𝑮𝒓𝒂𝒏𝒅 𝑰𝒏𝒒𝒖𝒊𝒔𝒊𝒕𝒐𝒓

      На улице моросил мелкий дождь со снегом. Бывают дни — почти как близнецы, только погода разная. А если ещё и она одинаковая, тогда вообще чувство времени сразу теряется. Толком не поймёшь: вчера или сегодня, сегодня или завтра. Вот и Максим потерялся в этом потоке времени и действий. Лишь расплывчатые воспоминания вчерашнего возвращают его в реальность. Сегодня — точно сегодня.       Но он не чувствовал себя в этом потоке времени. На него навалилась какая-то тяжесть, охватывала тоска, будто чего-то сильно стало не хватать. Всего колотит, кажется, сейчас вывернет наизнанку. Даже Вероника не удержалась и спросила его, всё ли с ним хорошо. Действительно, что это с ним? Почему сейчас всё кажется бессмысленным? Взгляд падает на серость улицы, затянутую туманом, по холодным стеклам и серому асфальту бьют дождевые капли, застывая в ушах общим шумом. Всё всегда было таким чёрно-белым кино? И где теперь искать цвета? Вчера всё было явно не так…       Но проходит время, Макс находит в себе силы собраться и приступить к делу, натягивая с усилием лёгкую улыбку.       Кажется, намечалось что-то интересное. Даже если кратким моментом — всё равно. Он не будет один и скучать от безделья. Ведь для всех живых созданий верно одно и то же: работа отвлекает от ненужных мыслей.

Ра-бо-та.

      Команда инквизиторов оказалась в колледже. В этих коридорах, битком набитыми любопытными студентами, Максиму вновь вспомнились студенческие будни, после которых были нескончаемые тренировки…

***

      Тусклый свет пробивался через белые тюли, которыми были увешаны все большие окна класса. Семнадцатилетний Макс сидел на первом ряду, пока рядом с ним умиротворенно спал ещё один парень, положив голову на стол. В классе никого кроме них не было, спокойно, иногда с коридора слегка доносились разговоры мимо проходящих студентов, и сам Максим постоянно шуршал бумагой, перелистывая, сверяясь и записывая. — Ты ещё не закончил задание? — Не могу понять, где препод нашел у меня ошибку. Я перепроверил уже миллион раз! Блять. — Макс. — Извини…       Парень тяжко вздохнул. Он наконец-то повернул голову к Буравцеву, привлекая его внимание этим. И вот на Макса смотрели два ярких голубых глаза, наполненные ярой решимостью. Юноша поднял голову и отобрал рукописи Макса, не давая ему возможности возразить.

***

      Это воспоминание из прошлого уже вторую ночь преследует Макса во сне, но концовка… Какая же там была концовка и кто он, этот парень? Общий шум и гам бесконечных разговоров вернул из мыслей к реальности. Буравцев быстро собрался и прошел через толпу подростков. Единственное, что сейчас отличало всё от самого обычного дня: испуг на лицах студентов. И он был весьма оправдан.       Часть команды охотников уже была на месте, отгородив середину коридора вместе с милицией. Проходя мимо скопившейся кучи учеников и преподавателей, которым явно не хватило зрелища, Максим попросил одного из священников разогнать толпу и оставить только тех, кто нашел труп и вызвал службы.       К делу. — Что тут у нас? — с тяжким вздохом и явным напряжением спрашивает Буравцев у Валентина Сергеевича, что обходил труп и разглядывал его со всех ракурсов. — Деятельность охотника плохо влияет на голову. — Каким образом это относится к делу? — Изо дня в день вы имеете дело с ужасными монстрами. Но суть остаётся всё той же: нет монстра страшнее человека. Перед вампирами или колдунами, сначала вы всегда будете встречать лишь подонков, придется общаться с наркоманами, сутенерами, убийцами и растлителями детей. И совсем скоро становится ясно, что все люди испорчены и многие настоящие монстры, по сравнению с нами — святые. — Мх, прошу, ближе к делу, Валентин Сергеевич. — Куда так торопишься, парень? Ой, и не поболтать с тобой нормально. В общем, никаких явных травм на теле молодой девушки не обнаружено, что могло бы послужить причиной смерти. Свидетели говорят, что она внезапно начала задыхаться и вскоре взлетела к потолку. Упала уже мертвая. Дело явно для нас, а не для отдела милиции. — Хм… Проклятие? — Скорее всего. Вот, взгляни сюда.       Носатов указал на руку трупа и аккуратно, остриём своего ножа в чехле, раскрыл ему пальцы. Ладонь была черной, будто испачканная в краске или саже. Вывод напрашивался лишь один, и они оба сказали его тихо вслух: — «Проклятый предмет…»       Вены топорщились вокруг отметины, были вздуты и очень напряжены. Нахмурившись, Максим достал свой небольшой блокнот и начал записывать все наблюдения, замечая краем глаза, как Плоткин всё наравился сунуть свой нос в записи.       Расследования убийств, возможно, самое одинокое занятие на свете. Друзья жертвы приходят в волнение и отчаяние, но рано или поздно — через несколько недель или месяцев — их жизнь возвращается в нормальное русло. Ближайшим родственникам требуется больше времени, но даже они в большинстве случаев преодолевают горе и тоску. Их жизнь продолжается. Но нераскрытые убийства гложут, и под конец только один человек думает о жертве и пытается восстановить справедливость — независимый охотник, остающийся один на один с нераскрытым делом. К сожалению, таких очень много. У милиции нет нужных навыков и знаний, чтобы самим справиться с темной силой, а у охотников не всегда есть шанс поймать её. Твари становятся всё изворотливей и тише, чтобы выжить.       Максим быстро развернулся на месте, пугая этим Плоткина, и тот сильно вздрогнул от такой неожиданности. — Александр! — с натянутой улыбкой начал Буравцев, заставляя этим нервно сглотнуть юного инквизитора. — Будешь говорить с друзьями и родителями погибшей. Удачи. Валентин! — Ага… — А вы покажите мне, кто вызвал милицию.

***

      На вызов приехали довольно-таки быстро, что не могло не удивить. Всех студентов отогнали как можно дальше, не из вредности, а из желания защитить. Хотя, может и из вредности, для особо любопытных любителей острых ощущений. По крайней мере, рядом с собой Беклемишев слышал переговоры своих сокурсников, которые всё ругались из-за невозможности посмотреть на всё поближе.       Саша, как и другие, отошёл в сторону и следил за работой приехавших охотников, подслушивал перешептывания студентов и разговоры служб. Для него это было чрезвычайно легко, ведь когда ты вампир с идеальным слухом, дело оставалось лишь за малым: поймать нужную волну. — Видел, как она взлетела? — Да, и вены такие стремные…       Люди — в совершенстве ничего не понимающие существа. Вот бы они всегда были такими тупыми, это бы облегчило жизнь многих вампиров… Между этих пустых разговоров Саша смог уловить суть диалога охотников, в который он рьяно пытался вслушаться: проклятый предмет. Ну да, кто бы сомневался, что охотники сразу поймут, в чем тут дело. Да-да, тот самый проклятый предмет, который прямо сейчас прятался в его сумке и очень был нужен Хозяину. Главное, не спалиться сейчас…       Но как назло, долго оставаться в стороне не получилось, и к нему подошли два милиционера, из-за спины которых вышел ОН. — Саша? — Хах, рад снова видеть, Максимка.~       Милиционеры переглянулись между собой и разошлись, оставив Макса наедине с юношей в лёгком смущении. Буравцев тяжко выдохнул и сделал вид, будто не услышал своего прозвища, но в голове явно это отметил. — Значит, ты тут учишься… Ещё и один из свидетелей. Что ж, у меня будет всего три вопроса. — Ох, черт, я очень тороплюсь по делам, я уже всё рассказал вон тому. — Милиция не особо вдумчива. Мне нужны ответы из уст каждого лично. Это займет минуту, если будешь отвечать быстро. Ты знал погибшую? — Да, но не лично. Это Ленка Смирнова, мой курс, но на четвертом. Я ещё ток на втором. Но даже так, почти не пересекались. Даже не знаю, какая она была то. — Ясно. У неё было что-то в руках перед тем, как она… М… — Взлетела и крякнулась? — Примерно, да… — Бля, чес слов, не помню. Всё, мне правда надо бежать! — Подожди, — Максим хватает Сашу за запястье, когда тот разворачивается и начинает, было, идти: — Придешь сегодня вечером ко мне? — Че? Пх… — еле удержав смешок, Саша вновь полностью развернулся к Буравцеву, только уже с довольной улыбкой: — Ну, если приглашаешь.

***

      И след блондина простыл, как только крепкая хватка выпускает холодное запястье. Пока Макс смотрел в эти голубые глаза, всё вновь внезапно приобрело яркие цвета, даже при таком раскладе дел, имея в виду наличие трупа прямо под носом. Он почувствовал себя намного лучше, чем до этого, спокойнее и уравновешеннее. — Какой-то твой знакомый? — слегка, казалось бы, поинтересовался Валентин, попивая из фляги явно что-то крепкое. — Сосед. — с раздражением бросит Макс. — Ну да, сосед.       Слегка закатив глаза на пьяного охотника, Максим уловил краем глаза Лёву, который тихо стоял в стороне, всё так же, как и при первой встрече, сжимая в руках куртку. Он, наверное, сразу понял, что все вокруг лишь делают вид, что работают и даже немного стал скучать. Какой-то он был в этот раз очень хмурый, из-за чего Максим смело и предположил его скуку и легкое разочарование.       Буравцев попросил его привести других свидетелей, чтобы без дела больше не стоял, раз Валентин Носатов не очень то горит желанием его как-то занимать, что Лёва сделал сразу и без лишних слов. И впрямь отличный помощник, учитель почти не выделяется на его фоне. Интересно, почему же Хлопов выбрал обучаться делу охотников именно у Носатова? Когда Максим смотрел на них со стороны, эти двое в компании друг друга почти всегда молчали и грустно смотрели в разные стороны. Кажется, их связывает какая-то общая трагедия.

***

— Бекля… — последовал тяжкий выдох, после чего Валера разогнал остальных вампиров по новым заданиям и, аккуратно взяв рюкзак из рук блондина, отвёл того в сторону.       В другой раз он бы не удивился. Но ковен ведьм, с которыми Валера недавно заключил договор, оправдал все ожидания. Вот сейчас весь спектор ситуации приобретал действительно необычный оттенок. Мир состоит из беспокойств и случайностей, они то и дело превращают жизнь в хаос. Только это заставляло ощущать себя живым…       Лагунов открыл рюкзак и заглянул внутрь. Содержимое заставило растянуться недоброй улыбке на его бледном лице, которую Саша часто сравнивал с лезвием ножа. — Отличная работы, та ведьма ведь погибла? — Да. Всё как договаривались. — Прекрасно! Скоро этот тухлый городок приобретет прекрасный бордовый цвет.       План был до смешного прост: найти проклятый предмет у ведьмы, которой удалось сбежать с ним в той резне; заполучить его и вовремя применить, в чем поможет их новые друзья из ковена.       Сейчас Лагунов был ужасно доволен собой и тем, как отлично разворачивался план. Осталось лишь малое: полностью ослабить инквизицию. — Как у Вени проходят приготовления к карнавалу? Он, как обычно, резко перестал присылать отчёты. — Честно? Не ебу… — Черт, да как же с ним сложно, — С тяжким вздохом прошептал Лагунов: — Тогда сегодня вечером идёшь проверять. Как раз передашь проклятие ему. — Но сегодня… — Но? — синие глаза взглянули на Сашу исподлобья, опасно засверкав красным: — Ты ведь умный парень и должен понимать, что со мной не перекликаются. Со мной только соглашаются. *** ────┈┈┈┄┄╌╌╌╌┄┄┈┈┈──── ЭТО НЕ ВАМПИР. ЭТО ДЕМОН. ОТДАЙ СВОЮ ДУШУ И БУДЕШЬ СПАСЕН. Его нежные поцелуи в шею лишь сладкий обман… ────┈┈┈┄┄╌╌╌╌┄┄┈┈┈──── ***

***

      Добравшись до квартиры вечером, Саша обнаружил, что Максима ещё не было дома. Это было очень легко понять: когда сосед приходил, то всегда запинался о ковер и поправлял его. Это Саша всегда криво двигал коврик. Потому что было забавно наблюдать из глазка, как опытный охотник уступает такой мелочи и смешно ругается. Пока его нет дома, можно избежать неловкого разговора, так что Саша быстро накинул синюю куртку, закинул рюкзак на плечо и поспешил вниз по лестнице, обмотав вокруг шеи шарф да низко опустив голову. — Саш?       До мурашек знакомый голос прорезал расслабленный слух, и как же не вовремя Беклемишев заметил надвигающуюся на него фигуру на лестнице. Он врезался Максиму прямо в грудь и только хотел отойти назад, как чужая рука его тут же подхватывает под талией. — Куда намылился, студент? Не уж то опять сбегаешь от меня? — Да блять.       Саша слегка смутился, не ожидая так встретить Максима, заставшего его врасплох. Бесит! Что ещё раздражало, это такой любопытный и преданный взгляд зелёных глаз, который давал понять, что так просто он не отделается от охотника. Глаза же Саши забегали в разные стороны, выдавая его растерянность: то опускались вниз, то находили интересную точку на пару секунд на стене рядом; быстро перескакивали на лицо русого парня и вновь опускались вниз. Он точно не знал, как следует продолжить разговор, чтобы как можно быстрее освободиться. — Просто, ммм, мои дела ещё не закончены. Так что, чем быстрее я их закончу, тем быстрее окажусь с тобой. — Нет. — Чё нет?... — Я иду с тобой.       Какого черта? Ну почему именно он?

***

      Было некомфортно идти под пристальным взглядом охотника. Мало того, что он увязался следом, так ещё и мог всё сорвать. Есть у них такая привычка: начинать сомневаться и копать — вот почему вампир всегда сравнивал милицию и таких недо-расследователей с охотничьими собаками. А такие, как Саша — лисы. И ведь сейчас он ведёт пса практически к самой норе.       Хотя было забавно наблюдать за выражением лица Максима, когда они подошли к театру и начали куда быстрее приближаться к его главному входу. — Удивлен? — С чего бы мне? — Рожа такая, будто поверить не можешь в то, что я хожу в подобные места. — А… Ну да, да, ты прав.       Ведь чертовски забавно наблюдать, как Саша строил довольное лицо от «впечатляющего» собой эффекта, улыбаясь с ямочками и сильно щуря голубые глаза.       От взгляда же на сам театр Буравцев испытывал лёгкий диссонанс. Лицевой фасад представлял собой мощный портик в стиле неоклассицизма с шестью тяжёлыми коринфскими колоннами. Смотря на глуповато-улыбающегося Сашу, если всё это высказать вслух, он поймет только пару слов. Так что Максим решил промолчать на счёт этого, согласившись с ним, и лишь мысленно думая: как такая вычурность может быть в этом скромном новом советском городе?       Зато было видно сразу, что театром занимались не местные архитекторы, а московские. Самое настоящее олицетворение «сталинской роскоши». Тем временем, нужно было продолжать играть свою роль. — И зачем ты сюда ходишь? — Подрабатываю, участвую в некоторых постановках. Сегодня идут работы с декорациями, так что сейчас я лишь должен отдать её маленькую, но самую главную часть.       Теперь Максиму стало понятней, от куда столько сил и света в этом человеке, такой шумный и вечно с широкой улыбкой — театрал, понятно. Хотя с первого взгляда так и не скажешь, скорее какой-то хулиган, а он, может быть, наизусть знает что-то от Шекспира… — Э, чего так зенки выкатил? Так, бля, сложно поверить в то, что я творческая личность, да?       Даже манера общения, такой борзый… Максим усмехается такой ожившей атмосфере за весь день, отводя взгляд под ноги. Что-то он и впрямь засмотрелся на такое яркое веснушчатое лицо со совершенно неподходящей ей сильной бледностью. Лёгким движением он вынул из кармана черного пальто пачку сигарет и, чиркая пару раз зажигалкой под недовольный взгляд Сашки, закурил. — Как называется постановка? — Ну ты чё! Весь город в афишах, вот же. — Саша привлек внимание резко дернувшейся рукой, которая указала на большой плакат рядом со входом в театр: темное оформление; вальс из множества пар; белые клыки и красные глаза. Максим чуть напрягся. "Как иронично" — подумал он в этот момент и, докурив, зашёл в здание вслед за Сашей.

❝Муɜыкᴀᴧьный ᴛᴇᴀᴛᴩ ᴨᴩиᴦᴧᴀɯᴀᴇᴛ ʙᴀᴄ нᴀ ᴋᴀᴩнᴀʙᴀᴧ:

МАРШ ВАМПИРОВ❞

***

      Они оказались прямо перед кассовой кабинкой, которая разделяла собой большую лестницу вверх. Обойдя кассу, за которой шуршала газетой полноватая дама с короткими светлым волосами, Макс успел уловить название: «БУРЕВЕСТНИК: происшествие в Калининградском колледже, есть одна жертва…» — чёрт возьми, как же быстро эти журналисты всё опубликовали. Они, должны быть, невероятно высокого мнения о себе, чтобы оставаться способными делать свою работу. Примерно с такими мыслями Максим стерпел тогда, на месте, чтобы не разбить фотоаппарат подоспевшего журналиста, вспышка которого ослепила охотника. Что ж, отставать от Саши не хотелось, как и потеряться в этих коридорах.       Уже вскоре они оказались в центре большого зала. Светлое помещение, по стенам развешены плакаты старых пьес или серые фотографии артистов. Стоят ряды столов по стенам, они красиво оформлены бордовыми скатертями, высокими канделябрами и в центре каждого стоят круглые сосуды с узорами, как видимо, для вина и шампанского. Глазу есть, куда упасть, хоть пока всё и выглядит довольно пусто. — Саш!       Вдруг отвлекает голос молодого парня, кажется ровесником Беклемишева. Двое обменялись крепким рукопожатием и дружелюбными улыбками, хотя Максим отметил, как сильно они были натянуты на это короткое мгновение. — Вижу, ты с новым другом. Кажется знакомым, хм… А, тот самый охотник!       Саша напряженно нахмурился, пока его знакомый хитро улыбался и не сводил взгляда с Макса, который решил представиться, но знакомый Саши резко махнул рукой и сказал тихое: «Не волнует». Буравцев решил ничего не говорить, больше заходя за спину Саши и оглядывая помещение. Кажется, этим двоим сейчас не до представлений. — Макс подожди здесь. И, пожалуйста, ничего не трогай, ага? — Ага.       Нервная улыбка Саши немного напрягает, заставляя стать ещё внимательнее и начать думать, что ситуация тут не так уж проста. Или просто так показалось из-за издержек работы? Да и трогать тут просто так ничего не выйдет, слишком много людей, всё бегающих то туда, то сюда, всё что-то нося в руках, передавая и развешивая. Если Макс и тронет что-то, наверняка почти сразу это понадобится работникам, так что было принято решение никому не мешать, просто прогуляться в свободном центре зала и понаблюдать за работой.       Скрывшиеся от глаз охотника вампиры чувствовали святое, шипели, не в силах скрывать клыки. Саша и Веня оглядывались на них, всего одним серьёзным взглядом запрещая им так появляться на глазах охотника. Раньше времени. Двое отошли за высокие колонны, у которых стояли декоративные перегородки с красной бархатной тканью. Саша быстро вытащил из рюкзака чёрную шкатулку и сунул её в руки товарища. — Он недоволен, что ты перестал отчитываться, Вениамин. Как бы тебе за это голову не снесли… — Как мило, что ты обо мне переживаешь! Наказания, назначаемые в припадке гнева, не достигают цели. — Веня тут же подхватывает шкатулку, широко и довольно улыбаясь.       Гельбича правда мало волновало, довольно им начальство или нет. Работа идет, кипит, процесс запущен и его уже не остановить. Выпуск газет выходит с неимоверной скоростью, заставляя людей сомневаться и терять веру в силу церкви. Да, их уже ничто и никто не спасет, ведь главное оружие вампиров уже было в их руках. В этой небольшой шкатулке. — Надеюсь, ты приведёшь своего охотника на карнавал. Без него не выйдет эффекта. Ты ведь не успел к нему привязаться?       Как Вениамина раздражала улыбка Саши, если не он сам вызвал её. Это его лучший друг, так почему он выглядит счастливее с их общим врагом… Привычная серьезность и безэмоциональность вновь воцарились на лице Беклемишева, вызывая тяжкий вздох ревности Вени. Скоро всё закончится, да, и тогда он вновь сможет веселить потерянного вампира. Вениамин молчит, даже не смотрит на друга, но ярко чувствует то, что ревнует. Это — смесь гордости, оскорбленного самолюбия, горечи, мнимого безразличия и глубочайшего возмущения. Какого черта он улыбается ему и смеет беспокоиться? Саша и Веня знакомы уже очень давно. Гельбич застал его человеком. Был тем, из-за кого обратили Сашу в вампира и именно с того дня Саша перестал считать его своим лучшим другом. Но даже так, не получая должного доверия, он успел изучить Беклемишева, без проблем понимать его и сейчас чётко видел беспокойство и сомнение. Как бы сам Саша не натворил чего, чтобы Хозяин был им НЕДОВОЛЕН. — Будет. — Прекрасно! — Веня дружелюбно улыбнулся, передавая шкатулку вампиру, которого подозвал к себе только что из-за ширмы: — С нашей стороны всё готово, осталась твоя. А Валере передай, что газеты распространены и идут последние подготовления. — К срокам успеваете? — Месяц, как и было запланировано.       Саша кивает и накидывает рюкзак на плечо. Веня проводил товарища обратно к его сопровождающему, который крутился на месте в центре зала и оглядывал большие люстры на высоких потолках. Беклемишев заметно ускоряет шаг и прямо-таки тащит за собой охотника, который не явно успевал и всё запинался о свои же ноги от такого темпа ходьбы. Веня закатил глаза.

***

— Всё нормально? — А? Д-да, разумеется! Почему всё должно быть херово? — Ты выглядишь очень обеспокоенным. — Черта с два!       Максим перехватил Сашу за руку и наконец остановил его, заставив посмотреть на себя. Голубоглазый взгляд быстро метался по лицу Буравцева, забежал за спину и находил какие-то интересные точки там, лишь бы не смотреть в глаза напротив. Его однозначно что-то очень сильно беспокоило и всё после того, как он отошёл поговорить со своим знакомым в театре. Что там произошло — гадать было бесполезно, оставалось лишь молча принять это, ведь и ответов он точно не получит. Теперь Макс повел за собой растерянного парня, а тот даже и не пытался вырваться.       Здесь кругом — серые стены домов, сколоченные из досок навесы и бесчисленные арки. Улицу, на которую они вышли, окаймляли узкие высокие дома, с лавками в нижних этажах; они, казалось, толкали друг друга к бульвару, который пересекал их впереди, являясь ярким просветом, озарённым солнечными лучами, и представлял резкий контраст с самой улицей, серый от грязного мокрого снега и мрачной от тумана. Они уже были во дворе у своего дома, уже поднимались на восьмой этаж, так быстро перешагивая через ступеньки. Максим чувствовал всё напряжение Саши у себя за спиной. Он очень крепко сжимал его руку и смотрел под ноги с таким серьёзным видом, будто пытаясь избавиться от каких-то мыслей. — Все нормально, пока ты можешь с кем-нибудь разделить свои переживания, — Макс подхватил Сашу за щеки и поднял его лицо на себя, наконец-то замечая в голубых глазах, как парнишка становится спокойней. — А ты сам то мне доверяешь? — Я знаю тебя всего день.       Саша улыбнулся от ответа и прикрыл глаза, вот в такой момент захотелось оставить легкий поцелуй на его губах. Следует ответ, более горячий и влажный, требующий глубокого и чувственного поцелуя, и он просто не в силах этому отказать. Знают друг друга всего день… Вот и шанс познакомиться поближе, разве нет?       За спиной щелкает замок двери и Макс проходит за порог своей квартиры, ведя в поцелуе Сашу за собой. Но тот резко останавливается, отрываясь и смотря такими искренне чем-то удивлёнными глазами. — Ты уверен, что пустишь меня к себе? — Ну разве…       Резкий телефонный звонок из глубины темной квартиры оборвал слова Максима, заставляя отступить блондина. Нет, нет, нет, ну только не сейчас, ну какого лешего? Максим в лёгком смятении смотрит на соседа, моля взглядом не уходить, но Сашин вид прямо так и говорил: «Возьми трубку». — Вдруг это важно. — Скорее всего… — тяжко вздохнув, Макс всё же ушел дальше по коридору и быстро схватился за трубку.       Громкое: «ЧТО» — само вырвалось с неким раздражением, хотя и весьма оправданным, но им то от куда это было знать. Звонил, как ни странно Лёва. Видимо, Валентин Сергеевич был ужасно занят с новой порцией алкоголя. Голос парнишки был очень взволнованным, хоть он и сказал всего пару слов, что Макс срочно нужен по такому-то адресу и дело КРАЙНЕ важное.       Темные силы вновь разбушевались. Да когда только они всё успевают, черт возьми? То утром подростки балуются проклятыми предметами; то об этом с неимоверной скоростью напечатали в газетах; теперь вызывают на заброшенный завод так, словно там массовое убийство. Что с этим миром не так? Верно. Существование подобных монстров. Макс оборачивается с трубкой у уха к двери, за порогом которой всё ещё стоял и ждал Саша, нервно перебирая ленту от рюкзака, пока старший кивал на каждое слово Лёвы и не догадывался о том, что блондин всё слышит. — Кажется, тебе пора. — Саш…       Но сосед уже отвернулся, дошел до своей двери и спрятался за ней. Макс положил трубку, точнее, ударил ею с размаха. Неимоверно раздражало. Но нужно было собраться и, всё же, не забывать, зачем он здесь… Быстро взять себя в руки не составило труда, но вот освободить мысли от того, что бы сейчас могло быть — кажется непосильной задачей. В голове лишь один он.

***

      Вампирская алчность, как всегда, бушует. А люди же, с присущей им надменностью, недооценили нечисть и то, на что она способна. Кровавое поле битвы, даже если в жертве нет и капельки крови. Внутри теплилось неприятное, мерзкое ощущение горечи даже не смотря на то, что убитой оказалась ведьма. — Максим Дмитриевич, вы припозднились. — Вы плохо закрыли вашу фляжку, Валентин Сергеевич.       Охотник и впрямь обернулся, чтобы проверить свою вещь, пока Максим проходил мимо с усмешкой. Из крышки, которую явно плохо закрутили, правда просачивалась коричневатая жидкость, пачкая одежду. Валентин Сергеевич очень быстро предотвратил ценные потери алкоголя. Казалось, даже в темноте по силе сарказма было легко понять, что пришел Буравцев.       Когда-то давно они вместе работали, но, что подтвердилось, Максим Дмитриевич совсем не помнит его. Но уже тогда охотник с жесткой закалкой выделил лидерские способности и устрашающее хладнокровие ещё совсем юного Буравцева. Однозначно, Валентин бы выбрал капитаном именно его, а не назначенного коллегией охотников Плоткина. Он уже год находится под его «командованием». Если Максиму иногда не хватало сосредоточенности, что Валентин при работе с ним ранее не наблюдал, то Александр был куда ветреннее и слишком высокомерен, что часто играло с ним злую шутку.       Заброшенный завод, как призрак из далекого прошлого, стоит на краю города, обвитый плющом и поросший травой. Его массивные, обветшалые стены, покрытые трещинами и ржавчиной, хранят в себе истории о бурных днях, когда здесь кипела жизнь и работа. Теперь же в воздухе витает запах металла и плесени, а каждый шаг отзывается пустым эхом. И всё бы ничего, самая обычная заброшка, если бы только не женщина, весящая крестом на стене.       Её тело, словно мрачный символ, застывшее в вечном молчании. Кожа бледная, совсем как лунный свет, проникающий сюда через окно над головой. Она мрачно обвита тенями, а длинные, спутанные волосы каскадом сливаются с засохшей кровью на одежде. Глаза, потухшие и безжизненные, уставились прямо на Максима, но он даже не дёрнулся.       Руки, изящно вытянутые в стороны, обвиты черными венами, которые вели взгляд к ладоням. Они были прибиты к стене, казалось, что так сильно, что снимать её придется не без потерь… А эта дырка в груди, господи, на такое был способен только настоящий монстр. Даже если это ведьма, заслужившая смерть, но точно не таким жестоким путем. Даже охотники убивали быстро и без колебаний, а вот пытки не совсем их профиль. — Рассказывайте, Валентин Сергеевич. — Что ж, вы уже, наверняка, поняли, что жертва является ведьмой. Весьма знаменитой в этом районе. Здесь была база её шабаша, где никто не отвлекал их от обрядов. У нас когда-то были подозрения, что она помогала вампирам сбежать от нашего преследования несколько лет назад. — Значит… — Тоже так думаю, — Валентин Сергеевич защелкнул свой чемодан с артефактами, поднялся с корточек и подошёл ближе к Максиму. — Это была месть. У неё забрали ценности: её шабаш и сердце. Теперь она не сможет передать свои способности. Раз и вы думаете, что это были те самые вампиры, которые скрылись от прошлой охоты, раз они так ярко заявили о том, что вернулись сюда и набрали сил... — Так они показали, что справились с большим количеством ведьм, а значит, справятся и с нами. Очень плохо, что мы не знаем о их планах. Даже ни одной зацепки, где их искать… Нужно как можно быстрее разобраться с этим, а то чувствует моё больное колено, будет настоящий кошмар наяву. — Понимаю… — Максим косо глянул на Валентина, вальяжно доставшего из кармана сигарету, а после зажигалку, — Упаси Господь, что бы ваше колено ныло из-за артрита.       Валентин Сергеевич усмехнулся, вдыхая дым сигареты: — Дерзота.       Вскоре присоединилась милиция и отдел, который занимался паранормальным. Максим последними мало интересовался, даже не смотря на то, что в работе они пересекались критично часто. Наверное потому, что те были ни чуть не лучше милиционеров, что любят взятки. Максим считал их отдел некомпетентным и плохо подготовленным к подобному. Там ведь нет углубленного изучения, как, к примеру, готовят охотников. Просто поверхностное повествование, самозащита амулетами и любовь народа — вот, на чем держится этот отдел. Наблюдать за тем, как они бездарно уничтожали возможные улики, которые могли бы очень пригодиться — отдельный вид пыток. Но, к сожалению, вмешаться в их работу охотники не могут.       Максим устало вздохнул, отходя в сторону и давая пройти милиции. Одна группа начала спускать тело ведьмы, остальные уже принесли носилки для него, а третьи всё оккупировали. Всё начали маячить перед глазами и заниматься, как будто, бесполезными вещами, не давая нормально работать охотникам и церкви. Время действительно сильно поджимало, ведь чем дольше они будут возиться с этим, то упустят самое главное, не успеют и правда произойдет что-то ужасное. Голова кипела от мрачных удручающим мыслей, от кучи плачевных исходов, которые уже пришли Максиму в голову. Взгляд его стал тяжёлым, вид отстранённым и, кажется, совсем этого не замечал. Зато заметили все вокруг. Лёва, всё же, подошёл к нему, чтобы четко и ясно сказать ему чуть ли не в самое ухо: — Максим Дмитриевич, охотники уже разошлись! Собрание будет завтра с утра в церкви. — Д-да, спасибо.       С гордо поднятой головой, будто он выполнил важный долг, Лёва накинул на плечи свою куртку и побежал догонять Валентина Сергеевича, оставляя Максима в замешательстве. Его настолько резко выдернули из мыслей, что нужно было ещё какое-то время, чтобы собраться и расшевелиться.

***

      Максим шагал по ночному городу, словно корабль, покидающий бурное море работы. Уставшее тело тянулось к земле, но в его глазах всё еще сверкала искорка надежды. Каждый шаг к дому был наполнен предвкушением, он шёл к определенной цели. В голове Максима крутились мысли о том, как он снова обнимет его, как они соприкасаются губами и погружаются в уютные миры друг друга, где нет места стрессу и заботам.       Свет фонарей танцевал на его лице, подчеркивая тени усталости, которые легли на его скулы. Волосы, слегка растрепанные, обрамляли лицо, а легкая щетина придавала ему обаяние, которое невозможно было не заметить.       Узкая улочка, вымощенная старым булыжником, казалась фотографией на открытке Калининграда: фонари отбрасывали теплый свет, а тени танцевали на стенах домов, подзывая к узким проходам между домов. В одном из таких укромных уголках стоял ОН, прислонившись к облупившейся штукатурке. Его силуэт — изящный, почти нереальный, как набросок художника, сделанный углем. Его голубые глаза мерцали, а улыбка, тонкая, чуть лукавая — обещала что-то большее, чем могли выразить слова. Наверное, именно по этой причине Максим не задавался сейчас никакими вопросами. То, что он хотел, уже было перед ним.       Он направился навстречу Саше, не подозревая, что каждый его шаг отдавался эхом в чутком сердце вампира, он слышал его за многие и многие мили отсюда. Охотник, чья жизнь была посвящена выслеживанию таких монстров, сегодня оказался лишь безвольным человеком, потерявшимся в тумане собственных чувств. Его пальцы нервно сжимали край плаща, а дыхание вырывалось облачками в прохладном воздухе. Он остановился в шаге от Саши, и между ними пролетела искра.       Саша протянул руку и будто невзначай коснулся рукава Максима — легкое, почти призрачное движение, но оно заставило охотника замереть. Пальцы Саши, холодные, как мрамор, скользнули выше, к запястью, где бился горячий пульс. Максим, сам того не замечая, шагнул ближе, поддавшись магнетизму, который он принял за простую человеческую слабость. Наклонился к Саше: его дыхание было прохладным, с тонким привкусом сигарет — оно коснулось щеки Максима, и тот невольно закрыл глаза, отдаваясь этому мгновению, как упавший листик отдается течению ручья.       Саша провел рукой по шее Максима, нежно касаясь кожи самыми кончиками пальцев, дразня её близостью, и охотник, не ведая, что его пленитель уже давно загипнотизировал свою жертву, ответил тихим вздохом. Саша притянул Максима к себе, позволяя их телам соприкоснуться — не грубо, с той мягкой настойчивостью, что заставляет тихо ахнуть и поддаться вперед. Охотник, чьи руки привыкли сжимать холодное оружие до мозолей, теперь нежно скользили по плечам Саши, находя в них странную, почти неземную хрупкость.       Воздух между ними дрожал, наполненный сладким запахом, как спелая ягода, и опасным, как лезвие, скрытое в поцелуях. Саша мог бы в этот момент сорвать маску, обнажить клыки, но вместо этого он лишь улыбнулся, позволяя Максиму утонуть в иллюзии тепла. Их губы встретились — не в жадном порыве, а в лёгком, почти невесомом касании, оставив круги на воде.       Максим, очарованный этим, не заметил, как тень Саши на стене дрогнула, вытянувшись чуть дальше, чем позволяли все существующие законы. Он не чувствовал, как холод чужой кожи медленно сменяется жаром его собственной крови, что млела под тонкими пальцами вампира. Для него это был лишь миг — размытый, но яркий; краски вернулись в мир, наполненный смутными линиями; граница между охотником и монстром растворилась в дымке наступивщей ночи.

***

      В тусклом свете спальни, где тени плясали по стенам, словно призраки прошлого, Саша склонился над Максимом, чье дыхание уже было неровным, пропитанным смесью желания и предчувствия. Кровать, застеленная тяжелым бархатным покрывалом цвета полуночи, скрипела под их движениями, вторя ритму, который задавали их тела. Саша, с его бледной кожей, сияющей в лунном свете, струившемся сквозь занавески, казался воплощением запретной красоты — его глаза, глубокие, как бездонные колодцы, искрились сдерживаемой жаждой, которую Максим принимал за страсть. Его длинные пальцы, холодные, но удивительно нежные, скользили по телу Буравцева, оставляя за собой дрожь, вызываемой трепетом влюбленного сердца.       Он влюбился? Как странно. Никогда раньше не думал о таких чувствах, да ещё и так быстро. Лёгкое осознание происходящего лишь на секунду отвлекло его. И Саша уже это заметил. Он провернул к себе лицо Максима, нежно обхватывая подбородок холодными пальцами и оставляя на губах томное послание: смотреть только на него и продолжать.       Тело Максима сильно контрастировало с бледностью Саши: лёгкий загар, оставшийся с лета, и шрамы, полученные от схваток с абсолютно разной нечистью; пока Саша был бледным, почти сливающимися с луной позади них, казался полупрозрачным и даже каким-то нереальным. Стало немного не по себе, он же не растворится, не пропадет? Макс лежал под Сашей, отдаваясь моменту с той безрассудной храбростью, что была его натурой. Его сильные руки цеплялись за чужие бедра, а грудь вздымалась, выдавая его уязвимость. Он не знал, что каждый вздох, каждый стон, который срывался с его губ, был для Саши не только сладкой музыкой, но и зовом крови, пульсирующей под теплой кожей. Вампир, скрывая свою сущность под маской человеческой нежности, наклонился ближе, касаясь губами шеи Максима — там, где билась вена, манящая его сильнее, чем любой любовный шепот. Но он сдерживался, заставляя партнера видеть в этом поцелуе лишь ласку.       Их тела сплетались в страстном танце. Саша двигался сверху на граце со вскриками, каждый жест был выверен, но пропитан ложной мягкостью, будто боялся сломать хрупкого смертного. А Макс был уже так глубоко в нём, что не отдавал отчёта действиям, полагаясь лишь на ощущения, получаемые от их близости. Беклемишев опустился и его дыхание, коснувшиеся губ напротив, холодное, как осенний ветер, заставил Макса поддаться навстречу, не подозревая, что это был голодный рык. Страстный долгий поцелуй, такой жадный и резкий, Макс даже и не подозревал, что так вообще можно целоваться. Простынь путалась вокруг их ног, и Максим шептал его имя — «Саш…» — срывающимся голосом, и в этом слове было столько доверия, что вампиру приходилось отводить взгляд, чтобы скрыть алый отблеск в своих глазах.       Комната наполнялась звуками их близости — приглушенными стонами, шелестом ткани, скрипом старого деревянного каркаса кровати. Воздух стал густым от напряжения, пота и сладкого необъяснимого аромата, который ощущал Макс. Для Буравцева это была ночь любви, ночь, когда он впервые позволил себе забыть о своей миссии, о вечной охоте и просто расслабился, чего не получалось уже много и много лет. Для Саши же это была игра на грани — между утолением голода и сохранением маски, между звериной природой и той привязанностью, что зарождалась в его давно остановившемся сердце. И когда их тела наконец достигли пика, слившись в судорожном порыве, Саша прижался к Максиму, пряча лицо на его вздымающийся горячей груди, чтобы охотник не увидел, как клыки невольно удлинились, а губы дрогнули от едва сдерживаемого желания вкусить его.       Максим засыпал в объятиях Саши, не чувствуя, как тот неподвижно смотрит в потолок, борясь с самим собой. Луна за окном медленно угасала, уступая место рассвету, а Саша оставался рядом. Его холодная рука покоилась на груди Максима, слушая биение сердца, которое он никому, даже себе, не позволит остановить. — Блять, — вампир влип в неприятности. *** ────┈┈┈┄┄╌╌╌╌┄┄┈┈┈──── ВСЁ ВРЕМЯ КАЖЕТСЯ, ЧТО КТО-ТО НАБЛЮДАЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ. А когда кажется, надо... ────┈┈┈┄┄╌╌╌╌┄┄┈┈┈──── ***

Записка охотника №4

      Вампиры появились в средневековье. Они были слугами ведьм, которых те и породили из чистой черной магии. Своих слуг ведьмы поили своей кровью. Это притупляло волю вампиров, создавая обманчивое ощущение власти над ними и частично давая им их силы. Первые вампиры имели чудовищную внешность, похожую на внешность животных, смешанных с человеком. Неизвестно точно, когда появился первый Хозяин и что послужило расколу между ведьмами и вампирами. Новые вампиры порождались только другими вампирами, из-за чего сходство с животными убавлялось. Их кровь растворялась в крови других людей. За тысячу с лишним лет, прошедших после раскола, вампиры приобрели нынешний вид и черты.