Collision

      Феликс почувствовал себя куклой, с которой решили поиграть все, кому не лень. Его разбудили достаточно рано утром, заставили по-быстрому принять душ и умыться, а потом усадили посреди комнаты и отдали на растерзание сначала визажистке, а затем — парикмахерке. И если Ликс любил, когда ему расчёсывали и укладывали волосы, то процесс макияжа его изрядно утомил.       По сравнению с тем, что делал Минхо, в этот раз Феликса буквально загримировали — наложили тон, запудрили, сделали лёгкий контуринг, использовали много румян и накрасили глаза очень ярко. Ему даже ресницы накрасили, а до этого подкрутили их железной штукой, похожей на ножницы! Минхо бы над ним никогда так не поиздевался.       Когда от него отстали, Феликс надел костюм, который портной прислал буквально этим же утром. Оставалось лишь надеяться, что все снятые мерки были верными, и не придётся решать проблему с плохо сидящей одеждой.       Они с портным решили сделать небольшой сюрприз, а потому, если пиджак от костюма выглядел прилично, хоть и завязывался пояском в тон, то вместо строгих штанов они решили сделать шорты до колена, а вместо узких ботинок Феликс собирался надеть белые высокие боксерки от Диор. Несмотря на то, насколько древней была коллекция, обувь была в прекрасном состоянии и понравилась Ликсу с первого взгляда.       Боксерки были до колен, так что всё было вполне прилично, но при этом смотрелось не совсем уж скучно.       К нужному времени Феликс был полностью готов. Насколько он запомнил, сначала должна была быть роспись, затем — фотосессия в одном из живописных парков города, а затем — банкет, причём на банкете он будет сидеть уже в ханбоке, но, благо, с тем же макияжем. Он бы не пережил это снова.       Его отвезли в место, где проходила торжественная часть, причём машину припарковали так, чтобы никто не видел, что Феликс появился. Его провели в одну из внутренних комнат, где он встретился с отцом.       Увидев отца, Ликс всхлипнул и аккуратно обнял его, чувствуя теплые объятия папы. — Я так скучал… — прошептал Феликс, сдерживая слезы изо всех сил. Если макияж потечёт, он точно не захочет выходить наружу. — Я тоже скучал, Ликси, — папа похлопал его по спине. — И я очень рад за тебя. Ты у меня такой взрослый, такой красивый. Мама точно расплачется, когда увидит тебя.       Они снова обнялись, но их вскоре прервали. Молодая девушка — работница — принесла букет, а затем сообщила, что, как только заиграет музыка, они должны войти с парадного входа. Все уже собрались внутри и ожидают.       Феликс с отцом обошли здание, и вовремя — музыка грохнула как раз тогда, когда они открыли дверь. Ликс вдохнул и выдохнул, а затем несмело улыбнулся. В правой руке он держал букет, прижимая его к груди, а левой цеплялся за локоть отца.       Они медленно и чинно прошли через длинный коридор в главный зал, где стояла куча народу, к алтарю, где уже стоял Хёнджин. Он практически светился, бесконечно красивый в нежно-голубом костюме с золотыми вставками на спине.       Пока отец вёл Феликса к алтарю, Хёнджин ни на секунду не отводил взгляд. Он приметил шорты — и его глаза вспыхнули, ласково скользнул ниже по высоким боксеркам и прикусил губу. Ликс выглядел потрясающе, он выделялся среди всей этой толпы, он выделялся даже на фоне Хёнджина.       Отец передал ладонь Феликса в ладони Хёнджина и отошёл на сторону клана Ли, где его ждали жена и обе дочери.       К сожалению, клятву пришлось произносить на корейском, но Феликсу было уже куда проще понимать, что от него требуется. Он нервно сжал ладонь Хёнджина, и тот мягко огладил ладошку Феликса пальцами второй руки, успокаивая. Тёмные лисьи глаза внимательно следили за состоянием Феликса, готовые, если что, подхватить и помочь устоять на ногах.       Но это не понадобилось. Они произнесли клятвы и обменялись кольцами — из белого золота, они были одинаковой ширины, красивые и лаконичные. Надевая кольцо на палец Хёнджина, Феликс вдруг ощутил приступ ненависти к себе. Вон, какие красивые и длинные пальцы у Хвана. А у Феликса что? Короткие, с широкими межфаланговыми суставами, не такие красивые.       Но Хёнджин аккуратно надел на его несимпатичные пальцы кольцо, а потом, против всех традиций, наклонился и поцеловал Феликса в губы, придерживая его кончиками пальцев за подбородок.       Шум на фоне будто затих. Губы Хёнджина были мягкими, очень мягкими и тёплыми, и целовал он так, будто от этого зависела их жизнь. Они не стали заходить слишком далеко, но Феликс всё равно ощутил, как Хёнджин коснулся его губ языком.       Они отошли друг от друга, при этом не расцепляя руки, и их буквально ошеломили радостные вопли со стороны обоих кланов.       Кто-то заорал что-то про букет, когда они вышли на улицу, и Феликс хихикнул. Он приподнялся на носочках, отыскивая Минхо взглядом. Тот нашёлся чуть в стороне от толпы, безбожно красивый в чёрном костюме и чёрной же рубашке. — Минхо! Лови! — во всю мощь своего баса крикнул Феликс, заставив Минхо встрепенуться. Ликс подкинул букет вверх, в сторону Минхо, и на мгновение всем вокруг показалось, что букет придётся кидать снова. Но Минхо, закатив на секунду глаза, в одно мгновение подвинулся так, чтобы поймать букет.       Цветы упали в его руки, а сам он врезался в широкую фигуру ошеломлённого Криса, который, впрочем, приобнял Минхо, удерживая в вертикальном положении.       Минхо поднял на него взгляд и едва слышно охнул. Впрочем, как и Крис.       Феликс довольно улыбнулся. В его план, вообще-то, входило только кинуть букет Минхо, но получилось ещё лучше — Крис явно заинтересовался Минхо, а тому понравился кудрявый австралиец с полной тепла улыбкой.       Проходя мимо них, Феликс услышал кусок разговора: — Ты очень ловкий, это впечатляет. Я Кристофер Бан, корейское имя — Чан.       Минхо смущённо улыбнулся, прищурившись. — Спасибо. Извини, что налетел, я не хотел заставлять Феликса кидать букет снова. Ли Минхо.       Они пожали друг другу руки, и Ликс заметил, что рука Минхо так и осталась в ладони Криса.       Их с Хёнджином отвезли в место проведения фотосессии, причём на этот раз они сели в одну машину — специально подготовленную, белую, с украшениями на крыше и капоте.       Феликс пристегнулся, впрочем, как и Хёнджин, и скосил взгляд в окно, рассматривая плывущие мимо улицы. В тот же момент он ощутил тёплую ладонь Хёнджина, которая легла на ладонь Ликса сверху. — Ты как, в порядке? Это всё продлится не так долго, как тебе могло показаться, — тихим голосом прошелестел Хван, поглаживая пальцы Феликса. Тот повернулся в сторону уже, получается, законного мужа, и выдохнул: — Я устал ещё до того, как приехал сюда. Нанесение макияжа утомляет.       Хёнджин усмехнулся, его смех звучал тепло и уже достаточно привычно. Он вдруг потянулся к лицу Феликса, хмурясь. — Думал, мне показалось, но нет. Они замазали твои веснушки. Очень жаль, они мне нравятся.       Феликс тихо и неуверенно спросил водителя, есть ли у него в машине влажные салфетки. Он и сам не заметил, что визажистка замазала его веснушки тональным средством, но теперь они собирались фотографироваться, и внутренняя непокорность Ликса требовала, чтобы веснушки на фото были видны.       Водитель ответил положительно и, не отвлекаясь от дороги, протянул упаковку с салфетками. Феликс достал телефон и, используя тёмный экран как зеркало, потёр скулы и нос. Тональное средство отступило, обнажив веснушки. Он чуть растушевал края, чтобы его лицо не выглядело смешно, и повернулся к Хёнджину. — Так лучше? — Лучше, — Хван поймал лицо Феликса в свои ладони, внимательно разглядывая его. — Такие милые. О, и одна в форме сердечка, удивительно.       Хёнджин посмотрел Ликсу в глаза, гипнотизируя его. — Могу я… снова поцеловать тебя, Феликс?       Ликс кивнул и сам потянулся за поцелуем. Несмотря на то, что он до сих пор не считал Хёнджина даже своим приятелем, целоваться с ним оказалось очень приятно, поэтому упускать шанс Ликс не хотел.       Хёнджин, разомкнув губы, причмокнул, разрывая поцелуй, а затем мелкими, порхающими касаниями поцеловал веснушки на лице Феликса, вызывая у того смех. — Погоди, погоди, я же видел, у тебя губы тоже накрашены! У меня всё лицо будет розовым! — Феликс сжал плечи Хёнджина, пытаясь отодвинуть его от себя. Тот, улыбнувшись, прекратил свои поцелуи и улыбнулся. — Так ты выглядишь ещё более мило.       Он провёл кончиками пальцев по носу и щекам Феликса, тушуя отпечатки помады, и Ликс тут же посмотрел на себя через камеру в телефоне. И правда — выглядело как милый румянец, освеживший лицо.       Хёнджин урвал ещё один поцелуй, прежде чем им пришлось выйти из машины для фотосессии.       Феликсу вручили другой букет — взамен того, что поймал Минхо, и заставили позировать среди деревьев, сидя на скамейке и стоя рядом с Хёнджином. У него неплохо получалось, но у Хвана получалось ещё лучше — тот выглядел как модель дорогого бренда, знал, как повернуть голову, контролировал своё тело, и почти постоянно улыбался. Особенно — стоя рядом с Феликсом.       Их достаточно быстро отпустили, и они вернулись в машину. Феликсу хотелось одновременно, чтобы всё это поскорее закончилось, но при этом — чтобы длилось подольше.       Их завезли в дом Хёнджина, чтобы переодеться в ханбок, и Феликс с сомнением посмотрел на традиционные туфли, которые ему следовало бы надеть. Потом на свои белые боксерки. Снова на туфли.       Хёнджин, потерявший счёт времени, зашёл в комнату, предварительно постучав. — Ты чего? — мягко спросил он, прижимаясь к дверному косяку. Феликс поднял на него умоляющий взгляд, чуть надув губы. — Я не хочу надевать туфли, у меня от них ноги болят.       Хёнджин, который свои туфли уже надел, вздохнул, оглядывая Феликса с головы до ног. — Если тебе будет удобно в них сидеть на пятках, то можешь оставить их. Поверь, там никто не будет приглядываться к твоей обуви.       Феликс просиял и, расправив ханбок, подошёл к Хёнджину ближе, обнимая его за талию. — Спасибо, тогда я останусь в них.       Хван вздрогнул, а затем мягко приобнял Феликса в ответ, поглаживая по спине. Это были приятные объятия. Куда приятнее, чем те, которые Хёнджину обычно приходилось терпеть.       Они спустились к машине, и Хёнджин галантно помог Феликсу сесть на сиденье так, чтобы тот не прищемил ткань ханбока дверью, и сел с другой стороны, откидываясь на спинку сиденья.       Голова от шума потихоньку начала болеть, но одно только присутствие Феликса помогало держать себя в руках. А его улыбка, казалось, была способна излечить любые болезни.       Они присоединились к банкету и принялись кланяться. Буквально каждому гостю нужно было поклониться, чтобы выразить радость, что те посетили празднество.       Затем — нелюбимая часть Феликса. Испить вино из бокалов друг друга, и проблема даже не в чужом бокале, а в том, что вино было достаточно крепким, чего отлично хватило для голодного желудка Ликса.       Хотя, после того, как вино ударило в голову, жить стало как-то легче. Феликсу хотелось улыбаться — и он улыбался гостям, обводя их рассеянным взглядом.       Заметив подобное поведение Ликса, Хёнджин поспешил накормить его чем-нибудь из того, что было на столе. Давать острое было чревато, но он положил в тарелку Феликса то, что тот вполне мог съесть. — Феликс, поешь немного, тебе станет лучше, — прижавшись к уху Ликса, прошептал Хван. Феликс хихикнул. — Щекотно! Ладно, ладно, я поем, — он взял палочки и приступил к еде, чувствуя, как Хёнджин гладит его по спине. Это было супер приятно, хотелось прижаться поближе, и чтобы эти поглаживания не прекращались.       Через час или около того Феликс встал, чтобы размять ноги, и пошёл к своей семье, намереваясь с ними пообщаться. Он не заметил, как Хёнджин бросил ему в спину потерянный взгляд, никак, впрочем, Феликса не останавливая.       Мама взяла Ликса за руки, оглядывая, а затем обняла, по её красивому лицу струились слёзы. — Ликси, маленький мой, ты так вырос, — она всхлипнула, приглаживая волосы Феликса и заправляя пряди за уши. — Такой красивый, такой… боже, я так сильно скучала, а теперь буду скучать по тебе ещё сильнее.       Они снова обнялись. Затем Феликс обнял отца и двух сестёр — старшую и младшую. Обе они тоже были в слезах, цеплялись за него и не хотели отпускать. — О, Хёнджин! — вдруг раздался голос мамы Феликса. Ликс обернулся — Хван и правда подошёл к ним и стоял, чуть потупив взгляд, пока мама Феликса не приобняла его за плечи. — Обещай, что обязательно привезёшь Ликса в Австралию! Знаю, что работы много, но иногда нужно и отдыхать! Тем более, что у нас там очень весело!       Хёнджин вежливо улыбнулся. — Разве в Австралии не водится огромное количество насекомых чудовищных размеров?       Мама Феликса только отмахнулась. — Ой, не придумывай, ты быстро научишься вытряхивать из обуви пауков. Феликс однажды хотел приручить одного такого, но мы объяснили, что паучок ядовитый и немного опасный, и Ликси отказался от этой идеи!       Судя по лицу Хвана, в Австралию он теперь точно не полетел бы. Ни за что.       Феликс поспешил вмешаться: — Мама утрирует. На самом деле там не так страшно, а в самом Сиднее почти нет насекомых. Зато там есть где поплавать, там всегда тепло и весьма солнечно.       Он улыбнулся, и Хёнджин улыбнулся ему в ответ. — Я понял тебя, не буду выбрасывать Австралию из планов на отпуск.       Они все вместе рассмеялись. Хёнджин неожиданно с радостью поболтал с семьёй Феликса, не выглядя при этом так, будто ему хотелось сбежать или прекратить разговор. Они все были похожи на Ликса, и неудивительно, что у них вырос такой замечательный сын.       Примерно в это же время Йеджи, проходя мимо, украла Феликса, схватив его за локоть, и отвела чуть в сторонку. На ней было симпатичное закрытое платье, никак, впрочем, не скрывающее её фигуру.       Откинув за спину недавно выкрашенные в рыжий оттенок волосы, она кивнула Ликсу. — Поздравляю. Вы с Хёнджином сияете сегодня весь день. Надеюсь, в будущем я тоже буду рада своей свадьбе.       Феликс растянул губы в улыбке. — Конечно, будешь, я в этом уверен. Йеджи, скажи пожалуйста, ты живёшь с братом или всё же с родителями?       Девушка приподняла брови от удивления, но всё же ответила: — Вообще, с родителями, но часто приезжаю к брату, потому что он так на меня не давит, как родители. Не требует вести себя пристойно и всё такое. А что?       Феликс смущённо усмехнулся. — Просто я теперь буду жить с ним, не хотел тебя стеснять или что-то в этом роде.       Йеджи фыркнула, гордо вскинув подбородок. — Ой, напугал, блин. Чего я там не видела? Ты думаешь, Хёнджин весь такой из себя чинно-благородный? Клянусь, я видела его голую задницу больше, чем хотела бы в принципе.       Они рассмеялись, прикрыв лицо ладонями, и Феликс кивнул. — Понятно. Но, в любом случае, я всегда буду рад тебя видеть. Ты крутая.       Она легонько пихнула его кулачком в плечо и отошла, грациозно проплывая между людьми.       Феликс приподнялся на цыпочках, пытаясь найти взглядом Криса или Минхо. Хотелось понять, уточнить, не показалось ли ему.       Те оказались в самом углу зала, разговаривали, прислонившись к стене. При виде Феликса Крис просиял, а Минхо нежно улыбнулся, не отпуская ладонь Бана из своей. — Всё-таки букет работает, а? — с хитрецой в голосе протянул Феликс, обнимая их обоих. Минхо хмыкнул, не отрывая взгляда от Криса. — Никогда не верил в приметы.       Крис улыбнулся. — Тоже. Но, думаю, в эту стоит поверить…       Ликс поманил к себе Криса и тихо прошептал: — Ты можешь запросить перевод в Корею, будешь чаще видеть его. А потом и я на вашей свадьбе погуляю.       Крис шикнул на него, но, судя по его виду, он уже всерьёз раздумывал над этим. В Австралии его держала только семья, но они были в порядке, а Минхо… такого, как Минхо, в Австралии не было.       Феликс был доволен — Минхо хороший человек, достойный счастья. Крис — отличный человек, который может как раз счастьем и одарить. Между ними промелькнула не просто искра, между ними разгорелось настоящее пламя, и было бы прекрасно, если бы это пламя не потухло.       Хёнджин как раз выпутался из цепких рук мамы Феликса, когда сам Ликс отошёл от своих друзей. Подхватив его под руку, Хван ненавязчиво потянул его к своим родителям. Поняв, что назревает, Феликс вздрогнул и опустил глаза. — Ты уверен? Я не… боюсь, я не смогу создать хорошее впечатление у твоих родителей с моим знанием корейского…       Хёнджин приобнял его, шепча на ухо: — Ты и не должен. Они и так бесятся из-за того, что моя ориентация создала им проблемы, что наследников они от меня не дождутся. Ты явно не заставишь их гнев разгореться сильнее, потому что сильнее уже просто некуда.       Феликсу лучше от его слов не стало. Он сглотнул, цепляясь за локоть Хёнджина и чувствуя себя бесконечно маленьким.       Хван подвёл его к своим родителям — ростом Хёнджин явно пошёл в отца, а вот от матери и он, и Йеджи взяли хищно-красивые черты лица.       Феликс поклонился, и родители Хёнджина благосклонно склонили головы в ответ. — Ты и правда красив, Ёнбок, и унаследовал ангельскую черту всего вашего рода, — на корейском пробурчал отец Хёнджина. Феликс прикусил губу, разбирая его слова, а потом неловко улыбнулся. — Феликс, не Ёнбок. Я не пользуюсь корейским именем.       Мужчина поморщился. — Какие глупости. Ты в Корее, поэтому и звать тебя будут по-корейски. А имя красивое, не понимаю, что тебе не нравится.       Было заметно, что мужчина очень консервативен и погружён в традиции, а потому не приемлет влияния других культур. Феликс не хотел раздувать конфликт, но, как и всегда, вмешался Хёнджин. — Отец, Феликс не хочет, чтобы ты звал его иначе. Будь добр, уважай мнение моего мужа, — и, вздёрнув подбородок, младший Хван увёл Феликса обратно к столу, делая вид, что не замечает, какую бурю эмоций вызвало его дерзкое замечание.       Банкет потихоньку подошёл к концу, и молодожёны вернулись в машину, чтобы уехать домой. И если Хёнджин был спокоен и даже доволен, то Феликс едва не начал грызть ногти — ведь теперь он будет жить в одном доме с Хёнджином. Они теперь, в конце концов, женаты, и это понятие подразумевает обычно не только жизнь в одном доме.       Он почти отчаялся, но решил, что сначала посмотрит, куда его поселит Хёнджин. Вот бы у них были отдельные спальни… тогда можно было бы заниматься там своими делами. И прятаться от нелюбимого мужа, конечно же.       Хёнджин у порога дома, открыв дверь, вдруг подхватил Феликса на руки, прижимая к себе. — Знаю, ты уже здесь был, и мы вроде как в Корее, но я всегда мечтал провернуть что-то подобное, — пояснил Хван, входя в дом и поднимаясь по лестнице. — Ты такой лёгкий, ты вообще ешь? — Я хорошо ем, — надул губы Ликс, чувствуя, как от его веса вздуваются мышцы на руках Хёнджина. А ведь так с виду и не скажешь, что он сильный, со стороны он кажется худым и изящным.       Ногой распахнув одну из дверей, Хёнджин вошёл, удерживая Ликса на руках, а затем опустил его, придерживая за руку. — Твои вещи привезли в чемоданах, уж прости, я взял на себя ответственность и разложил их в шкафу. Вот, поэтому шкаф справа твой, слева — мой. Если вдруг что-то понадобится, ты можешь брать мою одежду, она в шкафу вся чистая, а я не брезгую.       Феликс покраснел, ощущая, как пылает его лицо. — То есть, это наша… общая спальня?       Хёнджин кивнул и присел на застеленную кровать. — Да не бойся ты, я не буду тебя ни к чему принуждать. Мы же не в Средневековье, я не насильник. Но, если ты захочешь… я никогда не против.       Феликс закусил губу, чувствуя, как ещё чуть-чуть, и он точно сгорит на месте со стыда. — Нет, я не… нет.       Хёнджин пожал плечами, стягивая с себя ханбок. — Как скажешь. О, и извини, если я ночью начну тебя обнимать. Обычно я сплю с подушкой, которую обнимаю, но могу перепутать тебя с ней и по привычке… ты понял.       Феликс кивнул, отводя взгляд. Хёнджин уже сбросил верхнюю часть и принялся за штаны. — О, и видишь двери рядом со шкафами? Это ванные комнаты, типа прям полноценные. Твоя, соответственно, справа, и там твои уходовые штуки, которые привезли вместе с вещами.       Феликс закивал и, отвернувшись, подошёл к шкафу. Кое-как найдя вещи, подходящие для сна, он заперся в ванной комнате, осматривая её.       Он ужасно устал за день, ему хотелось смыть макияж, вымыть волосы и очистить тело, но он всё стоял и стоял, прижавшись спиной к двери, обнимая свои вещи, и оглядывал ванную комнату растерянным взглядом.       Вздохнув, он решил, что нужно собраться. Хёнджин — не мудак, он не будет его трогать. Да, они будут спать вместе, но это мелочь по сравнению с тем, чего с ужасом ожидал Феликс от этого брака.       Отложив вещи, он включил воду и залез в душ, морщась от боли в спине. Всё-таки кланяться, даже сидя на пятках, было очень неудобно. И, впоследствии, даже больно.       Он потянулся, разминая мышцы спины, и выдохнул. Куда лучше, но стоит после душа хорошенько растянуть спину. У него были для этого специальные упражнения.       Горячая вода била по его лицу и телу, заставляя вздрагивать. Однако она же и расслабляла, принося облегчение.       Ему не хотелось плакать, наверное, впервые за месяц. Наверное, потому, что всё уже закончилось, и дальше — только новая жизнь, к которой нужно привыкнуть.       Только вот привыкать Феликсу не хотелось. С новой силой вернулась тоска по дому, по семье, по солнечной Австралии и по тому будущему, которое он себе уже распланировал до этого.       Смыв с себя всё лишнее, Феликс тщательно намазал на лицо всё, что обычно наносил, оделся в широкую футболку и шорты и вышел обратно в спальню.       Хёнджин уже лежал в кровати, что-то печатая в телефоне. Подняв взгляд на Ликса, он мягко улыбнулся и выдохнул: — Я уже собирался идти и спасать тебя. Думал, ты утонул в душе.       Феликс усмехнулся, залезая под одеяло. Примяв подушку, он скованно улёгся, повернувшись спиной к Хвану. — Спокойной ночи, — выдохнул он на английском, закрывая глаза. — Сладких снов, Феликс, — на корейском ответил Хёнджин, выключая свет.       Спать не хотелось никому из них, но и разговаривать они не желали. Стиснув зубы, Феликс начал считать овец — и, кажется, это помогло.