Дочь Се Ляня

Се Лянь спросил: — Сань Лан, с тобой правда всё в порядке? Поставь меня на землю. Сань Лан, однако, возразил: — Не поставлю. Се Лянь удивлённо подумал: — Почему же? Неужели на земле что-то есть? Пара рук всё ещё крепко держала принца, ни на миг не собираясь отпускать. Се Лянь даже вознамерился осторожно толкнуть Сань Лана в грудь, но тут же вспомнил, как мгновением ранее бесцеремонно ощупал юношу, добравшись до твёрдого выступа на шее, и потому незаметно убрал руку. Се Лянь и сам не мог понять, почему. Несколько сотен лет он и не ведал, как пишется слово «неловкость», а теперь как будто чей-то голос в душе предупреждал его — лучше всего не давать волю рукам и вести себя приличнее. Внезапно с противоположной стороны Ямы раздался крик, полный скорби и негодования, затем перешедший в надрывное: — Что с вами стало?! Голос кричал на языке Баньюэ, и в нём явственно угадывался Генерал Кэ Мо, которого Се Лянь потянул за собой вниз. Генерал уже являлся мертвецом и, разумеется, на смерть не разбился, лишь сильно ударился о землю и, возможно, оставил после себя яму в виде человеческого силуэта, в которой и застрял. А когда выбрался, начал громко кричать: — Что с вами? Воины! Братья мои, что же с вами стало?! Когда генерал кричал со стены Ямы, снизу ему явственно отвечали бесчисленные голоса, словно на самом дне толпились злые духи, бушующие яростью от голода. Но теперь, именно в этот момент, Се Лянь отчётливо осознал, что кроме гневных и полных горя выкриков Кэ Мо осталась лишь мёртвая тишина. Он даже не слышал ни дыхания, ни биения сердца Сань Лана, который находился в непосредственной близости от принца. Внезапно Се Лянь замер, на мгновение перестав дышать, и заметил кое-что неправильное. Да, он крепко прижимался к Сань Лану, но… всё же совершенно не мог расслышать дыхание и биение сердца юноши! Кэ Мо снова взревел: — Кто убил вас, кто вас убил?! Когда А Чжао упал вниз, со дна Ямы раздались жуткие звуки поедания живого человека. А когда упал Сань Лан, снизу не долетело ни звука. Кто же ещё мог их убить? Наверняка Кэ Мо тоже понял это и выкрикнул: — Вы уничтожили моих воинов, вы заслуживаете смерти! Я должен вас убить! Вокруг стояла кромешная тьма, и всё же Се Лянь ощутил приближающуюся к ним опасность. Он пошевелился и произнёс: — Сань Лан, осторожно! Сань Лан ответил: — Не обращай на него внимания, — по-прежнему держа принца на руках, он легко шагнул в сторону, кажется, развернувшись. Во тьме Се Лянь услышал тоненькое эхо звона — цзинь-цзинь, весьма приятное на слух, мелодичное, но при этом звонкое, которое спустя мгновение исчезло. Бросок Кэ Мо пришёлся в пустоту, но вскоре он напал снова, пытаясь их схватить. Сань Лан ещё раз проворно и легко увернулся от атаки. Руки Се Ляня же невольно скользнули наверх, крепко обнимая Сань Лана, неосознанно хватаясь за одежду на его плечах. Тем временем пара рук, что держала принца, делала это чрезвычайно надёжно, даже во время резких поворотов. Вот только Се Лянь время от времени чувствовал, что на руках находится что-то холодное и твёрдое, от первого прикосновения к чему принц невольно застыл. В бескрайней черноте вокруг сверкнула серебристая вспышка, раздался звук летящего по воздуху острого лезвия, а затем гневные крики Кэ Мо. Кажется, генерал государства Баньюэ был тяжело ранен, но всё же оставался на удивление отважным: он не отступился, а снова налетел на них, словно гневный порыв ветра. Се Лянь позвал: — Жое! Послушная приказу, белая лента вылетела вперёд, раздался хлопок, словно Кэ Мо в воздухе совершил кувырок от атаки Жое и упал. После удара о землю Кэ Мо взревел: — Вас двое! Двое на одного, это подло! Се Лянь подумал: — Ты собирался нас убить, а теперь вспомнил о честности в бою? Какая разница, двое на одного или не на одного, подло или нет, а своя жизнь дороже. Сначала расправимся с тобой, потом поговорим. Сань Лан же усмехнулся, совершенно при этом не улыбаясь, и произнёс: — Тебе не победить даже один на один. Не стоит вступать в бой. — Последняя фраза предназначалась Се Ляню, поскольку тон голоса сделался немного тише, а также исчезла насмешка, что присутствовала в первой фразе. Се Лянь ответил: — Хорошо. — Затем снова попросил: — Сань Лан, не лучше ли будет поставить меня на землю? Я ведь мешаю тебе. Сань Лан же возразил: — Не мешаешь. Тебе не следует спускаться. Се Лянь, не сдержавшись, выпалил: — Но почему я не могу спуститься? Ведь не могло же статься, что юноше просто нравилось сражаться с человеком на руках? Как бы он ни презирал противника, всё же подобное было лишним. Юноша ответил лишь одним словом: — Грязно. — … Се Лянь никак не ожидал услышать именно такую причину, причём высказанную столь серьёзно, что принцу она даже показалась смешной. Кроме того, Се Ляня посетило труднообъяснимое чувство — где-то в груди возникло неописуемое ощущение лёгкого жара. Принц произнёс: — Но ведь ты не можешь всё время вот так держать меня на руках. Сань Лан ответил: — Очень даже могу. Се Лянь сказал это просто ради шутки, но фраза Сань Лана на шутку совершенно не походила, поэтому принц озадаченно замолчал, не зная, как на неё реагировать. Пока они обменивались репликами, Кэ Мо вновь настойчиво атаковал их в темноте. Сань Лан, очевидно, обеими руками держал принца, но всё же каким-то неизвестным способом отбивал удары Кэ Мо, заставляя его отступать. Отшатнувшись назад, Кэ Мо проревёл: — Эта мерзавка приказала вам… Однако закончить фразу ему не удалось, раздался громкий звук удара, и грузное тело с грохотом свалилось на землю, наконец, не в силах снова подняться. Услышав удар, Се Лянь произнёс: — Сань Лан, не убивай его пока что. Если мы хотим выбраться отсюда, боюсь, придётся выяснять у него, как это сделать. Сань Лан в самом деле перестал наносить удары и остановился, отвечая принцу: — Я и не собирался его убивать. В противном случае он уже давно был бы мёртв. В Яме Грешников вновь воцарилась тишина. Помолчав недолго, Се Лянь спросил: — Сань Лан, все случившееся здесь, внизу, — твоих рук дело? Несмотря на непроглядную темноту вокруг, судя по запаху крови и убийственной Ци, что буквально застилала дно Ямы, а также по состоянию Кэ Мо, который едва с ума не сходил от негодования и скорби, можно было явственно представить, что же здесь всё-таки случилось. Спустя некоторое время тишины, Се Лянь услышал ответ Сань Лана: — Да. Ответ вполне ожидаемый. Помолчав, Се Лянь со вздохом произнёс: — Ну что сказать… Поразмыслив, принц всё-таки начал проникновенно вещать: — Ох, Сань Лан. В следующий раз, когда увидишь такую яму, ни в коем случае больше не смей необдуманно прыгать в неё. Особенно при ребенке. Я не успел даже удержать тебя и совершенно не понимал, как мне дальше следовало поступить! Сань Лан, казалось, слегка поперхнулся, будто не ожидал от принца подобных слов. Когда юноша вновь заговорил, тон его голоса зазвучал немного странно: — Ты больше ничего не хочешь спросить? Се Лянь ответил: — Что бы ты хотел, чтобы я спросил? Сань Лан: — Например, человек ли я. Се Лянь потёр точку между бровей и ответил: — Насчет этого… мне кажется, нет никакой нужды спрашивать. Сань Лан: — Да? Нет нужды? Се Лянь: — Да. Разве она есть? Человек или нет, это ведь совершенно не важно. Сань Лан: — Оу? Се Лянь, всё ещё в объятиях Сань Лана, сложил руки на груди и пустился в рассуждения: — Общаясь с человеком, нужно обращать внимание на то, подходите ли вы друг другу, на сочетание ваших характеров, а не на то, кем вы являетесь. Если ты мне понравился, этого не изменить, будь ты хоть нищий попрошайка; и если ты мне не понравился, сделайся ты хоть императором, я буду ненавидеть тебя по-прежнему. Разве так не должно быть? Проще этой истины и придумать сложно, поэтому — нет нужды спрашивать, так? Сань Лан рассмеялся. — Да, твои слова действительно весьма разумны. Се Лянь воскликнул: — Ну вот видишь! — и посмеялся вместе с Сань Ланом. Посмеяться-то посмеялся, но всё это время принцу что-то казалось ненормальным, а теперь он вдруг понял, что именно. Сань Лан ведь всё ещё держал его на руках, и принц, к своему ужасу, сам того не заметив, привык к подобному положению! Осознание, смерти подобное. Се Лянь тихонько кашлянул и произнёс: — Слушай, Сань Лан, давай поговорим об этом позднее. Может, всё-таки для начала поставишь меня на землю? Сань Лан, кажется, улыбнулся, затем ответил: — Подожди. Он пронёс Се Ляня на руках ещё немного вниз, и только потом осторожно отпустил. Принц коснулся ногами твёрдой земли и произнёс: — Спасибо тебе! Сань Лан ничего не ответил ему. Се Лянь, поблагодарив, поднял голову наверх. В тёмно-синем небе висела ослепительно прекрасная убывающая луна. Только теперь, когда её окружала рамка ровного квадрата, людям внутри казалось, что они похожи на лягушек, что смотрят на небо со дна колодца. Принц попробовал ещё раз забросить Жое наверх. Как и ожидалось, лента взвилась в воздух, но потом её словно задержала невидимая сила — Жое отлетела прочь, не в силах дотянуться до края стены. Сань Лан произнёс: — Вокруг Ямы Грешников стоит магическое поле. Се Лянь: — Я знаю, просто хотел проверить. Ведь если не попробовать, так и будешь надеяться попусту. Интересно, как дела у людей наверху? И как А-Лин? Неужели та девушка в чёрных одеждах также сбросит их вниз?

Тем временем на вершине Ямы

Се Лин со страхом вглядывалась в Яму, но к сожалению для неё ничего не было слышно. Труп девушки свалил вниз всех войнов Баньюэ. Торговцы были счастливы её приходу, словно только что никто не умер. Девушка потянула всех за собой. Она хотела взять и Се Лин, но та упорно оставалась рядом с ямой. Принцесса даже на шаг не сдвинулась, а только от дёрнула руку девушки. Так торговцы исчезли и судя по шушуканьям они находились внизу ямы. После через четверть палочки та вернулась. Она с лёгкой печалью посмотрела на маленькая девочку, которая одиноко смотрела на темную, практически бездонную яму. Первой заговорила А-Лин: - Спусти меня... - её голос был слегка тихим, поэтому девушка её не совсем расслышала. - Что? - Спусти меня! - уже крикнула А-Лин во весь голос. - Я не могу. - слегка печально сказала девушка. — Если ты меня не спустишь вниз, то я сама спущусь. — А-Лин отошла от девушки и ступила на край ямы, после она сделала ещё один шаг и почувствовала как её тело начинает падать. Пока она летела вниз, Се Лин подумала: — Мне становится страшно, от того чево я могла понабраться от Сань Лана. Се Лин летела в низ и уже чувствовала, как она разбивается в лепёшку. Но тут её хватаю за шкирку и выдëргивают верх, после перехватывают на руки. Уже в следующий секунду та оказывается на земле.

За несколько минут до этого, на дне Ямы

Он рассказал Сань Лану, как девушка, висящая на шесте, внезапно пришла в себя, бросилась в атаку и столкнула вниз всех воинов Баньюэ. За разговором принц решил сделать пару шагов вперёд, но вдруг наступил на что-то, кажется, на чью-то руку. Едва не споткнувшись, Се Лянь быстро пришёл в равновесие, но Сань Лан всё же поддержал его под локоть со словами: — Осторожнее. Не уделяя этому особого внимания, юноша произнёс: — Я же говорил, здесь грязно. Се Лянь уже понял, что значило это «грязно», и ответил: — Ничего. Я просто зажгу Пламя-на-ладони, чтобы осмотреться, затем буду принимать решения. Сань Лан ничего не ответил. Внезапно неподалеку вновь раздался голос Кэ Мо: — За то, что вы служите этой мерзавке, бесчисленные души безвинно погибших жителей нашего государства проклянут вас в веках! Се Лянь повернулся на звук и задал вопрос на языке Баньюэ: — Генерал Кэ Мо, кто же всё-таки эта… о которой вы говорите? Кэ Мо с ненавистью в голосе прокричал: — К чему эти притворные вопросы? Это та чародейка! Се Лянь спросил снова: — Та заклинательница, что прогуливается по городу? Кэ Мо со злостью громко сплюнул, по всей видимости, ответ был положительным. Се Лянь задал ещё вопрос: — Но разве вы не служите советнику Баньюэ? Его слова взбесили Кэ Мо, тот выкрикнул: — Я никогда не буду снова ей служить! Моей пощады мерзавка не дождётся! Затем из его рта посыпались градом неразборчивые проклятия. Кэ Мо от злости заговорил чрезвычайно быстро, настолько, что Се Лянь в конце концов совершенно растерялся, не в состоянии понять ни слова. Пришлось тихонько попросить: — Сань Лан, Сань Лан. Сань Лан ответил: — Он бранится. Говорит, советник предала их государство, открыла городские ворота, чтобы впустить армию центральной равнины, которая истребила всех жителей города. Потом столкнула его братьев в эту чёртову яму. Он бы повесил её еще тысячу раз, десять тысяч раз. Се Лянь торопливо прервал его: — Постой! — Как такое может быть?! Две детали совершенно выбиваются из общей картины! Во-первых, под «заклинательницей, что прогуливается по городу», Се Лянь имел в виду женщину в белых одеждах. Но сейчас Кэ Мо то и дело называл советника Баньюэ «мерзавкой», которая к тому же столкнула в эту чёртову яму его братьев. Тем же ругательством Кэ Мо назвал и девушку в чёрных одеждах, которая смела воинов Баньюэ вниз со стены. А услышав последнюю фразу, «повесил бы ещё тысячу раз», Се Лянь внезапно осознал, что они обсуждают совершенно разных людей. Во-вторых, так значит, советник Баньюэ оказалась предателем государства Баньюэ?! Се Лянь перебил Кэ Мо: — Генерал, советник Баньюэ, о которой вы говорите, — подвешенная на шесте над Ямой Грешников девушка в чёрных одеждах? Кэ Мо: — Кто же ещё это может быть, кроме неё?! — … Вопреки ожиданиям, именно девушка в чёрном, подвешенная на шесте, словно труп, оказалась настоящим советником Баньюэ! Но кто же тогда заклинательница в белом, что праздно прогуливается по городу и обещает убить их всех до одного? И кто её спутница в чёрном? И как вышло, что девушка в чёрном, обладающая столь необыкновенной магической силой, что позволила ей в одно мгновение сбросить со стены несколько десятков свирепых и бесстрашных воинов Баньюэ, оказалась подвешена над Ямой Грешников? Ситуация казалась Се Ляню всё более странной и запутанной. Он произнёс: — Генерал, могу я спросить… Кэ Мо перебил его: — Довольно вопросов! Вы убили моих воинов, и ещё хотите что-то узнать? Я ничего не скажу! Выходите биться! Сань Лан возразил: — То я их убил, а не он. Ты можешь ответить ему, а потом сразиться со мной. Фраза прозвучала поистине разумно. Кэ Мо гневно выпалил: — Вы оба — её приспешники, разницы между вами нет! Се Лянь поспешил заверить: — Генерал Кэ Мо, вы кое в чём заблуждаетесь. Первоначальная цель нашего похода в пустыню — уничтожение советника Баньюэ, как мы можем быть её приспешниками? Услышав об уничтожении советника Баньюэ, Кэ Мо погрузился в молчание. Спустя какое-то время он снова заговорил: — Если вы не её посланники, почему вы убили моих воинов? Се Лянь ответил: — Но ведь это вы сбросили нас сюда. Нам ничего другого не оставалось, кроме как защищать свои жизни! Кэ Мо бросил: — Вздор, я вовсе не сбрасывал вас. Я как раз схватил тебя за шиворот, это видели все. Вы сами спрыгнули в эту Яму! Се Ляню оставалось лишь признать: — Да, да, да, это мы сами прыгнули в Яму. Генерал, теперь мы с вами заперты здесь, внизу, и пока находимся по одну сторону баррикад. Почему советник Баньюэ открыла ворота и впустила вражескую армию? Кэ Мо, разумеется, не слушал никаких доводов, он был оскорблён до глубины души. — Вы оба — гнусные подлецы. Напали на меня вдвоём. Се Лянь бессильно произнёс: — Я всего-то ударил вас единожды. И в драку не ввязывался. Вообще-то принца не особо волновало, что кто-то называет его подлецом, хитрецом или чем-то в этом роде. Се Лянь не только был не прочь сразиться «вдвоём против одного», но и не постеснялся бы выступить с целой сотней против одного, окружить врага и избить, если того требовала ситуация. Кто в момент опасности вообще вспоминает о честной битве «один на один»? Но всё дело в том, что Сань Лан совершенно очевидно без особых усилий одержал верх, даже с человеком на руках. Да ещё попросил Се Ляня не вмешиваться. А теперь, когда Кэ Мо, кажется, решил, что смог бы одолеть юношу один на один, принцу это показалось несправедливым. Однако, судя по характеру Кэ Мо, с ним всё-таки можно было прийти к согласию. Нужно действовать постепенно, и всё устроится. Внезапно Сань Лан без намёка на терпение, как бы между прочим, произнёс: — Тебе лучше ответить на его вопросы, ради своих воинов. Кэ Мо возразил: — Ты уже уничтожил их без остатка, подобные угрозы бесполезны. Сань Лан ответил: — Но трупы всё ещё целы. Кэ Мо, кажется, приподнявшись с земли, настороженно спросил: — Что ты хочешь сделать? Сань Лан ответил: — Сначала лучше спросить, что хочешь сделать ты. По одному лишь тону Се Лянь мог представить, как сощурились глаза Сань Лана, когда он произнёс: — Ты желаешь для них благоденствия в следующей жизни или хочешь, чтобы они возродились в виде кровавой каши? Кэ Мо вначале затих, но потом его настигло понимание. — Ты?! Народ Баньюэ крайне серьёзно относился к погребальной церемонии. Согласно их повериям, как выглядит труп человека во время смерти, таким он и станет в следующей жизни. К примеру, если кто-то перед смертью потерял руку, после перерождения он станет калекой без руки. Ну а если все трупы на дне Ямы превратятся в кровавое месиво, не лучше ли им тогда не перерождаться вовсе? Кэ Мо являлся истинным представителем народа Баньюэ, он не мог не устрашиться этого. И в самом деле, в темноте раздался скрип зубов, а затем голос, полный безысходности: — Не трогай их тела! Каждый из них был отважным доблестным воином. Для них просидеть на дне этой Ямы столько лет стало истинным мучением. Сегодня ты уничтожил их и, возможно, тем самым освободил их души. Но я не могу позволить, чтобы они вновь подверглись унижению. Сделав паузу, он спросил: — Вы правда пришли, чтобы убить советника Баньюэ? Се Лянь мягко ответил: — Абсолютная правда. Говорят, чтобы победить, нужно познать противника и познать себя. Но о советнике Баньюэ людям мало что известно. Никто не знает, как противостоять ей. Надеюсь, раз уж Генерал Кэ Мо когда-то был с ней знаком, вы сможете дать нам хоть какие-то указания. Возможно, сработало желание выступить против общего врага, а может, Кэ Мо просто испытывал отчаяние от падения в бездну, из которой не выбраться, и от того, что сидел прямо на горе тел своих воинов. Как бы там ни было, генерал временно перестал проявлять враждебность. Он начал говорить: — Вы хотите знать, почему она открыла ворота и впустила армию Юнань? Потому что она просто хотела отомстить нам. Она ненавидела государство Баньюэ! Се Лянь поинтересовался: — Что значит — ненавидела государство Баньюэ? Но разве она сама не являлась выходцем из народа Баньюэ? Кэ Мо ответил: — Да. Но только наполовину. Она была полукровкой, и в её теле также текла кровь народа Юнань! — Аа… Оказалось, что советник Баньюэ была рождена от союза женщины из государства Баньюэ и мужчины из государства Юнань. Живущие на границе народы двух государств ненавидели друг друга, и подобный союз представителей разных народов сохранить было весьма нелегко. Спустя несколько лет мужчина из центральной равнины не выдержал подобной жизни, покинул приграничную местность и вернулся в мирное и процветающее государство Юнань. Несмотря на то, что супруги расстались по обоюдному согласию, в скором времени женщина, по причине любовной тоски, повлёкшей за собой сердечную болезнь, умерла, оставив семилетнюю дочь. Девочка росла беспризорницей. Иногда ей удавалось раздобыть еду, а иногда приходилось голодать. Люди смотрели на неё с таким же пренебрежением, с каким смотрели на её родителей. Жители государства Баньюэ отличались высоким ростом и крепким телосложением, среди женщин и мужчин критерием красоты считалось здоровье и наполненность жизнью. Девочка же, будучи полукровкой, выглядела слишком худой, маленькой и слабой среди других детей народа Баньюэ, поэтому с самого детства часто подвергалась насмешкам и оскорблениям. Постепенно девочка становилась всё более угрюмой и странной. Дети государства Баньюэ не хотели с ней играть, лишь некоторые дети из Юнань всё ещё общались с ней. Когда девочке было около пятнадцати лет, на границе государств случилось столкновение двух армий. В сражении погибло множество людей, а девочка-полукровка исчезла. У неё не осталось ни родных, ни друзей в государстве Баньюэ, поэтому, когда девочка пропала на несколько лет, никто не стал искать её. Однако, после появления девочки ситуация в корне изменилась. За эти годы она пересекла тысячи ли пустыни, добралась до самого государства Юнань. Неизвестно, какое чудо повстречалось девочке в пути, но она принесла из своего путешествия знание тёмного чародейского искусства. Более того, оказалось, что девочка способна управлять ядовитыми тварями, которых больше всего на свете боялись люди Баньюэ. Скорпионовыми змеями. Узнав о её возвращении, помимо восхищения, многие люди испытали страх. Потому что характер девушки вовсе не изменился — она осталась столь же мрачной и нелюдимой. Когда-то многие в государстве Баньюэ обижали её, а теперь девушка удостоилась чести служить во дворце, да ещё на почётной должности придворного мага. Что если она когда-нибудь захочет им отомстить и навлечёт на них неприятности? Се Лянь произнёс: — Наверняка многие в государстве Баньюэ нелестно отзывались о ней. Кэ Мо фыркнул. — Не только отзывались, но даже пошли во дворец, на приём к государю, и там называли её посланницей скорпионовых змей, которая принесёт беду в государство Баньюэ, и потому её нужно повесить. Но у них ничего не вышло. Се Лянь предположил: — Она повесила этих людей раньше? Кэ Мо с ещё большей неприязнью ответил: — Откуда у вас, людей Юнань, столько коварства и жестокости в голове? Нет! Я её защитил. Се Лянь попытался возразить: — Я уже говорил, что я не из государства Юнань… Ох, ну ладно. Тогда Кэ Мо уже получил звание генерала. Однажды он отправился со своими воинами в пустыню, чтобы расправиться с разбойниками, и взял с собой девушку, придворного мага из дворца государя. Разбойники оказались не так просты. Они устроили гнездо прямо под песками. Потери в битве понесли обе стороны, но Кэ Мо всё-таки одержал победу. Их битва привела к обрушению гнезда разбойников под землёй. К тому же намечалась песчаная буря, оставаться там было крайне опасно. Кэ Мо приказал воинам отступать, но часть его людей, включая придворного мага, не успела спастись. Отступив в безопасное место и дождавшись, когда буря стихнет, Кэ Мо вернулся туда, чтобы откопать своих воинов и похоронить их тела. Уже на месте генерал обнаружил, что придворный маг в одиночку выкопала немаленькую подземную пещеру, где раненые, но живые воины смогли переждать бурю. Тела погибших также были выкопаны и аккуратно разложены на земле. Всё это она сделала своими руками, и когда Кэ Мо подоспел на место, тело придворного мага было покрыто пятнами крови. Но всё же девушка молчаливо сидела на страже у входа в пещеру, обняв колени, ожидая подмогу, словно одинокий волчонок. Кэ Мо добавил: — После того случая я решил, что она хороший человек, всё сделала очень правильно и никакого бедствия на нашу страну не навлечёт. Поручившись за неё, я заставил замолчать все злые языки. К тому же, Кэ Мо в детстве и сам подвергался обидам и унижениям ровесников из-за слабого здоровья, поэтому мог посочувствовать девушке и стал проявлять по отношению к ней больше внимания и заботы. Постепенно он заметил, что придворный маг обладает немалыми способностями, потому стал рекомендовать её на должность советника государя. Можно сказать, девушка стала советником лишь благодаря Кэ Мо, который впоследствии, как и записали в летописях потомки, стал её самым преданным защитником. Так продолжалось до тех пор, пока не вспыхнула очередная война, и государство Юнань не послало свою армию для осады государства Баньюэ. Кэ Мо продолжал: — Две армии сражались на равных, никто не желал уступать. И тогда советник решила принести жертву Небесам, как она сказала, чтобы заручиться покровительством для армии нашего государства. Поэтому ярость воинов вскипела высокой волной, боевой дух возрос многократно. Они стояли насмерть, защищая городские ворота. Со стен летели стрелы, сыпались камни, лилось кипящее масло, звуки побоища взлетели до самых небес. Никто и представить не мог, что в самый разгар сражения советник государя внезапно откроет городские ворота. Когда это произошло, армия в несколько десятков тысяч в одно мгновение хлынула внутрь безумным полчищем. Тяжёлая кавалерия мгновенно превратила весь город в кровавый жертвенный алтарь! Едва Кэ Мо в разгаре ожесточённой битвы узнал, что советник открыла ворота, он просто обезумел от гнева. Но каким бы отважным он ни был, в одиночку генерал уже не мог ничего исправить. Кэ Мо сквозь зубы прошипел: — Лишь тогда я узнал, что она давно спелась с командиром вражеской армии и договорилась впустить их в город в назначенный час. Но даже если мне было суждено умереть в бою, перед смертью я должен был убить эту предательницу! Поэтому я со своим отрядом ворвался в башню на городской стене, выволок её оттуда и повесил над Ямой Грешников. Прямо на том шесте! Вражеская армия перешла границы Баньюэ, обратив его в мёртвое государство. Убитые же в бою воины и повешенная советница остались навечно привязаны к руинам, ненависть их друг к другу не ослабла даже за долгие годы. Се Лянь спросил: — Так значит, поэтому вы, Генерал Кэ Мо, и ваши воины рыскают повсюду в поисках следов советника Баньюэ, а когда вам удается её схватить, вы снова «вешаете» её над Ямой Грешников? Кэ Мо воскликнул: — Повесь мы её хоть тысячу, хоть десять тысяч раз, этого будет недостаточно! Поскольку и она повсюду ищет моих воинов, что стали тёмными созданиями, и бросает их в Яму Грешников! Она установила вокруг Ямы ужасное магическое поле, которое может снять лишь сама. Кто упадёт сюда, выбраться уже не сможет. Но мои воины, преданные ею, безвинно погибшие в битве, изнывают под тяжестью тёмной энергии. И лишь живая кровь народа Юнань может рассеять ненависть в их сердцах, помочь им постепенно вознестись для перерождения. В ином случае освобождения им не видать, стенания их станут еженочными, вечными! Се Лянь продолжал: — И потому вы постоянно ловите людей, чтобы сбрасывать их в Яму и кормить своих воинов? Кэ Мо ответил: — Что ещё мне остается? Слушать, как они воют волками здесь, внизу? — Людей для этих целей вы ловите сами, или…? — Мы не можем выходить слишком далеко за пределы государства Баньюэ. На наше счастье, её змеи отличаются коварством и часто выползают из древнего города, чтобы покусать людей. А укушенные торговцы приходят сюда на поиски травы шань-юэ. — Того человека, чьё лицо говорило из земли у дворца государя, вы закопали? — Да. Он хотел украсть сокровища из дворца. Но все богатства нашего государства были подчистую вынесены людьми Юнань двести лет назад. Се Лянь спросил: — Но почему вы просто зарыли его там, а не сбросили в Яму? Кэ Мо ответил: — Траву нужно удобрять, иначе как нам справиться со змеями? Мы тоже не желаем сталкиваться с этими тварями. Се Лянь подумал: «Кое-что не сходится». Кэ Мо по своей воле выращивал траву шань-юэ, даже удобрял её плотью живого человека. Это отлично показывало, что его страх по отношению к скорпионовым змеям ни капли не уменьшился, даже при том, что сам он больше не являлся человеком. Таким образом, выходило, что при жизни этот страх был наверняка ещё сильнее. Но разве советник Баньюэ, владея таким убийственным оружием, как скорпионовые змеи, могла позволить толпе воинов столь легко схватить себя, выволочь из башни и повесить на шесте? По словам Кэ Мо, за две сотни лет они раз за разом хватали советника, и каждый раз вешали её. Всё же Се Ляню казалось, будь он на месте советника и владей подобным смертельным оружием, ни за что бы не позволил врагам приблизиться к себе даже на полшага. Ещё эти скорпионовые змеи, которые выползают из древнего города и кусают людей. Случайность? Не похоже. Скорее, кто-то таким образом заманивает путников в крепость. Советник делает это намеренно? Но тогда выходит, что она помогает Кэ Мо ловить жертв на съедение мёртвым воинам. Здесь нить расходится с фактом о смертельной вражде между двумя сторонами. Значит, они лишь притворяются врагами? Но какой смысл в этом притворстве? И посреди всей этой путаницы парил ещё образ загадочной заклинательницы в белых одеждах и её спутницы. Се Лянь решил задать ещё один вопрос: — Генерал, когда мы только оказались в городе, встретили двух заклинательниц — в белом и в чёрном. Вы знаете, кто они такие? Ответа не последовало, поскольку Сань Лан тихо прошипел: — Тсс. Пока ещё не понимая, что случилось, Се Лянь сразу замолчал. Какое-то странное инстинктивное чувство заставило его поднять голову и посмотреть наверх. Всё тот же квадрат тёмно-синего неба, да холодная белая луна. А рядом с луной принц издалека разглядел человека: маленькая чёрная точка начала падать, но вслед за ней спрыгнул ещё один человек в чёрном. И пока они летели, Се Лянь отчётливо разглядел в силуэте ту самую девушку, подвешенную на длинном шесте, — советника Баньюэ! А первой маленькой точкой оказалась - А-Лин!