Неразделенная любовь, ненависть и ванна.

Всё ещё броское закатное солнце давило на виски, места от ударов жутко болели, постепенно окрашиваясь в бледно-сиреневый. Две девушки упорно боролись друг с другом за звание главенствующего. Бой продолжался уже целый день — солнце практически ушло за линию горизонта, а в итоге всё ещё ничья. Пожалуй, самое частое место для тренировок у этих двоих была именно пустыня: людей толком нет и открытое поле — самое важное для них. А вот вечно летящий песок, дикая жара и возможность внезапного появления всяких насекомых да животных… Не плюс, но, и с другой стороны, так нагрузка становилась больше, так что минусом тоже сложно назвать.       — Эх, леди Окетра, тебе тренироваться и тренироваться. Даже Абдишка держит меч увереннее.       — Сама едва клинками машешь… Заканчиваем на сегодня уже, этот чёртов песок даже в грудь мне уже залетел.       — Оу, это намёк о том, чтобы я тебе помогла убрать его?       — А я посмотрю, тебе солнце голову нагрело? Пошли уже.       — Как скажешь, кошатница. Окетра аккуратно присела на песок, пытаясь отдышаться. Они, всё-таки, далеко от города забрели, а значит, что им ещё и топать долго. Она тяжело вздохнула: Дана всё ещё стояла на своих двоих, насмехающемся взглядом смотря на сидящую.       — Устала? Может, на ручках понести?       — Хватит, Дана!       — Ой-ой-ой. И вправду как кошка — на всех шипишь и когти показываешь, а на самом деле чуть тебя погонять и лежишь без задних ног.       — А ты как змея: постоянно скалишь зубки и кусаешься, а поиграй под «твою» дудку — сразу будешь с трепетом относится.       — Эй, что ты -?! Ммм… — Дана, казалось, слегка оскорбилась подобным примером, надула губки и отвернулась от служительницы Хэтинтэпа. Окетра звонко и победно засмеялась, но краем глаза заметила какое-то движение, крадущиеся к её ногам. Переведя взгляд, она резко отпрыгнула и закричала:       — О Великий Хэтинтэп! Дана, убери свою сородичью! — совсем недалеко от тела Окетры проползала небольшая змейка, которая, вероятнее всего, выползла прямо из-под песка в поиске небольшого ужина.       — Ах ты! Сама испугалась маленькую, безобидную змейку, которая сама тебя больше боится, ещё и смеешь сравнивать со мной?       — В вас явно общего больше, чем я думала…       — Окетра!

***

      — За свои оскорбления ты мне ванну задолжала, ты в курсе? Девушки спустя какое-то время наконец добрались до города и спокойным шагом шли рука об руку.       — Ты поэтому за мной идёшь? Хотя чего я ожидаю.       — Ну, не расстраивайся так, дорогуша. Ещё успеешь одна искупаться! — Дана с улыбкой отвела глазки в сторону, кротко усмехнувшись.       — Одна? Что ты… Даже не смей лезть ко мне в ванну, пока в ней буду я!       — О, нет, леди, не только у тебя песок трёт кожу абсолютно везде, так что либо я иду первой, либо мы вместе, другого не дано.       — Это мой дом, не забывай. Мой дом — мои правила! — Окетра не на шутку взбесилась: мало того, что ситуация, мягко говоря, сюр, так ещё и… О Великий. — Я с кем угодно готова принимать ванну, но не с тобой!       — С кем угодно, значит? — девушка прикинулась задумавшейся, но быстро пролепетала:       — Если так, то я могу позвать Фараха, как ты помнишь, он всё ещё работает на меня. И, как раз таки, должен трясти свой жирок где-то неподалёку…       — Даже не смей.       — А то что?       — Я точно убью тебя, когда мы будем бороться в следующий раз. И скормлю твои останки твоим сородичьям. Под дальнейшее воркование девушки добрались до дома. Там же их встретили давно знакомые лица — Абди, убирающегося у колонны, и Хануф, совершенствующуюся свои навыки шитья на стульчике, прямо недалеко от первого. По бесподобному запаху с кухни можно было с уверенностью сказать: там сейчас создаёт свои манящие, кулинарные шедевры Сдерик. А Лололошку, что не особо удивительно, нигде не было видно. Гуляет поди где-то. « — Лишь бы не натворил ничего… Хотя, легче уже назвать то, чего он не сделал, чем наоборот.»       — Госпожа! — услышав громкий хлопок деревянной двери, абды подбежали к своей госпоже, приветственно ей кланясь. Переведя взгляд правее, они заметили вторую особу, что, усмехнувшись и положив руку на бок, уточнила:       — И Дана.       — И Госпожа Дана.       -Так, всё-всё, хватит, — Окетра несколько раз хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — Хануф, будь добра, сделай мне горячую ванну.       — Как скажете, госпожа! Золотолицая быстро среагировала, твёрдым голосом остановив Хануф:       — Нет, нет и нет — ванна должна быть холодной, тем более в такую жарищу.       — Дана, повторяю, это мой дом, а значит, я здесь главная.       — Ты серьёзно купаешься в горячей воде в мире с таким климатом? Или, может, я тебе сегодня сильно по голове ударила? Тогда мне жаль, «принцесса». — Дана скептически зыркнула на Окетру, хоть и в глубине свой души (сама девушка, конечно, сомневалась что та у неё в наличии) не понимала свою же реакцию. Неужели всё дошло до того, что всё, что связано с этой леди равняется для неё в сопернические бои, где сама Дана должна выиграть? Ответить на этот вопрос, она, конечно, не смогла — ровно так же и утихомириться. Эмоции брали вверх и она не знала, как это остановить, всё давно вышло из-под контроля, из-под её маски «жестокой и насмешливой рабовладелицы», и она действительно не знала, что происходит и как это остановить. А ведь главное, что - это происходит из-за находящейся рядом одной леди, что не прочь иногда вставить ей палки в колёса. Их отношения в целом сложно как либо обозначить — всё стало делом привычки ещё давным давно, речь никогда не шла ни о дружбе, ни о вражде. Как… Двое коллег, что работают вместе, но не имеют к друг другу ни положительного, ни отрицательного взаимоотношения. Просто есть, просто «почему бы и нет». Наверное, именно так бы Дана охарактеризовала их отношения. В один момент даже стало интересно, что на этот счёт думает и вторая. Тёплого отношения она к ней, конечно же, не имеет — после всего пройденного, после Скульптора да и в целом всего, что связано с То’Ифетуном, никто бы не стал хорошо относиться к человеку, что и есть голова организации. Особенно Окетра, она подобное точно не простит. Так ещё и отомстит на последок. Впрочем, и бойко плохо она к ней тоже не относится: скорее, как к знакомой или неплохой подруге. В этом главный тупик — такое отношение из-за доброго характера Окетры, прославленного на весь Нарфанис, если не Миср; или на то есть какие-то другие причины? « — А, впрочем, мне-то какое дело?» Впрочем, когда Дана очнулась, она стояла в купальнике прямо перед бассейном. Рядом стояла та самая служанка, похоже, ожидая свою госпожу. Недолго думая, Дана подошла к ванне. Будет она ещё эту ждать, как же. Только присев в ванну, девушка ощутила блаженство: какое же удовольствие причиняла вода одним зыбучестью и ленивостью! Намного лучше, чем уж зыбучие пески. Второе, что в каком-то плане даже слегка удивило Дану, так это температура воды — та была что-то между горячей и прохладной одновременно. Умеет эта Хануф… Халима? Не важно, эта служанка умеет находит компромиссы. Как же повезло Окетре с абдами, самых хорошеньких себе загребла. Перейдя из состояния тягуче-сладкого от долгожданного расслабления, обволакающей воды и глубокой ванны-бассейна, где можно свободно передвигаться и много прочего-прочего (сама девушка просто горит черной завистью, ладно? Хотела бы и она себе такую ванную загробастать), но, тем не менее, не хватало главного. Ароматические масла. Свои она, к сожалению, не взяла — кто будет брать их с собой, когда ты полдня дерёшься среди открытого песка на мечах? Сама бутылочка либо лопнет от обжигающего, аморального солнца, либо разобьётся. Поэтому…       — Абд. — золотолицая повернулась к ней, на что та поклонилась и смотрела вопросительно. Долю страха там тоже легко рассмотреть — да она такая даже при Абди, а тот того не замечает. Если сам не смирился, конечно, кто же его знает? Ах, точно, Дана знает. — Принеси мне каждый вид аромамасел, что только найдёшь. И поживее. А будет ещё лучше, если найдёшь свою госпожу, мне без неё так грустно… — на последние слова она сначала состроила грустное личико, после чего заливосто рассмеялась, чем очень разозлилась Хануф. Так поступать с леди Окетрой очень не красиво. Да она ей даже ванной разрешила воспользоваться, даже не смотря на всё то, через что им всем пришлось пройти, а эта золотолицая грубиянка!       — Да, конечно. — но ничего из этого она, конечно, не скажет вслух, особенно при самой золотолицей. Сама Хануф, спускаясь, заметила у входа двух людей, разговаривающих друг с другом — конечно же, Лололошка и леди Окетра. Та, похоже, отчитывала за что-то его, пока он неуверенно вглядывался ей в лицо. Решив не мешать добрейшей душе человека и пройти мимо, она спустилась в подсобку и начала рыскать. Недолго думая, взяла все разноцветные баночки, то увидела — и красный, и зелёный, и розовый, и жёлтый. Вроде бы всё. Не хватало ещё, чтоб Дана начала осуждать госпожу за её вкус в аромамаслах, последняя же потом будет сама не своя ходить… Поднимаясь, девушка чисто по случайности услышала обрыва разговора « — Ты наказан, Лололошка, марш в свою комнату! Такими темпами на поводок тебя вообще посажу…», а потом быстрый топот ног с одной стороны, и захлопывающуюся дверь к покоям Окетры с другой. Хануф маленько улыбнулась с милой, всеми привычной картины и пошла дальше. Дана чуть больше обычного выбирала эти побрякушки: крутила в руках, рассматривала, нюхала, читала названия. Мало ли, вдруг яд какой-нибудь подложили. С другой стороны, тогда уж не только Дана будет змеюкой. Да и что ей сделают эти яды, а? Она же сама на процентов 70 из них состоит. По итогу, выбор пал на красные — сладковатый запах с сочной дыней, сладкой малиной, дикой груши и мускуса. Этот чудный запах сразу её заинтриговал и взбудоражил, волосы слегка встали дыбом, а пальцы ног поджались. На самой упаковке было написано: «Добавлены два специальных ингредиентов, что скрасит вечер ваш и вашей пары. Одобрено научной группой и армией Амара.». Зачем, конечно, спрашивать армию Амара об обычных аромамасла - это действительно хороший вопрос, но черноволосую сейчас это не сильно волновало — она быстро сгребла в охапку этот сосуд и, не жалея, вылила всё содержимое. Кинув эту банку обратно в руки абду, она приказала пойти выкинуть её и поторопить Окетру, что, конечно же, беспрекословно побежали выполнять. Пока Окетра уже поднималась на второй этаж, Дана почти по кончик носа опустилась в воду, и, боже мой, она была готова поклясться, что настолько идеального сочетания прекрасного запаха она никогда ещё не чувствовала. Даже брови сложились домиком, щеки покраснели, а температура, кажется, немного поднялась. Чёрт, а у Окетры шикарный вкус. — Ну конечно, без меня во всю наслаждаешься. Попросила подождать. Окетра подошла к ванне, чувствуя странно знакомый запах. Это были определённо её масла, но, похоже, те так долго не использовались, что какие это конкретно она даже вспомнить не может. Второе, на что она обратила внимание, это то, что прошло около 10 секунд, а Дана до сих пор не съязвила. Неужели она тоже ей по башке сильно ударила? Решив, что она тут не изучать стихшую Дану пришла, которая вообще может быть и заснула, сразу же аккуратно присела около неё и доплыла до бортика напротив, удобно там усаживаясь. И в непривычном молчании они провели ещё некоторое время, пока нежный и одновременно буйный запах не обессилил даже такую заядлую любительницу недешевых ароматов, как Окетру. Дана в это время чувствовала дикий жар, что не был сравним ни с чем. Впрочем, она ощущала такое пару раз, при романе с Бурисом, но тогда её не «жарило» прям так. Её мозг просто кипел, хотелось одновременно и упасть в обморок, и создать бунт или подраться с богом один на один. Но, что хотелось ещё больше… Дана лёгкими, незамысловатыми движениями подплыла к Окетре, не смущаясь, притираясь к её плечу. — Что ты… М-м, Дана, ты что вздумала? — было видно и без орлиного взора, что слова синеволосой давались с трудом. — Как-то раз я услышала, что ты хотела бы отпраздновать победу над То’Ифетуном, так что решила устроить тебе маленький девичник. — тихим голосом подсказала Дана и, насколько позволяло её терпеливость, быстро взялась очерчивать круги на лифчике Окетры, окруживая прямо рядом с соском. — Дана, я не знаю… Что ты там задумала, но, ох, даже не смей. Особенно учитывая то, что ты буквально, черт, ведёшь роман с Бурисом. — Что ты заладила-то, а? Между девушками это лишь маленькие игры, которые никогда не считаются. — О боже мой… Тебе повезло, что у меня ни с того ни с сего поднялось настроение. Не дай бог, кто-то из моих абдов узнает, я не знаю, что с тобой сделаю. — Ну, раз не знаешь, буду надеяться, что попросишь повторить. Да и вообще, половина твоих абдов ушла спать уже, а та девчушка сюда точно не зайдёт, пока не позовешь. Единственный, кто бы мог сюда зайти, - это, пожалуй, Лололошка, но этот малый и не такое видел, я думаю. — О боже, прекрати говорить о Лололошке, когда буквально уже отстегиваешь мне лифчик. — Не понимаю, что тебе не нравится… Смущаешься? На этот вопрос не последовало ответа — вместо этого Окетра отвела взгляд, а Дана кинула на воду лёгкий лифчик и принялась трогать, рассматривая, что ещё больше смущало и раздражало Окетру. Чёрт, ну надо было на этом акцент делать, а? — Завидую… У тебя вообще какой размер? — Дана, рот закрой. — Не-а, не угадала. Пока Окетра не успела и перевести взгляд обратно, Дана захватила ртом горошинку соска, пока ещё мягко посасывая его. Окетра тем временем закрыла рот рукой, — не дай бог кто-то из абдов пройдёт около лестницы, этого позора она никогда не переживёт. А Дана уже слегка понадкусывала сосок, замечая лёгкую дрожь по телу леди. Решаясь не отставать, ведь уже самой синеволосой кажется, что она сидит столбом как только познакомившийся с сексом (совершеннолетний!) подросток, она схватилась за подвязки на боках второй, откидывая её трусы туда же, где плывёт лифчик. Захватывая длинными пальцами в воде клитор, так же сначала мягко его теребя из стороны. Сказать, что Дана была удивлена, это попросту ничего не сказать — то ли из-за своей медлительности, то ли из-за способностей Окетры девушка даже не заметила собственную пропажу трусов. Но и сказать, что ей не нравится, это, очевидно, соврать — пальцы мягко проходились по точке клитора, другие пальцы коготками еле как водили по губам влагалища, как будто слегка царапая. — У тебя, ух, боже, смотрю, есть опыт с девушками. — оторвавшись на секунду от сьежившегося соска, напоследок прикусывая, отметила Дана — Много времени себе уделяла. Не заканчивая этим, Окетра проползла к дырке во влагалище. Неожиданно вставляя одну фалангу пальца, она стала двигать им туда-сюда, насмехаясь над отчаянным лицом Даны с прикусанной губой. — Не медли уже, как будто я трахаюсь в первый раз… — Как откровенно. — В следующий раз буду говорить заг-, м, о боже, загадками. — намериваясь отомстить мироходке, Дана снова припала к её груди, только в этот раз агрессивно сжимая губы и добавив руку на второе полушарие. У неё свободной была ещё и вторая рука, которой она решила залезть в трусы Окетре, так же достаточно агрессивно и быстро надрачивая ей. Безумное удовольствие читалось на лицах обеих, даже по еле различимым звукам слышалась и чувствовалась разоженная страсть между ними, впервые достигшая такой точки. Они даже перестали считать, сколько времени прошло — может 15 минут, может полчаса, может час. Они были отвлечены друг другом, не намериваясь прекращать начатое, пока не достигнут «отправной точки».

***

— Ого, боже мой, да ты секс-гуру, ты знала об этом? — мягко и уставше пошутила Дана, продолжая: — Надо будет повторить маленькую шалость. — Как всё дошло до этого, невообразимо. — Не знаю, что с тобой было не так, но лично я заберу у тебя пару штучек тех красных флаконов. — пальцем очерчивая форму флакона, подытожела Дана, мечтательно закрывая глаза. — Что? О каких флаконах идёт речь? — Ну а как же, те самые с дыней, малиной, мускатом и чем-то там ещё. Там ещё какие-то два специальных компонентов, но я уже не стала вчитываться. — Подожди, что ты.! Ох, черт возьми, я уже как триста лет про них забыла. Как ты их вообще отрыла… — Не я, а твоя служанка. А в чем дело-то? — Это аромамасла с одним компонентом из феромонов, а второй это… Как его там, окситоцин, точно. Гормон объятий, если проще. Если не ошибаюсь, то перед покупкой говорили, что запах вызывает чувство доверия, эйфории и эмпатии и рождает влюблённость. Я, конечно, сразу же купилась на это и приобрела, совсем молодая тогда была, думала сразу на будущее. И только попробуй хоть один взять. — Хорошо, милая, попробую. — отправив воздушный поцелуй, Дана наконец выползла их ванны и обмоталась в полотенце. — Ну ты идёшь? Или ещё здесь несколько часиков просидишь? — Пойду. Только для того, чтоб проследить за тобой, мало ли что украдёшь. — В самое сердце! А говорят, что кошки милые создания, как же они жестоко ошибаются. — Это мне говорит змеюка, которая меня сейчас чуть не удушила, когда за шею схватилась? Дана на это лишь призывно цыкнула, а Окетра отвела глаза и легонько посмеивалась. Вот так и закончились маленькие шалости, и никакие абды не слышали, как громыхает ванна на втором этаже. Даже не думали.