Невозможность быть вместе

Когда Нил в первый раз увидел Эндрю после одиннадцатилетнего разрыва, — это было похоже на запуск новогодних фейерверков, которые разлетались в разноцветных искрах и исчезали в ночном небе между звездами. Ему казалось, будто рядом кто-то нажал на красную кнопку, запуская огромную волну взрыва атомной бомбы, уничтожающей за собой все окружающее. Листья деревьев колыхали от холодного ветра, маленькие травинки склонились к земле, на небе сгустились тучи, скрывая палящее солнце, птицы разлетелись в разные стороны, а Нил стоял на пороге своего дома и смотрел в медовые глаза, отдающие карамельным оттенком. Он чувствовал, как мурашки ползут по спине, а дыхание перестает слушаться, пускаясь в хаотичный ритм вместе с сердцем, когда до боли знакомый человек проходится по нему взглядом и останавливается на глазах. Горло пересохло, оставляя за собой неприятное послевкусие, а взгляд голубых глаз не отрывался от красивого лица. Светлые волосы были в растрепанном виде, несколько прядей спадали на его лоб, из-за чего тому приходилось поправлять их костяшками пальцев, нос был с небольшой горбинкой, придающей изюминку его внешности, острые скулы, о которые, если постараться, можно порезаться, потрескавшиеся губы, сжатые в полоску, пристальный взгляд карих глаз с расширенными зрачками, вокруг которых можно было заметить желтые крапинки, и веснушки, рассыпанные по всему лицу, переплетающиеся с едва видными родинками на левой щеке. Нил не мог не узнать его. Он поглощал это своими глазами, тяжело сглатывая комок слюни, и крепко сжимал ручку двери, думая не о том, чтобы впустить гостя, а о том, чтобы сцеловать каждую отметку от яркого солнца, оставленную в подарок с рождения. Нил не мог выбрать второй вариант. У него был муж, который прямо сейчас сидел в гостиной в окружении их кошек, и ждал Нила с Эндрю, который, с недавних пор, являлся его партнером по бизнесу. Ичиро был его спутником по жизни, которого он добровольно выбрал в двадцатилетнем возрасте, когда жизнь казалась настолько легкой и беззаботной, что можно было уехать со своим парнем в другой штат и ни о чем не думать, кроме их совместных ночей и планов, расписанных на годы вперед. Ичиро был звездой, за которой он шел, не оглядываясь назад, которая помогала ему осветить путь в самые тяжелые периоды, поддерживая Нила в более-менее нормальном состоянии, которая шептала ему слова любви при свете луны в жаркие моменты совместной жизни. Ичиро придал его жизни смысл, помог ему справиться с частыми паническими атаками и тревожностью, смог убедить Нила в красоте его шрамов, в безопасности рядом с ним, в том, что сейчас, наконец, все хорошо. Нил прожил с ним бок о бок восемь лет, не считая двух лет, когда они были друзьями. За это время они стали друг для друга самыми близкими людьми, знающими абсолютно всё, даже о том, о чем они никогда не сказали бы в глаза. Они были друг для друга спасательными кругами в огромном океане, наполненном акулами с острыми зубами, последним шансом на лучшую жизнь, надеждой, любовью. Всем. Но, стоя напротив Эндрю, Нил понимал, что что-то изменилось. Как раньше уже не будет. — Ичиро дома? — хрипло спрашивает Эндрю, сужая глаза на грудной клетке Нила, когда тот глубоко вдыхает, задерживая дыхание от столь приятного голоса, и, опомнившись, медленно выдыхает. В тот день он пропустил Эндрю внутрь дома, закрыл глаза и встряхнул головой, шипя про себя, что у него есть муж, который любит его и ждёт в гостиной, который успокаивает Нила после долгих кошмаров, рукой поглаживая по его спине или мокрым волосам, целуя в висок, который обнимает его, обволакивая своим теплом, в плохие дни, который готовит по утрам питательные завтраки, поддерживая его идею о вегетарианстве, который принял кошек, принесенных Нилом, хотя терпеть не мог животных, который смог свыкнуться со всеми причудами его мужа. Муж. У Нила был муж. Он еще долго стоял на пороге, сжимая зубами нижнюю губу, и пытался привести себя в порядок, чтобы не дать Ичиро заподозрить его в чем-то. — Полагаю, ты уже познакомился с моим мужем — Нилом, — проговаривает Ичиро, указывая кивком головы на Нила, который заходит в гостиную с подносом, где разместил заварной чайник и три чашки. Нил постарался не показывать, насколько долго он выбирал сорт чая, думая о том, какой подойдет Эндрю, уместившемуся рядом с Ичиро, и ответил улыбкой на нежный взгляд мужа. — Помнишь, я рассказывал тебе о нашем новом партнере? Нил кивнул и принялся разливать чай, украдкой поглядывая на гостя, с интересом смотрящего на него. Тогда Нил почувствовал себя неловко в присутствии Ичиро и позволил себе лишь мягкую улыбку, направленную красивому незнакомцу, надеясь, что Ичиро не заметил этого. — Теперь я могу с уверенностью сказать, что это Эндрю Миньярд. Нил смаковал это имя на губах, усаживаясь слева от Ичиро, и посматривал на Эндрю, чей голос оставался у него на подкорке сознания, отдавая душистым запахом цветов и через чур сладкими пирожными, заставляя Нила морщиться и больше смотреть на него, не обращая внимание на их серьезный разговор. Он еще раз напомнил себе об Ичиро, который сидел между ними, и гладил Король по её гладкой шерсти, пытаясь ухватиться за ниточки их речей, которые убегали от него, заставляя пялиться на подергивание кадыка на бледной шее, усыпанной веснушками, и на отбивание пальцев по крепкому бедру. Он жадно оглядывал его крепкие бицепсы и перекатывающиеся мышцы, когда тот поднимал руку, и напоминал себе об Ичиро. — Вы с Нилом будете часто видеться, — мягко говорит Ичиро, кладя ладонь на правое бедро Нила, а затем разворачивается к заинтересованному Эндрю, переводящему взгляд с ладони. — Ты будешь посещать важные мероприятия, на которых я не смогу присутствовать, а Нил тебе в этом пригодится. Нил тяжело сглатывает, наблюдая за поднимающейся светлой бровью, на кончике которой находится прокол, привлекая к себе внимание. — Он переводчик, — поясняет Ичиро. С того чертового момента, когда Эндрю перехватил его взгляд, посылая электрический ток по всему телу, все пошло на дно. — Как тебе Эндрю? — спросил его Ичиро тем же вечером, обнимая со спины и целуя в оголенное плечо. Нил улыбается, прикрывая глаза от тепла, исходящего от Ичиро, и поворачивает к нему голову, смотря из-под трепещущих ресниц. — Неплох, — слишком быстро говорит Нил, разворачиваясь к Ичиро и обхватывая его скулы ладонями, притягивая к себе. Ичиро усмехается в поцелуй, легко отстраняясь. — Это всё? — выгибает он брови, сжимая талию Нила в своих руках. Нил бегает глазами от одной радужки к другой, облизывая пересохшие губы, и, пытаясь выкинуть образ Эндрю из головы, улыбается. — Хочешь поговорить о нем? — Нил наклоняется ближе, обдувая губы своим дыхание, и шепчет: — Или потрахаться? Ичиро, конечно же, выбирает второе. Неделя проходит, как в тумане. Нил не позволяет себе задуматься об ореховых глазах, бросающих яркие искры в его сторону, накаченных бицепсах, цепляющие любой глаз, и о его бархатном голосе, хранящимся в глубине сознания, но не выходящим за пределы допустимого. Он пытается делать вид, будто ничего не было, и у него правда получается. Ичиро не выглядит настороженным, когда Нил начинает демонстративно соблазнять его, приходя мимо дивана в одной из его рубашек, доходящих до середины бедра, и целуя более напористо, чем обычно. Он готовит ему вкусный ужин, широко улыбаясь, когда тот стонет от наслаждения и начинает есть усерднее. Кошки вертятся возле него, моргая своими огромными глазами, и смотрят как-то осуждающе, что Нилу становится тошно от самого себя, но он насыпает им побольше корма, и те уходят, вертя хвостами. Ночью Нил смотрит на спящего Ичиро и думает о том, что тот не заслуживает того, чтобы собственный муж заглядывался на другого и думал о нем слишком часто. Дыхание Ичиро заполняет комнату, а ресницы подрагивают, пока он крепко спит с перекинутой через Нила рукой. Кожа у Ичиро была мягкая, приятная на ощупь, но такой далекой от него, будто это уже не то, что было раньше. Будто бы он совершил ужасную ошибку, посмотрев на Эндрю в первую встречу. Той ночью он не засыпает. Ичиро никогда не говорит о том, кто из его людей будет присутствовать на том или ином мероприятии и кому он должен будет служить переводчиком, поэтому Нил с некой тревожностью открывает двери из темного дуба и оглядывает помещение с людьми в ужасно дорогих костюмах. Он вытирает мокрые ладони о ткань своих брюк и перехватывает у одного из официантов бокал шампанского, выпивая половину в один глоток и замечая неподалеку его. Эндрю стоит, спиной оперевшись на стену, попивая темную жидкость из широкого стакана с плавающими на дне кубиками, и безразлично смотрит на толпу, собравшихся людей, беседующих в небольших группах. У Нила начинает кружиться голова, когда карие глаза останавливаются на нем и отдают блеском интереса, исследуя его тело, и он понимает, что в помещение стало слишком жарко. А окон нигде нет. Нил думает выйти на улицу, чтобы отрезвить свой мозг от движений кадыка, когда Эндрю залпом выпивает свой виски, отдавая стакан проходящему парню, но не смеет сдвинуться с места, завороженно наблюдая за медленной походкой Миньярда. Тот ловко обходит людей, которые выше него на несколько голов, и встает напротив Нила, не смея отводить глаз. Нил знает, что ему необходимо отвести взгляд, но тот будто загипнотизировал его, облизывая свои покусанные губы. Он совершает ошибку, когда переводит взгляд на них, замечая красные ранки на нижней губе от слишком сильных укусов, и тяжело выдыхает, моргая. Черт, черт, черт, черт, черт. — Покажешь, на что способен? — непринужденно спрашивает Эндрю, склоняя голову на бок, выбивая из Нила весь воздух. — Что? — шепчет Нил, чувствуя свое тяжелое дыхание. — Твой муж, — Эндрю делает акцент на втором слове, — сказал, что ты потрясающий переводчик. Нил сужает глаза, ощущая, как воздух между ними сгущается, а Эндрю так напрягается всеми частичками своего тела, что вены на его шее начинают становиться ярче. — Так и есть. Эндрю бросает на него взгляд и разворачивается. — Сейчас и узнаем об этом. Нил хочет уйти от этого места подальше, чтобы не чувствовать всепоглощающую боль, поселившуюся у Эндрю в груди, которую тот пытается скрыть, но Нил видит. Он знает, что это из-за него. Он знает, что ушел. Он знает, что подвел Эндрю. Он знает, но продолжает следить за его эмоциями на лице, движениями рук, покусываниями губ и мимолетными взглядами в свою сторону, но ничего не может с собою сделать. Они спокойно беседуют с одним из французских поставщиков — Жаном, которого Нил знал уже пять лет, — и игнорируют вопросительные взгляды серых глаз, посылаемые в свою сторону. Он не поддает никаких признаков того, что понимает о чем идет речь, и умело переводит темы, когда Жан спрашивает его об Ичиро. Джереми, являющийся супругом Жана, подходит к ним с лучезарной улыбкой, приветствуя Нила крепкими объятиями, и уводит разговор в сторону бизнеса, облегчая ситуацию. Он старается не смотреть в сторону Эндрю, но глаза то дело возвращаются к его апатичному взгляду и сжатым губам, а руки чешутся, желая прикоснуться к бархатистой коже и снова ощутить её тепло, но Нил вовремя отдергивает себя, вспоминая о собственном муже. Блядь. — Ce qui se passe?— обращается к нему Жан на французском, вставая ближе и наклоняясь к его уху, будто бы кто-то сможет понять их разговор. Нил бросает на него непроницательный взгляд, отпивая из четвертого по счету бокала игристое, чувствуя на языке пузырчатую жидкостью, приятно обжигающую его горло. — De quoi parles-tu? Жан качает головой, отходя. Нил понимает, о чем он, и ему физически больно от этого. Они проводят на мероприятии более двух часов, а Эндрю больше ни разу не посмотрел на него, отчего Нилу хотелось убежать, укрыться в махровом одеяле и свернуться калачиком рядом со своими кошками. Но ему приходилось ходить от одного влиятельного лица к другому, улыбаться всем, кто знает его и кто не знает, спрашивать о семьях у более должностных лиц, которые лично знакомы с Ичиро, и находиться в непозволительной близости с Эндрю, но не прикасаться, не смотреть, ничего. Он знает, что у него есть Ичиро, но Эндрю был его старым другом, почему ему нельзя один раз прикоснуться к нему, почувствовать его тепло, увидеть понимание в глазах без гнева и обиды. Ему хотелось верить, что Эндрю забыл о нем и все то время, которое Нил отсутствовал в его жизни, строил собственные отношения с людьми, с каждым днем все меньше думая о принадлежности Нила в его существовании, но одного взгляда теплых глаз хватает, чтобы понять, — Эндрю не забывал. Нил тоже. Зайдя домой, Нил погладил лезущих под руку кошек, улыбаясь им уголком губ, устало поглядывая на стоящего возле него Ичиро. Тот выглядел невозмутимым в расстегнутой рубашке и с развязанным галстуком на шее, сложив руки на груди. Нил не должен был смотреть на Ичиро после всех мыслей об Эндрю, но он все еще оставался его мужем, которому он никогда не смел лгать, с самого начала строя отношения на доверии, поэтому подошел к нему, заглядывая в почти черные глаза, и, открыв рот, ничего не смог сказать. Один раз он уже сломал жизнь самому дорогому человеку, сломать второму — не хотелось. — Что не так? — еле слышно спрашивает Ичиро, заглаживая прядь выбившихся волос за ухо. Нил льнет к его руке, устало выдыхая. — Просто.. — он закрывает глаза, кладя голову на крепкое плечо, когда Ичиро обнимает его. — Тяжелый день. Ичиро понимающе кивает, поглаживая его по спине. Он всегда был таким: понимающим, не давящим, слишком добрым. Если бы он был противоположностью данных слов, то Нилу было бы легче принять тот факт, что он все еще скучает по Эндрю, его мягким на ощупь волосам, мозолистым рукам, саркастичным фразам, глазам с озорным блеском, поднявшемуся уголку губ, напоминающую улыбку, присутствию рядом, доверию, по их вылазкам на крышу, совместным сигаретам, по всему. Нил шмыгает носом, чувствуя себя самым отвратительным человеком в этот момент. — Как думаешь, — начинает Нил, смотря на их совместную фотографию, стоящую на комоде, — я плохой человек? Ичиро медленно отстраняется, напряженно смотря в его голубые глаза, наполняющиеся влагой, и крепко держит за плечи, не смея сдавливать сильнее. — Кто тебе это сказал? — слишком мягко спрашивает Ичиро. Это все слишком. Они с Ичиро слишком сильно прикипели к друг другу, чтобы прямо сейчас разрушить всю их построенную жизнь только из-за одного человека, внезапно ворвавшегося в их тихую жизнь. Нилу было семнадцать лет, когда он в последний раз видел Эндрю. Нилу было восемнадцать, когда он в первый раз увидел Ичиро. Сейчас ему двадцать восемь и перед ним есть два пути: остаться вместе с Ичиро, где у него есть построенная карьера, собственный дом, две кошки и любимый человек, или уйти вместе с Эндрю, где есть лишь неизвестность. Нил смотрит на Ичиро и сокращает между их лицами расстояние, нежно сминая знакомые губы, отчаянно хватаясь за его плечи, пытаясь найти в них необходимую опору. Он пытается забыться в этом поцелуе, выкинуть из своей головы все лишнее, концентрируясь на горячих руках Ичиро, его томных вздохах и удовольствии, которое он может предоставить своему мужу, забыв про реальный мир, куда ему не хочется возвращаться. Нил растворяется в тяжелом дыхании между ними, хаотичных движениях рук, смазанных поцелуях, переходящих на другие части тела, и в собственных стонах, где можно расслышать имя Ичиро. Он забывает об Эндрю и его карих глазах, когда доходит до пика удовольствия, сжимая пряди черных волос в своих руках, которые точно не светлые. Лежа в кровати, Нил смотрит в потолок, чувствуя на своей шее горячее дыхание, и думает о том, в какой момент он настолько проебался, чтобы чувствовать себя самым грязным человеком в мире не достойным никого. За окном слышится звук колес проезжающей машины, рядом с ним мурчание Сэр, а его мысли блуждают по всей черепной коробке, не смея останавливаться, мучая его своим вихрем и безумием. Боль в сердце сжирает его изнутри, а Нил ничего не может сделать, чтобы она прекратилась. За окном начинает светать, когда он хватается за телефон и сверлит взглядом знакомый номер телефона, заученный до дыр, пальцами стуча по экрану. Нил несколько раз проверяет свое сообщение, будто пытаясь найти ошибку, чтобы исправить, и, в конечном итоге, откладывает телефон, отворачиваясь от Ичиро к стене. Кому: Эндрю Мне жаль. Не отправлено. В своей жизни Нил часто терял дорогих его сердцу людей. Первой была его близкая подруга детства, скончавшаяся от неизлечимой болезни в кругу своей семьи, на чьи похороны Нил не смог прийти, а потом его мама была зарезана собственным мужем на глазах семнадцатилетнего сына, который с ужасом смотрел на огромную лужу крови, растекающуюся по белой плитке, и на обезумевшего отца с широкой улыбкой на лице и кухонным ножом в руке, по которому стекала алая кровь. Нил слышал крики из своей комнаты, но не придал этому значение, пока не услышал истошный крик своей матери, молившей о помощи и пощаде. Если бы он пришел раньше, то его мать была жива и улыбалась своей самой теплой улыбкой, на которую она была способна. Его отец всегда был немного не в себе, позволяя себе наносить увечья на теле маленького сына, пока его жена отсутствовала дома, не подозревая о том, что творится в ее доме. Она видела, знала, просила прощенья, но никогда не уходила. Вот к чему это привело. К ее смерти. Нил не вспоминал о том, как он схватил первые попавшиеся вещи, доложил в полицию об убийстве, в гордом одиночестве похоронил маму, поцеловав ее в лоб в последний раз, рукой стирая льющиеся слезы, понаблюдал за ее захоронением, смотря на это с отчаянием и болью, а затем сбежал. Его телефон взрывался от уведомлений и звонков, поэтому он выкинул его и уехал, не оглядываясь. Тогда он потерял Эндрю. Сейчас в его жизни есть Ичиро, который кивает на слова какого-то важного мужчины (Нил не очень этим интересовался) и улыбался на комментарии женщины, стоявшей рядом с ними в своем струящемся платье холодно-синего оттенка. Он не отрывает глаз от него, наблюдая за переливающимся платьем, и ощущает себя довольно сонливым. В последнее время он мало видится с Ичиро, практически не спит, ничего не ест, кроме быстрых перекусов в виде фруктов, и катастрофически мало улыбается. Всё казалось бессмысленным и ничтожным. Нил не знает, что он делает здесь, но Ичиро сказал, что ему необходимо присутствовать на сегодняшнем собрании богатых людей, пьющих пузырчатое шампанское и обсуждающих последние события в жизнях друг друга. Нил откидывается на спинку стула, сжимая руку в кулак, пытаясь почувствовать боль от впившихся ногтей в мягкую кожу, но ничего. Он чувствовал смешанный запах духов, запах небольших закусок, расположенных на столе, запах новой мебели, купленной накануне, запах ткани, лака и цветов. Запах цветов. Его мама любила цветы, поэтому выращивала их в своем небольшом саду на заднем дворе дома, собирала небольшие букеты и размещала их по всему дому, неся за собой душистый запах, который Нил так любил. У Эндрю всегда были духи с привкусом цветов: не слишком резкий, не слишком сладкий. Идеальный. Запах, который он ощущал целыми днями. Он любил пшикать духами на свою одежду, чтобы вдыхать в себя этот аромат и представлять, будто Эндрю находится рядом с ним. Запах цветов — напоминание о любимых ему людях. Он распахивает глаза, чувствуя слишком хорошо этот аромат, и с ужасом оглядывает людей, пытаясь найти копну темных волос и наткнуться на теплый взгляд маминых глаз. — Абрам, — сквозь толщу воды доносится до него знакомый голос. Нил поворачивается к Эндрю, сидящему рядом, с головой окунаясь в запах цветов и расслабляясь, чувствуя себя легче, чем до этого. Голова кружится от происходящего, в ушах звенит, а руки начинают неметь, и Нил готов прилечь, но ему не дают этого сделать. — Абрам, — обеспокоено зовёт его Эндрю, щелкая пальцами перед его лицом. — Дыши. Абрам. Имя, которое ему дала мать, которым его уже давно никто не называл, которое было забыто также, как и тот злополучный день, но оставшееся в его памяти навсегда. Так его называли только мама и Эндрю. Никто больше. Нилу хотелось расплакаться. — Сегодня одиннадцать лет, — хрипло говорит он, отводя взгляд. — Хэй, — привлекает внимание Эндрю. — Посмотри на меня. Нил усмехается, поворачиваясь к нему. Эндрю даже не знает о чем он, но в глазах было слишком много понимания для того, кто не в курсе, что происходит. — Попробуй не вырубиться, хорошо? — тихо спрашивает Эндрю, бегая глазами по его лицу. Слишком знакомый. Красивый. Нил не выдерживал. — Я не могу, — он качает головой, склоняя её вниз. — Я позову Ичиро. Нил не успевает ничего сказать, как Эндрю встает со стула и уходит в неизвестном для него направлении, пока Нил сжимается на стуле, затылком чувствуя на себе множество взглядов. Тошнота подкрадывается к горлу, но он знает, что ничего не ел, поэтому из него ничего не должно выйти, кроме выпитого алкоголя, но он все равно пытается правильно дышать, чтобы не испортить новенький паркет. — Нил? — слишком громко спрашивает Ичиро, присаживаясь возле него, руками хватаясь за колени. — Что случилось? Нил качает головой, закрывая глаза. — Он сейчас отключится, Ичиро, — шипит Эндрю, пытаясь подойти ближе. — Не нужно, — спокойно говорит он, останавливая того рукой. Он поглаживает Нила по бедру, привлекая к себе внимание. — Сколько ты выпил? У Нила плывет перед глазами, но он хватается за очертания лица и прищуривается. — Я так хочу к ней, — шепчет он бессвязно. — Черт, — ругается Ичиро, вставая с колен, но кладя руку на его плечо. — Что это значит? — резко спрашивает Эндрю, не сдерживаясь. — Какая, к черту, разница? — выплевывает Ичиро, нервно облизывая губы и осматриваясь в поиске охранников. — Я сказал ему, что сегодня очень важное мероприятие и.. Боже, куда этот мудила подевался? Нил засмеялся. — Извини, что оказался недостаточно хорошим спутником на сегодняшнем вечере, — выругался Нил, вставая со стула. — Я, блядь, даже не хотел идти сюда, понятно? Я сказал, что плохо себя чувствую, но тебе было наплевать. Тебе всегда плевать, когда на кону стоит выгодная сделка, и ты даже не задумываешься о том, что у меня, блядь, как одиннадцать лет отняли мать! Нил слишком быстро все выпаливает, а потом бегает от одного лица к другому, выбегая из зала под шепот чужих для него людей. Ночь на кладбище выдалась холодной, но для пьяного мозга Нила было в самый раз, поэтому он позволил себе разреветься, смотря на улыбающуюся женщину на могильной плите. Месяц проходит незаметно. На Ичиро навалилась дополнительная работа, что уже происходило раньше, поэтому он часто отсутствовал дома, оставаясь в офисе на ночь и пропадая в кабинете для совместных звонков с людьми из Японии. Нил начал чувствовать себя лучше после двухнедельного сеанса со своим психотерапевтом, которая помогала ему и раньше, и старался не обращать внимания на острый взгляд мужа. Они в последнее время мало контактировали, но Нила не особо это беспокоило, так как ему не нужно было постоянное присутствие Ичиро в своем поле зрения или его прикосновения, чтобы чувствовать себя легче. Нет. Ему хватало их теплых объятий в моменты, когда работы не было, переплетенных пальцев на особо важных звонках или мимолетных взглядов. У него не было потребности в сексе, поэтому первое время у них были разногласия. Ичиро привык получать то, чего хотел, а Нил привык ничего не давать, пока не убедится в том, что ему это необходимо. Нил возбуждался только тогда, когда чувствовал, что Ичиро хочет. А Ичиро любил, когда его хотят. Платонические отношения на первые два года их устраивали, а потом Нил решил попробовать и всё равно ни к чему не пришел, но иногда радовать мужа было приятно. Его не держали в клетке. Ему разрешалось делать все, что он хочет. У него никогда не было особенных правил. Поэтому ему нужно было давать что-то взамен. Проводить время с кошками было для него словно дополнительный сеанс со своим консультантом, поэтому Нил не был против, когда они забирались на его кровать, сворачиваясь клубочком у него на груди, пока Ичиро отсутствовал. Он лежал на подушках, читая бессмысленный роман, купленный им накануне в одной из забегаловок, и вздрогнул, когда услышал звонок. Нахмурившись, он проследил за ускакавшей Сэр и уставился в огромные глаза Король, лежавшей на его груди. В их дверь никто не звонил, предупреждая о приезде, или им сообщали охранники о том, что кто-то пытается пробраться в их дом под предлогом друзей. Поэтому Нил напрягся. С другой стороны, Ричард — их главный охранник — сообщил бы, если бы ему что-то угрожало. Отложив книгу, предварительно оставив закладку, он прошел к двери и взглянул в глазок, чтобы убедиться в своей безопасности, но замер, как только увидел копну светлых волос. Дверь медленно отворилась, открывая взор на прищуренные глаза медового оттенка и на безумно бледное лицо, усыпанное до дури милыми веснушками, привлекавшими внимание Нила. Эндрю был до очаровательности красивым, заставлявшим сердце Нила стучать быстрее, чем обычно, а дыхание сбиваться с привычного ритма, то ускоряясь, то замедляясь, пока в его голове была каша без намека на комочки. Осознание того, что перед ним стоял Эндрю, нахлынуло на него огромной волной, заставляя задержать дыхание и облизать пересохшие губы (старая привычка, оставшаяся со времен школы). Он постарался улыбнуться, сильнее сжав в своей ладони ручку двери, надеясь, что не выдает себя с потрохами. Но Эндрю лишь склоняет голову, фыркая, и засовывает ладони в карманы узких брюк, ожидая. У Нила ладошки вспотели так, что с них можно выжать воду на три глубоких ведра, а с той скоростью, с которой он моргает, можно улететь на одних ресницах. Эндрю всегда говорил, что у него длинные ресницы. Стоять на пороге собственного дома и смотреть на человека, которому ты когда-то доверял больше, чем себе, который догадался о твоей сущности быстрее, чем кто-либо, который принял Нила таким, какой он есть на самом деле, — с его уродскими шрамами, постоянными паническими атаками, паранойей, неспешными шутками, чёрным юмором и с тем, что Нил поломанный, — невыносимо. Эндрю тот, кто смог разгадать Нила маленькими шагами, не бросаясь в воду целиком, а постепенно, проверяя насколько она пригодна для плавания; тот, кто пробудил в нем настоящие чувства, сумев открыть напрочь закрытый ящик; тот, кто направил Нила в нужное русло, уверяя в его образованности. Он считал Нила красивым, когда Нил сам никогда не видел этой красоты в себе. Он считал, что своими шрамами Нил показывал, что он смог. Справился, выжил. Никогда не говорил о том, что Нил слишком слаб, чтобы противостоять собственному прошлому, или о том, что он ведет себя, как маленький ребенок, ртом хватая воздух после кошмаров. Видеть перед собой человека, который стал для тебя всем, не имея возможности прикоснуться к нему, — неимоверно больно. — Ты что-то хотел? — пытаясь звучать уверенно, спрашивает Нил, не реагируя на Сэр, трущуюся об его ноги. Эндрю кидает взгляд на кошку. — Ичиро попросил привезти документы. — Оу, конечно, — Нил отходит от двери, пропуская того вперед. — Знаешь, где его кабинет? Эндрю качает головой, сужая глаза на ту самую совместную фотографию на тумбочке, когда они с Ичиро отправились в первое путешествие в Рим, делая множество селфи напротив достопримечательностей и отправляя их работающим друзьям или сотрудникам. У Нила чешутся руки от того, насколько сильно ему хочется убрать эту фотографию. Это было в далеком прошлом, когда все казалось приторно сладким для глупых решений, прогулок за руку по ночному городу, неловких поцелуев для объектива местного фотографа и для совместных планов о большом доме. — Я проведу тебя, — говорит Нил, перебирая пальцы. Эндрю идет за ним к лестнице, когда мелкая мерзавка решает последовать за ней. — У тебя две кошки, — твердо произносит Эндрю, поднимаясь на второй этаж. Нил удивляется, когда к нему обращаются, и решает не говорить о том, что они вообще-то общие. — Да, — он кусает щеку изнутри. — Они довольно хорошо помогают при кошмарах или панических атаках. Они подходят к кабинету, но Нил не открывает дверь, разворачиваясь к Эндрю, глазами исследовавшему его лицо. — Их много? Нил застывает, тяжело сглатывая. — Не так, как раньше, — тихо говорит он, снова сбивая собственное дыхание. Эндрю стоит слишком близко к нему, и если бы Нил захотел, то он мог бы слегка наклонить голову и прикоснуться к чужим губам, снова почувствовав до боли знакомый вкус и вернувшись на многие года назад, когда они были еще подростками, играющимися друг с другом. Но Эндрю кивает головой и заходит в кабинет, оставляя Нила одного в темном коридоре, потому что Сэр увязалась за интересным незнакомцем. Он выдыхает, прикрывая глаза и въедаясь ногтями в кожу ладоней, когда Эндрю зовёт его к себе. — Где лежат договоры с другими иностранными клиентами? — спрашивает Эндрю, копаясь в куче бумаг, аккуратно сложенными на деревянном столе вместе с черной кружкой для кофе, стаканчиком с разноцветными ручками и их фотографией со свадьбы, которую, конечно же, заметил Эндрю. Нил подходит ближе, соприкасаясь с ним плечами, и открывает второй ящик небольшой тумбочки, стоящей рядом со столом, открывая взор на множество подписанных бумажек. — Какой именно тебе нужен? — С Миякэ, — слишком близко к шее Нила произносит Эндрю, обдувая загорелую кожу своим горячим дыханием. Нил пытается держать себя в руках, но дыхание снова сбивается, становясь более тяжелым, поэтому он пытается отвлечься на поиск нужной бумаги. Он знает, что у Ичиро расположенно все в алфавитном порядке, поэтому начинает с середины. Боковым зрением он видит профиль Эндрю, склонившемуся к нему, и сдерживается, чтобы не повернуться к нему полностью, бросая поиск документов. Напомнив себе, что он в собственном доме, в кабинете своего мужа, где на столе стоит их совместная фотография, а на кухне ждут продукты для приготовления ужина, Нил находит нужные бумаги и выпрямляет спину. — Вот, — он протягивает бумаги вперед и ничего не может с собой поделать, глазея на потрескавшиеся бледные губы, когда Эндрю поднимается и оказывается слишком близко с его лицом. Нил приоткрывает губы, не скрывая своего тяжелого дыхания, и дергается, когда у него забирают бумаги, соприкасаясь с его пальцами, куда он переводит взгляд, ощущая напряжение между ними. Закрыв глаза, он облизывает губы, прикусывая зубами нижнюю, и пытается уравновесить ритм сердца, которое бешено бьется об его грудную клетку, пытаясь выбраться наружу. Электрический ток проходит по всему телу, когда он встречается взглядом с ореховыми глазами, манящими к себе, и видит явное желание в блеске их зрачков. Его губы вновь пересыхают, поэтому он медленно облизывает их, почти задыхаясь, когда замечает чужой взгляд, направленный на них. — Эндрю, — выдыхает он, рукой опираясь об стол. — Нил, — шепчет Эндрю. Между их лицами остаются считанные миллиметры так, что они почти соприкасаются носами. Нил закрывает глаза, забывая про то, что у него есть муж, про то, что он не может стоять с другим мужчиной столь близко, про то, что он не должен испытывать настолько сильное желание по отношению к Эндрю, про то, что он не является свободным, нося тяжелое кольцо на безымянном пальце, поэтому шепчет в самые губы: — Поцелуй меня. Эндрю не заставляет ждать, врезаясь в его губы и начиная грубо целовать, не давая Нилу подумать о чем-то, кроме его жарких прикосновений к талии, отдающих искрами удовольствия, его мягких волос, проходящих сквозь пальцы Нила, и его языке, встречающимся с языком Нила. Эндрю сминает его губы, прикусывая нижнюю и оттягивая за собой, вновь возвращаясь к желанному поцелую, пробираясь ладонями под домашнюю футболку. Нил чувствует, как мозолистые пальцы очерчивают его шрамы, едва прикасаясь к коже, и стол, упирающийся ему в пояснице. Эндрю будто слышит его, тут же хватая за бедра и усаживая на стол, не беспокоясь о том, что там могут лежать какие-либо бумаги. Нил тихо стонет, когда горячие ладони сжимают его бока, притягивая к себе, и обхватывает ногами чужие бёдра, ладонями зарываясь в светлые волосы. Губы Эндрю спускаются на челюсть, оставляя после себя мокрую дорожку, заставляя Нила откинуть голову назад, целуют скулы и переходят на шею, прикусывая загорелую кожу, а потом зализывая предоставленное удовольствие, выпуская изо рта Нила громкий стон. Нил хочет, чтобы этот момент не заканчивался, потому что как только все прекратится — они разойдутся по разным углам и будут отрицать все, что здесь произошло. Поэтому он сильнее сжимает волосы в своих пальцах, притягивая его тело ближе с помощью ног и хрипя от удовольствия, когда Эндрю губами поднимается вверх, обдувая горячим дыханием. — Эндрю, — хрипит он, не открывая глаз, и едва целуя знакомые губы. Эндрю не дает ему договорить, снова целуя Нила с резким порывом и сжимая своими ладонями его накаченные бёдра, заставляя Нила тяжело выдыхать в поцелуй. Неожиданная мелодия телефона прерывает их, отчего они резко отстраняются, смотря друг на друга с расширенными зрачками и мокрыми от слюней губами. У Нила перехватывает дыхание от того, насколько Эндрю выглядит красивым с розовым оттенком на шее и ушах, перекликавшими с веснушками. Не обращая внимания на звонок, он тянет Эндрю к себе, позволяя раствориться в более медленном поцелуе, охотно отвечая на слегка ощутимые прикосновения пальцев к его груди. Всё кажется таким легким и воздушным, что у Нила крутится в голове мысль о том, что это должно прекратиться в какой-то момент. Хорошее никогда не остается надолго. Мелодия снова повторяется. — Ответь, — отстраняясь, говорит Эндрю, не убирая ладоней с бедер. Нил кивает, как болванчик, доставая телефон из кармана спортивных штанов, и застывает. Ичиро. Он переводит взгляд на резко отстраненного Эндрю, который убирает руки, складывая их на груди, и кивает на телефон. Нил морщится от холода, когда не ощущает приятных прикосновений к своей коже, но отвечает на звонок, поднося телефон к уху. — Привет, — доносится усталый голос Ичиро. Нил смотрит на Эндрю, чьи глаза не отстраняются от его лица. — Привет, — выдыхает Нил. — Ты бегал? — на той стороне слышится неприятный звук перекладывания бумаг и звук колесиков от движений на кресле. Нил прикрывает глаза, морщась. Конечно же, Ичиро все чувствует. — Да, — отвечает Нил, — решил немного пробежаться. — Это из-за того.. — Нет, — прерывает он, открывая глаза и натыкаясь на апатичный взгляд. — Просто захотелось пробежаться. Ничего более. — Это хорошо. — Ты что-то хотел? Нил смотрит на движения кадыка на шее у Эндрю и кусает щеку изнутри. — Да, вообще-то.. — снова слышатся какие-то шорохи и разговор в пол голоса, на что Нил не обращает внимания, не отрываясь от чужой шеи. — Эндрю забрал документы? На него выливается чаша с холодной водой. — М, да, — карие глаза с озорным блеском прищуриваются. — Он уже уехал. Забрал все, что нужно. — Оу, да? — Да. — Черт, Ричард снова перестал выполнять свои обязанности, — ворчит Ичиро. — Ладно. Я сегодня постараюсь прийти вовремя. Целую. Нил не успевает ничего сказать, когда звонок обрывается, но он смотрит на Эндрю и понимает, что их момент ушел, оставив за собой темное ничего. Они даже не прощаются, когда Эндрю хватает нужные документы и выходит из дома, громко хлопая входной дверью, отчего Нил ежится и шаркает в свою комнату, закутываясь в мягкий плед. Губы жжет от приятных покусываний, тело все еще чувствует горячие прикосновения, отдавая мелкими искрами, а разум затуманен томным взглядом карих глаз, желанием, проявившемся во всем теле, и воспоминаниями, проснувшимися спустя столько лет. Нил давно не получал столько удовольствия от одних поцелуев, желая почувствовать еще, еще, еще, раствориться в другом человеке, быть заполненным им полностью. Он утыкается в свою подушку, которая пахнет духами Ичиро, и разочарованно стонет, уставившись в белый потолок, пытаясь понять, что ему, черт возьми, делать. Нил не приходит ни к одному выводу, встречая уставшего Ичиро нежной улыбкой и теплыми объятиями, принимая шепчущие слова в участок шеи, куда он уткнулся. Нил гладит по его жестким волосам, кусая щеки изнутри до неприятной боли, и отстраняется, уводя его на кухню, где их ждёт ужин с потрясающим запахом. Он старается не смотреть ему в глаза, поедая пасту с беконом и помидорами с натертым сверху сыром, и кивает головой на все вопросительные реплики Ичиро, не вдаваясь в подробности. Перед глазами все еще стоит картина запыхавшегося Эндрю с зацелованными губами, в ушах стоит их сбитое дыхание вперемешку со звуками поцелуя, а в ноздрях застрял запах его духов с цветочным ароматом. Ладонь сжимает вилку, пока где-то разбивается стекло, отчего он дергается, выпуская вилку из своих рук. Она падает на пол вместе с макаронами. — Черт, — шипит Нил, резко вставая со стола. — Все в порядке? — обеспокоено спрашивает Ичиро, оставляя бокал с красным вином в сторону, и вытирает рот салфеткой. — Да, — выпаливает Нил, полотенцем пытаясь вытереть пятно со штанов. — Просто испугался. Что это было? Ичиро пожимает плечами, сужая глаза. — Что-то на улице, — плавающие отвечает он, наблюдая за резкими движениями. Нил бросает полотенце на соседний стул и с тяжелым вздохом садится, выпивая из своего бокала половину красной жидкости, горечью расползающейся по его горлу. — Ты дерганый, — замечает Ичиро, проходясь своим внимательным взглядом по его напряженным плечам. Нил тушуется от этого, желая сбежать из кухни в свою комнату, чтобы запереться там на оставшуюся ночь и пялить в белый потолок, размышляя о своей никчемности. — Это проблема? — спрашивает Нил, допивая остатки вина и наливая себе еще. Ичиро не отвечает, нацепляя на вилку маленькую помидорку и засовывая в рот, медленно пережевывая. — Не налегай, — серьезно говорит он, кивая в сторону наполненного стакана. Нил закатывает глаза. — Просто хочу расслабиться. — Ты попробуешь сбежать. — Чего? — усмехается Нил, демонстративно отпивая из бокала. — Бег твоя защитная реакция, — объясняет Ичиро, размахивая вилкой. — Алкоголь дает слабину в твоем организме, позволяя тебе расслабиться, а когда это происходит, ты пытаешься сбежать. Удовольствия от того, что мне приходится разъезжать по окрестностям в поиске тебя вместо того, чтобы отсыпать свои заслуженные часы, я не получаю. — Так я обуза? Нил видит, как жевалки на его скулах напрягаются, а сам он цыкает, откладывая вилку. — Я такого не говорил, — как можно спокойнее говорит Ичиро, смотря на него. Нил кивает, вставая с места. — Но подумал. Когда Ичиро заходит в комнату, Нил притворяется спящим, уткнувшись в белые простыни. Он чувствует, как кровать прогибается под весом, а целомудренный поцелуй приходится ровно в левое плечо, словно напоминание о том, кому он принадлежит. Открыв глаза, он видит лунный свет, падающий на стену из-за белых штор, и не может сомкнуть их до утра, когда солнце начинает подавать первые признаки своего существования, бросая яркие лучи в окна домов. Засыпать под мирное дыхание Ичиро, шелест листьев от деревьев, стоящих неподалеку, звуки проезжающих машин и пение птиц, оказывается намного сложнее, нежели думать о пронизывающих до мурашек карих глазах. Оказавшись в светлом зале, наполненном людьми в дорогостоящих костюмах, Нил глазами находит беседующего Эндрю рядом с каким-то парнем, улыбающемуся на колкие фразы. Странное чувство поднимается по его груди, доходя до сердца, заставляя сжиматься, ногтями впиваясь в кожу ладоней. Его глаза сужаются, внимательно наблюдая за движениями молодого парня с приторной улыбкой на его глупом лице, а зубы до боли впиваются во внутреннюю сторону щек, оставляя после себя ощутимые следы и ноющее чувство. Он игнорирует предложение официанта о выпивке, вставая около стены, где ему открывается хороший вид на Эндрю с его спутником. Нил взглядом проходится по его черному костюму с расстегнутым пиджаком и первыми пуговицами белоснежной рубашки, замечая насколько хорошо он подчеркивает его фигуру. Развязанный галстук делает его менее официальным, чем это необходимо. Но это привлекает Нила, заставляя блуждать по его телу глазами, подмечая каждую деталь его выглаженного костюма. Он помнит, что Эндрю любил качественную одежду, тратя на нее большую часть карманных денег, которые ему давала Би — его приемная мама с десяти лет, — поэтому не будет удивлен, если узнает о нескольких нулях после первой цифры. Он усмехается, когда видит белые кеды, совершенно неподходящие под дресс-код мероприятия, но очень хорошо вписывающиеся в его образ сбежавшего с выпускного подростка. Нил оглядывает помещение на случай неожиданного визита Ичиро и идет в сторону Эндрю, к которому прилип надоедливый придурок. — На вкус прекрасно, — мурлычет парень, убирая от своего лица бокал с налитым шампанским. — Уверен, что не хочешь присоединиться? Нил подходит ближе, вставая по левую руку от Эндрю, и морщится, когда видит неудачные заигрывания. — Куда присоединиться? — резко спрашивает он, склоняя голову к безучастному лицу Эндрю. — Мистер Морияма? — удивленно проговаривает парнишка, нервно улыбаясь. Нил замечает, как взгляд ореховых глаз становится острее, в который раз убеждаясь в своей некомпетентности с выбором фамилии. Джостен тоже звучало неплохо. — Так, — тянет он, засовывая руки в карманы брюк, — куда вы собрались? — Предлагал мистеру Миньярду прогуляться, — улыбается он, смотря на недовольного Эндрю, который закатывает глаза. — Сегодня прекрасная погода. — Правда? — наигранно спрашивает Нил. — А я только хотел позвать мистера Миньярда на пару слов. Думаю, вы понимаете? Парень сдержанно улыбается, салютуя им бокалом, и, подмигивая в сторону Эндрю, уходит. Нил, не отрываясь, смотрит в спину уходящего придурка, а затем блаженно выдыхает, разворачиваясь к Эндрю, который бесстрастно смотрит на него. — Что, по-твоему, ты делаешь? Нил пожимает плечами. — Спасаю тебя от безнадежного случая? — Я не просил об этом, — твердо говорит Эндрю, складывая руки на груди. — Правда? — фыркает Нил. — Мне казалось, что тебя раздражает его физиономия. Но, если тебя настолько устраивала его компания, то я могу позвать его обратно. Уверен, он не будет против. Эндрю смотрит на него некоторое время с прищуренными глазами, а потом, склонив голову, говорит: — Угроза. — Вчера ты так не думал, — улыбается Нил, наклоняясь ближе к его лицу. Он видит, как широкие плечи напрягаются, а глаза начинают смотреть, куда угодно, но только не на него. Это отдается жгучей болью в районе груди, посылая табун жгучих искр по всему телу. — Эндрю, — пробует он, но получает грозный взгляд, предостерегающий о скорой буре. — Нет. — Я не жалею о вчерашнем, — снова пробует Нил, убавляя голос на тон ниже и пробуя перехватить знакомый взгляд родных глаз, когда тот отворачивается. — Не надо, — твердо говорит Эндрю, отворачиваясь. — У тебя есть муж, Нил. — Но.. — Я – никто, — прерывает его Эндрю. — Он – всё. Чувствуешь разницу? Нил не может выдавить из себя слова, понимая, что Эндрю прав, но он никогда не был для него ничем. Это было не ничего. Это были совместные ночи, проведенные на чердаке в доме Эндрю, приведение в чувства, когда один из них просыпался после долгого кошмара, преследуемым людьми из прошлого, трепетные держания за руки или переплетенные мизинцы в коридорах школы, походы по магазинам, чтобы выбрать подходящий наряд для вечеринки Элисон, горячие поцелуи в темной комнате, пока Би готовила им шоколадное печенье, или, наоборот, нежные поцелуи в щеку, подбородок, лоб, переносицу, макушку. Они увиделись в первый раз в четырнадцать лет, когда остались на дополнительных часах работы из-за мелких шалостей, где игнорировали друг друга так, как только могли. Нил чувствовал кончиками пальцев, что его тянет к незнакомому мальчишке, прожигающему взгляд в его голове, пока он натирал разрисованную парту фиолетовой тряпкой с едким порошком. Они разговорились, когда через пару недель снова попали на дополнительные часы работ, узнав, по какой причине здесь оказались. Нил сказал пару лестных учителю биологии, Эндрю разбил нос старшекласснику. Мудак это заслужил, поэтому у Нила не было вопросов. Так, они узнали друг о друге больше информации, чем знали до этого. До этого Нил был серой мышью из богатой семьи, а Эндрю — монстром, оскорбляющим людей за их существование. Тусоваться с Эндрю было приятно хотя бы потому, что он давал ему свои сигареты, никак не реагируя на приступы кашля, и ничего не говорил по поводу его финансового положения, первым догадавшись до неблагоразумности его семьи, когда увидел кровоподтеки на шее и следы пальцев. Первый поцелуй произошел спонтанно, но Нил долго вспоминал его, улыбаясь глупой улыбкой в порыве собственных чувств. Это было желанно, чувственно, нежно. Они оба этого хотели, потому решили, что просмотр нашумевшего мультфильма "Шрек" — идеальное время для того, чтобы прочувствовать их момент. После этого не было ни дня, когда они бы не пытались совершать открытия в их отношениях, не считая плохих дней. Нил не желал уходить от прекрасного ничего, но обстоятельства сложились так, что теперь он стоит перед Эндрю с золотым кольцом на безымянном пальце, принадлежащим другому человеку. Эндрю никогда не был ничем. Он был всем. Именно об этом думал Нил, когда стоял напротив входной двери с номером сто три и смотрел на трещины в стене, не решаясь постучать. Теперь, когда он видел перед собой незнакомую дверь, его идея кажется безумной и необдуманной. Он вытирает ладони о спортивные штаны, наспех натянутые перед выходом, и несколько раз стучит. В ушах стоит звук ударов сердца, а в голове проносится образ работающего Ичиро в своем кабинете, который думает, что его муж собрался на пробежку, но все растворяется в небытие, когда дверь перед ним открывается. Эндрю стоит в наполовину расстегнутой рубашке, удивленно поднимая брови вверх, когда видит запыхавшегося Нила на пороге своей квартиры. — Привет, — с легким придыханием говорит Нил, нервно улыбаясь, когда его взгляд падает на побелевшие костяшки пальцев, сжимающих дверь. Эндрю даже не скрывает того, что пялится на Нила, глазами бегая по его лицу. — Ты бежал сюда? — Да. Нил распадается под чутким взглядом, предчувствуя, что его щеки окрашиваются в розовый оттенок, привлекая внимание карих глаз. — Чертов идиот, — сквозь зубы говорит Эндрю, хватая Нила за толстовку и притягивая к себе. Нил удивляется поцелую, но ничего не может поделать, когда улыбка сама расползается на его губах, раздражая этим Эндрю. Он слышит громкий хлопок двери позади своей спины, но не оборачивается, ладонями зарываясь в мягкие волосы и сжимая их между пальцами. Поцелуй выходит резким, от которого колени подгибаются, а мозг плавится подобно мороженому под палящим солнцем, но Нилу это, наоборот, в удовольствие, поэтому он притягивает его ближе к себе и углубляет поцелуй. Эндрю толкает его, пока тот не упирается в стену, и рукой забирается под толстовку, пальцами проводя по ребрам. Табун мурашек проходит по спине Нила, заставляя мычать в знакомые губы и просить большего. Он знает, что больше не сможет сдерживать себя, когда Эндрю поцелуями спускается на его шею и начинает кусать загорелую кожу, попутно зализывая следы, поэтому открыто стонет, запрокидывая голову назад. В голове не остается ни одной мысли, пока его сладостно целуют, руками обводя зажившие шрамы на груди, и смотрят с расширенными зрачками. Нил тяжело дышит, не собираясь приводить себя в порядок, и наблюдает за трепетанием светлых ресниц. — Эндрю, — хрипло шепчет Нил в самые губы, не отрывая взгляда от потемневших глаз. Эндрю достает правую руку из-под толстовки и кладет на его шею, отбивая двумя пальцами его пульс. — Останови меня, — почти просит он, прикрывая глаза. Нил качает головой, наклоняясь вперед, и трется носом о щеку, вдыхая его запах. — Не останавливайся, — просит Нил, губами прикасаясь к его скуле. Он оставляет мокрую дорожку поцелуев от скулы до шеи, ощущая дрожь тела, и ухмыляется, прикусывая бледную кожу и захватывая ее в плен собственных зубов. Из горла Эндрю выходит едва слышный выдох удовольствия, давая зеленый сигнал для Нила. Он не прикасается к нему ниже головы, оставляя ладони на волосах, и зализывает свои укусы, надеясь оставить без видных следов. — Поднимешь меня? — прилетает от него вопрос в сгиб шеи. Эндрю задерживает дыхание, рукой отстраняя его лицо, и смотрит как-то изучающе. Ищет подтверждение. Эндрю обхватывает его бедра руками, поднимая, и Нил сразу же скрещивает ноги за его спиной, руками обхватывая голову. — Держу тебя, — шепчет Эндрю на выдохе. Нил чувствует слишком много в этот момент, но позволяет себе лишь маленькую улыбку, говорящую о многом, что предназначено только одному человеку. И этот человек сейчас держит его на руках твердой хваткой, не позволяя ему даже допустить мысль о том, что он может упасть. Нил смотрит в глаза, которые кажутся ему снова родными, и приближается к его губам, чтобы вновь ощутить их знакомый вкус. Они не торопятся, поэтому позволяют себе медленно наслаждаться друг другом, нежно сминая то верхнюю, то нижнюю губу, разделяя минимальное пространство между телами. Нил, поддерживаемый твердыми руками, чувствует себя в коконе безопасности, не переживая о том, что было в прошлом, что будет в будущем. Его сейчас волнует одно — настоящее. Настоящее, где Эндрю напористо целует, укладывая его тело на заправленную кровать, попутно снимая потертую толстовку, откидывая назад, и снова льнет к его губам. Нил не может насытиться, углубляя поцелуй, хрипло выдыхая, когда Эндрю отстраняется, облизываясь, и наклоняется над его грудью. Дыхание перекрывается, как только горячий язык начинает обводить шрамы, нанесенные кухонным ножом, а губы оставляют мелкие поцелуи вдоль всех ребер. Нил тяжело дышит, чувствуя, как зубы Эндрю оставляют за собой следы, а руки спускаются на пояс спортивных штанов, спуская вниз. Эндрю поднимает голову, поднимая бровь. — Да, — заикаясь проговаривает Нил, видя перед собой бледное лицо с розоватым оттенком и выделяющимися на фоне веснушками, рассыпчатыми то тут, то там. Эндрю не предпринимает никаких действий, кончиками пальцев проводя по разгоряченным бедрам, подрагивающим от прикосновений. — Эндрю, — стонет Нил, когда тот сжимает плоть сквозь черные боксеры, отчего у него пересыхает во рту, а кровь приливает к паху. — Нетерпеливый, — усмехается Эндрю, ненадолго прикасаясь к головке сквозь ткань. Нил позволяет себе понаблюдать за Эндрю, замечая трепещущие ресницы, мокрые от слюней губы и хаотичные движения рук, когда с его ног снимают боксеры, открывая вид на полустоячий член. Нил почти задыхается, когда чувствует прикосновение руки к его плоти, а потом разочарованно выдыхает, откидывая голову назад. Эндрю отстраняется, наклоняясь к прикроватной тумбочке, откуда достает бутылочку смазки, выдавливая себе немного на пальцы и растирая между ними, чтобы она не была настолько холодной. Первое нормальное прикосновение к его члену кажется взрывом электростанции где-то далеко отсюда, разнося за собой все жилые дома и уничтожая каждого человека, попавшегося навстречу ударной волне. Нил громко стонет и вжимает голову в подушку, не в силах держать ее прямо. Эндрю целует его головку, языком обводя узоры на уретре, заставляя Нила застонать от удовольствия, и рукой проводит по основанию. Не решаясь доводить Нила до крайности так скоро, Эндрю проводит языком от мошонки до головки и обратно, повторяя так еще несколько раз, дразня Нила своими действиями. У Нила пальцы на ногах поджимаются, а перед глазами прыгают искры удовольствия, посылаемые прямиком к его члену. Эндрю смотрит наверх, видя зажмуренные глаза Нила, и заглатывает наполовину, немного посасывая, а затем полностью, оставаясь в таком положении ненадолго, слыша приглушенный голос сверху: — Черт. Эндрю остается довольным, поэтому принимается быстрее двигать головой вверх, а затем вниз, принимая все нецензурные слова Нила, бросаемые ему в ответ на потрясающий минет. Он отстраняется от его члена с характерным чпок и принимается водить рукой по плоти, останавливаясь у самой головки, чтобы большим пальцем несколько раз провести по уретре, слыша хриплые воздыхания. Когда Нил не чувствует рук, он приподнимает голову, видя, как белая рубашка Эндрю летит вниз, открывая вид на накаченные руки и грудь, а за ней и черные брюки. Его снова напористо целуют, оставляя плоть без внимания, но Нил не жалуется, когда его целует так, принося больше удовольствия, чем поцелуи с Ичиро. Когда Эндрю оставляет между их губами пару миллиметров, Нил смотрит на него с вопросом, а потом блаженно закрывает глаза, вырывая из груди громкий стон, когда чувствует, как член Эндрю прикасается к его. Слышится щелчок бутылочки, а затем Нил вздрагивает от холодной консистенции на своей головке, но горячая ладонь Эндрю компенсирует это, проводя по всей длине. — Ты невероятен, — запыхавшись, проговаривает Нил, чмокая его в губы и оставаясь в таком положении. — Заткнись, — шипит Эндрю, задыхаясь от удовольствия. — Восхитительный. Великолепный, — шепчет с придыханием Нил, открывая глаза, чтобы встретиться с расширенными зрачками карих глаз, отдающих желанием и теплом. — Знал бы ты, сколько чувств я испытываю рядом с тобой. На резком движении руки Нил с блаженством откидывает голову на подушки, ухмыляясь, когда зубы Эндрю впиваются ему в плечо. Он хватается за широкие плечи руками, притягивая его ближе к себе, чтобы максимально близко находиться друг другу, растворяясь в телах, смешиваясь в одно целое. — Боже, Эндрю, — со стоном выдыхает он, одной рукой зарываясь в его волосах. — Слишком хорошо. — Нил, — находясь на грани, тихо проговаривает Эндрю. Эндрю ускоряет движения рукой, когда Нил чувствует, что перед его глазами вспыхивает огромное количество спичек, превращая все в пожар глобальных масштабов. Он задерживает дыхание, обдувая горячим дыханием губы Эндрю, не отрывая от него взгляда, и позволяет отпустить себя. Пальцы на ногах подгибаются, правая рука сжимает в руках локоны светлых волос, а левая мнет мышцы руки, пока Нил наклоняется ближе к шее Эндрю, кусая за впадинку на ключице, и кончает с оглушительным стоном, посылая электрические заряды во все конечности своего тела. Он кусает Эндрю за шею, оттягивая кусочек кожи за собой, а потом зализывая его, дожидаясь, когда Эндрю сможет отпустить себя. Через пару минут Эндрю кончает ему на живот, хрипло выдыхая его имя куда-то в район плеч. Нил тяжело дышит, не до конца веря в то, что они и правда сделали это спустя столько лет, но он до сих пор ощущает чужие бедра на своих, горячее дыхание в районе правого плеча и бешеный ритм сердца, принадлежащее не ему. — Душ, — хрипит Эндрю, не поднимаясь. Нил поворачивает голову, вдыхая запах, который принадлежит Эндрю (и не важно, что там смешались запахи пота и смазки, ему все нравится), и целует в висок, чувствуя себя достаточно расслабленно, чтобы заснуть. — Хэй, — зовёт его Нил. Эндрю поднимает голову. Передние пряди волос прилипли ко лбу, поэтому Нил поднимает руку на уровне его глаз, дожидается кивка и заглаживает их назад, проводя пальцами по всей длине. Он выглядит довольным и полусонным, и Нилу хочется обнять его, завернуть в кокон из одеял и проспать так до завтра, не беспокоясь за то, что находится за пределами этой квартиры. На его животе засыхают остатки спермы, но ему так все равно, когда перед его глазами находится столь очаровательное лицо, которое хочется до смерти зацеловать и видеть каждое утро в своей постели. Эта мысль не совсем пугает Нила, но заставляет задуматься. Дома его ждёт Ичиро, но он никогда не сможет заменить Эндрю, который стал его семьей. Стал человеком, к которому Нил готов возвращаться каждый день с желанием увидеть его золотые глаза, веснушки, едва заметную улыбку и эту изящную горбинку на его носу. Это не Ичиро, к которому нужно было возвращаться потому, что он считается твоим мужем, которого Нил сам когда-то выбрал. Но тогда эта мысль была сладостной коркой на нёбе, а сейчас оседала горечью на языке. Нил смотрит на Эндрю и думает, что хочет быть с ним рядом, не беспокоясь об ускользающем времени. Он хочет остаться здесь. — Ты слишком громко думаешь, — обвиняющие говорит Эндрю, расставляя руки по сторонам от головы Нила. Нил бегает от одного глаза к другому и делает тяжелый вздох. — Я скучал, — слишком тихо проговаривает он, что если бы Эндрю был чуть дальше, то точно бы не услышал. Эндрю замирает. — Ты не представляешь, как сильно, — продолжает Нил, едва улыбаясь, заправляя прядь светлых волос назад. — Ты вышел замуж, — выпаливает Эндрю, снова выставляя каменную стену перед собой. Нил кусает нижнюю губу, пытаясь смотреть только в глаза, иначе момент может исчезнуть. — Не сразу. — Это ни черта мне не говорит. — Я возвращался к тебе, — на грани говорит Нил, не смея убирать руку от лица, большим пальцем потирая место под глазом, обводя темный круг недосыпа. — Ты не отвечал, и я решил навестить твой старый дом. Подумал, вдруг ты все еще живешь там. Я не был уверен, но у меня была надежда. Эндрю хмурится, пальцами отбивая только ему понятный ритм на его шее. — Аарон сказал, что ты уехал и.. — он тяжело сглатывает, смотря на свой палец на бледной щеке. — И что я тебе больше не нужен. Плечи Эндрю напрягаются, как и желваки на его скулах, и Нил улыбается ему, кладя ладони на обе щеки. — Я познакомился с Ичиро. И ты же знаешь, что мой отец был довольно богатым человеком, а его отец был основателем крупной кампании, — проговаривает Нил, пальцами поглаживая мягкую кожу. — Брак был выгодным для обеих сторон. Я не буду говорить того, что я ничего не чувствовал к нему, но, Эндрю, это никогда не сравнится с тем, что я чувствую по отношению к тебе. Эндрю никак не реагирует, но шепчет в пространство между ними: — Почему ты сбежал? Вопрос заставляет Нила врасплох, но он знает, что когда-нибудь они должны были задеть эту тему, поэтому не ждет, а начинает говорить: — Мой отец зарезал маму, — его взгляд уходит в бок. — Было слишком много крови и.. Я так испугался, что первое, что мне пришло в голову, — сбежать. Эндрю пальцами хватается за его подбородок и поворачивает к себе. — Он бы убил меня. Эндрю ничего не говорит, кивая головой, и прикасается к его губам в целомудренном поцелуе, давая Нилу шанс. — От тебя воняет, — говорит он, отстраняясь. Нил звонко смеется, запрокидывая голову, заставляя легкие Эндрю сжаться от столь приятного звука и превратиться в небольшой комочек, который так и хочется кинуть в него в надежде, что тот заткнется. — Не могу не сказать про тебя того же, — улыбается Нил. Они поочередно принимают душ и выкуривают по сигарете на балконе, как несколько лет назад, под взглядами сотен звезд и полной луны, освещающей маленькие переулки. Нил вдыхает сизый дым, широко улыбаясь, когда Эндрю фырчит на его попытки привлечь внимание и выдыхает дым ему в лицо. Не желая, чтобы этот момент заканчивался, Нил растягивает единственную сигарету так, будто курит три подряд, и расстраивается, когда та, наконец, сгорает до фильтра. Он одевается, глядя в зеркало и замечая пару заметных пятен на груди и одно едва видное на шее, которое заметно лишь под определенным углом и с хорошим освещением, но ухмыляется, когда замечает несколько ярких меток на бледной шее Эндрю. Нил целует в крайний раз потрескавшиеся губы, наслаждаясь каждым мгновением этой секунды, и, не хотя, отстраняется, пытаясь сделать вид, что ему правда пора. — Иди, — кивает Эндрю, делая шаг назад. Нил надеется, что его улыбка выходит очень теплой и нежной, показывающей все чувства, которые он испытывает по отношению к этому человеку. Возвращение домой после столь хороших часов, проведенных наедине с Эндрю, похоже на муку, которая тяготит его, оставляя после себя ноющее чувство безысходности. Он гладит своих любимых девочек, целуя каждую поочередно между ушек и наслаждаясь их громким успокаивающим его бушующую тревожность мурчанием. Подняв взгляд, он видит серьезное лицо Ичиро и сложенные на груди руки, означающие только одно, — серьезный разговор. Нил пытается сделать вид, что все хорошо, и разувается в своей обычной манере, проходя на кухню, в надежде, выпить холодной воды. — Где ты был? — раздается монотонный голос позади. Нил надеется, что ему удалось скрыть свое вздрагивание. — Я же сказал тебе, — нападает Нил, разворачиваясь к нему со стаканом, наполненным водой. — Твоя пробежка вышла довольно продолжительной, — Ичиро склоняет голову, опираясь правой стороной на косяк двери. — Ты даже не вспотел. — Решил пройтись пешком, — пожимает он плечами, делая несколько больших глотков. Ичиро тяжело вздыхает и подходит ближе. — Почему ты не позвонил мне? — тихо спрашивает он, заправляя прядь волос за ухо в своей обычной манере. — Я переживал. У Нила перед глазами серая пелена, а в сердце огромная дыра от этих слов. Он пытается найти в своей груди намек на те чувства, которые он испытывал раньше рядом с Ичиро и его аккуратными прикосновениями, но находит лишь обычное тепло, сопровождаемое уколом совести. Нил чувствует себя отвратительно рядом с тем, кто принял его к себе, не обратив внимание на его аморальное прошлое, несмотря на то, что сам рос в семье не лучше. А он ему изменил. Он двигает плечом от столь ласкового взгляда. — Не думал, что это займет столько времени. Ичиро внимательно смотрит на него некоторое время, а затем целует в висок и уходит в сторону своего кабинета, оставшись довольным ответом. Банкет, который устроил Ичиро для продвижения связей, был довольно масштабным, умещающим в одном помещении более двухсот людей, большинство из которых пришли за бесплатной выпивкой и закусками, когда другие пришли за продвижением своего бизнеса. Нил не виделся с Эндрю две недели, а те моменты, когда они украдкой могли смотреть друг на друга, будучи разделенными людьми, не считаются. Нилу иногда казалось, что Ичиро обо всем догадался, поэтому делал все, чтобы они не пересекались и не оставались вдвоем больше, чем на минуту, потому что когда он попытался открыть дверь для Эндрю, его опередил Ричард и собственноручно провел его к Ичиро. Нил бесился из-за этого, срываясь по мелочи на Ичиро, у которого под глазами образовались настолько большие мешки, что в них можно было уместить по килограмму картошки в каждой. Нил не знал, что он чувствовал по этому поводу, но знал, что как раньше уже не будет, а значит им нужно что-то с этим делать. Но делать первые шаги в сторону важного разговора, который решит их дальнейшую судьбу, — Нил не хотел. Поэтому срывался на него, оставаясь спать в другой комнате вместе с кошками под боком, но никогда не начинал серьезных разговор, оставаясь в своем мешке. Сегодня одно из мероприятий, когда им было необходимо делать из себя счастливую пару для привлечения союзников с других стран, и если раньше им было делать это намного легче, то сейчас абсолютно точно нет. Сейчас это было похоже на пытку, когда перед тобой ходит свободный Эндрю, с которым можно было бы поговорить или уединиться, а ты должен стоять рядом с ведущим светские беседы Ичиро, который обнимал его за талию и пытался ввести в курс разговора. Нил ненавидел светские беседы также сильно, как и ужин, который всегда был в конце банкетов. Но сегодня он сидит напротив Эндрю, который всеми способами делает вид, что его здесь нет, и может немного позволить себе помолиться на его идеально уложенные волосы со спадающими передними прядями, на его подведенные черными тенями глаза, которые стали более выразительные, чем до этого, и на его расстегнутые пуговицы рубашки. Участок кожи, выглядывающий из-под нее, привлекал внимание к себе, заставляя смотреть на разбросанные веснушки, смешанные с родинками. — Чувствую ужасное сексуальное напряжение между вами двумя, — шепчет ему на ухо Элисон, сидящая слева от него. Его глаза расширяются. Он кидает на нее вопросительный взгляд, наблюдая за её невинными глазами с длинными ресницами, которые хлопают в непонимании. — Ох, так ты скрываешься? — лицо Элисон из скучающего преображается в удовлетворительное, когда она смотрит за его спину на Ичиро, спокойно беседовавшего с кем-то из иностранцев. — Не могу поверить, что Ичиро ещё не заметил. — О чем ты, черт возьми, говоришь? — шипит он ей, оглядывая глазами людей, сидящих неподалеку. — Да ладно, — фырчит она, махая рукой. — Я по одному взгляду могу понять, что ты его хочешь. Она наклоняется ближе, стреляя глазами в сторону Эндрю. — Боже, да он тебя глазами раздевает. Нил думает, что в помещение стало слишком жарко, когда Эндрю перехватывает его взгляд, поднимая бровь в вопросе. — Ты бредишь, — сквозь зубы говорит он, пытаясь не обращать внимания на жар на щеках. Элисон улыбается, отстраняясь, и поворачивается к Эндрю, подмигивая. — Хэй, Миньярд, — не слишком громко говорит она, наклоняясь над столом. — Ичиро уже пытался угрожать твоему достоинству за откровенные взгляды на его мужа? Нил давится водой, заходясь в кашле, когда Элисон довольно закусывает губу, склоняя голову на бок, и наблюдает за бесстрастным Эндрю, отводящим взгляд на другую часть стола. — А твой папа в курсе, что ты проводишь ночь не в постели жениха, а на квартире уличного гонщика? — проговаривает Эндрю, медленно поворачиваясь к замершей Элисон. — О, и бывшего наркомана. Извини, это стоило сказать первым. Согласись, уличный гонщик звучит слишком пафосно для того куска дерьма, которого ты выбрала. Нил прищуривается, довольно ухмыляясь, и смотрит на поднятые в вызове светлые брови, а потом перехватывает ореховый цвет глаз, закусывая нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Кровь приливает к паху, что удивляет Нила, который обычно очень долго возбуждается, больше беспокоясь за партнера, чем за себя. Сейчас это ощущается странно, но приятно. С Эндрю всегда так — по-странному приятно. — Не забывайся, — серьезно говорит Рейнольдс, не смея возвращаться на свое место. — Тогда не лезь не в свое дело. — Одно мое слово, — она поднимает указательный палец вверх, показывая идеально покрашенный в бордовый ноготь. — И ваш секрет раскроется. Эндрю почти усмехается. — Не я говорил, что Ичиро слишком тупой, если ничего не замечает. Нил тяжело вздыхает, края глаза в сторону незаинтересованного Ичиро. — Запретный плод сладок, не так ли? — спрашивает она, садясь на стул и перекидывая правую ногу через левую. Нил переводит взгляд с невозмутимого лица Элисон на суженные глаза Эндрю, полыхающие едва заметной яростью. Он кусает щеку изнутри и ногой прикасается к его лодыжке, надеясь придать тому немного поддержки. — Мы с тобой в одной лодке, Миньярд, — едва улыбается она, зубами захватывая оливку на шпажке. — Не нужно срываться на мне, когда я единственная, кто может понять тебя. — Мы не одно и то же. — Нет, — пожимает она плечами. — Но мы оба никогда не сможем получить то, чего хотим. Признай это. — Элисон, — выдыхает Нил. Весь пыл угасает, заменяясь безудержной тоской, когда Эндрю отводит взгляд, давая понять, что это так. — Что? — огрызается она. — Разве это не так, Нил? Мы с тобой в золотой клетке, но открыть её может только один человек — тот, что находится за её пределами, а это ни Эндрю, ни Сет. — Но если найти ключ.. Элисон начинает смеяться. — Иногда я забываю, что твоя мать была не самой умной женщиной. — Мама? — тихо спрашивает он. — Причем здесь она? — Ты не знаешь? — удивленно спрашивает Элисон, поворачиваясь всем корпусом. — О чем? — Нил, твоя мать настояла на замужестве. Что-то внутри разбивается, посылая множество маленьких осколков прямиком к сердцу, заставляя то сжаться до минимальных размеров. — Что..? Элисон выглядит по-настоящему удивленной. — Ичиро не рассказал тебе? — Что ты, блять, имеешь в виду? Элисон несколько раз оглядела людей, убеждаясь в том, что никто не сможет подслушать их разговор, а затем начала: — Твоей матери нужна была хорошая защита от Натана, а еще небольшая часть процентов от его бизнеса, поэтому она заключила сделку с Ичиро, так как тот собирался свергнуть собственного отца в ближайшие несколько лет. Твой испытательный срок был две недели, но ты настолько хорошо справился, что хватило двух дней для того, чтобы Ичиро дал положительный ответ. Бизнес укрепился, сделка сработала, но, к сожалению, Натан догадался о том, что за его спиной ведутся какие-то дела насчет тебя, раньше этого всего. Нил опустил глаза на руки. — Твой побег мог все разрушить, но Ичиро вовремя тебя нашел, поэтому.. — Если бы я не стал убегать, — тихо говорит он, не решаясь поднять глаз, — что-то бы поменялось? Он слышит тяжелый вздох. — Нет, — отвечает Элисон. — Сделка есть сделка, а значит условия должны выполняться, даже если одна из сторон оказалась поверженной. Тебе повезло лишь потому, что ты ни о чем не догадывался, а значит жил так, будто этой сделки никогда не существовало. — Это значит, — Нил поднимает голову на притихшего Эндрю, — что я предназначен Ичиро? — Да, — шепчет Элисон. — Считай, ты его собственность. Я же говорю, что мы в одной лодке. Нил смотрит на неизменного в эмоциях Эндрю и пытается справиться со своим учащенным пульсом и дыханием, которое не хочет приходить в норму, уносясь вперед с понятным для него ритмом. Руки невероятно сильно трясутся, поэтому он прячет их под бедрами, и думает о том, что это конец. Он всю жизнь принадлежал отцу, готовясь занять его место в бизнесе и пытаясь понять нечеловеческие методы, которым тот пользовался по отношению к конкурентам или людям, предавшим его. Когда он сбежал от туда, столкнувшись с Ичиро, который пообещал помочь новому другу, и узнал, что Натан попал в тюрьму, где его позже убили, на душе стало легче. Знать, что никто не сможет указать на твое место и в один момент призвать только потому, что ты его, было до тошноты сладостно. Он никогда не думал, что сможет добиться того, чтобы ходить по улицам, не беспокоясь за свою жизнь, и не носить пистолет на случай, если на него нападет один из людей отца. А теперь он узнает, что все эти годы был не то чтобы свободным человеком. Он был собственностью Ичиро. И его мать поспособствовала этому. Он чувствует, как нога Эндрю прилетает ему в икры, а чья-то обжигающая ладонь ложится на плечо. В груди лежит огромный камень, мешающий делать нормальные вдохи, но глаза все еще наблюдают за Эндрю. — Всё в порядке? Нил чувствует, как Элисон смотрит на него, но не обращает внимания, желая поскорее убрать эту руку со своего плеча. И выйти. — Душно, — отзывается Нил, поворачиваясь к мужу. — Я на улицу. Он пытается встать, но рука на плече становится тяжелее, держа его на месте. — Зачем? — он прищуривается, наклоняясь ближе. Нил чувствует запах алкоголя. А еще приступ тошноты, подкрадывающийся к его горлу. — Подышать? — Я позову Ричарда. — Боже, прошу, сиди на месте, — срывается Нил, слыша позади женские усмешки. — Извини, но мне нужно побыть одному. Без тебя, Ичиро. И без чертового Ричарда. Его я даже хочу видеть меньше, чем тебя, но и тебя я видеть тоже не хочу. Нил видит, как Ичиро оглядывается, натыкаясь на Эндрю, и пристально смотрит на него. — Найдется сигаретка? — спрашивает Ичиро, протягивая ладонь вперед. Сигарета оказывается в руках Ичиро быстрее, чем Нил успел моргнуть. — Иди, — говорит Ичиро, кивая в сторону выхода и протягивая сигарету. — Проветрись. Нил ускользает, на задумываясь, и пробирается сквозь столпившихся людей, пытаясь унять свою нарастающую паническую атаку. Паника подкрадывается к нему незаметно, но он хорошо может ощутить её, когда грудь сжимает в приступе, а руки трясутся так, что дверь не с первого раза открывается. Холодный воздух не может отрезвить его мозг, но может вернуть во время, когда он выбежал на улицу с тяжелой сумкой на перевес, а через несколько месяцев встретил Ичиро в своем идеальном костюме, завораживающей улыбкой и с надеждой на лучшую, спокойную жизнь. Картина сменяется другой картиной, а он все еще видит перед собой смущающего Ичиро, который не ожидал комплимента из уст Нила, испуганного, когда Нил попытался снова сбежать после одного из кошмаров, довольного, когда Нил согласился на его выгодное для обеих сторон предложение, — и это все было притворством. Сделка — вот, что интересовало Ичиро, когда он случайно встретил Нила на улице во время пробежки, или когда успокаивал его после сильных панических атак, или когда убедил его в том, что это всё ради него. И это правда ради него. Только в другой интерпретации. Нил ощущает это как предательство. — Нил? Мама была для него якорем в жестоком мире, наполненном жадными людьми, жаждущими найти выгоду во всем, что имеет цену, а стала потерянным ключом на выход из золотой клетки. — Хэй, прекрати. Его жизнь проходила сквозь него. Ускользала, будто композиция Бетховена с поглощающими твой разум мрачными нотами и с единственным намеком на безграничное счастье, наполненное трагичным напеванием заднего фона. — ..это Эндрю. Нил разжимает ладони, выпуская волосы из их захвата, и поднимает голову наверх, замечая обеспокоенные глаза. — Ты несбыточная мечта, — шепчет Нил, поджимая колени к груди. Только сейчас он осознает, что сидит на мокром от мелкого дождя асфальте, спиной опираясь на холодную стену. — Хочешь сказать, что я галлюцинация? Нил улыбается одним уголком губ. — Хочу сказать, что ты слишком прекрасен для того, чтобы быть со мной. — Прогоняешь меня? — фырчит Эндрю, беря ладони Нила в плен своих рук. — Возможно, — едва слышно говорит Нил, глазами наблюдая за их пальцами. Эндрю сжимает его ладони в своих, привлекая внимание. — Чего ты боишься? Глаза Эндрю бегают по его лицу, заставляя ресницы трепетать. — Не увидеть тебя в своем будущем. Возвращаясь домой, Нил чувствовал напряжение, проходящее между ним с Ичиро, который сразу же направился на кухню, доставая из холодильника бутылку красного вина. Так начинается их каждый вечер после важных банкетов, но сегодня нет той легкости, которая была присуща их совместной жизни. Сейчас это словно напряженная струна, готовая разорваться в любой момент, поэтому Нил решает стать тем, кто дернет за эту ниточку. — Так, — протягивает он, усаживаясь за стол, пока Ичиро разливает алкоголь в два бокала, — я твоя собственность? Жидкость выходит за края бокала, разливаясь красной лужицей на столе, напоминая Нилу о том дне, когда он потерял сразу двух человек: мать и Эндрю. — Кто тебе сказал? — в голосе Ичиро больше не было той нежности, которая обычно проявлялась рядом с Нилом. Теперь его тон был серьезен и строг, отчего Нил усмехнулся. Притворство. — Рейнольдс. — У чертовки язык без костей, — ворчит он, садясь напротив Нила. Нил смотрит в черные глаза, которые не выражают абсолютно никаких эмоций, и понимает, что это конечная остановка. — Знаешь, — начинает Нил, — до этого я думал, что не достоин тебя, ведь ты был так осторожен по отношению ко мне, но теперь раскрылись многие карты, поэтому пошло оно все нахуй, верно? Ичиро не отвечает, отпивая из бокала. Красная лужица растекается. — Почему ты не сказал мне об этом с самого начала? У меня все равно не было выбора, потому что сделка есть сделка, а значит от этого не уйти. Но сейчас я чувствую себя, как придурок, который все эти годы не замечал очевидного — твоего притворства. Твоих лживых фраз, обещаний, надежды, всего, понимаешь? — Считаешь, это было все из-за сделки? — Ох, так тебе понравилось мое милое личико и ты захотел его себе? — У тебя и правда милое личико. — Нахуй тебя. Нил откидывается на спинку стула и сверлит Ичиро взглядом. — Что сказала Рейнольдс? — в итоге спрашивает он, ставя бокал на стол. — Что моя мать отдала меня ради своей безопасности? — выплевывает Нил, не обращая внимание на цыканье. — Или тебе хочется услышать про то, как ты не выполнил свою часть уговора? Потому что я не наблюдаю здесь живую мать. — Мэри сделала это ради твоей безопасности. Нил застывает. — Твой отец хотел убить тебя и для этого у него было много подопечных, а у твоей матери был лишь британский старик, который сделал бы все ради её переезда в Лондон, — пальцы Ичиро стучали по столу. — Переезд в Лондон обозначал только одно — твое место рядом со Стюартом, что не нравилось Мэри, поэтому она пошла ко мне. Натан был для меня помехой, а ты был хорошей кандидатурой для продвижения бизнеса, так что я, не раздумывая, согласился. — Почему ты не спас её? — Элисон, наверняка, сказала, что он обо всем узнал, — Нил кивает. — Это правда, но он не собирался никого убивать, пока не узнал, что при заключении брака вся его недвижимость перейдет в твои руки, а так как Мэри пообещала мне хорошую прибыль, то все перейдет прямиком ко мне. То есть, твой папаша остался бы ни с чем, а я в большом плюсе. Нил сглатывает, наблюдая за движениями пальцев. — Я выполнил свою часть сделки, защитил тебя, — заключил Ичиро, складывая руки в замок. — А она свою — предоставила мне шанс на продвижение бизнеса. Нил качает головой, горько усмехаясь. — Послушай, — тихо начал Ичиро, поддаваясь вперед, — я никогда не считал тебя своей собственностью, предоставлял тебе столько свободы, сколько тебе необходимо, а знаешь почему? Нил поднимает глаза. — Потому что ты заставил меня влюбиться в тебя, Нил, — заявил он, улыбаясь. — Все эти годы я думал о тебе, как о муже, которого я когда-то полюбил не из-за чертовой сделки, а из-за тебя. И если ты думаешь, что я ничем не пожертвовал, то ты ошибаешься. — Чем? — прошептал Нил, не обращая внимания на протянутые ладони. — Мне пришлось рано потерять маму из-за никчемной одержимости отца, которого я вскоре убил вместе с родным братом, — Ичиро не убирает руки, наблюдая за Нилом. — А еще лишиться человека, которого я по-настоящему любил. Цена процветания компании дорога, но это того стоит, понимаешь? Нил сжимает кулаки. — Ты отпустишь меня? Единственный вопрос, на который ему необходимо знать ответ. Ичиро убирает руки. — Это из-за него, да? — Да, — твердо говорит Нил, не смея лгать. — Наши отношения давно изжили себя, да? — грустно усмехается Ичиро, взяв бокал, — Я не могу расторгнуть брак, как бы ты этого не хотел, Нил. Но если ты правда желаешь того, чтобы жить с ним, то.. Ты ведь сбежишь, если я отвечу отказом. Нил лежит на кровати, наблюдая за белым потолком с переливающимся лунным светом, пытаясь найти в этом ответы на свои вопросы. Король устроилась на его груди, когтями перебирая домашнюю футболку, и громко мурчит, отвлекая Нила от размышлений. Ичиро решил спать в своем кабинете, что обрадовало Нила, потому что чувствовать его вес в постели на хотелось. Сейчас он позволяет себе едва видную улыбку, легко выдыхая напряжение, поселившееся в его груди с того дня, когда в дом зашел Эндрю. Думать легче, когда ты знаешь, что тебе разрешено выйти отсюда и начать жизнь с нового листа, на котором будут только его чернила. Золотое кольцо летит на пол. Это чувствуется как хороший конец, который ему когда-то обещала мама. *** — Нил? Тяжелое дыхание оседает в тишине пространства, пока Нил улыбается своей самой тупой улыбкой, смотря в медовые глаза, наполненными беспокойством, и не веря в происходящее. — Привет, — выдыхает он. Эндрю оглядывает его внешний вид и останавливается на глазах, все еще не пропуская внутрь. — Почему ты здесь? Вопрос заставляет Нила рассмеяться и протянуть руки вперед, пальцами касаясь бледных щек и проводя под глазами. — Я здесь, потому что ты здесь.