменита? — спросила Янг. — Мне показалось, что фамилия звучит знакомо, — пробормотала Вайс. — Боже мой, вы трое — идиоты! Ладно, никто из вас не разбирается в мировой политике. Это круто. Дело в том, что на самом деле ты мало кого обманываешь. Ты заставляешь людей думать, что ты либо стыдишься того, что ты фавн, либо боишься это показать. Ни то, ни другое для имиджа не подходит. Так ли это? — спросила она. — Стыд или страх, я имею в виду. — Нет. Я... я горжусь тем, кто я есть. — Хорошо. Так и должно быть. Нет ничего плохого в том, чтобы быть фавном, и много хорошего в том, чтобы быть достаточно сильным, чтобы вынести то дерьмо, через которое они проходят. — Коко усмехнулась. — Дело в том, что многие фавны боятся, и не без оснований. Наличие сильного фавна, на которого можно равняться, могло бы принести им много пользы, особенно когда единственным примером для подражания сейчас является сам Белый Клык. Блейк долго колебалась, затем медленно потянулась к волосам. Бант откинулся назад, открыв два кошачьих уха идеальной формы, сливающиеся с чёрными волосами вокруг них. Они подергивались и шевелились, и она выглядела как-то более реально, по крайней мере, для неё самой. Руби улыбнулась: ей больше нравилось, когда Блейк держала уши на виду, а не прятала их. — Ты хорошо выглядишь, девочка. Моя напарница тоже пыталась спрятать свои уши — под беретом, а они у неё не меньше твоих. Представляешь? Руби бросила взгляд на Коко, гадая, был ли это тот самый берет. О чëм говорило то, что Коко носила его сейчас? Может быть, о том, что она гордится тем, что Вельвет может показывать свои уши, и что она это поддерживает. — Твоя работа, — сказала она Блейк. — Твоя задача — обратиться к фавнам, быть альтернативным путем. Показать, что фавны и люди могут быть вместе. Как тебе это? — Это... мне нравится. — Блейк заулыбалась. — Это отличное послание. — Ты также будешь символизировать эдакую готку, эмо или девчонку со сцены. Мне нужно максимальное настроение, умеренный ангст, но поменьше задумчивости и угрюмости. И уж точно никаких моментов "жизнь — это страдание". Мы хотим, чтобы ты привлекала эту демографическую группу, а не подпитывала её. Блейк вздохнула. — И вот так, вдохновляющий момент испорчен. Руби хихикнула. — И ты! — Коко обратилась к ней, заставив Руби громко пискнуть и отпрыгнуть назад. — Д-да? Мне нужно что-то делать...? Когда её просят переодеться, это немного пугает, особенно если это означает, что придется надевать что-то, как остальные. Она не была уверена, что сможет улыбаться, как Янг, или говорить на людях, как Вайс, но возможно это придётся делать. Даже выстоять перед лицом критики ей было трудно. Нет, она должна была это сделать. Ради своей команды. Если они были достаточно сильны, чтобы справиться с этим, то и она сможет! — Я... я готова, — заикаясь, произнесла она. — Я сделаю всё, что нужно! — Симпатичная. Юная. Весёлая. Заводная. Энергичная. Жизнерадостная. Счастливая. — Коко хлопнула руками по плечам Руби, в её глазах заблестели слезы. — Ты идеальна! Руби вытаращилась. — Э-э? — Чтоооо?? — закричала Янг. — Разве это справедливо! — пожаловалась Вайс. — Нелепо, что ей это сходит с рук... — Это серьёзные вещи, — сказала Коко. — Ты любишь печенье? Руби ахнула. — Я люблю печенье! — Отлично. У меня есть бюджет на это. Я хочу, чтобы у тебя всегда было под рукой печенье, когда ты будешь заниматься пиаром. Съешь немного, а остальным делись с детьми. Ты должна выглядеть милой, поэтому я запрещаю овощи на мероприятиях по связям с общественностью. Если ты хочешь что-то съесть, то лучше, чтобы в этом был сахар. Глаза Руби сверкнули. Её рот наполнился слюной. — Да, Коко! Я буду делать всё, что скажет мой консультант по имиджу! — Вот это подход! Теперь нам нужна целеустремленная охотница. Задорная, никогда не говорящая "умри", помешанная на оружии и всём остальном охотница. Ты справишься с этим? Думаешь, ты сможешь это изобразить? Тебе нравится оружие? Руби завизжала. — ДА!?

/-/

Жон привалился спиной к торговому автомату, а вокруг его ног валялись пустые обертки от шоколада. Ему нужно было подкрепиться после того, что произошло в доках, и он почти заснул, слишком измотанный физически и душевно, чтобы оставаться на ногах. То, что мир каким-то образом перевернулся и провозгласил его победителем в этой битве, он, честно говоря, не мог понять. Магия со стороны Лизы была единственным объяснением. Торчвик сбежал, и они не вышли героями, а сражались с настоящими героями из Бикона. Вот только люди называли их жертвами. Честно говоря, я соглашусь с этим мнением. Я не понимаю, как это произошло, но приму данный факт с радостью. — Вы проснулись. Моргнув, он посмотрел в сторону и увидел, что рядом сидит Илия. — Илия. Ты спала со мной? — Я спала здесь, — осторожно ответила она. — Так же, как и все. Вам нужно вставать, босс. Это... ну, я думаю, это ваша работа — разобраться с этим. — Разобраться с чем? Илия только покачала головой и подала руку, поднимая его. В кухонном отсеке склада было пусто, но он увидел спальные мешки и пустые банки из-под газировки, которые свидетельствовали о том, что здесь все устроились на ночь. Выйдя вслед за Илией на улицу, он вошёл в основное здание склада. Бэйн стоял на коленях, опустив голову. Юма неловко стоял рядом с ним, Трифа — по другую сторону, и оба выглядели серьёзнее, чем когда-либо прежде. Едва он вошёл, как Дири бросилась на него с заплаканными глазами. — Босс, пожалуйста, вы не понимаете. Бэйн не хотел этого! — Дири, что...? Я не уверен, что вообще понимаю, что здесь происходит. — Бэйн пошёл против вашего приказа, сэр. — Впервые Юма говорил с ним так уважительно, но он не преминул отметить оттенок страха. — Адам очень строго объяснял, что это значит. Бэйн... Он подчинится вашему решению. Что бы вы ни захотели с ним сделать. — Юма многозначительно опустил глаза на Кроцеа Морс. Внезапно паника Дири обрела гораздо больший смысл. — Нет! — рявкнул он. — Никаких убийств! Никто здесь не умрёт! — Адам бы... — Я не Адам! Жон запнулся, когда Дири прижалась к нему, снова и снова бормоча "спасибо" в его грудь. Он неловко погладил её по спине, наблюдая за тем, как остальные на складе наконец-то расслабились. Бэйн не поднимал глаз, но остальные отступили, даже Таксон в углу облегченно выдохнул и наконец-то выпустил из рук флягу-термос, в которую вцепился смертельной хваткой. Неужели они действительно думали, что он это сделает? Адам бы сделал. Прошлой ночью Адам его даже не преследовал; он подумал, не означает ли это, что Адам размышляет над действиями Блейк. Или дуется. — Бэйн, посмотри на меня, — приказал он. Когда мужчина не выполнил приказа, он повторил его. — Посмотри на меня, Бэйн. Я не собираюсь лишать тебя жизни. Я никогда не отниму ни твою, ни чью-либо другую жизнь. Мы ведь друзья, не так ли? — Он и кучка террористов, но дружба не означала согласия, не так ли? Они могли нравиться ему как люди, не желая быть частью этого. — Мне жаль. — Голос Бэйна прогрохотал. — Я потерял контроль. — Это... ну, это больше не повторится, не так ли? Голова Бэйна опустилась ниже. — Бэйн? — Не могу контролировать это, — прошептал гигант. — Не тогда, когда передо мной Шни... Ох. Ну... Это будет проблемой, не так ли? Жон прикусил губу, не зная, что ему сказать или сделать. О смерти речи не шло, но и о наказании — тоже нет, но даже в таком случае, если подобная ситуация повторится, он должен был знать об этом больше. — Сегодня мы ничего не будем делать, так что те, кому не нужно быть здесь, могут идти домой. Таксон и Перри воспользовались этим предложением и разошлись по домам и на работу. Дири не пошла с ними и, похоже, была намерена стоять на защите Бэйна. Юма и Трифа откланялись и отправились собирать припасы, а Илия упомянула о том, что нужно проверить устройство связи в канализации и убедиться, что с ним ничего не случилось. Вскоре остались только он, Бэйн и Дири. Он был рад, что все остальные поняли намёк. — Ты хочешь поговорить, Бэйн? Мне нужно понять. Бэйн хмыкнул. — Дири. — Я расскажу, — прошептала она. — Я была там. — Её улыбка стала горькой. — Мы с Бэйном вообще-то не коренные жители города. Мы родом из Вейла, но на севере находился лесозаготовительный лагерь Шни. Там валили деревья, для дальнейшей отправки их в Атлас, в качестве топлива на заводах по переработке праха. Раньше это была небольшая деревушка, но её захватили ПКШ еще до нашего рождения. Они... Они были безжалостны. — Безжалостные бизнесмены? — спросил он. Дири усмехнулась и взялась за свою рубашку, задрав её так, что стал виден её живот. — Не совсем. ... ПКШ ... На её коже было выжжено большое красное клеймо с толстыми линиями сверху и снизу. Его нельзя было принять за татуировку, это было клеймо, поставленное раскаленным металлом, вдавленным в плоть. Кожа вокруг него была натянута и покраснела, шрам остался на всю жизнь. — Боже мой... — Мы не были людьми там, снаружи, — сказала она, позволяя своей рубашке опуститься. — Мы были ресурсами, все мы. Они защищали и кормили нас, а мы должны были работать по сменам, спиливая, растаскивая или заготавливая деревья. Моя работа была проще, вроде как. Я была поваром. Я готовила еду для лагеря. — А Бэйн был мускулистым, я полагаю. — Да. — Дири с грустью посмотрела на него. — Бэйн был одним из главных лесорубов. Он мастерски управлялся с бензопилой. Дело в том, что вы никогда не задумывались, почему он такой большой? Люди, конечно, могут быть высокими, но Бэйн просто огромный. — Я просто полагал, что дело в генетике, но раз ты заговорила об этом сейчас, то, наверное, это не так. — Бэйн был испытуемым в серии тестов, проводимых на фавнах в нашем лагере. Его мать... ей вводили какие-то вещества, прежде чем она родила его. Она не пережила родов. Бэйн вырос большим, слишком большим, но с их точки зрения это было нормально. Он мог работать дольше, не уставал и не болел, как большинство фавнов. Он был идеальным работником. Жону стало плохо. — Они ставили на нём эксперименты...? — Скорее, они неоднократно пичкали его лекарствами. Гормональные стимуляторы. Стероиды. Много препаратов, повышающих работоспособность, и какие-то смеси в виде праха. Были и другие подопытные, но большинство из них умерли. Бэйн — единственный, кто остался жив. Когда они поняли это, то подумали, что это может быть как-то связано с ним, поэтому они... они... — Дири прервалась. — Мелисса, — скорбно произнёс Бэйн. — Сестра... — Они подвергли твою сестру тому же самому, что и твою мать, не так ли? — Он надеялся, что ошибается, но их боль говорила сама за себя. Он слышал кошмарные истории о лагерях ПКШ, но большинство из них исходило от Белого Клыка, и он просто решил, что всё дело в пропаганде. Люди никак не могли одобрить такое рабство. Человечество никак не могло допустить этого. За стенами постоянно возникают и исчезают деревни, и никому до этого нет дела. Если они не могут защитить даже дальние деревни от Гриммов, то почему они должны пытаться защитить их от самой богатой компании на Ремнанте? — Мелисса не пережила родов, — сообщила Дири. — И ребёнок тоже. Бэйн пришёл в ярость, когда узнал об этом. В ПКШ его избили, и... в общем, бригадир наказал его, как мог. Бэйн поднял руку к плечу и стянул с себя футболку. Жон зашипел при виде его груди и спины, покрытых красными линиями и шрамами, явно нанесенными кнутом или острой тростью. Среди них было много ожогов. ПКШ. ПКШ. ПКШ. — Это было слишком, — сказала Дири. — Бэйн был мягким гигантом. Все его любили. Возможно, бригадир думал, что он нас запугает, но это привело нас в бешенство. Они не могли нас сдержать, и мы нахлынули на них, как прилив. Я... я мало что видела. Я подбежала к Бэйну и помогла ему, но к тому времени, когда всё закончилось, все сотрудники ПКШ были мертвы, и мы решили, что с этим местом покончено. — Вы пришли в Вейл? — Это было единственное место, куда мы могли пойти. И когда появился Белый Клык, мы записались. Может, мне и не нравятся бои и всё остальное, но их миссия не является неправильной. Я не хочу, чтобы другие жили так же, как мы. — Дири неожиданно улыбнулась. — А сейчас вообще всё отлично. Ты лучше, чем когда-либо был Адам. — Да. — Жон сглотнул. — Я не собираюсь тебя наказывать. Я не могу. Та девушка, Вайс Шни, она участвовала в этом? Бэйн покачал головой. — Нет. Потерял контроль. Простите... — Всё, что связано с Шни, приводит его в бешенство, — пояснила Дири. — Мы знаем, что они не участвовали. Сомневаюсь, что даже сам Жак Шни знал, что происходит — отдельные лагеря существуют автономно, как собственные правительства. Может быть, не все из них настолько плохи, но они должны были выполнять квоты для ПКШ, а когда нет никаких средств защиты фавнов и слово бригадира равносильно закону...? Такая власть развращает. — Не её вина. — сказал Бэйн. — Но я хочу убить Шни. Знаю, что это неправильно, но... — Он беспомощно пожал плечами, крест-накрест переплетенные шрамы на его спине болезненно растянулись. То, что Бэйн не закричал, слишком многое говорило о том, что с ним произошло. — Нам придётся держать тебя подальше от неё. Нельзя допустить, чтобы ты убил Вайс Шни. Прости, если это тебя расстроит. — Не расстраивает. Я хочу мира. — Я рад это слышать. — Если Бэйн согласится держаться от неё подальше, этого будет достаточно. Он надеялся на это. Вайс Шни — охотница не была ответственна за это, и, как они говорили, даже сама семья Шни могла не знать наверняка, что происходит в их изолированных лагерях. Становилось ли от этого лучше? Не совсем. Все обвиняли ПКШ в рабстве, а они всегда это отрицали, а значит, должны были знать о такой возможности — и эти слухи, вероятно, возникли не на пустом месте. Где-то в глубине души кто-то в ПКШ игнорировал это. Попустительствовал этому. Мог ли он надеяться что-то сделать с этим, находясь в Вейле? Может быть. Только может быть. — Эй, ты же сказала, что вы жили в лесозаготовительном лагере? — Он дождался кивка Дири. — Это значит, что даже если его закрыть, ПКШ всё равно будет нуждаться в пиломатериалах для своих обогатительных фабрик. Вероятно, это всё равно будет делаться в Вейле, не так ли? — Да. Думаю, да. А что? — Сиенна требует, чтобы мы начали набирать новых членов, но сейчас, когда Бикон взбудоражен, делать что-либо рискованно. Мы должны оставаться вне поля их зрения некоторое время, но Лиза не отстанет от меня, если мы не сделаем что-нибудь, о чëм она сможет рассказать. — Жон прислонился к ближайшей стене. — Как насчёт того, чтобы позаботиться о трёх зайцах одним выстрелом?

/-/

Дыши глубже, подумала Блейк. Дыши глубже. Я могу это сделать. Это остановит Белый Клык. Это поможет в борьбе с Белым Клыком. Это не пустая трата моего времени. Эти слова снова и снова вбивались ей в голову. То, что могло показаться бесполезным, на самом деле было ценным пиаром, который был самым важным ресурсом, которым сейчас владел Белый Клык. Создавая свою собственную группу, они ослабляли контроль Жона Арка над ними. Ослабив его, они, несомненно, заменят его, и всё вернётся на круги своя: Белый Клык — зло, она — охотница. — Я могу это сделать. Вайс, Руби и Янг уже занимались этим, выкладываясь по полной. — Глубокий вдох. Я готова. Я охотница. Я встречалась с Гриммами. Дверь открылась, и перед ней предстала добродушная женщина, лучезарно улыбаясь. — Они готовы принять тебя, дорогая. Большое спасибо за то, что пришла. Ты даже не представляешь, что значит для всех то, что вы пришли. Кивнув, Блейк последовала за женщиной в комнату, в класс. Тридцать лиц с нетерпением смотрели на неё. Дети, все в возрасте от восьми до десяти лет, смотрели на неё своими маленькими глазками-бусинками. На столах были разбросаны краски, бумага и яркие мелки, а стены класса для несовершеннолетних были увешаны плакатами и мотивационными посланиями. — Итак, класс, — начал учитель. — Как и было обещано, Блейк Беладонна прибыла из Бикона, чтобы поговорить с вами о том, что значит быть охотницей, и ответить на все ваши вопросы. А теперь я хочу, чтобы вы все были с ней вежливы. Поздоровайтесь с ней. — Здравствуйте, мисс Белладонна, — прозвучало тридцать голосов как один. Блейк вздрогнула, но держала голову высоко. Они были всего лишь детьми, и это был всего лишь образовательный визит, чтобы показать новому поколению, что значит быть охотницей, и чтобы некоторые могли подумать о карьере для себя, а также чтобы показать, что Бикон — это не просто холодная и безликая академия, а место, полное добрых и счастливых людей, готовых помочь, даже если это означает отвечать на вопросы детей. И действительно, что может быть хуже?

/-/

— Больше никогда, — рыдала Блейк, уткнувшись лицом в грудь Янг. — Так много вопросов. Столько глупых. Почему я не пыталась подружиться с Гримм? Можно ли завести щенка Гримма? Какой мой любимый Гримм? Какие Гриммы на вкус? Почему у Гриммов черепа на внешней стороне морды? Почему я не знаю, почему у Гриммов черепа на внешней стороне морды? Почему мне никогда не приходило в голову снять черепа, чтобы посмотреть, что там? Почему мне никогда не приходило в голову снять черепа, чтобы посмотреть, что там, под ним? Блейк уткнулась лицом в грудь Янг, словно пытаясь потерять сознание и выбраться из этого ада. Получалось не очень хорошо, учитывая довольно упругую грудь Янг. Но это не помешало Блейк попытаться. — Они — зло, Янг. Зло. Человечество обречено. Пусть они погибнут и боги сотрут мир и затем создадут заново. Пусть Гриммы победят. Сейчас это было бы милосердием... — Ну, ну, — сказала Янг, не менее усталая, и потрепала напарницу по волосам. — Всё будет хорошо. — Моя одежда! — завопила Вайс, протягивая юбку. Спереди на юбке была яркая краска и точки сверкающего праха, которые окончательно испортили одежду. То, что она сохраняла спокойствие и улыбалась, даже когда дети измазали её краской, было доказательством обучения Коко и откровенным свидетельством того, что Вайс могла, когда на неё давили, проявить такое терпение, которое не удалось бы даже Саммер Роуз. — Они захотели сразиться со мной, — вздохнула Янг. — Я подумала, что это было бы неплохо. Пусть выигрывают и веселятся, да? Нет. Всё острое. Колени. Локти. Бёдра. Руки. Такое ощущение, что меня пропустили через одну из тех машин, которые перемалывают камни в пыль. Этот пиар — просто пытка. Как ты вообще с этим справлялась, Вайс? — За меня это делал ПКШ, и то, в основном, просто швырял деньги на всякие нужды... — Ну и дела. Интересно, как там Рубс? Янг, Вайс и Блейк заглянули за угол и зашли в последний класс. Руби провозилась гораздо дольше, чем ожидалось, что, вероятно, означало, что она находится в ещё худшем положении, чем они. Бедняжка Руби понятия не имела, как общаться с новыми людьми, так что это мероприятие должно было быть ещё хуже для неё. — А потом я такая: Вах! Бам! Вжих! — Руби ударила ногой по воздуху. — А Торчвик такой: "О нет, я побежден" и умолял меня о пощаде. Это было очень круто! — Вау! — Руби — лучшая! — Я хочу быть как Руби! — Так круто! — Руби! Руби! Руби! Янг уставилась на неё, в равной степени удивлённая и преданная, но в основном просто раздражённая, пока все дети хлопали и кричали в благоговейном и непритворном восхищении, а Руби счастливо кивала с передней парты класса, положив руки на бедра и широко улыбаясь. — Итак, будущие охотники и охотницы. Кто хочет печенья? — Я хочу! — хором ответили ученики. Через пять минут Руби вышла из класса с широкой улыбкой на лице, крошками печенья на губах и восторженными похвалами класса и учительницы за спиной, все из которых с нетерпением заявляли, что хотят быть "такими же, как Руби", когда вырастут. — Эй, ребята! — радостно сказала Руби, увидев их. — Эти пиар-акции на самом деле довольно просты, да?