Кролик среди Волков

В глаза лился тусклый свет. Чёрно-белые пятна плясали в его глазах, пульсируя, как подмигивающие звезды, пока не забурлило в животе. Раздался стон, скорее от усталости, чем от боли, но внезапное сокращение желудка принесло и её. — Успокойся. — Тёмная рука появилась в его поле зрения и наклонила его голову влево. Там сидела Сиенна с усталой, но довольной улыбкой на лице. — Ты получил серьёзную травму. Как ты себя чувствуешь? — Как будто я умер... — Ты не умер. — сказала Сиенна. Он не был в этом уверен. — Я не смогла поймать ту, что ударила тебя ножом. Она быстро убежала, и никто её не видел. Твоя жизнь в любом случае важнее. Так оно и было. Он был нужен Белому Клыку живым и здоровым. Он стал символом. Со стоном он попытался сесть, воспользовавшись помощью Сиенны. Его живот был туго перевязан, и что-то под ним подрагивало. — Швы? — спросил он. — Да. Друг-ветеринар Перри собрал тебя обратно. — Не могу поверить, что такое дерзкое покушение почти сработало, — прорычал он. — Как кто-то мог просто пройти мимо тебя? Сиенна подняла бровь от его гнева, но, скорее всего, списала все на то, что его чуть не убили. — Должно быть, она пришла с той стороны, откуда я ушла, — сказала она. — Я не видела, чтобы кто-то входил. Если мы хотим возложить на кого-то вину, то почему ты ослабил свою ауру во враждебном окружении? — Глупость, — огрызнулся он. — Полная и абсолютная глупость. — Хм. Что ж. По крайней мере, ты это признаëшь. Хочешь отчёт о том, как прошёл рейд? Ему хотелось выпить воды и, возможно, поесть, но дальнейший разговор был достаточно важно, чтобы отложить подобные заботы. — Продолжай. — Легиона больше нет. Всех их членов арестовали и увезли. Илия смогла защитить фавнов и сделать так, чтобы никто не погиб во время нападения. К сожалению, все они были арестованы за причастность к преступлению. Бикон уверяет, что их ждёт справедливый суд и помощь в случае необходимости. — Посмотрим, произойдёт ли это на самом деле... — Ты не думаешь, что это произойдёт? — Это не первый раз, когда обещания не сбываются. — Как цинично с твоей стороны, — сказала она. — Обычно ты более оптимистичен. — Обычно я не просыпаюсь с дыркой в кишках, — возразил он. — А в остальном? Продолжай отчёт. — Атлас и Бикон не понесли потерь, как и мы. Между ними возник некоторый спор, но мы не вмешивались, больше заботясь о твоём здоровье. Было несколько острых вопросов о том, как погиб лидер Легиона. В нашу сторону было направлено множество пальцев. — Конечно. Чего ещё мы ожидали? — В общем, я бы сказала, что это победа, — закончила Сиенна. — Твой любимый карманный репортёр уже раскручивает рейд в нашу пользу. Население в целом отреагировало с отвращением; даже те, кто обычно настроен против нас, в ужасе от мысли, что в их городе проводятся смертельные игры. Можно было надеяться на это. Вейл должен был быть цивилизованным городом, по крайней мере по сравнению с пограничными городками, разбросанными по сельской местности. Люди приезжали сюда в поисках лучшей жизни, а не для того, чтобы их заставляли участвовать в гладиаторских боях. — Озпин также попытался вступить с тобой в контакт, — сказала Сиенна. Он замер. — Как? — Через Сана. Он оставил номер, по которому мы можем позвонить ему, когда ты выздоровеешь. Думаю, он хочет убедиться, что ты ещё жив. И снять с Бикона всю вину за твоё ранение. — Сиенна ухмыльнулась. — То, что он вообще чувствует такую необходимость, говорит о том, насколько хорошо ты справляешься. У Адама никогда не было знаменитых политических деятелей на подхвате. — Оскорбляешь мёртвых? Сиенна улыбнулась. Её глаза сузились. — Ты сегодня несносен, Жон. — Меня пырнули ножом. — Хм-м. Думаю, это понятно. Хочешь, я принесу тебе свиток, чтобы связаться с Озпином? У меня такое чувство, что он будет настаивать, пока не узнает, жив ты или нет. Это был не самый приятный пункт в списке, но очень важный. Союз с Биконом был выгоден Белому Клыку, и нельзя было допустить, чтобы между ними возникла неприязнь. К тому же слухи о его смерти могли существенно повлиять на пополнение и моральный дух, а слухи распространяются просто до нелепости быстро. С этим нужно было разобраться как можно скорее. — Очень хорошо. Не помешало бы и немного воды. Мои губы суше, чем пески Вакуо. Сиенна ушла и через минуту вернулась, чтобы предложить ему бутылку чистой минеральной воды с открытой крышкой. Вода была освежающей и приятной. Прекрасно. Он забыл её вкус, казалось, и выпил половину бутылки или даже больше, прежде чем отнять её и начать задыхаться. — Будь осторожен, — предупредила Сиенна. — Твоя травма не опасна для жизни, но постарайся не перенапрягать её и не двигаться слишком резко. — Она протянула ему свиток. — Мы убедились, что здесь всё чисто. Риск того, что вызов будет отслежен, исключён. — Озпин не посмеет, — сказал он. — Если он нападёт на нас сейчас, после сотрудничества с нами, это поставит под сомнение его репутацию. Он не может себе этого позволить. — Осторожность не помешает. Сиенна сделала шаг назад, но дала понять, что останется в комнате и будет слушать. В конце концов, она была лидером Белого Клыка. Он не имел над ней никакой власти. Посмотрев на номер, наспех написанный на клочке бумаги, он набрал его на свитке и стал ждать. Ждать пришлось недолго. Очевидно, Озпин ждал его звонка. — Мистер Арк! — В голосе мужчины слышалось явное облегчение. — Я рад видеть вас в целости и сохранности. Мы предложили нашему лучшему врачу заняться вами, но команда RWBY сказала мне, что ваши люди не хотят его допускать. — Моих людей и раньше предавали. — Не сомневаюсь. Прежде всего, я хотел бы принести свои извинения за случившееся. То, что вы были ранены во время совместного рейда, выставляет нас в невыгодном свете. — Я не в восторге. — На экране Озпин сделал паузу, и Сиенна застыла в углу комнаты. Он понял, что застал их обоих врасплох. — Я ожидал от нас большего сотрудничества, а получил только Атлас, пытающийся украсть победу, более заинтересованный в личной славе, чем в спасении фавнов. — Уверяю вас, я понятия не имел об этом их плане. — Не сомневаюсь, вы не знали, но мы взяли Атлас с собой, чтобы оказать вам услугу. Мы сделали это в расчёте на то, что вы проследите за тем, чтобы они играли по тем же правилам, что и вы... Озпин нахмурился. — Я уже говорил об этом с Джеймсом. Ему известна моя позиция. Я ещё раз приношу свои извинения, мистер Арк. Вы правы, когда говорите, что часть ответственности лежит на моих плечах, но я надеюсь, что мы сможем не ограничиваться этим... — Я чуть не умер. — Я знаю... и это никогда не было нашим намерением... — И всё же это чуть не случилось, — перебил он. — Думаю, это означает конец нашего сотрудничества с Атласом. Озпин застыл как доска. — Только с Атласом...? — Бикон пока ещё не поставил нас в затруднительное положение. — Слова не вызвали явной реакции, но Озпин явно почувствовал некоторое облегчение. — Я рад это слышать. Я также не могу винить вас за то, что вы расстроились после того, что сделал Джеймс. Я передам это сообщение. Я рад, что вы все ещё хотите работать с нами, мистер Арк. Надеюсь, команда RWBY вас не разочаровала. — Они отлично справились. — Надеюсь, с мисс Беладонной проблем не возникло? — Блейк была идеальна. — Она... что...? — Озпин странно посмотрел на него, но не стал спорить. — Приятно слышать. Они также были весьма недовольны Атласом за тот трюк, который те провернули, так что я сомневаюсь, что это их расстроит. Возможно, вам также будет интересно узнать, что я поговорил с магистратом, и все фавны, вызвавшиеся участвовать в играх Легиона, в худшем случае отделаются общественными работами и домашним арестом. Те из них, у которых есть дома. Нелегко решить, что делать с бездомными. Я ищу хостелы, которые могли бы их принять. Больше, чем он ожидал от такого человека, как Озпин, но не больше, чем было необходимо для сохранения их союза. Скорее, дело было в том, что именно Озпину досталась эта задача. Он был директором школы. Если бы Вейл действительно хотел показать себя с лучшей стороны, этим должен был бы заниматься Совет или их армии бюрократов. — Я оставлю вас на время, пока вы восстанавливаетесь, — сказал Озпин. — А я сам поговорю с Джеймсом. Желаю вам всего хорошего и надеюсь, что скоро мы с вами свяжемся. Пожалуйста, сохраните мой номер и не стесняйтесь использовать его, если у вас есть информация, касающаяся другой преступной деятельности. Всего доброго. Звонок закончился, и он отложил свиток в сторону. Сиенна была права, когда говорила, что Озпин в отчаянии; казалось, что он из кожи вон лезет, чтобы сохранить этот союз. У Белого Клыка сейчас очень много влияния. Есть более чем несколько способов использовать его. — Не кажется ли тебе, что так разрывать отношения с Айронвудом несколько рискованно? — спросила Сиенна. — Он некомпетентен. В результате его действий мы чуть не провалили рейд. — И твою жизнь. — Рейд был важнее. Из-за своей некомпетентности я получил ножевое ранение. Никто, у кого есть мозги, не стал бы опускать свою ауру в такой момент. Идиот, — выругался он себе под нос. — Не будь слишком строг к себе. Случайности случаются. — Нельзя допустить, чтобы весь Белый Клык пострадал, если он — я — умру. — Он покачал головой и перекинул ноги через борт. — Мне нужно проветрить голову. Дай мне минутку. — Конечно. Будь осторожен со швами. Они снова были на складе, но кто-то всё же сообразил принести ему нормальную кровать для сна. Снаружи было тихо — дневное время, если верить свету, проникающему через окна. Большинство членов Белого Клыка либо отсыпались после выполнения заданий, либо работали на своих рабочих местах, возвращаясь в общество. В конце концов, это были добровольцы, разочарованные фавны, у которых были настоящие жизни и настоящая работа, но они всё равно хотели что-то изменить. А ещё были полноценные фавны из Менажери. — Босс! Ты очнулся! — Илия вскочила с огромной ухмылкой на лице. Его улыбка с её не сравнилась. — Рада видеть тебя на ногах, — сказала она. — Слышали, как я спасла фавнов? — Слышал. Отличная работа, — хрипловато сказал он. — Ха. Нет проблем. Интересно, видела ли Блейк, как я это делаю? Думаешь, она впечатлилась? — Я думаю, Блейк ты совершенно не интересуешь, — огрызнулся он. — Она никогда не интересовалась и не будет интересоваться тобой, а твоя постоянная тоска раздражает настолько, насколько и безнадежна. Рот Илии открылся, на лице отразились обида и гнев, а сзади кашлянула Сиенна и положила руку ей на плечо. — Не обращай внимания на Жона, — успокаивала она. — С тех пор как он проснулся, у него ужасное настроение. Он очень зол на Айронвуда за то, что тот подверг всех опасности во время рейда. — Верно. — Илия кивнула головой. — Похоже, я здесь ничем не помогу, да? Она неловко рассмеялась и отошла. — Я оставлю тебя в покое. Хм. Увидимся! — Не будь с ними так суров, — сказала ему Сиенна. — Я понимаю, что ты злишься, Жон, но срываться на них — это слишком. Они прекрасно справились со своей работой. Хороший командир помнит об этом. Он скрипнул зубами и сказал: — Мне нужно побыть одному. — Очень хорошо. Ты заслужил день отдыха. Туалет был как нельзя более подходящим местом для тишины и покоя. Спотыкаясь, он прошёл к раковине, открыл кран и плеснул водой в лицо. Она была холодной и свежей, стекала по коже, заставляя его дрожать. Он посмотрел в зеркало, прикоснулся пальцами к светлой коже и потянул её. В ответ на него смотрели голубые глаза, без единого пятнышка. Адам Таурус коснулся пальцами кожи под левым глазом и вздрогнул. — Ты чëртов идиот, Арк. Какого хрена я здесь контролирую ситуацию и что мне со всем этим делать?

/-/

Жизнь снова стала для Адама Тауруса новым опытом, и он получил бы больше удовольствия, если бы не был вынужден проводить её в компании своих бывших соратников, к которым он никогда не испытывал настоящей привязанности и которые, как он знал, мало что чувствовали к нему. Большинство из них были счастливы, когда он умер и пропал, что делало разговоры более чем неловкими. — Я в порядке, Юма, — огрызнулся Адам. — Ты уверен, босс? Судя по тому, что я слышал, настроение у тебя было отличное. — Он обхватил Адама за плечи, словно призывая на себя смерть. — Скучаешь по особому времени с Сиенной, да? Не волнуйся. Держу пари, как только снимут швы, она будет скакать на тебе до тех пор, пока у тебя не сломаются бедра. Чëрт возьми, он надеялся, что это не так. Находясь внутри Жона, Адам прекрасно знал, что отношения между ним и Сиенной были фальшивыми, и всё же мысль о том, что этот ментальный захват может оказаться чем-то иным, кроме как временным, приводила в ужас. Хотя было приятно дышать, чувствовать ветер на своей коже и вновь ощущать прикосновения и вкус, мысленно он всё ещё оставался Адамом Таурусом. Сиенна была его трусливым боссом, которая зашла недостаточно далеко, и он не был уверен, что сможет притвориться, что влюблен в неё, и его не стошнит. Вот если бы только Блейк была рядом... — Может быть, тебе нужен мужской вечер, — продолжал Юма, не обращая внимания на его слова. — Я могу принести нам пива и попкорна, может быть, порнушку. Это не то же самое, я знаю, но мы можем потусоваться и расслабиться. — Думаю, я лучше разорву швы и умру, — прорычал Адам, убирая руку Юмы со своего плеча и отбрасывая её в сторону. — У меня есть дела поважнее, чем сидеть и сетовать на отсутствие сексуальных завоеваний. У тебя тоже есть, или ты ждёшь, что мир изменится, пока мы бездельничаем? — Конечно, нет. Ты же знаешь, я буду работать, когда будет работа. Но сейчас мы мало что можем сделать, не так ли? Адам открыл рот, чтобы предложить Юме тренироваться, вести разведку или, по крайней мере, натаскивать новичков. Однако смысла в этом не было. Вместо этого он зарычал и прошёл мимо него, ища утешения в одиночестве. Письменные отчёты о последних успехах Белого Клыка не давали ему покоя. Адам просматривал их, делая заметки и предложения, которые, как он надеялся, Жон со временем найдёт и выдаст за свои собственные. Хотя он умел пиариться и извлекать пользу из плохих ситуаций, у него всё ещё не было понятия о грандиозном планировании и стратегии. Новобранцев нужно было обучить, чтобы они принесли хоть какую-то пользу. Адам разработал план, поручив Юме и Вуконгу обучать их, когда они будут свободны. Минимум два занятия по два часа в неделю. Это не сделает их умелыми, но предотвратит их гибель от первого попавшегося врага. В конце концов, это было бы плохо для их нового пиара. Затем он проверил их запасы и написал инструкции по доставке продовольствия. Неужели Жон не представлял, как плохо может сложиться ситуация, если общественность ополчится против них и им придётся залечь на дно? У него были люди, которым не нужно было скрываться, поэтому они могли сделать для них кладовую на случай, если дела пойдут плохо. Что касается СМИ, то, хотя Лиза оказалась бесценной, но он не был уверен в её преданности. Это была женщина, которой нужна была сенсация, её магнум опус. Людям нравились истории о возвышении харизматичного героя, но ещё больше они любили — и то, что оставалось в истории, — их неизбежное падение. Подготовить материал для шантажа Лизы Лавендер. Записывать встречи, — писал он. Она уже нарушает закон, так что собери доказательства этого и сохрани на случай предательства. Поразмыслив, он добавил: "Слишком много яиц в одной корзине. Нужно перестать полагаться на неё в плане информации, иначе нам останется действовать вслепую, когда или если она уйдёт". Жон был слишком мягок, чтобы думать об этом. Слишком идеалистичен. Лучше Адам разберётся с этим, пока его не было рядом, чтобы спорить. Он запечатал письмо в конверт, адресовал его Илии и положил сбоку, где, как он знал, она его найдёт. Он не подписал его, но от кого ещё, кроме Жона, она могла подумать, что это письмо? За ним последуют, и Жон, как это обычно и бывало, будет вынужден бежать с этой идеей, как со своей собственной. Несколько часов прошли в расслабленной тишине. Адам не сказал бы, что ему нравилась бумажная работа, но он наслаждался прогрессом, и ощущение того, что он сделал так много работы, было приятным. Он чувствовал себя как человек, улаживающий свои дела, составляющий завещание, уверенный в том, что все, кого он оставит после себя, будут в безопасности. Наслаждаясь удовлетворением от хорошо выполненной работы, Адам устроился на диване неподалеку, полагая, что различные письма, которые он написал от имени Жона, найдут адресатов. Планы будут приведены в движение, замыслы осуществлены, и Жон сможет пожинать славу их успеха. Адаму было уже всё равно. Лишь бы дело, за которое он отдал жизнь, в конце концов победило. Вскоре его нашла Трифа. — Ты в порядке? — ласково спросила она. — Я слышала от всех, что ты не очень хорошо себя чувствуешь. Адаму захотелось закричать. — Я пытаюсь обрести покой и тишину. — Я понимаю. Правда. — И всё же она предпочла сесть рядом с ним на диван в углу склада. — Юма рассказал мне, что ты на него разъярился. Не могу сказать, что я тебя виню; у него чувствительность как у кирпича. Трифа сейчас была не лучше. — Я просто хочу сказать, что иногда случаются ошибки. Даже Адам совершил несколько, не то чтобы мы когда-нибудь признали это. — Она рассмеялась. Он — нет. — Ну... Я имею в виду, что у тебя всё хорошо. Все рады работать под твоим началом, и даже если что-то пойдёт не так, это не значит, что всё изменится. Пока ты извлекаешь уроки из этой ошибки, это не проблема. Неплохо, и всё же раздражало, что она пытается преподать ему урок вместо Жона. К этому моменту он уже был уверен, что этот идиот просто не в силах взять себя в руки. Скорее всего, он до сих пор без сознания, мучаясь из-за такой незначительной травмы. — Ты слышишь, что я говорю? — Слышу, — выдавил из себя Адам. — Я буду иметь это в виду. — Хорошо. — Трифа импульсивно наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. Скорее дружеский, чем романтический, знак товарищества. — Ты хороший лидер, Жон. Не забывай об этом. Идиоты. Все они. Адам остался сидеть на диване, откинув голову назад в сердитом раздумье. Белому Клыку было лучше без него. Это было очевидно. Ему было больно это признавать, особенно учитывая, сколько труда и времени он потратил, но результаты говорили сами за себя. Они даже не огорчились, что он ушёл. Я могу убить тело Жона прямо сейчас. Снять швы или лишить его жизни. Возможно, это даже спасёт меня от участи быть запертым в его сознании, вечным пленником собственного унижения... Он не сделал ни одного движения. Смерть Жона хоть немного удовлетворила бы его, но она также сокрушила бы Белый Клык. Преданность победила, и Адам со вздохом опустил руку на ладонь, отдавая себя на пожизненное заключение в душевных муках и тоске. Если всё закончится освобождением фавнов от гнёта, то так тому и быть. Он готов заплатить любую цену — даже цену своей вечной души.

/-/

— Ты жалок. Жон уже привык к оскорблениям со стороны Адама, так что новое не стало для него неожиданностью. Тем не менее, оно его задело. В основном потому, что в кои-то веки он был с ним согласен. — У тебя есть аура, но ты позволил кому-то воткнуть нож в твоё брюхо. Какой смысл было открывать ауру и учиться её использовать, если в результате получилось вот это? — Я ослабил бдительность... — Да, — усмехнулся он, — потому что позволил этой сучке засунуть язык себе в глотку и позволил своим яйцам думать за тебя. Вокруг всё равно была боевая ситуация — не говоря уже о том, что Сиенна убила пленника у тебя на глазах. Тебе не показалось это хоть немного подозрительным? — С чего бы? Сиенна основала Белый Клык. Насилие — её метод работы. Я не знаю её так, как ты бы поступил, — возразил он. — Но мне только Илия рассказывала о ней, а она, конечно, предвзята. — Тем более что ты должен держать свою ауру активированной рядом с ней. — сказал Адам. Спорить с ним было невозможно, и Жон уставился в пол. Или то, что в его понимании было полом. — Жалкий, — повторил мёртвый фавн. — Предупреждаю тебя, Арк, если мы умрём и я каким-то образом застряну в твоей голове даже в загробном мире, у нас будут проблемы. — Я не думаю, что я умер, если мы так разговариваем... — Это зависит от медицинского лечения, не так ли? — огрызнулся Адам. — Или от того, решил ли твой потенциальный убийца отравить свой клинок. Ты можешь умереть прямо сейчас и не узнать об этом. И как будто этого недостаточно, твоя смерть разорвёт Белый Клык на пополам. Она отменит всё, что ты сделал, — возможно, даже усугубит ситуацию, если ты погибнешь во время совместной миссии с Атласом и Биконом. Чëрт. Он был прав. Странно было думать о последствиях после его смерти, особенно когда его не будет рядом, чтобы беспокоиться об этом, но фавны наверняка обвинят обе школы в том, что случилось. Как ни странно, больше всего ему было жаль Руби. Бедная девочка винила бы себя. Остальным он не сочувствовал, особенно Блейк. Эта сумасшедшая стерва будет радоваться. Адам, должно быть, воспринял молчание Жона как игнорирование его, потому что тот зарычал и сказал: — К счастью для тебя, ты не умер. Или умираешь. Я позаботился об этом. Однако, когда ты проснёшься, тебе предстоит несколько интересных разговоров. — Адам мрачно усмехнулся. — Что это значит? — недоверчиво спросил Жон. — Это неважно. Ты должен осознать, что твоё существование — это нечто большее, чем просто твоя жизнь! Белый Клык теперь полагается на тебя, как бы больно мне это ни было, и всё движение стоит на краю. Если ты действительно веришь, что сможешь изменить ситуацию с помощью мира там, где мы не смогли, то докажи это! — А разве я не пытаюсь? — Пытаешься? — огрызнулся Адам. — Твоя главная цель — выживание, и так было всегда. — Это ты говоришь, что я должен жить ради Белого Клыка! — Да, но давай не будем делать вид, что эта причина вообще приходила тебе в голову. Всё, что ты делаешь — от создания мирного образа до выслеживания женщины, которая может уничтожить Вейл, — ты делаешь для того, чтобы в конце концов обрести свободу. Не ради Белого Клыка, не ради фавнов, которые любят, уважают и преданно следуют за тобой, а ради себя. — Я не просил, чтобы меня связывали со всем этим! — крикнул Жон. — И я не просил умирать! — прорычал в ответ Адам. Жон вздрогнул. — Я не просил, чтобы меня убивали; я не просил, чтобы моя любовь бросила меня; я не просил становиться террористом; я не просил, чтобы меня клеймили, как грёбаный скот. — Адам сорвал с себя маску, чтобы показать ужасные шрамы на лице. — Я не просил рождаться в народе, который ненавидят за то, кто мы есть. Мы не всегда получаем то, о чëм просим, Арк. Не надо ныть мне о том, что жизнь несправедлива. Адам вздохнул и снова надел маску, скрывая глаза, почерневшую и покрытую пузырями кожу и ненависть, ярость и — если осмелиться сказать это — горе в глазах Адама. С этим человеком было легче иметь дело в маске. Проще смотреть на него. Жон почувствовал тошноту от одной мысли об этом. — Мы извлекаем лучшее из того дерьма, что нам досталось, — прорычал Адам. — Всё, ради чего я когда-либо работал, пропало даром, и будет пропадать и дальше, чем больше ты будешь менять Белый Клык. Если ты преуспеешь, я прослыву глупцом. Человеком, который потратил свою жизнь на насильственный экстремизм, когда всё, что нужно было Белому Клыку, — это только лишь пиар-победы. Люди будут смеяться надо мной так же, как и над наследием Генерала Лагуна. — Мне жаль... — И меня это устраивает. — Ты... тебя...? — Конечно, да! — огрызнулся он. — Я сделал то, что сделал, чтобы изменить мир. Какое мне дело до того, кто и как это делает? Лишь бы дело было сделано, и мне всё равно, как и какой будет моя репутация в конце. Я был готов пожертвовать своей жизнью ради этого дела. Я не против пожертвовать и своим именем. Жон ему поверил. Несмотря на все причины Адама ненавидеть его, а их было немало, фавн только и делал, что помогал ему. Он давал ему советы, учил стратегии, указывал верное направление, и да, Адам часто оспаривал его убеждения, но это всегда происходило с желанием укрепить его решимость. Адам хотел, чтобы новый Белый Клык добился успеха. Даже после смерти он был верен делу — верен настолько, что помог тому, кто его убил, захватить его собственную организацию и превратить её в нечто неузнаваемое. Ведь в конце концов, если это спасёт хотя бы одного фавна, оно того стоило. — Я постараюсь. — сказал Жон, чувствуя себя маленьким и незначительным перед лицом решимости Адама. — Я... я постараюсь, Адам. Правда, постараюсь. — Тч. Лучше бы тебе и вправду постараться. — Адам отвернулся, чтобы посмотреть в сторону. — А теперь выходи и снова займись своим телом. Я не вынесу общения с этими идиотами ещё лишней секунды. — Подожди, что? — Кстати, не за что. Жить твоей дерьмовой жизнью хотя бы один день было пыткой.