𝑮𝒓𝒂𝒏𝒅 𝑰𝒏𝒒𝒖𝒊𝒔𝒊𝒕𝒐𝒓

*** ────┈┈┈┄┄╌╌╌╌┄┄┈┈┈──── ПУСТЬ ДОГОРАЕТ ПОСЛЕДНЯЯ СВЕЧА. ЭТОТ КРАЙ НЕ СПАСЕТ ВЕРА В СВЕТ: «Хозяин ненавидит белый цвет. Только эти прекрасные и зловещие ярко-голубые глаза…» ────┈┈┈┄┄╌╌╌╌┄┄┈┈┈──── ***

Записка охотника №3

«Иерархия вампиров:       Рой — это многочисленные объединения вампиров, сформировавшиеся в позднем Средневековье. Это своего рода кланы, которые были созданы, чтобы было легче защищаться от чисток Инквизиции и контролировать силы вампиров, предлагая тайную жизнь среди людей и осмотрительное питание. Во главе каждого роя стоит Хозяин, от крови которого образовалось большое количество вампиров, каждый из которых имеет собственные идеалы, что создает почву для разногласий между кланами. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ• Хозяин       Вампира, создавший свой клан, называют Хозяином. Он\она обладает сильной связью со своим роем, образуя коллективный разум. Это удобная система позволяет созывать рой, предупреждать их об опасностях и контролировать. Если вампир, в котором течёт его кровь, сам обращает человека в нечисть, он также становиться частью роя и коллективного разума, получая кровь Хозяина.       Как показывает практика, если убить Хозяина, то и весь рой после будет легче истребить. Но Хозяина убить гораздо сложнее, если он старше 80 лет: на него не действует святая вода, руны и молитвы; серебро и кол в сердце лишь замедлит Хозяина; поможет только обезглавливание и сжигание тела. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ• Первородные       Хозяину напрямую часто служат советники, избранные из могущественных вампиров своего роя. Своего рода капитаны отдельных отрядов одного роя. Эти вампиры тоже имеют схожие способности с Хозяином, как и слабости, но все же слабее основателей. Убить их тоже можно только обезглавливанием и сжиганием тела. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ• Солдаты/Сервусы       Как правило, это последовательные, безжалостные и параноидные существа, они сделают все для защиты и укрепления власти Хозяина. Самые обычные вампиры, не обладающие какими-то выделяющимися способностями и силам. Среди них существует знакомая военная структура: Капралы, полковники, подполковники и т.д.»

***

      Девушка висела крестом на стене. Кровь стекала с неё тонкими струями, сталкиваясь с другой дорожкой и образуя поток. Над её головой окно округлой формы излучало закатное солнце свои последние надежды на завтрашний день. Её кровавый нимб.       Свет погас, тени умерли, и все кругом стало бледным, немым и безжизненным. Оттуда, где раньше сверкало солнце, бесшумно ползли вверх темные груды облаков и шаг за шагом пожирали светло-голубое пространство. Тучи клубились, сталкивались, медленно и тяжко меняли очертания разбуженных чудовищ и неохотно продвигались вперед, точно их самих, против их воли, гнала какая-то неумолимая, страшная сила.       Безобразный монстр высился над грудой мертвых тел, обрамленные кровью. В его желтых глазах ночной твари отражалась красная река, война и страх его жертв, которые решили пойти против. Мощное тело нависало над реками крови, покрытое шрамами после боя, что затягивались с каждой минутой.       Быстро и решительно он двинулся вперед, но скоро замедлил шаг. Он не глядел по сторонам, но чувствовал угрюмую враждебность кровавого поля, окружавшего его тысячью тусклых неподвижных глаз, и это чувство сближало и бросало к воспоминаниям начала пути вампира. И воспоминания были темные, озаренные таким же кровавым заревом, сухой листвой, страданиями и страхом. Как будто это была не жизнь, а узкая тропа у края обрыва, вниз которой никак не получалось упасть, но было безумно страшно, и звуками в ней был он сам, две громкие нотки: одна сильная и долгая, другая немного глуше, короче — бессмысленное эхо.       На зубах Саши скрипела кровь. Первое, самое сильное, что он почувствовал, придя в сознание, был густой и спокойный запах земли. Голову тянуло вниз, словно налитая тусклым свинцом, что трудно было шевелиться; все тело ныло, и сильно болело плечо, но ничего не было ни переломано, ни разбито. Вновь его монстр вышел наружу, воспользовавшись приказом и внутренним гневом. Беклемишев остановился напротив стены и долго смотрел вверх, на ведьму, ни о чём не думая и смотря куда-то мимо неё… На свободу.       Туча за окном прошла мимо, не бросив ни одной снежинки и сделав воздух сухим, унося с собой запах крови. Высоко, на середину неба, поднялся разрезанный месяц с прозрачным, тающим краем. Он доживал последние ночи и светил холодно, печально, одиноко. — Отличная работа, Саша. Минус шабаш октябрьского района. — Валера, появившейся из-за внутренних колонн помещения, начал приближаться к Беклемишеву.       Он плавно переступал через трупы ведьм и всё что-то писал в своём небольшом блокнотике темно-синего цвета.       На лице ведьмы появилась ухмылка, появилось возвышенное состояние, в котором ей стало легче принять свою ситуацию и настроиться на печальный конец. — Ублюдки. Только и можете, что разрушать всё на своём пути.       Валера усмехнулся: — Всего лишь небольшая зачистка, дорогая, не более того. Не стоит так утрировать. — Он пнул какую-то ведьму под ногами, мешающую пройти дальше: — Каждый расплачивается за проступки так, как заслужил. Я верю в судьбу и в знаки свыше. Я был в аду. Даже там понимают, что такое око за око. Раз решили идти против тех, кто когда-то вам помог, ждите ответного огня. Но если вдруг ты переживаешь, то нам помогает уже другой шабаш.       Вскрик, тяжкий последний вздох и тишина. В руках вампира оказалось сердце, ещё теплое и пульсирующее. Саша стоял, облокотившись о колонну, и смотрел куда-то вдаль, прерывая отстранённый взгляд редкой заинтересованностью проходившим. Он молча наблюдал, как Валера впивается клыками в сердце ведьмы под звуки тысячи шагов. На верхних ярусах здания с разрушенным потолком показалось множество бледных лиц, сверкающих жёлтыми глазами в полумраке. Они ревели, рычали и заливались зловещим смехом. Их голоса, от которых всё тело покрывается мурашками, говорят о том, что в них больше нет ничего человеческого. Вампиры приближались к Валере, окружали его таинственными и плавными движениями, не переставая переговариваться между собой. Каждый из них склонялся над телами и что-то искал в складках одежды, пожирал ещё теплую плоть и наслаждался зачарованной кровью. Омерзительное зрелище, но Саша продолжал стоять на месте и ждать следующих указаний.       Веня нервно стучал пальцами по рулю чёрной машины, не переставая вертеть головой ни на секунду: — Знаю, он сказал оставаться в машине, но черт его укуси за задницу, мне скучно! Как беси-ит, когда он вот так уходит в одиночку, типа крутой ща всё разрулит. Я бы тоже мог помочь! Вероничка, прошу, насади мою голову на кол, я больше не выдержу такого неуважения…       Старый завод без крыши, под свежим дыханием наступившей ночи, казался неприветливым и холодным. Красный кирпич; оставленный кем-то когда-то зачахлый мусор по территории; чуть видимая дорожка, по которой еле-еле можно было проехать — всё это угнетающе давило на сознание Гельбича, и тот не сумел выдержать взгляда мрачного здания, опуская глаза вниз и утыкаясь лбом в руль.       Вероника тихо сидела на переднем пассажирском кресле рядом и смотрела на Веню через зеркало заднего вида. Скорее, он волновался не столько о потере авторитета среди вампиров, как о потере лучшего друга. Она здесь, чтобы следить за окружением и за Веней. Девушка прекрасно понимала, что Хозяин будет раздражен его появлением на поле боя. Ну и сказать своей старой не доброй подружке ведьме «чао». А ведь Вероника её предупреждала…       Она казалась себе какой-то кощунственной и неправильной сейчас, в этот момент времени, когда переживала за очередное разочарование перед Хозяином за этих ведьм. Разумеется, она не была виновата в том, что этот шабаш решил пойти против роя, и всё же именно Вероника когда-то свела всех вместе. Это было 20 лет назад, когда Хозяин вернулся, чтобы создать новых солдат. Тогда инквизиция начала более массовую охоту на ведьм, среди которых оказалась подруга Вероники. Она попросила за ведьму всего об одной услуге, и Хозяин решил помочь шабашу, чтобы после использовать связь в своих целях. Но, видимо, его отъезд на долгое время побудил в них совершенно иное мнение. Вдруг набрались уверенности, что могут противостоять рою и не помогать вампирам, за что недавно понесли расплату. Жестокую и кровавую. Дверцы машины на задних местах внезапно открылись, заставляя Веронику с Веней вздрогнуть и обернуться назад. Валера весело смотрел на вампиров, поправляя пальто и закрывая за собой дверь. За ним, с другой стороны, сел Саша, весь испачканный в засохшей крови и недовольный смотря теперь в окно. — Мы закончили. Рой разберется с уликами, но верховную ведьму было решено оставить на месте, чтобы другим не повадно было. — Тебе просто интересно, на что способны охотники. — Тоже верно… — Санёк, — внезапно подключился к разговору Гельбич, перебивая Валеру: — Ты как?       Саша сделал вид, будто ничего не услышал, весь съёжившись на своём месте и дрожа. Как точно ему было холодно, и Веня поверил бы в это, если не осознание того, что они все тут — вампиры. Беспокойство охватило волной, до Саши сейчас не достучаться такими вопросами. Трогать его — тоже не вариант, руку ещё отгрызёт, он ведь только что был в состоянии берсерка, раскидывая ведьм направо и налево. Был только один вариант узнать, всё ли в порядке: — Так когда ты уже покажешь мне, какую выбрал квартиру? — Иди к чёрту.       Всё в порядке, Саша был уже более чем в сознании. Веня с облегчением выдохнул и завел машину. Вероника тоже всё прекрасно поняла, к чему всё это, так что не влезала. Беклемишев был не таким вампиром, как другие, он куда больше походил на зверя, чем так яро пользовался Валера. Всего один такой вампир мог бы заменить целую армию, он называл его «Находкой». Но и у такой сильной нечисти были серьёзные проблемы: контроль. Если Саша однажды сорвётся, то больше не сможет вернуться к ясному сознанию, навеки оставшись самым настоящим монстром, от которого рою придётся избавиться. Он поставит под угрозу не только людей, но и своих же собратьев. У Вероники тоже был такой знакомый, который, как раз таки, однажды не смог остановиться и проконтролировать своего внутреннего зверя. Девушка молча протянула руку к Вене и мягко огладила его плечо, понимающе улыбаясь ему. Веня лишь кивнул на это, не став отмахиваться от поддержки, и вывернул руль.

***

      Наталья Борисовна отдала Максиму ключи от его новой временной квартиры. Она проводила его до самого дома и вместе с ним поднялась на восьмой этаж. Войдя в подъезд они обнаружили, что лифт был сломан. Им пришлось пойти по жутко запущенной лестнице, провонявшей перегаром, наполненной пьяным, матерным и омерзительным гомоном квартир. Кое-как они поднялись из невозможно тёмных нижних этажей к нужной квартире. Сразу за поворотом лестничного пролёта был небольшой коридор-распашонка, поэтому здесь были только две квартиры, расположенные друг напротив друга. В конце коридора была ещё дверь, как сказала Свистунова, она вела на балкон.       Беспорядок в темной комнате не сказать, что сильно поразил Максима. Книги и прочий «нужный» хлам разбросаны по периметру; листы бумаг стоят горкой на полу; на столе груда каких-то книг, рядом ручки, карандаши и грязные чашки с засохшими заварками чая. Создалось такое ощущение, будто кто-то срочно и очень быстро бежал от сюда. Но первое, что попадается на глаза, это большое количество самых разных журналов; всякие странные приборы, купленные в сомнительных местах или даже самостоятельно собранные; свечи, расставленные на полках и совершенно чистая кухня квартиры (не считая слоя пыли). — Прости за беспорядок… Я эту квартиру уже очень давно никому не сдавала и после последнего жильца здесь не была. Многие его вещи ещё остались тут. — Свистунова стряхнула со стола в корзину какой-то мусор, делая при этом довольно печальный вид.       Она часто посматривала на Максима, наверное, дожидаясь, что тот нарушит тишину. Но Макс был сосредоточен на бардаке спальной комнаты, ощущая при этом чувство замешательства. — Ничего, — и всё же, нарушил молчание Буравцев: — Разберусь. В любом случае, спасибо за жильё и проделанную работу над защитными рунами вокруг здания. Это бы отняло ещё больше времени.       И те и не те слова, которые хотелось бы услышать Свистуновой, это было легко понять по её тяжкому вздоху и тактичной улыбке. Наталья Борисовна казалась упёртым человеком, но быстро опускающим руки. Даже такая реакция могла быстро выбить её из колеи. Рано или поздно каждый сталкивается с такими событиями, о которых хотелось бы просто забыть. Но это просто невозможно. И углубляться во все эти секреты душевных ран Буравцеву вот уж точно не хотелось.       Максим обошёл всю спальную комнату прежде, чем поставить свою сумку у письменного стола напротив кровати, с которой ходил всё это время. Вещей у него немного, только всё самое необходимое: оружие и какие-то свои костюмы. Прочее он планировал купить уже в городе. — Ну что ж, обустраивайся.       Наконец-то Максим остался один и вернулся ко входной двери, чтобы проводить Свистунову. Дверь пришлось оставить открытой, так как он всё равно уже планировал начинать собирать и выносить мусор. Двухкомнатная маленькая квартира поначалу не произвела на него особого впечатления, пока он не начал разбирать вещи и убираться. Квартира начиналась с коридора, в котором были вешалки для одежды, у ног стояла небольшая тумбочка с обувью, а сбоку весело зеркало в полный рост. Под ногами была разбросана куча старых газет, с них Максим и начал уборку квартиры, запихивая бумагу в большой мусорный пакет. Разгребая от мусора тумбочку, он заметил какие-то надписи прямо на стене, небольшие, но явные:

«Здᥱᥴь δы᧘ Вᥱнᥙκ

𐌺ᥲκ᧐ᴦ᧐ чᥱρᴛᥲ ᴛы ᥰ᧐ρᴛᥙɯь ʍ᧐ᥙ ᥴᴛᥱны

А ᥴᥲʍ ᴛ᧐ ᥙ ϶ᴛ᧐ нᥱ ᴛʙ᧐ᥙ ᥴᴛᥱны»

      Это неосознанно вызвало легкую улыбку. Кажется, раньше эту квартиру снимал какой-то студент, что только подтвердится дальше по уборке. Максим даже почувствовал эту студенческую атмосферу, по которой весьма соскучился. Это было единственное время, когда он мог немного расслабиться от тренировок охотника и завести хоть немного друзей. Пальцы скользнули по надписи, и на коже осталось ощущение настенных царапин. За тумбочкой Макс нашёл маленький самодельный ножик, которым, видимо, и были нацарапаны слова.       Дальше виднелась дверь ванной комнаты, которую, благо, оттирать не нужно было, максимум протереть поверхности. Коридор выводил к небольшой гостиной комнате: в глаза сразу бросалась стена шкафов и комодов, за пыльными и стеклянными дверцами которых виднелся тот самый сервант, который был ну чуть ли не в каждой советской квартире. Максим прошёл в эту комнату, чтобы получше её разглядеть и оценить количество мусора: там ещё был хороший диван, на котором небрежно разбросаны пледы; кресло и стеклянный журнальный столик с небольшой стопкой тетрадок. Макс немного их полистал из чистого любопытства, жаль, они не были подписаны. Ну да, ничего необычного, просто записи с пар философии и физики. Так же Макс нашёл обеденный стол, спрятанным между стенкой шкафа и стеной комнаты, но не стал его трогать от греха подальше, а то ещё развалится и добавит работы… Не мешает и славу богу.       Слева от гостиной находится достаточно небольшая кухня: диван, стол, телевизор, чайник да парочка кастрюль на плите и раковина — вот и все. На кухне тоже особо не было мусора, даже никакой оставленной еды. Хоть за это спасибо прошлому жильцу, раз хозяйка не удосужилась хотя бы разочек прийти и всё проверить.       Он не успел зайти в спальню, где было больше всего мусора, как пакет уже заполнила одна только бумага. Максим вышел в коридор за порог квартиры и вдруг обнаружил для себя, что всё это время за ним наблюдал юноша, что стоял на пороге открытой квартиры напротив и нагло усмехался ему. — Здарова, — сказал блондин довольно приятным голосом: — Только что заселился? — Ага… — О, рад, что мой новый сосед не пердун какой старый! Проводишь генеральную уборку?       Максим проигнорировал дальнейшие слова парня и, под его цепкие голубые глаза, подошел к мусоропроводу, шумно открывая и сбрасывая газету вниз. Весьма раздражало, когда так пристально наблюдали и совали свой нос не в своё дело, а этот юноша ещё и не внушал никакого доверия. Ровно столько же, как и любой другой незнакомец. Вроде как у него была самая обычная и даже приятная внешность, располагающий к себе. Громкий и нахальный, наверное, он без стеснения выражает все свои эмоции и говорит всё, что только в голову приходит. Многие находят таких людей самыми приятными и весёлыми собеседниками, но сейчас бы тишины и покоя. Макс поспешил вернуться в квартиру, прикрывая за собой дверь, но его вновь остановил голос соседа: — Я Санёк, кста…       Прежде, чем ответить, Максим тяжко выдохнул и обернулся на этого Санька, столкнувшись с его широкой довольной улыбкой и по-лисьи суженными глазами. На его румяных щеках весело сверкали веснушки. Он очень напоминал какого-то студента, видимо в этом доме это не редкость. Ну да, тут небольшие удобные квартирки, рядом парочка вузов, которые заметил Максим по дороге сюда, да и цена, скорее всего, очень приятная. На вид Саше лет девятнадцать, может быть, он статный, заметно подкачан и низковат. — Максим Дмитриевич. — О ебать, ну если так, то Александр-р Антонович. Рад знакомству, Максимка! Если чё помощь какая нужна, обращайся. — Максим Дмитриевич. — ещё раз сказал Буравцев, поправляя собеседника и вдруг тоже улыбаясь в ответ, не сводя зеленых глаз с чужих: — Да, нужна кое в чём помощь. — Что же?! — Саша весьма заметно приободрился, от чего невозможно было сдержать усмешки. — Отвали.       Максим захлопнул дверь. Ему было плевать, но всё же он посмотрел в глазок, противореча сам себе. Саша был озадачен и смотрел теперь куда-то в пол с таким задумчивым видом, будто пытался понять сложную задачу. И ушел. А Максим спокойно вернулся к уборке квартиры с легкой улыбкой.       Максим Дмитриевич был одет довольно просто — чёрная кофта и такие же цветом классические штаны, ну вылитый препод. Он хорошо выглядел, был опрятным, со здоровым и таким живым цветом лица, не то, что чёрно-белая фотография охотника, которую ему показал Валера, где он сам точно вампир. Саша чувствовал и даже слышал, как текла его кровь по венам и с какой силой отдавало сердце спокойный ритм в груди. Что ещё понравилось, так это ответная наглость. Максим прекрасно сдерживал своё раздражение, но и ставил чёткие границы. Мало у кого так получалось: кто-то перебарщивал; а кто-то и вовсе ничего не делал, больше похожим на раненную овечку. Но Саша не любит границ.       Беклемишев просидел в пустой комнате на полу несколько часов часов, а может и больше. Ему всё это казалось бесконечным. Потом он поднялся и принёс с коридора в комнату всего одну вещь: выкрутил магнитофон на всю громкость. С темноты начиналось самое сложное время для вампира, когда он больше всего нуждался в еде и походил на самого настоящего зверя. В голове гулял бледный туман, от голода ли, или же от громкой музыки, а может причина куда серьезней… Вдруг настала тишина, так резко, что Саша даже хотел вскочить и схватиться за голову, не понимая, что происходит. Но всё, что смог парень в этот момент, это холодно посмотреть в окно. Небольшие клочки облаков быстро пронеслись в вышине, где, очевидно, дул сильный ветер. И они не закрывали месяца, осторожно и плавно обходя его. В одиночестве, в осторожности высоких, темных облаков, в дуновении неощутимого ветра за окном чувствовалась таинственная глубина ночи. Он на ощупь в темноте. Как бы избежать охоты?..       Время подошло к позднему вечеру. За дверью новой квартиры остается день, полный стрессов, волнений и суеты, а внутри Максим погрузился в некий оазис умиротворения и расслабленности. Но стоило сесть за работу, сразу вскипело раздражение. Как начать охоту?..       Сейчас бежевые стены спальни зловеще давили на него, заставляя съежиться на стуле и больше склониться над документами. И только он сосредоточился на работе, как вдруг до ушей доносится громкая музыка с коридора. Поначалу Максим решил не обращать на это внимание, потом просто пытался это сделать и после уже не мог сдержаться. Ну почему это происходит именно сейчас?!       Максим вышел в коридор подъезда, где музыка стала громче и, кажется, из-за этого сосед не услышал стуков в дверь. Он не выходил где-то минуты три, Макс не переставал стучать, уже больше просто из раздражения, пока музыка не стала тише. Буравцев тут же перестал стучать и прислушался, есть ли шаги по направлению к ним. Но сначала раздаётся какой-то рык, после чего следуют жалобные всхлипы. Потом повисла такая тишина, что Максу показалось, будто кровь, прихлынувшая теперь к голове, пойдет у него из ушей, если не раздастся хоть звук.       Щелчок.       На пороге оказался Саша, широко улыбаясь и делая такой вид, будто ничего не произошло. Что, конечно, не могло не заставить сомневаться и беспокоиться. Но прочий внешний, вид ещё более вводящий в ступор, сразу протрезвил беспокойство: Саша решил засиять тут своим прессом, стоя в одних только трениках. Максим стал заглядывать за спину соседа и пытаться хоть-что-нибудь разглядеть в комнате да не обращать внимание на часто вздымающуюся грудь напротив, но этот Санё-ёк всё прикрывал своим веснушчатым еба… Лицом. Ну почему всё это происходит с ним?.. — Эй, сосед, чего ломишься? И давай-ка ты отойдешь от моей двери. — Саша закрыл за собой дверь, замечая любопытный взгляд в свою квартиру. — У тебя была очень громкая музыка, это мешало работать. — Максим даже слегка разочаровался, что не удалось чего нормально разглядеть, лишь отметить пустоту, царившую в темном пространстве за закрытой дверью. — Врёшь. — Прости? — Ты хотел отвлечься, вот ты и здесь. Плохому танцору и яйца мешают.       Максим слегка скривил лицо. Раздражал довольный вид соседа и то, что он был прав. Разбор документов не клеился и он вышел сюда, чтобы найти причину отложить всё на потом. — Кажется, нам двоим нужно отвлечься… Я знаю тут неподалеку один бар, угощаю.

***

      От чего-то широкая улыбка блондина заставила согласиться, и уже через пару минут они оба спускались по лестнице вниз, одетые и мысленно готовые к пьяному бунту. Саша заметно напряжён, хоть и пытался всем своим видом показать то, какой он легкомысленный. Ему приходится прилагать усилия, чтобы держать себя в руках. Но от чего? Одна хорошая встряска от алкоголя, и он рассыпется на причудливые, острые как бритва осколки. Так казалось Максиму. А выслушивать чужие проблемы в пьяном бреду хотелось меньше всего.       Бар весьма удивил Максима, он был по-настоящему изысканным: витая лестница, колонны и люстры. За барной стойкой туда-сюда бегали девушки и готовили напитки, были в яркой бело-красной форме, которая полностью их прикрывала до самого горлышка. Саша сел перед стойкой на высокий круглый, вертящийся стул, и Максим сел рядом, стягивая с себя пальто. Усевшись, он глянул на карту с меню. Они подавали пунш, кофе с ликером, коктейли и алкогольные напитки с фруктами. Мда, уж точно не какая-то обрыгаловка и пивнушка. И цены-то кусались. Не уж то у студента (хотя это он ещё не выяснил) были на это всё деньги?       Саша уже во всю распивал какие-то коктейли, пока Макс взял всего один вишневый пунш — нечто среднее между фруктовой водой и легким сладким вином, но гораздо вкуснее и той, и другого. Голова, может, и закружится немного, но не более. — Предпочитаешь оставаться в здравом уме? Так и не расслабишься ведь. — Алкоголь явно не для расслабления. — Ммм, и что же тебя расслабляет? — Саша придвинулся ближе с хитрой ухмылкой, прислоняясь плечом к чужому, что заставляет Максима вжать голову в плечи и отодвинуться с недовольным видом. — Тишина и покой. — Такая мина у тебя противная, аж сил нет смотреть. Тишина и покой будут под землёй. Просто признай, что не умеешь веселиться и тебе слабо выпить чего покрепче~       СЛАБО?! Он молча сделал новый заказ. Самая большая ошибка, которую Максим до сих пор допускал в своей жизни, — это вера в то, что говорят о нём другие. Вот кем, а слабаком казаться точно не хотелось и ведь как точно был сделан выстрел в больную точку. В гордость. Максим фыркнул, складывая руки и запрокидывая голову. Виски ожёг всю полость рта и взорвало глотку. Он не подал виду, но Саша всё равно рассмеялся. — Харош, держи ещё. — блондин ставит перед Максом ещё пару стопок, как и перед собой. — Ты ведь студент? — наконец-то решил поинтересоваться Буравцев, таки принимая стопки горячительного напитка. — Не-а. Просто приехал по работе. — От куда? Кем? — Это допрос? — Не-а, просто интересно стало, от куда столько денег. — А ты меркантильный, Максимка~ Бери, пока угощают!       Усталость туманом застилает Максиму изображение мира. Все хорошо. Все понятно. Все упорядоченно… Нет. Всё выходило из-под контроля, к которому он так стремился. И всё лишь из-за одних только ярких голубых глаз напротив.       Это напряжение рабочих будней. Это неопределенность, давящая на восприятие реальности. Это просто сердце, которое не обмануть, которое не хочет слушать разум, не поддается уговорам сознания. Это маленькие иголочки нервов, скалывающие грудь, остро впивающиеся на вдохе в душу. Как это бесило Максима. А бесило его всё и часто, пусть он всегда и держал ситуации в ежовых рукавицах и был властен над собой, всегда сохраняя спокойствие. Почти всегда. Но тут не хотелось злиться, скорее просто промолчать и с напряжением слушать, ничего не говорить и быть готовыми спокойно уйти.       Или, может, лучше остаться и позволить новому знакомому отвлечь себя от всех проблем. Как давно он вообще куда-то так выходил, с компанией, пусть и такой маленькой? Быть охотником всегда предполагало быть одному.       Можно вот так вот мотаться, быть усталым, измотанным и одиноким… Абсолютно. Просто по той причине, что никто нигде не ждёт. У него есть телефон, и у этого телефона есть номер. Но никто никогда не звонил на него с простым предложением куда-нибудь выйти погулять. Все звонки всегда связаны с работой. Ещё и быстрые переезды с одного места на другое усугубляли причину одиночества, за этим следуют опасная работа и страх сделать кого-то таким же несчастным, ведь работа всегда будет на первом месте. По крайней мере, так всегда думал Максим. Но вот, смотря на весёлое лицо соседа рядом, всё что-то рассказывающим ему с широкой улыбкой, он ненадолго отвлекался от тяжести бытия. Наверное, за последний год, впервые. Алкоголь, тут дело точно в нём.       Саша излучал обезоруживающее тепло, словно никому на свете он не был так рад, как Максу. Он широко улыбнулся, — нет, гораздо больше, чем просто широко. Такую улыбку, полную неиссякаемой ободряющей силы, удается встретить один раз в жизни. Какое-то мгновение она, кажется, вбирает в себя всю полноту внешнего мира, потом, словно повинуясь неотвратимому выбору, сосредоточивается прямо на зелёных глазах Буравцева. И тут он почувствовал, что его понимают ровно настолько, насколько ему угодно быть понятым, верят в него в той мере, в какой в себя верит сам, и безусловно видит его именно таким, каким даже не пытался казаться.       Жаль, но время уже подошло к тому моменту, когда уже нужно расходиться. Максим не особо заметил, как они дошли обратно до квартир, шатаясь на ступеньках и весело обсуждая самые глупые темы, требующие серьёзного внимания пьяного сознания. Они подошли к двери в квартиру Максима и вдруг затихли.       Внутренняя трагедия нарастающего одиночества начинала надоедать, и Макс готов был прервать воцарившееся молчание самым прозаическим образом, то есть предложить чай, но выберет иной путь по резкому и поспешно выбранному решению: потянет за руку на себя, обвивая второй ладонью холодную шею парня, и влажный огненный поцелуй прозвучал на их губах. Он поцеловал Сашу, поцеловал с таким жаром, что вся вселенная показалась горящей в огне. И он не отстранился, не испугался таких резких действий и проявлений быстрых чувств. Лишь прошептал в самые губы: — «Так вот, как ты обычно расслабляешься~»       В глазах у Максима потемнело, голова закружилась сильнее. Он сжал соседа в своих объятиях, мягко прижимая к стене и не отрываясь от губ ни на минуты, дыша сквозь поцелуй. Он делал это мастерски тихо, чтобы вслушиваться в чужие вздохи. Почему это было так пленительно? Как вообще пришло это решение ему в голову? Даже пьяный, в иной бы ситуации, он не за что не полез к кому с поцелуями. Может, его заколдовали? Столько вопросов было в его душе, но ему хотелось сейчас остановить мгновение, чтобы этот поцелуй длился как можно дольше.       Такие слишком медовые эти луны, такие звезды — острые клыки, Сашу трясёт от каждого поцелуя, как будто губы — голые проводки, а ему бы крови, которую он так не терпел. От Максима пахло перегаром и был вкус виски. А душа его оказалась большой и пустой, именно такой, как нужно вампирам. Там стоял насыщенный запах сырости и тины. Дыхание у них становилось учащённее, сливаясь и растворяясь в долгом страстном поцелуе, соединившем не только их губы.       Макс открыл дверь за спиной Саши и только хотел зайти с ним в квартиру, как вдруг блондин резко хватается за края и останавливаясь на пороге. После его руки легли на плечи Максима и чуть оттолкнули от себя. — Давай-ка вот тут мы разойдемся. Не хотелось бы, чтобы ты сделал что-то в пьяном бреде, о чём потом пожалеешь. — Не пожалею.       Саша нежно улыбнулся, по-лисьи щуря голубые глаза. От чего-то они показались знакомыми. Он ушёл, а Максим только сейчас залился краской и засмущался.

***

      Обстановка для Плоткина была нервозная и напряженная. Чем больше человек знает, тем очевиднее для него, насколько эти знания скудны. Вспомнить приписываемое Сократу: «Я знаю, что ничего не знаю». С тем же успехом этот закон работает и наоборот: чем меньше человек знает, тем увереннее он в своих знаниях и их безграничности.       Напряженная ситуация: он упрощает свой способ мышления, когда сильно напряжен. Такое настроение иногда снижает внимание парня, способствуя, таким образом, тому самому упрощению; а иногда заставляет идти на крайние меры, которые ни к чему хорошему, без особого контроля, не приведут.       Так вот он и не нашел ничего проще, кроме как замолчать и уйти в себя, оставляя вопросы и предложения Вероники без ответов. — Александр! — настойчиво позвал женский голос уже в который раз, теперь уже вытесняя юного инквизитора из раздумий. — Пирог дня мне возьми, спасибо. — быстро отозвался парень, не решаясь потратить на невесту ещё больше слов, стараясь не сбиться со своей мысли.       Под его стулом стоял небольшой черный портфель и, слегка ударив его ногой, словно проверяя, на месте ли тот, Александр напрягся ещё больше. То ли присутствие этой вещи казалось ему чем-то неправильным и хотелось, чтобы она как-то сама пропала, или же наоборот, он готов защищать портфель любой ценой, ведь только это спасет их в ответственный момент. И всё это — задачи не из легких. На повестке дня — охота.       Подняв взгляд на плакаты, вывешенные над круглыми столиками на стене, Плоткин взглядом нашел дату сегодняшнего дня, уже в который раз стараясь убедиться в том, что он действительно уже «в сегодня». Далее, взгляд скользнул по меню. Пироги дня: какой-то ягодный — как раз то, что он не любил. Вероника иногда сама пекла пироги и вот они, как считал Саша, были лучше каждого здесь в списке меню.       Поджав губы в напряженную тонкую линию, он обратил своё внимание на вид из окна. Ещё довольно темно, солнце только-только поднималось над горизонтом. Рано темнеет, поздно рассветает.       Парень заметил, что поутру безмолвие; под небом долго сохраняется тонко-темное освещение воздуха, и всё скрыто в полупрозрачной дымке. Окна дальних домов черные; а воздух плотный, тяжелый — всё так естественно для него, кто вырос в этом городе, кто привык к угнетающим обстановкам. И общий шум, стоящий над головой, становится легче — растворяется над дорогами, покрывая их сыростью мелкого и краткого дождика со снегом.       Усталые веки Плоткина сомкнулись, и не заметил он, как задремал, пока не почувствовал легкое прикосновение к плечу. Резко дернувшись, парень с неким испугом, прикрытым злобой, оглядел Веронику и выдернула из её рук тарелку с пирогом. Сделав вид, что она тут вообще не при делах, что правда, Вероника Несветова приподнимет руки и отсядет дальше.       Не спать эти три дня оказалось реальным, но тяжелым. Он понимал, что рано или поздно ему придется закрыть глаза и провалиться в сон, ведь он из плоти и крови: хрупкое создание вселенной. Но осознание того, что проспит он не долго из-за кучи мыслей и нервного состояния — ставит инквизитора в тупик. Саша не понимает, что ему сейчас делать и как поступать, но одно он знал точно — ему нужно сосредоточиться и слушать Веронику. Через силу, но хоть как. Сегодня может многое пойти не так. Одна часть личности Саши говорила ему бежать, прятаться, избегать, ненавидеть и ждать; пока другая обещала ему покой от удавшейся цели, если он будет внимателен к своей новой группе охотников, если позволит своей невесте быть рядом. Вот теперь он и завис между двумя. Сейчас он не желал ничего большего, кроме как поскорее услышать звонкий голос, что сможет разогнать ту тьму, скопившуюся внутри напуганной и обозленной на мир души. — Сашенька, компот тебе взять? Нечего один пирог в сухомятку есть. Вот и он, сладкий голос Вероники, строгий и одновременно нежный, способный освятить его тяжкий путь. Вдруг он даже выпрямиться и улыбнётся, что слегка удивляет Веронику. Насколько же быстро его утреннее раздражение менялось на обычного и приятного Плоткина. — Да, пожалуйста! ❝ Где стоит искать вампиров? ❞ «Прежде, чем поймать вампира, в первую очередь необходимо знать, где его искать. К счастью, большинство мест будет кишеть изобилием следов для охоты — начиная от древнего кладбища и заброшенных школ, а заканчивая ночными дискотеками и бывшим домом умалишённых… »       Шёпотом, для себя, Максим прочтет этот отрывок из своего дневника и обратит своё внимание на окно. А точнее на вид, теряющийся в полутьме утра и в его призрачном отражение. Парень тяжко выдохнул и медленно закрыл форточку. По стеклу окна стали тихо стучать холодные капли дождя со снегом, которых с каждой минутой становилось всё больше и так до тех пор, пока в ушах не застыл гул.       Он начал собираться. Со временем Максим приобрел в себе стили гарсон и деловой. Сочетает в себе четкие линии силуэта, дабы внимание не отвлекалось одеждой, и мужской стиль, сохраняя серьезность, приобретенное ещё в начальных классах. И ведь всё выглядит лаконично, охотника точно не потерять из виду. Свободного кроя тёмно-синие брюки, белая кофта и в тон брюк пиджак, под которым ещё и скрыта портупея с огнестрелом.       Взгляд зелёных глаз проскользнёт по комнате и, найдя на тумбочке собранную сумку, Максим взял её в руки и вышел в подъезд. Его взгляд упал на соседнюю дверь. Глубоко внутри была надежда на то, что дверь вот-вот откроется и он встретится с голубизной глаз весёлого блондина. Из-за этого он простоял на одном месте несколько минут. Но она так и не открылась, и веснушчатое лицо не озарило его темноту. — Доброе утро, Максим Дмитриевич! Вы опоздали. — Утра. Как погляжу, моё опоздание повлияло только положительно.       Плоткин проглотил кусочек пирога и чуть сморщил нос. Его опоздание и впрямь дало время спокойно поесть пред охотой…       Взору Максима же предстал раздраженный и сонный парень, рядом с которым спокойно сидела его невеста и также, с дружелюбной улыбкой, поприветствовала Максима. Александру хотелось сначала и вовсе проигнорировать появление появление московского охотника, акцентируя всё внимание на кусочке пирога. Но заметно стало шумно, что отвлекало от завтрака. И было в этом человеке, что ужасно раздражало — взгляд насквозь. Максим, кажется, видит всё скрытое, как самые обычные предложения на листе бумаги.       Уже оказавшись на улице, Саша с превеликим аппетитом ел сэндвич, оставив кусочек пирога в столовой в гордом одиночестве, успев истыкать его вилкой. Жевать стоя на улице не получалось, хотя Плоткин и старался аккуратно кусать от бутерброда, салатные листья так и падали, а майонез нет-нет да капал под ноги. Максим лишь закатывает на подобное глаза. С кем приходится работать…