Collision

      Отдых проходил… восхитительно со всех точек зрения. По крайней мере, Феликсу всё нравилось.       Они забирались на горы, ходили к водопадам, фотографируясь практически каждую свободную минуту. Дошло до того, что Хёнджин, не удовлетворившись качеством фотографий с телефона, затащил Ликса в магазин, и они вместе выбрали профессиональную фотокамеру, объективы к ней.       Так фотографировать было даже круче, и они постоянно отбирали друг у друга фотоаппарат, чтобы запечатлеть… буквально что угодно.       Они ходили на пляж — преимущественно ночью, хотя иногда приходили утром или вечером. Феликсу очень понравилось купаться, а Хвану — наблюдать за ним с берега. Или пугать своим появлением рядом, в воде.       Они разжились несколькими парами серёжек для Феликса — тот поначалу боялся их носить, потому что опасался потерять, но одни запали ему в душу, и он носил преимущественно их, потому что они точно бы с него не слетели.       Помимо парных колец они обзавелись ещё и парными браслетами из вулканической лавы, которые понравились Феликсу. Он был в восторге от подобных украшений, а Хёнджин просто был не против поддержать инициативу своего мужа.       Они постоянно ходили по ресторанам, причём поначалу Феликс одевался на выход каждый раз как на подиум, пытаясь соорудить что-то из своих вещей, а потом махнул на это рукой. Если Хёнджин позволял себе ходить в дорогие рестораны в какой-то широкой рубашке и шортах едва ли по колено, то чем Ликс хуже?       Впрочем, когда длинные брюки и джинсы он сменил на шорты, Хван едва не попытался запретить ему надевать такое. Потому что, к огромному удивлению Феликса, многие люди — мужчины, женщины, — пялились на ладные ноги Ликса, а затем, замечая симпатичную мордашку, начинали строить ему глазки.       Феликс, правда, так и не понял паники Хёнджина. Ему тоже строили глазки, а все официанты, вне зависимости от пола, начинали подкатывать к Хвану. Он был красив, он точно был красивее Ликса. Так почему он так комплексовал?       Но эту тему они уже в разговорах не поднимали. Просто в какой-то момент Феликс, устав от попыток запретить ему что-то надевать, показал Хёнджину свою ладонь, на пальце которой красовалось кольцо. — Мы женаты. Успокойся уже и хватит нести бред. Как будто я от тебя куда-то сбегу.       Но, несмотря на подобные происшествия, Феликс действительно наслаждался отдыхом. Помимо их постоянных пеших походов куда-то, он обнаружил ещё и спортивный зал на одном из этажей отеля.       Там было достаточно просторно, так что Ликс продолжил заниматься танцами, пока Хёнджин досыпал лишние часы в постели.       Однажды Хван проснулся чуть раньше и понял, что Феликса в номере нет. Чанбина тоже не было — и Хёнджин пошёл на поиски, благо, сотрудники отеля подсказали, где искать пропажу.       Картина маслом — один в наушниках, танцует на пустом пространстве зала, а второй качается, делая вид, что его тут нет.       Впрочем, Феликс вскоре заметил мужа и, слегка вздрогнув от неожиданности, вытащил наушники и улыбнулся. — Привет. Я думал, ты спишь. — И часто ты здесь зависаешь? — усмехнулся Хёнджин, подходя ближе к Ликсу. Тот весь взмок от интенсивности движений, а потому отпрянул на пару шагов назад. — Иногда, когда у нас намечаются спокойные дни, — хмыкнул Ликс, оглядываясь на скамейку. Схватив с неё полотенце, он принялся вытирать с лица и шеи пот.       Хёнджин оглянулся на Чанбина, который явно закончил свою тренировку, и опустил руки. — Мне казалось, мы все в достаточной мере устаём? И вообще, мы на отдыхе! Отдыхать нужно!       Феликс хихикнул, подбирая телефон и бутылку с водой. — Не кричи, всё ведь в порядке. Чанбину-щи вообще нельзя пропускать тренировки, а я… просто люблю танцевать?       Хван тогда только глаза закатил, но возмущаться перестал. Ему нагрузок хватало, так что в этот спортивный зал он не спустился больше ни разу.       Две недели пролетели достаточно быстро, и Хёнджин, удостоверившись, что в Сеуле всё хорошо, продлил аренду номера ещё на две недели. В конце концов, для него это точно был отпуск — ему не приходилось вставать с утра пораньше, мотаться по городу и разговаривать с личностями разной степени отвратительности.       Когда же и эти две недели подошли к концу, они спокойно вернулись в Сеул. Йеджи, пришедшая в гости, с наигранным отвращением в голосе заметила, что они выглядят отдохнувшими и посвежевшими, а ещё они неплохо так загорели.       И всё… пошло как-то само по себе. Феликсу наняли репетитора по корейскому языку, с которым Ликс занимался несколько раз в неделю. Его знания потихоньку увеличивались, вскоре он перестал переспрашивать, что ему говорят, а также перестал путаться в словах.       Конечно, иногда он всё равно не понимал игры слов, но на этот случай у него всегда был рядом Хёнджин, который не был против подсказать и объяснить.       Когда наступило время набора в университет, Феликс сдал нужные экзамены и поступил. Как ему и обещали, клан оплатил его обучение, проблем с этим не было.       Теперь, вместо занятий с репетитором, Ликс постоянно пропадал на лекциях и тренировках. Как он когда-то и решил, он поступил на хореографа, а в университете ещё и вписался в группу танцоров. Они обычно ставили свои танцы на какие-то известные композиции, снимая это всё на видео и выкладывая на просторы интернета.       Хёнджин… обожал смотреть эти видео. Особенно сильно ему нравилось следить за движениями Феликса, который был единственным блондином в их группе.       Их отношения… тоже развивались потихоньку. Благодаря общению с другими людьми Феликс стал менее замкнутым, его самооценка выросла, он стал чувствовать себя намного увереннее.       Это отражалось как в танцах, так и во взаимоотношениях с Хёнджином. Все недопонимания между ними обсуждались, действия Хвана подвергались критике, и ему приходилось уступать Феликсу.       Вскоре Хёнджин вступил в права главы клана, и они стали ещё меньше видеться. Теперь было не до хождений вокруг да около.       Если Хван приходил не слишком поздно, то Ликс сам затаскивал его в постель, чтобы насладиться близостью. Он перестал стесняться и мяться. Если хотел — спрашивал, и чаще всего именно так они и занимались сексом. Когда оба были минимально свободны, без стеснения.       Пока Хёнджин наращивал влияние в клане, Феликс учился. В каникулы они с группой выступали на различных фестивалях, а после окончания учёбы им предложили контракт — они стали подтанцовкой одной известной корейской поп-группы.       Феликс пропадал в турах, а домой возвращался, засыпанный предложениями поучаствовать в фотосессии, прорекламировать что-то и прочее.       Он неожиданно для себя оказался знаменитым танцором, на профиль которого в социальных сетях были подписаны миллионы человек. Люди просили новых фотографий, записей с тренировок, трансляций — и он делал всё это, если ему было удобно.       Помимо того, что он жил в богатом клане, у Феликса внезапно появилось много денег. Денег, которые ему не то, чтобы были нужны.       Большую часть он начал отправлять на благотворительность. И снова — шум в социальных сетях, многочисленные статьи. Фанаты называют его ангелом. А ещё — всё чаще — Ёнбоком. Ласково так.       И ненавистное имя внезапно перестаёт быть таковым. Хёнджин тоже так его называет, перестав сдерживаться. По вечерам, возвращаясь с работы, он мило называет Ликса «Ёнбоки», иногда сокращая до «Боки».       Он шутит, что Феликс намного популярнее него, но Ликс только фыркает и просит не верить всем газетным статьям.       Но Хёнджин оказывается намного умнее, потому что он видит, к чему всё идёт. Пара приглашений на модные показы, контракт на использование одежды определённого бренда — и через год Феликса представляют как глобального амбассадора.       Ему присылают одежду, украшения, обувь. Дарят всё, что он захочет, когда он приходит в бутик. Фанаты — в восторге, и снова и снова звучат слова о том, насколько же он прекрасен как душой, так и телом.       Внутренний стержень Феликса становится всё твёрже. Теперь он — не тот зашуганный парень, которого силком привезли из Австралии, чтобы выдать замуж за богатого наследника корейского клана.       Теперь он — Хван Феликс Ёнбок, один из самых популярных танцоров и хореографов, которого нанимают, чтобы ставить танцы самым популярным группам. Которого зовут на модные показы, которому платят за рекламу того или иного бренда. Который тратит большую часть денег на благотворительность, из-за чего все вокруг называют его ангелом.       Его слово имеет вес в обществе, его мысли находят отклик в умах других людей. Его талант не погребён заживо, нет, он огранён тяжёлым трудом и ярко сверкает на глазах у миллионов.       А ещё он… замужем. И влюблён в своего мужа, хотя изначально между ними не было взаимопонимания. Ему даже в голову не приходит утаить этот факт от своих поклонников. Он только не называет имя своего мужа, не показывает фотографий и не появляется с ним на публике, потому что клан Хван попросил его об этом.       Теперь он — ещё и квир-икона в глазах общества. Феликс — практически святой по их мнению, хотя он никогда этим не пользуется.       Возвращаясь домой после очередного мероприятия, Феликс молчит, позволяя Чанбину везти его домой. — Как там дела, Чанбин? Как вообще дела у всех? Мне никто ничего не рассказывает.       Чанбин усмехается, глядя в зеркало заднего вида на уставшего блондина. Тот определённо повзрослел, похорошел. Чанбин тоже изменился — внутренне. Перестал быть таким закрытым, подружился с Феликсом. — Да всё по-старому. Йеджи всё ещё протестует против каких-либо избранников, требует дать ей ещё времени. Но давят скорее её родители, Хёнджин вообще ей ничего не говорит, но и не возражает.       Феликс усмехнулся, потирая уставшие глаза. Смажет макияж — да и плевать уже. — Вот как. Надо будет поговорить с родителями, они меня послушают.       Чанбин кивает, заворачивая на подъездную дорожку. — Так точно. А Хёнджин… скучает, я думаю. Он уже дома.       И Ликс подрывается, вылезает из машины ещё до того, как Со заглушит мотор, влетает в дом и бежит в кабинет Хёнджина.       Хвана там нет, так что Феликс идёт в спальню — и на этот раз удачно. Хёнджин лежит там, читая какую-то книгу. Однако, при виде мужа он тут же убирает литературу в сторону и вскакивает, прижимая мужа к себе и вдыхая его аромат, смешанный с ароматом духов. — Я скучал, Ёнбоки, — шепчет Хёнджин, глядя в блестящие глаза Ликса. Тот улыбается, обнажая белые зубы с острыми клычками, и приникает ближе. — Я тоже очень скучал, Джинни.       Они сливаются в поцелуе, и Хван понимает, что Феликс явно выпил, причём немало. Усмехнувшись, он прерывает поцелуй, расстегивая кожаную чёрную куртку на Ёнбоке. — Я думал, тебе там, на твоих показах, весьма весело. А ты приходишь домой в настолько пьяном состоянии?       Феликс хихикает, помогая стянуть с себя куртку, обнажая чёрную майку под ней. — Ну, в этот раз мне не хотелось ни с кем общаться. Было красиво, но я очень хотел домой. И, да, мне наливали что-то крепкое…       Хёнджин помогает ему раздеться, а Феликс уже плавится от его аккуратных движений, пропитанных любовью и вниманием.       Но просто раздеть Ликса ему мало — Хван ведёт его в ванную комнату, помогает смыть макияж и умыться и, только нанеся на лицо Феликса ночной крем, возвращает его в спальню, укладывая на кровать. — Спать? — невинным голосом уточняет Хёнджин, распуская хвост. За прошедшие годы он несколько раз подстригался, но волосы всё равно отросли до лопаток, и Феликс просто начинал рычать каждый раз, когда Хван заводил разговор о том, чтобы отрезать длину. — Не хочу спать, — заныл Ликс, опрокидывая мужа на спину и усаживаясь на него сверху. — Хочу трахаться. Мы не виделись неделю, а трахались ещё раньше… — Ёнбок, ты пьян, — серьёзным тоном возразил Хёнджин, но Ликс что-то проворчал в ответ, наклоняясь и цепляя пухлые губы мужа своими.       Они слились в поцелуе, и Феликс двинул бёдрами, проезжаясь окрепшим членом по паху Хвана. Тот сдавленно застонал в поцелуй, сжимая бёдра Ликса и оставляя на них следы от пальцев. — Я буду жаловаться всему миру, что муж не обращает на меня внимания, — фыркнул Феликс, стягивая с себя бельё. Немного поразмыслив, он принялся раздевать Хёнджина, целуя каждый сантиметр обнажающегося тела.       Хван снова застонал, нетерпеливо дёргая бёдрами. — Хорошо, я понял, — он помог раздеть себя, а затем достал смазку и презервативы. При виде контрацептивов Феликс скуксился, надув губы. — Джинни, мы столько лет вместе, какие презервативы? — Только чтобы не идти потом в душ, мой хороший, — ласковым тоном пояснил Хёнджин, укладывая Ликса на живот и разводя его ягодицы в стороны, чтобы открыть вид на сжимающуюся в предвкушении дырку.       Несмотря на долгий перерыв, тело Феликса послушно принимает в себя сразу два пальца, и Хёнджин улыбается — скучал настолько сильно, что нашёл время поиграть с собой в постоянных разъездах.       Жадно стонущий Феликс исходит на хныканье, когда Хёнджин входит в него, прижимая к матрасу и жёстко фиксируя его бёдра. Он знает наизусть, как Ликсу будет приятнее, и это знание подогревает его желание изнутри.       Они идеально друг другу подходят, и они оба знают это. Несмотря на все ссоры, несмотря на то, что они не сразу сошлись характерами, в конце концов у них всё получилось. Причём во всех смыслах.       И Хёнджин, как и обещал тогда, на церемонии бракосочетания, будет рядом, несмотря ни на что.       Когда Феликс счастлив, танцуя с любимой командой и подписывая всё новые и новые контракты.       Когда Феликс заливается слезами, лёжа в больнице, когда озвучивают диагноз — межпозвоночная грыжа, вроде как операбельная.       Хёнджин приезжает, едва слышит голос Ликса, и выслушивает доктора, сжимая Феликса в своих объятиях.       Соглашается на операцию. Феликс пытается отказаться, потому что период реабилитации может затянуться, а у него слишком много всего в планах.       Но Хёнджин прогоняет врача и, сжав маленькие ладони Феликса своими, произносит: — Ёнбок, послушай. Да, ты можешь отказаться от операции. Ты будешь жить с болью каждый день. Ты не сможешь нормально наклоняться, двигать бедрами, танцевать, в конце концов. Ты уверен, что хочешь этого? Я поддержу любое твоё решение, но тебе нужно чётко понимать, чего ты хочешь.       И Феликс замолкает, растерянно глядя в глаза Хвану, а затем опускает голову, признавая поражение. — Ты прав. Джинни… пожалуйста, только будь рядом, хорошо?       И Хёнджин рядом. Он передаёт дела клана Йеджи на неопределенное время, а сам — постоянно находится рядом с Феликсом.       Он оплачивает операцию, ждёт, пока Ликса прооперируют, ждёт его пробуждения от наркоза, стараясь не рассмеяться от каждого слова Ёнбока, пытающегося очнуться.       Он ходит вместе с Феликсом на реабилитационные занятия, когда становится можно. Сидит рядом, принимает на себя все удары, успокаивает Ликса.       В их долгом браке это — самый затяжной период, в течение которого Феликс постоянно не в духе. Он почти каждый день плачет, потому что боится, что не скоро вернётся к танцам, если вообще сможет.       Он читает пожелания от фанатов под фотографиями с больничной койки и рыдает, пока Хёнджин гладит его по голове и целует в светлую макушку.       Ликс кричит и срывается, когда у него снова начинает болеть спина, но Хван просто подходит и обнимает его, принимая удары по рукам как должное.       Он просто… гладит Феликса по спине, целует куда получится, и таким образом успокаивает его. Но потом — всё равно, Феликс обижается и молчит.       Он куда реже улыбается, и Хван с замиранием сердца думает, что его муж больше никогда не вернётся в то своё счастливое состояние, как раньше.       Но, когда ещё спустя пару месяцев они выбираются на свадьбу Минхо и Чана, — те мариновались в отношениях долгие шесть лет, прежде чем сочетаться браком, — и Ликс, запакованный в поддерживающий корсет, опирается на руку Хёнджина и улыбается, Хван чувствует, что они на верном пути.       Феликс иногда всё равно срывается. Ему больно и страшно, он хочет танцевать, но танцы — под запретом ещё на некоторое время, пока врач не подтвердит, что теперь всё в порядке.       Хёнджин только напоминает ему, что без операции было бы намного хуже — и Ликса отпускает.       Он много общается с фанатами, а те одаривают его своей любовью и поддержкой.       Бренды, с которыми у Феликса когда-либо было сотрудничество, присылают подарки и слова поддержки.       Но Феликс всё равно считает, что основную помощь ему оказывает только Хёнджин.       И они оказываются сплетены ещё сильнее, чем раньше. И, когда Ликс, наконец, снова может приступить к танцам, именно Хёнджин везёт его на тренировку и следит за тем, чтобы Феликс не перетруждался.       Йеджи, которой выпала участь отвечать за клан в это тяжёлое время, только завистливо вздыхает. Ей пока не встретился человек, который любил бы её так же, как Феликс и Хёнджин любят друг друга.       Чтобы был рядом и в горести, и в радости.       Но при этом — она гордится своим старшим братом, который существенно изменился за прошедшие годы. Он повзрослел, перестал вести себя как избалованный тиран.       И самое главное — теперь его чувства действительно взаимны. Теперь, когда Феликс смотрит на Хёнджина, в его глазах тает то же самое чувство любви, которое раньше было только во взгляде Хвана.       И эта любовь — выстраданная, но она же и самая крепкая, — останется навсегда.