Collision

      После свадьбы хотелось отоспаться за весь месяц, когда приходилось вставать слишком рано, лишаясь драгоценных часов сна, поэтому Феликс продолжал спать, несмотря на то, что день уже давно начался.       Впрочем, не он один. Хёнджин, во сне действительно обнявший Ликса и сжавший его в объятиях словно плюшевого мишку, тоже спал, уткнувшись носом в макушку Феликса. От его дыхания становилось теплее, но спать не мешало, поэтому Ликс не брыкался.       Однако вскоре Феликс осознал, что его мозг скорее бодрствует, нежели дремлет, а потому приоткрыл глаза, тут же натыкаясь взглядом на обнажённое горло Хёнджина и линию ключиц. Благо, тот спал в майке, а потому разглядеть что-то большее не представлялось возможным, но… это всё равно ужасно смущало.       Ликс чуть отодвинулся, прикрывая красное от смущения лицо ладонями, и этим явно разбудил Хвана. Тот на секунду сжал Феликса чуть сильнее, а затем отпустил, открывая глаза. — Привет, — прохрипел ещё более низким, чем обычно, голосом Феликс. Он и так обычно пугал людей своим необычайно низким голосом, а после сна он вообще звучал так, будто сам демон из Преисподней издаёт эти звуки, а не Феликс. — Привет, — почти так же низко ответил Хёнджин на корейском. Он расцепил руки и зарылся ими в свои длинные волосы, разбирая их на пряди.       Феликс завернулся целиком в одеяло, оставив на виду только голову, и выдохнул на английском: — Чем займёшься сегодня? — его вопрос звучал максимально отстранённо, как будто они, чёрт подери, не поженились вчера днём.       Хёнджин покачал головой. — Нет, не так. Будет лучше, если ты будешь стараться говорить только на корейском. И никто в этом доме не будет больше говорить с тобой на английском языке. Даже Йеджи, я уже всех предупредил.       Феликс округлил глаза, удивлённо приоткрыв рот. — Чего? В смысле? С какого это хрена?       Хёнджин поморщился настолько демонстративно, что было понятно, что он обычно тоже вполне использует матерные слова и похожие на них выражения, но конкретно в данный момент порицает Феликса за то, что тот ругается. — С такого. Так ты быстрее выучишь язык, сможешь полноценно общаться. С письмом — то же самое, лучше бы тебе читать и писать на корейском.       Феликс поджал губы, а затем молча встал и, сбросив одеяло на пол в знак протеста, гордо исчез в ванной комнате. По крайней мере — для Хёнджина.       На самом же деле он нервными движениями запер дверь и прислонился к ней спиной, сползая на пол. Неожиданные условия, выставленные Хёнджином, бесили и заставляли злиться, при этом Феликс ощущал, что ему снова хочется плакать.       Неужели всё так дальше и будет?       Он заставил себя подняться и умыться, когда слёзы всё-таки хлынули сплошным солёным потоком из его глаз, стекая по щекам и капая на футболку. За шумом воды не было, как он понадеялся, слышно, как он всхлипывает и шмыгает носом.       Завершив водные процедуры, Феликс, восстановив дыхание и пригладив волосы, приоткрыл дверь, выглядывая. Хёнджина в спальне уже не было, но в его ванной явно шумела вода.       Отыскав в шкафу приличные футболку и джинсы, Ликс быстро переоделся, расчесал влажные волосы и свалил из спальни в обнимку с телефоном.       Желудок подводило от голода, но он совершенно не знал, где в этом доме кухня, а найденная в коридоре горничная совершенно не отреагировала на заданный ей на английском вопрос.       Говорить на корейском не хотелось уже чисто из принципа. Ликс прикусил нижнюю губу до боли, а затем, обернувшись, едва не впечатался в Хёнджина, пахнущего свежестью и каким-то сладким гелем для душа. — Ёнбок, я же сказал. Тебе не ответят, пока ты не спросишь на корейском, — ласковым тоном прощебетал Хван, но Ликсу эта ласка в голосе встала поперёк горла. — Я Феликс, а не Ёнбок, — прошипел он, несильно, скорее просто раздражённо ударяя Хёнджина в плечо. — А ты можешь пойти к чёрту со своими тупыми условиями, грёбаный ты тиран. Мудак.       Феликс шмыгнул носом и, обойдя застывшего Хёнджина, вернулся в спальню, закрыв дверь изнутри.       Раз с ним не хотят разговаривать на английском, значит, он вполне продержится без еды какое-то время. Феликс понимал, что своим решением наказывает больше себя, чем Хвана или прислугу в доме, но бурлившее в венах раздражение заставляло его совершать необдуманные поступки.       Итак, он запер дверь в спальню изнутри. Конечно, от неё по-любому были ключи хотя бы у кого-то, но на этот случай Ликс подтащил к двери тяжёлую прикроватную тумбу. Дверь, открывавшаяся внутрь комнаты, теперь была надёжно заперта.       Чтобы не обращать внимание на голод, Феликс залез обратно в кровать и погрузился в интернет. Он читал всё, что ему предлагали приложения: новости Кореи, Австралии, глупые и смешные треды из твиттера, серьезные статьи о кино и исторических личностях…       Он умел уходить глубоко в себя, чтобы не чувствовать ничего, тем более, что он был ребёнком нового времени, ребёнком интернета. Он скачал какую-то игру — и играл в неё, набивая уровень за уровнем.       Но иногда живот всё-таки подводило от голода, и он сжимался в комочек, роняя слёзы на подушку. Стоило подождать до ночи — Феликс уже разработал план, что ночью, когда дом уснёт, он выйдет из комнаты и проникнет на кухню, предварительно её отыскав.       Он слышал иногда какие-то шевеления за дверью и голоса, которые звали его, но он не отвечал, делая вид, что не замечает и не слышит.       Ближе к полуночи он тихонько отодвинул тумбочку, стараясь не сильно шуметь, и открыл дверь. Он не успел достать телефон, чтобы подсветить себе путь, как наткнулся на что-то и упал, чувствуя под собой тёплое, хотя и слегка жестковатое тело.       Феликс приглушённо охнул, как и Хёнджин под ним.       Стоп.       Хёнджин? — Ты чего тут делаешь? — зашипел на английском Феликс, нависая над сонным Хваном. Тот приподнял руки, придерживая его за бёдра. — Ты же запер дверь, — ответил также на английском Хёнджин. Феликс фыркнул, даже не собираясь двигаться с места. Сидеть на Хване было даже как-то удобно. — Не поверю, что у тебя в этом доме только одна спальня, — Ликс упёрся ладонью в плечо Хёнджина, а потом резко согнулся от боли в желудке. Хван тут же приподнялся, обнимая Феликса. — Маленький, больно? Пойдём, я тебя покормлю, — Хёнджин без особых усилий поднялся на ноги, удерживая Феликса на руках. — Прости, что утром я тебя так сильно обидел…       Ликс молча просидел на чужих руках, пока Хёнджин не усадил его на стул на кухне, включая свет и принимаясь что-то разогревать. Прощать не особо хотелось, потому что утренние слова Хвана очень обидели Феликса. — Вот, ешь пока суп, я тебе сейчас ещё что-нибудь погрею, из не очень острого, — Хёнджин поставил перед Ликсом тарелку с дымящимся бульоном, в котором плавали овощи и аппетитные кусочки мяса. Феликс послушно взял ложку и принялся есть, дуя, чтобы суп немного остыл, а он сам не обжёг язык.       Едва он доел суп, как Хёнджин поставил перед ним ещё одну тарелку с едой, а также стакан с фруктовым чаем.       Глядя ему в глаза, Феликс выдохнул: — Мне и без того тяжело даётся всё происходящее, а ты решил это ещё и усугубить своими идиотскими запретами.       Хёнджин опустил голову, вздыхая. — Прости меня, пожалуйста. Я правда не хотел тебя обидеть… хотел помочь тебе выучить язык побыстрее, чтобы в следующем году ты смог поступить в университет. Мои методы, впрочем, оставляют желать лучшего.       Феликс хмыкнул, отправляя кусочек еды в рот и пережёвывая. Это давало ему время подумать. — Я и так продолжу изучать корейский, всё-таки мне жить в этой стране, — он вздохнул, поджимая губы. — Я не твой раб, Хёнджин, не твоя игрушка. Ты не смеешь запрещать мне что-то делать, а тем более настраивать против меня работников дома. — Я не… — Хван хотел было возразить, но наткнулся на сдвинутые к переносице брови Феликса и заткнулся. — Просто мне нужен учитель. До этого со мной работал человек из клана Ли, даже без специального образования у него получилось научить меня говорить и немного писать и читать. Я готов заниматься, если мне предоставить условия.       Хёнджин закивал, его длинные волосы колыхнулись в такт движениям головы. — Я понял, я понял. Только, прошу, без голодовок, хорошо? Я… волновался. Ты ещё и не отвечал, и…       Феликс отложил палочки и, приподнявшись, погладил Хвана по волосам, словно тот был большой собакой. — Ладно, на этот раз забыли. Сейчас я доем — и можно пойти спать.       Хёнджин просиял, улыбаясь так ярко, что Ликсу даже захотелось на мгновение зажмуриться. Слишком красивый. — Хорошо, — Хван положил ладонь поверх свободной ладони Феликса, чуть сжимая. Ликс прикусил губу, снова чувствуя себя неудобно из-за того, что его рука выглядит не так симпатично, как ладонь Хвана.       Он попытался скрыть это, склонив голову и запихивая еду в рот, но Хёнджин успел заметить его выражение лица, и тут же выдохнул, поглаживая его пальцы: — У тебя такие милые руки. Очень тебе подходят. И пальчики красивые. На таких красиво смотрятся крупные кольца. Надо будет подарить тебе парочку.       Ликс тут же залился краской от смущения. — Не надо… да и не красивые они, ты врёшь.       Хёнджин покачал головой, а потом мягко сжал пальцы Феликса, приподнимая его ладонь и поднося к своим губам. — Я не вру. В тебе всё красиво.       Ликс торопливо доел всё, что было в тарелке, выпил чай — ему очень хотелось пить, а чай был неожиданно вкусным.       Едва он доел, как Хван убрал грязную посуду, а потом потянул Феликса наверх, в спальню.       Когда они поднялись и вошли в комнату, у Хвана кольнуло что-то в сердце — его половина была идеально застелена, а половина Феликса была разворошена, кое-где виднелись ещё не просохшие следы от слёз на наволочке.       Хёнджин снова обнял его, целуя в макушку. — Мне теперь очень стыдно, что я посмел ставить тебе какие-то условия. Если… если вдруг это повторится, не бойся давать мне отпор, хорошо? Это… воспитание, воспитание клана, и иногда я не могу контролировать собственное поведение.       Феликс кивнул, поглаживая Хёнджина по спине. Обниматься с ним было приятно, и для тактильного Ликса приятным бонусом казалось то, что Хван часто к нему лез обниматься, гладил по спине и всё такое. Хотя это также и очень смущало. — Давай спать, — прошептал Хван, кивая на кровать. — Завтра должна прийти Йеджи, нужно выспаться. — У вас на завтра какие-то совместные планы? — осторожно уточнил Феликс, скидывая с себя джинсы, в которых он провёл весь день, не замечая, каким жадным взглядом Хёнджин скользит по его ногам. — У нас… Не совсем, кажется, она хотела притащить новые вещи и попросить помощи с составлением нарядов, — Хван неторопливо переоделся и лёг на кровать. — Она часто просит у меня помощи с этим делом. — Могу понять, почему, — не поворачиваясь лицом, хмыкнул Феликс, снимая с себя футболку и натягивая ту, в которой обычно спал. — Ты красиво одеваешься.       Он залез под одеяло, чувствуя, как Хёнджин обнимает его и притягивает ближе. Феликс приподнял голову, глядя на полные губы Хвана. Их дыхания смешались, когда они потянулись друг к другу, чтобы поцеловаться.       Ненавидеть Хёнджина слишком долго было попросту невозможно, а Феликс ещё и отличался лёгким характером, он не любил копить обиды, предпочитая решать проблемы сразу. Если бы Хван не сидел под дверью спальни, Феликс бы пришёл к нему утром, чтобы поговорить.       Хёнджин что-то выдохнул в поцелуй, переворачиваясь на спину и укладывая Феликса на себя, его ладони скользнули по спине, прижимая Ликса ближе за талию. — М? — Феликс прервал поцелуй, упираясь ладонями в грудь Хёнджина. — Если ты сейчас не остановишь меня, то мы точно не уснём, — охрипшим и каким-то завораживающим голосом протянул Хёнджин, понемногу задирая широкую футболку Феликса, чтобы коснуться его кожи.       Ликс надул губы, раздумывая. Торопиться ему точно не хотелось, да и вся эта тема с сексом его частично пугала, но поцелуи были очень приятными. — Можешь просто поцеловать меня? А потом мы ляжем спать, — спросил Ликс на корейском, уставший мозг едва вспоминал слова, но зато это произвело эффект — глаза Хёнджина округлились, а полные губы растянулись в улыбке. — Хорошо, как скажешь, — кивнул Хван, и Феликс прильнул к нему снова, целуя и получая поцелуй в ответ. Хёнджин прекратил свои поползновения под футболку мужа, снова сжав тонкую талию Ликса своими ладонями.       Улучив ещё несколько неторопливых поцелуев, Феликс скатился под бок к Хёнджину и спрятал красное от смущения лицо в одеяле, укрываясь им практически с головой.       Хван хихикнул, обнял его и тихонько пожелал сладких снов, закрывая глаза. На самом деле уснуть ему было тяжеловато, потому что ощущение тела Феликса, когда тот лежал на Хёнджине, заставило возбудиться, а поцелуи только подогрели желание, но… он обещал Феликсу, что не тронет его, пока тот сам не захочет.       А Хёнджин умел быть терпеливым.       Когда Феликс проснулся утром, Хёнджин уже шумел водой в своей ванной. Судя по всему, он проснулся не так давно, но будить Ликса не хотел.       Потянувшись, Феликс вспомнил их небольшую вечернюю шалость и снова покраснел. Он ведь хотел держаться от Хёнджина подальше, не подпускать его так близко, но из-за обиды, а затем и нежного примирения, а также мыслей о том, что ему больше не к кому пойти за лаской, он снова сорвался.       Быть холодным — не в духе Феликса, хотя он очень старался.       Быстренько совершив водные процедуры, Феликс тщательно нанёс уходовые средства на лицо, высушил волосы, отмечая, что они почти отросли до плеч — нужно будет скоро подстричься. А ещё лучше — постричь волосы и покрасить их.       Об этом он сообщил Хёнджину, который вышел из ванной одновременно с ним и теперь искал одежду в шкафу. Услышав мысль о стрижке, он повернулся к Ликсу, недоуменно на него взглянув. — Погоди, зачем? Тебе идут длинные волосы, оставь так. Но если хочешь, то можешь, конечно… И по поводу покраски — могу подсказать хорошего парикмахера, сам у него красился.       Феликс, успевший надеть на себя шёлковую рубашку и узкие брюки, покосился на длинные тёмные волосы Хёнджина. — Я думал, ты не из тех, кто красит волосы? — протянул Ликс, срываясь на английский язык. Он честно старался говорить на корейском, но от удивления растерял всю концентрацию.       Хёнджин фыркнул, а потом схватил свой телефон и передал его Феликсу, показывая свои старые фотки. — О, тебе идёт блонд, — задумчиво протянул Феликс, а потом коснулся своей чёлки. — Интересно, а мне пойдёт? — Должно пойти, — сладко протянул Хёнджин, целуя Ликса в макушку. — Ты будешь выглядеть как ангел.       Хёнджин показал ещё несколько фото — и Феликс признал, что тому идёт всё — и ярко-красные длинные волосы, и короткий блонд, и синевато-зелёные оттенки. — Но так тебе тоже идёт, — выдохнул Феликс, потянув длинную чёрную прядь волос Хёнджина. — Выглядишь с ними грациозно.       Они спустились вниз, и им накрыли завтрак в просторной столовой. Хёнджин, видимо, успел поговорить с работниками дома, потому что они одинаково реагировали что на корейскую речь Феликса, что на английскую.       После завтрака прибежала Йеджи, с лёгкостью втаскивая в дом огромные пакеты с одеждой. Брату она помахала ладонью, показав затем язык, а вот Феликса крепко обняла, целуя в обе щеки и оставляя на нём следы от помады. — Ну, как ты? Надеюсь, этот идиот тебя не обижает? — прощебетала Йеджи на английском, сбрасывая сумки в гостиной. Очевидно, они решили расположиться там, закрыв двери. — Пытался запретить мне говорить на английском, — ответил Ликс, ловя взгляд Хёнджина. Тот демонстративно закатил глаза — мол, мы ведь уже всё обсудили и забыли. — Бывает, иногда он чересчур увлекается, — Йеджи вышвырнула из одной из сумок несколько вещей, скидывая их на длинный диван. — Давай, Джинни, твори свою магию, я буду их фоткать на будущее.       Они склонились над вещами, перебирая их и составляя комплекты. Вещи были разномастными, но очень красивыми и явно дорогими — на юную Йеджи никто денег не жалел.       Феликс засел в одном из кресел, читая новости с телефона, и почти уже расслабился, когда внезапно Йеджи завизжала, запрыгивая на диван и сминая вещи. — Там паук! — взвизгнула она, оглядываясь на Хёнджина. Тот застыл с длинной юбкой на резинке в руках. — И что ты от меня хочешь? — напряжённо отозвался он, не отрывая глаз от небольшого паука на полу. — Убей его! — Йеджи тоже перевела взгляд на паука, прекратив смотреть на брата. — Ты его первым увидела, ты и убей! — Ты же мужчина! — захныкала Йеджи. — С каких пор? — фыркнул Хёнджин, расправляя на себе юбку сестры, которую только что держал в руках. Йеджи медленно перевела на него взгляд, а затем закатила глаза, обиженно надувая губы.       Наблюдать со стороны за этой ситуацией было весело, но Феликс поднялся с кресла, медленно подходя к пауку. При виде него Йеджи снова взвизгнула, а Хёнджин едва не за сердце начал хвататься.       Не обращая на них внимания, Ликс присел, подбирая паука на руки. Тот сам залез и сидел спокойно, не агрессируя и не пытаясь сбежать.       Пройдя мимо двух застывших представителей клана Хван, Феликс открыл входную дверь, выпустил паука с руки на улицу и закрыл дверь. По дороге обратно он зашёл в ванную и вымыл руки, затем снова усаживаясь в кресло. — Это просто маленький паучок, чего вы его так боитесь? — пробасил Феликс, открывая приложение с игрой. — Он вас боится куда больше, чем вы его.       Йеджи сползла на диван, драматично запрокинув голову, а Хёнджин подошёл к Ликсу, обнимая его сзади. Феликс запрокинул голову назад, оглядывая узкие бедра Хвана, обтянутые юбкой. — Может, одолжишь как-нибудь эту юбку у Йеджи? Тебе удивительно идёт, — Ликс усмехнулся, видя, как загораются глаза Хёнджина. — Хрен тебе, сам себе покупай, — фыркнула Йеджи с дивана. — И юбку верни, извращенец!       Хёнджин ещё долго вертелся вокруг неё, юбка хлестала его по ногам, вызывая у Феликса повышенный интерес. Он, не отрываясь, следил за Хваном, оставив свой телефон в покое.       Но, всё же, в итоге юбка вновь оказалась у Йеджи, а Феликс вернулся к новостям, читая их с помощью словаря, перескакивая с вкладки на вкладку.       Они пообедали втроём — оказалось, что каждый раз, когда Йеджи приходила в дом, всегда на столе появлялись шоколадные печенья, испечённые заботливым поваром. Попробовав их, Феликс протянул: — Блин, очень вкусно. Напоминает чем-то брауни, которые я любил печь каждый раз, когда мама пускала меня к духовке.       На него уставились сразу два фирменных прищура Хван, заставив запнуться. — Это вкусно? — осторожно спросил Хёнджин. — Я слышал, что есть такие пирожные, но особо никогда не рвался попробовать. Это Йеджи у нас по шоколаду. — Ага, ты больше по мучному, — парировала Йеджи, мило улыбаясь Феликсу. — Ликси, а ты испечёшь мне как-нибудь брауни? Уверена, у тебя они получаются вкуснейшие!       Феликс смущённо улыбнулся в ответ. — Хорошо, как-нибудь точно испеку. Думаю, здесь меня на кухню пустят куда охотнее, чем это делала мама.       Хёнджин замедленно кивнул, подтверждая слова своего мужа, а затем набил рот печеньем, тут же прикрывая его ладонью, чтобы не выглядеть глупо. — Ой, кстати, — Йеджи снова оживилась, прерывая тишину. — А вы собираетесь в какое-нибудь путешествие? Ну, как обычно делают люди после свадьбы?       Хёнджин пожал плечами, перехватывая взгляд Феликса. — Мы это ещё не обсуждали. Но, может быть, я бы свозил Ёнбо… Феликса на Чеджу. Там красиво в это время года. Да и, пока тепло, можно искупаться в море.       Феликс сделал вид, что не услышал, как Хёнджин пытался назвать его корейским именем, потому что все его мысли тут же заняла тоска по морю и плаванию.       Йеджи, приметив очарованное лицо Ликса, уставилась на брата убийственным взглядом. Он у неё получался отменно. — Съездите на Чеджу, верно. Можете ещё в Пусан завернуть, там вкусная рыба, — с нажимом пропела она, приглаживая подол своего платья. — И обязательно отдохните хорошенько, потому что время у вас на это есть.       Хёнджин кивнул, подтверждая, что понял её намёки, скорее похожие на угрозы. Он тоже дураком не был, хотя частенько им прикидывался.       После обеда Йеджи отправила вещи с водителем, а сама заставила Феликса красиво одеться, взять такого же красиво одетого Хёнджина под ручку, и повела их на прогулку. Оказалось, что недалеко от дома был красивый парк с прудом, в котором плавали карпы кои. Феликс надолго залип возле него, фотографируя рыб.       Хёнджин в тёмных очках только нежно улыбался, глядя на то, как Феликс прыгает возле пруда и старается сделать фото и не уронить при этом телефон в воду.       Они прогулялись по парку, затем вышли на улицу, сплошь состоящую из магазинчиков, в которых предлагали всё, что только душе угодно. Йеджи тут же разжилась новой подвеской, а Феликс ненадолго остановился у прилавка с кольцами.       Хёнджин, остановившись рядом, склонился к уху Ликса, жарко выдохнув: — Тебе что-то нравится? Я куплю.       Феликс вздрогнул, а затем неуверенно ткнул в прозрачные кольца из пластика. — Вот эти симпатичные. Но я хочу, чтобы ты тоже такое носил.       Хван удивлённо приподнял брови. — Парные кольца? Обручальных тебе уже недостаточно?       Феликс смутился из-за лёгкой издёвки в голосе мужа. — Это ведь другое. Тем более, что я слышал, что корейцы редко носят обручальные кольца. — Ну, я ношу, — хмыкнул Хёнджин, показывая свою ладонь. — Но, так и быть.       Они купили два кольца из эпоксидной смолы и тут же надели. Йеджи, вернувшаяся вместе с телохранителем, который следил за ними тремя, от другого прилавка, сморщила аккуратный носик. — Вы такие сладкие, что мне срочно нужно выпить кофе без сахара, — фыркнула она, цепляя их обоих за локти. — А мне колечко вы не купили? — Это парные кольца, Йеджи, а не тройные, — закатил глаза Хёнджин.       Феликс хихикнул, прикрывая один глаз, как только буря в лице Хван Йеджи начала бушевать на всю улицу. За взаимодействиями брата и сестры наблюдать было одно удовольствие.