Кролик среди Волков

— Поэтому, признавая волю народа, я подаю в отставку. — Мэр Копперсмит продолжал говорить, несмотря на вспышки фотокамер и бурную реакцию аудитории. — Я невероятно горжусь всем тем положительным, что мы смогли сделать в составе избранного вами правительства: от поддержания оживленной экономики города до проведения фестиваля Вайтела, который запомнится на долгие годы. Инвестиции, которые мы вложили в Вейл, и иностранные инвесторы, которые принесли на наши берега множество рабочих мест и богатств, — всё это благодаря упорной работе Совета, и я горжусь тем, что сыграл в этом свою роль. — Увы, приливы и отливы общественного мнения всегда представляют опасность для тех, кто занимает моё положение, и я должен признать, что ситуация изменилась. Чтобы сохранить целостность этой престижной должности, у меня нет иного выбора, кроме как поддаться внешнему давлению и уступить своё место временному кандидату, который будет избран из числа официальных лиц до тех пор, пока не будут проведены полноценные и демократические выборы. Нашим союзникам в Атласе я ещё раз заявляю, что Вейл стоит на вашей стороне против всех внутренних, международных и террористических угроз, и что в нашем городе царит закон и порядок, даже если те, в чьих сердцах царит хаос, хотят сделать исключения. Я полностью верю, что мой преемник будет придерживаться этих ценностей; ценностей, которые были основой нашего общества на протяжении последних ста лет. — Я знаю, что каждый из присутствующих здесь, который может ликовать или испытывать облегчение в связи с моей отставкой, разочаруется в том, что за меня голосовало гораздо больше людей. Я благодарю вас за поддержку, которая позволила нам продвинуть Вейл в золотой век. Теперь бразды правления будут переданы новому человеку, и я верю, что справедливый народ этого города будет требовать от него ответственности так же, как от меня. Для меня это было честью и удовольствием, и я буду вспоминать об этих временах с любовью, как, полагаю, и вы со временем. — Он склонил голову и отошёл от подиума. — Спасибо и всего доброго. Замелькали вспышки камер, журналисты засыпали вопросами, но мужчина решительно зашагал прочь, быстро сопровождаемый полицейскими, которые сопроводили его обратно в правительственное здание, перед которым он произносил речь. В Биконе команда RWBY вместе с Сиенной и Жоном наблюдала за происходящим из кафетерия, а многие другие студенты смотрели на свои свитки. Многие аплодировали и обменивались приветствиями по поводу отставки, но были и те, кто выглядел расстроенным, и те, кто пожимал плечами и продолжал заниматься своими обычными делами. — Могу ли я получить перевод его слов, как для человека, не разбирающегося в политике? — спросила Янг. — Это не моя вина. Я всё делал правильно. Я был лучшим, что когда-либо было у Вейла. Я остаюсь при своём мнении, даже если мне приходится уйти в отставку, а вы все идиоты. — сухо ответила Вайс. — Главная мысль в том, что он ни в чëм не виноват, а в отставку подаёт только потому, что берет на себя моральную ответственность за непросвещённый гнев и протест всех остальных. — Там ещё и добавлено, что следующий человек всё равно будет должен ненавидеть Белый Клык, — прокомментировала Сиенна. — И тонко завуалированная атака на Руби. — отметила Блейк. — В том, что он возлагает ответственность на своего заместителя. Он ожидает, что ты будешь избрана, потерпишь неудачу и пытается подстроить так, чтобы твой уход был хуже, чем у него. — Почему мой провал должен сделать его счастливым? — спросила Руби. — Разве вся суть правительства не в том, что мы все хотим, чтобы Вейл добивался большего? — В теории — да. А на практике — в том, чтобы остаться у власти. Вейл должен жить хорошо, только если он будет под вашим руководством. А не если политический соперник ведёт его в золотой век мира и процветания. Руби скривила лицо. — Это глупо. Я изменю это. — Удачи. — сказала Сиенна. — Я бы хотела увидеть мир, в котором ты сможешь, но из-за беспринципных людей и склонности власти к коррупции это будет нелегкая битва. Бедному идеалисту всегда будет в тысячу раз сложнее выиграть выборы у того, у кого есть деньги. Так уж устроен мир. — Я тоже это изменю. — Большие мечты, да? — Я должна. — сказала Руби. — Потому что если я этого не сделаю, то стану соглашаться на меньшее, потому что так проще, и тогда ничего не получится. Даже если это невозможно трудно, я лучше попробую и потерплю неудачу, чем не попробую вообще. — Сначала тебе придётся выиграть выборы. — заговорил Жон. — Кстати, а для нас это что-нибудь меняет? Мы всё равно застрянем здесь, если временный мэр будет придерживаться решений нынешнего. Разве у них вообще есть право что-то менять, если они не избраны должным образом? — Я не знаю, как здесь работают законы. — призналась Сиенна. — К счастью, я знаю. — вмешалась Вайс. — Мне приходится объяснять их Руби. У нас будет временный мэр, который, скорее всего, будет выбран из заместителей или членов Совета, и временно назначенным на эту должность. У него будут ограниченные полномочия. Законы можно будет менять только в чрезвычайных ситуациях и при полном одобрении Совета, и он не сможет вносить радикальные изменения в политику, потому что подразумевается, что избиратели желают, чтобы предыдущие изменения были введены в действие, когда они голосовали за последнего человека. — Что? — спросила Янг. — То, что мы проголосовали за одного человека, означает, что мы молчаливо поддерживаем всё, что он когда-либо говорил? — Это оправдание, которое политики используют. — ответила Вайс. — Чаще всего люди побеждают из-за нескольких основных обещаниях, действительно популярных, но у них есть целая куча других изменений, которые они хотят внести. Даже если они непопулярны, они утверждают, что избиратели проголосовали за их мандат, и поэтому воля народа должна быть исполнена. Это ещё более нелепо в таких ситуациях, как эта, когда люди голосуют за Руби даже не потому, что им нравится её политика, а потому, что они ненавидят предыдущего человека. Если бы Руби была из тех, кто так поступает, она могла бы протащить всевозможные противоречивые законы. Руби была не из таких, хотя и выглядела искушенной, когда Янг принялась дразнить её идеями снизить налог на печенье или ввести обязательное минимальное количество шоколадной крошки в них. Слюнки на её лице вытерпели даже здравый ответ Блейк о том, что если Руби хочет больше шоколада, чем печенья, то ей следует просто купить шоколадку. Однако это мало чем помогло Белому Клыку, лишь подтвердив его опасения, что временному мэру всё равно придется придерживаться официальной позиции, установленной Копперсмитом. Они могут захотеть изменить её или стать их сторонниками, но в краткосрочной перспективе это ничего не изменит. — Вы только взгляните на это дерьмо! — проворчала Янг. — Они рассказывают обо всех великих и чудесных делах, которые он совершил, находясь у власти. Его союзники называют его величайшим лидером поколения. Какое же это дерьмо! — Ну и пусть, — сказала Вайс. — Какая разница, если он выйдет из игры? Они всегда пересмотрят свои слова, если это поможет им выглядеть лучше, и им нужно сделать так, чтобы это звучало, будто они не поддерживали монстра. — Не забывайте, что он уже довольно долгое время является мэром. — сказала Блейк. — Только недавно он совершил эти ошибки. Может, они и правы, что раньше он был отличным лидером. Но что мы можем знать? Мы с Вайс даже не из этого Королевства. — Он был таким же, как и все остальные до него. — едко сказала Сиенна. — Поддерживал статус-кво, вносил небольшие изменения, чтобы выглядеть занятым и не раскачивать лодку. Бизнес процветает, когда экономика стабильна. Если он допустил хотя бы половину того, что разрешил Жон, то он ничем не лучше тех, кто был до него. Не только фавны подвергались насилию. Были ещё бедняки, женщины, и рабочий класс. Если ты хочешь показать всем, будь лучше него, — сказала она Руби. — Дай понять, что ты лучше, внося изменения и исправляя ситуацию, даже если люди предупреждают тебя, что это вызовет волнения или нарушит баланс в городе. Этот баланс в любом случае нарушен. Если от этого выигрывает небольшое количество и без того богатых людей, то это уже не баланс. После этого беседа приобрела жалкий или, скорее, циничный оборот: члены команды RWBY обдумывали сказанное и осознавали, какая гигантская задача стоит перед ними. Однако они с Сиенной не успели опомниться, как к ним подошла Глинда Гудвич и сообщила, что Озпин и генерал Айронвуд желают поговорить с ними наедине. Жон посмотрел на Сиенну, та пожала плечами, и они встали, чтобы последовать за ней.

/-/

Когда Озпин и Айронвуд были вместе, это всегда было странным контрастом. Один из них улыбался, а другой хмурился так сильно, что был похож на одну из тех фотографий, которые можно перевернуть вверх ногами, чтобы показать другое, более счастливое лицо. Его подбородок мог бы стать бритой головой, а волосы — бородой на более счастливой версии мужчины. Жон оторвался от этих мыслей прежде, чем успел ещё больше наклонить голову, чтобы попытаться разглядеть, и сел в кресло рядом с Сиенной, напротив которой сидел Озпин, а сбоку от него — Айронвуд. Мисс Гудвич, естественно, заняла место напротив него, создав таким образом образ "мы против них". — Я так понимаю, вы слышали об отставке мэра, — начал Озпин. — Мы видели это в прямом эфире. — Жон подтвердил. — Это была очень... гм... странная речь. Я заметил, что в ней не было ни признания вины, ни признания того, что он заслуживает отставки. По его словам, виноваты все остальные. — Такова политика. Никогда не принимай вину на себя, если можешь переложить её на других. — Озпин усмехнулся и откинулся в кресле. — Однако я позвал вас обоих сюда не за этим. Временный мэр обычно не имеет права менять законы, касающиеся вас самих, но я поговорил с Советом и изложил ваше положение таким образом, что оно может стать чрезвычайным. — Погодите, значит, законы можно изменить? — спросил Жон. Озпин кивнул. — Как вам это удалось? — С моей помощью. — ответил Генерал Айронвуд. — Ваше присутствие здесь — дипломатическое оскорбление Атласа, особенно если учесть, что здесь по-прежнему находятся наши ученики. Наш собственный Совет готов опираться на ваш, чтобы принять то или иное решение относительно вас. Это делает ситуацию чрезвычайной, поскольку угрожает нашему союзу и будущим торговым соглашениям. — Это благо, если говорить прямо. — сказал Озпин. — Я знаю, это звучит так, будто Атлас и Джеймс угрожают вам, но это было сделано по моему приказу и в качестве одолжения за вашу помощь Бикону. — Это не похоже на услугу... — сказал Жон. — Я понимаю. Однако в реальности Совет никогда не решит потребовать вашего немедленного ареста. Именно из-за этого Копперсмит лишился своего поста, и в глубине души они больше стремятся сохранить свои места, чем выступить против вас. Временный кандидат, кого бы ни выбрали, будет надеяться на то, что он будет баллотироваться против мисс Роуз, и не может позволить себе принимать непопулярные решения прямо сейчас. Они будут на вашей стороне. В какой-то степени... Последняя фраза звучала примерно так. Для них было бы слишком удобно просто спустить Белому Клыку всё на тормозах, и он это понимал. Они нарушали закон — конечно, по веским причинам, но не всегда ради этого. Белый Клык был больше, чем просто люди под его руководством, и в прошлом они совершали ужасные поступки. В этом был виноват не только Адам, несмотря на чувство вины, которое он ощущал внутри себя. Адам был одним человеком из многих, и вряд ли он отвечал за каждый акт насилия, совершенный Белым Клыком. Законы существовали не просто так, и Белый Клык их нарушал. — Значит, придётся идти на компромисс. — сказала Сиенна. — Так и есть. — Озпин согласился. — Лучший компромисс из всех возможных. — Давайте послушаем. — сказал Жон. — Насколько всё плохо? — Преступления, совершенные Белым Клыком под вашим непосредственным командованием, прощены. Фактически, они зарегистрированы не как терроризм, а как действия самосуда — и ваше личное дело закрыто. Любой член отряда, сражавшийся под вашим началом, получает прощение за действия, совершенные под вашим началом. Это не касается тех, кто совершил насилие до вас или другие преступления во время работы под вашим началом, что, я уверен, вы понимаете. — Конечно. Если кто-то из моих людей грабил или нападал на кого-то, это их дело, и они должны отвечать за последствия. Были ли такие? — Насколько нам известно, нет. — Глинда прервала его. — Это оговорка на случай, если что-то обнаружится позже. — Ни одно дело не будет специально сфабриковано. — Озпин пообещал. — Я могу гарантировать, что ничего не будет. Это действительно только для тех членов Белого Клыка, которых вы набрали в массовом порядке позже, и чтобы очистить их от нарушений и тому подобного, когда они пришли к нам на помощь. Теперь с вас также снимут обвинения за те действия, которые Синдер на вас повесила, включая бомбы на Амити, бомбу в городе и гибель людей при перевозке заключенных. За то, что вы привлекли её к ответственности, ваш приговор будет сокращен до условного, что означает, что вам не грозит тюремное заключение, если вы не совершите повторного преступления в течение пяти лет. Звучало хорошо. Слишком хорошо. Они получали всё, что хотели, и даже больше, а это не было определением компромисса. Должно было быть что-то ещё, что они ждали, чтобы наброситься на него. Чем дольше они тянули, чем больше обещаний давали, тем больше он нервничал. — Продолжайте. — Кроме того, статус Белого Клыка в Вейле понижен с террористической организации до группы социальной безопасности. Это зависит от того, не вернëтесь ли вы к старым привычкам и не сменится ли ваше руководство кем-то более жестоким в будущем. За вами будут наблюдать. — Верно. И...? — Вам приказано в первую очередь подчиняться правоохранительным органам и Бикону, а не наносить удары по целям самостоятельно. Совет заинтересован в восстановлении доверия, поэтому обещал проводить расследование и жестко реагировать на всё, что вы передадите. Если они этого не сделают, это сделает Бикон. Это значит, что больше никаких нападений на объекты в масках. Сначала придите к нам. Если мы и дальше будем терпеть неудачу и подводить вас, вы сможете бросить нам вызов. — Всё это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. — сказал Жон. — Компромиссы так не работают. Чего вы хотите от меня, что, по-вашему, я не захочу принять? Ведь среди всего этого добра должно быть и плохое. Озпин, Айронвуд и Глинда переглянулись между собой. Это практически подтвердило его опасения, и то, как Озпин глубоко вздохнул, прежде чем заговорить, ничуть не улучшило ситуацию. Они боялись, что он откажется. Но насколько хуже станет? Сиенна рядом с ним была не менее взволнована, её плечи напряглись, а ногти впились в ноги. — Компромисс... — медленно начал Озпин. — Жон Арк и Сиенна Хан соглашаются покинуть Вейл и отказаться от всех прав на проживание, которые у вас здесь есть. То же самое вы сделаете в Атласе — такова плата за их содействие. Вот и всё. Жон знал, что рано или поздно наковальня упадет, но даже он не ожидал такой тяжести. Неудивительно, что они хотели сначала задобрить его всеми благами. Нельзя было согласиться признать Белый Клык нетеррористической организацией, не попросив взамен чего-то большого, а это предложение было именно таковым. — Они хотят изгнать нас из королевства... — Из двух королевств, — фыркнула Сиенна. — С таким же успехом можно ограничить от нас полмира. — Это не изгнание. — быстро ответил Озпин. — Вам будет разрешено посещать и даже проводить собрания в Вейле, но вы должны будете заранее оформить их как дипломатический визит и получить сопровождение, и да, за вами будут следить. Аналогично, исключения могут быть сделаны для посещения семьи или посещения крупных мероприятий, таких как будущие фестивали Вайтела или если вас пригласят на благотворительные мероприятия. Вы только не сможете жить здесь или вести свою деятельность в обоих королевствах. Вас просят переехать в другое место, а не изгоняют под страхом смерти. Разница была невелика. До его прихода в Белом Клыке царил беспорядок, и, хотя после него тоже был беспорядок, они, по крайней мере, действовали менее жестоко. Совет точно понял, что лучший способ уничтожить их — убрать руководство, но это беспокоило его больше, чем что-либо другое. — Вы увеличиваете вероятность того, что они снова станут жестокими. Разве они не понимают, что именно я положил этому конец? — Мы не просим вас отказаться от управления. — ответил Айронвуд. — Сохраните его. Назначьте кого-нибудь, кому вы доверяете, и регулярно проверяйте его. По правде говоря, если вы искренне хотите реформировать Белый Клык, то вам в любом случае нужно покинуть Вейл. Ваша работа здесь закончена. Однако Белый Клык в других регионах мира по-прежнему жесток. Измените это. В общем, убирайтесь с их глаз долой. Перестаньте позорить их и идите позорить других людей, и вот вам полезная взятка, чтобы вы отправились в путь. Предложение было столь же удручающим, сколь и разочаровывающим, и всё же он не видел особых причин отказываться от него. Они предлагали практически всё, в чем нуждался Белый Клык. Не хотели, а нуждались. Оставшиеся члены могли действовать открыто и добиваться перемен, и на этот раз люди их услышат, а не просто проигнорируют. Ведь если их проигнорировать, то Белый Клык Адама вернётся — или, что ещё хуже, вернётся Жон Арк, чтобы добиться перемен. Мы победили, подумал он, и это будет стоить нам только лидерства... — Нам нужно время, чтобы обсудить всё между собой. — Сиенна сказала, чтобы выиграть время. Он был благодарен ей за это, так как находился не в том состоянии духа, чтобы принимать решения. — Не могли бы вы предоставить нам сегодняшний вечер и время до завтра, чтобы принять решение? Это серьёзный вопрос. — Конечно. — Озпин улыбнулся. — У вас есть три дня, прежде чем будет принято какое-либо решение. Я ценю ваше серьёзное отношение к делу и готов ответить на любые ваши вопросы. Я знаю, что данное предложение может показаться не идеальным, но это лучшая сделка, которую я смог для вас заключить.

/-/

Улыбки становились все шире, волнение нарастало по мере того, как Жон рассказывал о каждом предложении по очереди, а затем — на пике радости — они рухнули обратно в реальность, получив предложение навсегда покинуть Вейл. — Подождите, что? — воскликнула Илия. — Мы выиграли, но нас вышвыривают!? — Нас с Сиенной. Вы можете остаться. — А зачем нам это нужно? — спросил Юма. — Я последую за вами, куда бы вы ни пошли. — То же самое. — согласилась Трифа. Это мнение поддержали и многие другие, слишком многие, и хотя Жону было приятно осознавать, что они доверяют ему до такой степени, он не мог не беспокоиться, что в итоге они полностью покинут Вейл. Совету это может понравиться, но кто-то должен остаться и держать их в узде. Он не собирался доверять руководство незнакомому человеку. Решение о том, кому передать руководство, должно было прийти позже, и нельзя было навязывать его кому-то одному. Неохотный лидер будет плохим. Иронично, что он был исключением из этого правила, но этот факт лишь подстегивал его желание быть уверенным, что следующему лидеру ячейки Вейла не придётся так же тяжело, как ему. — Не очень хорошо, что нас изгоняют, но компромиссы, которые мы получаем, — это то, о чëм мы давно мечтали. — сказала Сиенна. — И как бы мне ни хотелось это признавать, Генерал Айронвуд высказал хорошую мысль. Наша работа в основном здесь закончена. Если мы хотим, чтобы она закрепилась, нам нужно распространить её по всему Ремнанту. Убедить других следовать нашим методам и реформировать Белый Клык в целом. Этого не произойдёт, если мы останемся здесь и будем наслаждаться своей победой. — Это также позволит всем разойтись по домам. — сказал Жон. — Многие из собравшихся здесь членов Белого Клыка — добровольцы, которые застряли в Биконе уже больше недели назад. У них есть работа, домашние животные и семьи, к которым они предпочли бы вернуться. Несправедливо вознаграждать их за храбрость, заставляя ютиться здесь до следующих выборов. — Это хорошая сделка. — сказал Перри. — Просто мне не по себе, потому что это разделит нас. Я должен остаться, — грустно сказал он. — У меня здесь семья. — То же самое. — согласилась Дири. Таксон с ворчанием согласился, что его магазин и средства к существованию находятся в Вейле, но остальные выглядели куда более готовыми к отъезду. Кто-то из этих троих должен будет стать главным, а может, все трое будут работать в комитете и отчитываться перед ним и Сиенной. Теперь, когда они могли открыто стать Белым Клыком, это было бы несложно. Он был вынужден согласиться с тем, что всё казалось хуже, чем было на самом деле. Это была победа, с какой стороны ни посмотри, но он её не увидит. Это напомнило ему слова Адама, сказанные ранее. Неважно, проживёт ли он достаточно долго, чтобы увидеть, как изменится мир, важно лишь то, что он оставил его в таком состоянии. То, что получится или не получится у других после него, не зависело от него. Жон посмотрел на Сиенну. Сиенна улыбнулась в ответ. Решение было принято. — Мы примем их предложение. — сказал Жон. Решение было встречено слабыми улыбками и слабыми одобрительными возгласами. — Наш крестовый поход в Вейле завершён, наша работа сделана, но нас ждёт ещё больше. Мистраль, Вакуо, даже Менажери, наверное. Где бы мы ни оказались, будет новая борьба. — Вы можете рассчитывать на то, что мы будем рядом на каждом шагу! — гордо заявил Юма. Остальные согласились, даже те, кто знал, что останется в Вейле. — Белый Клык держится вместе — даже когда во главе стоит человек. — Те, кто вернулся домой, могут рассердиться из-за этого. — сказала Илия. — Полагаю, нам нужно вернуться в Менажери и настучать кому-нибудь по головам, чтобы убедить их заткнуться. — Ты не останешься, чтобы попытаться соблазнить Блейк? — Б-босс, — заскулила она. — Не дразнись. Кроме того, она теперь будет политиком. И тебе понадобится кто-то, кто будет выступать в роли твоего эмиссара в Вейле. Долгие минуты совместной работы до поздней ночи, твоего эмиссара Илии Амитолы и нового помощника мэра Блейк Белладонны. Подписание бумаг, обсуждение планов, а потом — упс. Чернила потекли. Я достаю салфетку и вытираю ей ноги. Наши глаза встречаются. А во рту становится сухо... — И что потом? — раздался знакомый и очень весёлый голос. Янг. И её партнер, Блейк. Кровь отхлынула от лица Илии с такой силой, что оно стало бумажно-белым. Её наследие хамелеона только усугубило ситуацию, и веснушки стали выделяться, как пятна красных чернил. — Что дальше? — поддразнила Янг, в то время как Блейк выглядела шокированной и смущëнной. — Я хотела услышать, что будет дальше в этой истории. А то как раз дошли до самого интересного. — Я-Янг. — пискнула Блейк. — Прекрати. Я не... я хотела сказать... — Она посмотрела на Илию и отвела взгляд. — Я даже не подозревала. Серьёзно? Как она могла не заметить, когда Илия так же откровенно всё рассказывала. Она даже присоединилась к Белому Клыку, чтобы быть ближе к Блейк, и никогда не пыталась делать вид, что причина в чём-то другом. — Моя дорогая Блейк очень многогранная личность, — прошептал Адам. — Но проницательность никогда не была одной из её сильных сторон. К тому же я был заинтересован в том, чтобы Амитола держалась от неё подальше. Жон с усилием произнёс следующие слова, решив избавить Илию от смущения. — Янг. Блейк. Есть ли какая-то причина, по которой вы искали нас? — Да. Руби и Вайс хотят поговорить с вами о будущем. Я знаю, что вам обоим поступило предложение от Оза и Айронвуда, но если у Руби есть шанс стать мэром и возглавить Совет Вейла, что ж... — Она усмехнулась. — Будет справедливо, если мы сделаем своё собственное предложение, верно? Собственное предложение? Жон посмотрел на Сиенну, которая выглядела настороженно заинтригованной. — Хорошо. Мы выслушаем его.