Зима

Оставшаяся часть дня прошла быстро, Дью даже не заметил как наступило полвосьмого вечера. Когда он вернулся из сада, то встретил Папу, который попросил его помочь с какими-то бумагами. Сидя в тёмном кабинете с зашторенными окнами, где единственными источниками света являются только настольная лампа и камин, не замечаешь как время быстро летит. Когда большие часы с маятником, стоявшие напротив камина, зазвонили в три часа, огненный попрощался с Копиа и ушёл на обед в общую столовую. Хоть у группы в их небольшом здании и была кухня со всем нужным, но обед в общей столовой был как неоглосованная традиция, которую начали Эфир, Дьюдроп и Маунтин, а позже к ним присоединились остальные.   Огненному гулю больше хотелось спать чем есть, поэтому он разговаривал с Сирес и Рейном, которые сидели по обе стороны от него. Под грозным взглядом Эфира, Дью всё-таки съел тарелку супа. Другие гули лишь посмеялись над этой картиной, словно мать заставляет своего ребёнка поесть. Все ребята делились новостями и тем, что произошло с ними за первую половину "рабочего" дня.   Сирес очень активно рассказывала про спор с настройщиком органа, итогом которого стал вмешавшийся в нужный момент Папа. Гуллету редко увидешь такой разъярённой. Кумулус, сидевшая рядом с Сирес, успокаивающе гладила руку клавишницы, её хвост аккуратно переплитался с хвостом партнёрши. Это сработало на воздушную и она очень быстро остыла. После обе клавишницы уже рассказывали про репетиции с хором, в котором пели Свисс с Авророй, они тоже присоединились к обсуждению. Мульти-гуль рассказывал о том, как их там мучали и заставляли исполнять один и тот же отрывок: " Из-за отсутствия синхронности в пение гулей и людей". Всеми движениями он пытался повторить пожилую Сестру Греха, руководившую их хором. Аврора смеялась и добавляла детали к рассказу Свисса. Фантом с Эфиром делились историями о проблемных пациентах, ещё бывший ритм-гитарист рассказал про случаи, которые с ним произошли, пока ребят не было в аббатстве. Рейн с Маунтином тихо смеялись на все истории говорящих, иногда перекидаясь с ними словами. Водный гуль больше общался с Дьюдропом, а гуль земли ел. Огненный отвечал на редкие вопросы. Просидел гитарист с ребятами ещё минут десять, после, попрощавшись, он ушёл из столовой. Следом за Дью вышел и Эфир, он пошёл следом за огненным. Эфир его догнал, и они шли вместе до развилки, где попращались. Дью пошёл к зданию, где проживал сам Папа и его свита, а гуль квинтесенции направился обратно к лазарету. Огненный, вернувшись в комнату, стал заниматься своими делами.   Он снова шёл по тёмному коридору, по которому шёл утром, всё то же самое: вид из больших окон, часовня, сугробы, голые деревья и кусты, тишина. Огненный быстро дошёл до выхода на улицу – сегодня вечером более холодно, чем было вчера, завтра тоже будет холодно. Дьюдроп зашагал в сторону часовни, снег почти не скрипел под его ботинками, так как образовалась тропинка. Сильный ветер дул ему в спину, это было очень неприятно, хоть его тело выделяло тепло, но от резких порывов иногда не помогало. Огненный гуль быстро добрался до входа в часовню, медлить, как утром, уже не получится. Открыв тяжёлую дверь и заглянув вовнутрь, он увидел всю ту же картину: высокий огненный гуль, стоявший посреди здания, давал обязанности пришедшим, два других слушали его и вникали. Тот, кто был чуток ниже старшего, стоял, качаясь на носках взад и вперёд, его хвост покоился, походу парень пытался не заснуть стоя. Дьюдроп зашёл в здание, отряхивая на пороге ботинки от прилипшего снега. Его сразу заметил старший гуль, он подозвал гитариста к себе рукой. Они попроиветствовали друг друга лишь кивками головой, высокий гуль дал ему поручения: подмести между скамьями в правой части, а после зажечь у алтаря и прогреть там. Выслушав все свои обязанности, Дью принялся к своим заданиям. В этот раз было больше дел, чем утром, зато им разрешат не оставаться после приготовления здания к проповеди Папы, всё равно последней уборкой занимаются воздушные гули. На уборку пола между скамьями ушло куда больше времени, чем огненный планировал потратить, как и утром ему мало хотелось работать, но выполнять свои обязанности надо. Закончив подметать, Дьюдроп выкинул остатки мусора в урну и направился в сторону алтаря, он решил, что сначала прогреет эту часть часовни, а в конце зазжёт свечи, чтобы раньше времени не сгорели. Он сделал нескольких глубоких вдохов и выдохов, словно разжигал огонь внутри для того, чтобы дать больше тепла, чем обычно. Воздух вокруг него сразу нагрелся. Дьюдроп простоял так минут двадцать, двигая руками то вправо, то влево, он напралял тепло в разные углы, до которых можно было не идти, двигать ногами никак не хотелось. Греть помещение его остановил старший, он снова положил свою лапу на плечо гитариста. В ответ Дью косо посмотрел на этот жест, высокий гуль быстро убрал руку, он узнал как идут дела, а после пошёл к двум оставшимся огненным. Прекратив использовать силу элемента, гитарист начал поджигать фитили свечь. Щелчок пальцами и на большом пальце левой руки загорается маленькое пламя, он поочерёдно брал в руки свечи, сначала самые низкие к нему, а после попытки достать высоко находящиеся свечи. Это продолжалось не долго – в руки ему просунули одну из них. Запах сжённых листьев был знаком Дьюдропу, он повернул голову в сторону подающей руки. На него смотрели сонные ярко-красные глаза. Поблагодарив, гитарист взял свечу и зажёг её фитиль, после попросил поставить её на месте. Огненный гуль решил спросить у Дью. — А почему вы делаете такой жест, когда хотите что-то поджечь, как сигарету? — он повторил щелчок свободной рукой. Гитарист вопросительно посмотрел на него, а после тяжело выдохнул. — Старая привычка. Я тип сначала использовал зажигалку, ну а после появилась она.— Дьюдроп передал последнюю свечу. Он на полсекунды закрыл глаза, пару раз сделал вдох и выдох, потом снова посмотрел на собеседника и дополнил свой ответ.— ... Мне в добавок так удобнее. Да и звук щелчка чем-то похож на зажигалку. — Понятно.— высокий гуль замолчал и, попрощавшись напоследок, пошёл в сторону выхода. Дью попытался потереть переносицу, только у него этого не получилось, он понял это, когда почувствовал металл маски. Тяжело выдохнув, огненный посмотрел по сторонам, взглядом гуль пытался найти старшего. Искать долго не пришлось, тот стоял посередине здания и о чём-то говорил с Братом Греха – в часовне уже были люди и гули, которые сидели на скамьях, их было мало. Гитарист подошёл к высокому гулю и отчитался ему о том, что всё сделал. Огненный поблагодарил его и рассказал Дью о его завтрашних обязанностях. Одной из них была чистка главных дорог от снега и снова прогрев часовни перед вечерней проповедью. Дью вышел из здания и направился в противоположную от него сторону. " Спасибо на том, что утром не будет проповеди"— прозвучала в его голове мысль. Огненный мог пойти тем же путём, что и пришёл, но он был дольше, и ему не хотелось. Пока Дьюдроп шёл в сторону их "маленького дома", он встретил Фантома с Рейном и Кумулус, идущих на проповедь, они перекинулись парочкой слов. Гуллета пожелала огненному сладких снов, а гули просто попрощались с огненным. Даже вечером другие гули были более активные, чем Дью. Дальше он шёл по пустой тропинке, было тихо, только снег под ботинками скрипел, и ветер иногда сильно завывал. Где-то вдали раздавались высокие голоса Сестёр Греха, толпой идущих в часовню. Гуль не понимал, откуда у всех берётся энергия этим вечером, обычно он мало кого видел таким возбуждённым и счастливым, возможно, всё из-за долгожданной проповеди Папы, несмотря на то, что он утром уже выступал. Мысль о том, что утром Копиа мог сказать что-то про оргию, промелькнула в его голове, но быстро исчезла.   Дойдя до небольшого крыльца дома, Дьюдроп осмотрелся вокруг, после подошёл к двери и открыл её с затяжным скрипом. Огненный гуль зашёл в тёплое помещение, тут было тихо, это говорило о том, что тут никого нет. За время отсутствия группы в этом доме, ничего не поменялось: всё та же скрипучая входная дверь, чьи петли Свисс уже который месяц обещает смазать, большая общая комната с диваном, креслом и небольшим столиком, шкафы, плотно стоявшие у стен, и пару полок. Лестница, что вела на второй и третий этажи. Тут было темно, только свет фонарей пробивался из окон, но его не хватало для освещения общей комнаты. Глаза Дьюдропа медленно прошлись по помещению, после чего гуль решил снять обувь. Он стянул ботинки со своих лап и небрежно оставил их у входа. Дью пошёл к лестнице, еле поднимая ноги, кое-как он поднялся на второй этаж. Постояв пару минут, он продолжил свой путь к своей комнате, которая, как назло, находилась в конце коридора. Старая дверь со следами от когтей, в некоторых местах есть отчётливые чёрные отпечатки лап, встречала его, огненному обещают её поменять уже который год, но этого так и не произошло, но ему от этого не печально, самое главное, что она закрывается. Дьюдроп открыл дверь и зашёл в свою комнату. Было тепло и приятно. Дью быстрым движением снял маску и кинул её на стол. Он не стал включать свет, не видел в этом смысла, а открывать зашторенное окно не хотелось. Подойдя к кровати огненный сделал два вдоха и выдыха, нагревая воздух в комнате. Помещение было маленьким, так что долго стоять не пришлось, пару минут и дело сделано. Взгляд гитариста был направлен на не заправленную кровать, ему хотелось прямо сейчас взять и уснуть, даже переодеваться не хотелось. Просто так в верхней одежде плюхнуться в кровать, всё равно завтра вставать рано. Переосилив собственные желания, Дью начал переодеваться, сначала была очень медленно снята кофта, а после неё и рубашка, они полетели на стул, стоявший рядом с кроватью. Вместо них он быстро надел футболку, лежавшую на скомканном одеяле, теперь штаны. Они были ещё тем испытанием для того, кто на ходу засыпает, всё из-за задней части. Из-за наличия хвоста у гулей, и различного строения нижних конечностей, штаны шьются почти индивидуально для каждого создания ада, но у них всё равно есть общие детали, например, высокая талия. Там где должен выглядывать хвост из одежды, чуть выше была шнуровка, если её не развязать, то снять штаны будет затруднительно чуток. Заведя руки за спину, Дью нащупал начало шнуровки, сначала развязал бантик, он уже собирался вытаскивать шнурки, как в дверь раздался уверенный стук. "Кого это принесло?"– Дьюдроп решил не отвечать на стук, но когда в дверь постучали ещё раз, ему пришлось отвлечься. Приоткрыв дверь, огненный увидел Эфира, это было неожиданно для него. Гуль квинтесенции был без маски. Дью полностью открыл дверь, впуская Эфира в свою комнату. — И что тебя принесло в мою обитель? — огненный закрыл за вошедшим в комнату Эфиром, тот сразу сел на край кровати.— Я думал ты сегодня дежуришь.— Дью подошёл к квинтесенции. Такие резкие приходы Эфира в комнату огненного являются обычным делом. Дью тоже приходил к бывшему ритм-гитаристу переночевать или провести время вместе. Эфир не спешил отвечать, он смотрел на Дьюдропа снизу-вверх. Его взгляд бегал от футболки до лица огненного, где встретился с глазами партнёра. Его радужка была янтарно‐оранжевой, а край у неё был серо-голубым даже скорее серым, зрачок расширен из-за отсутствия света в помещение. Глаза Дьюдропа его всегда завораживали, Эфиру хотелось вечно рассматривать их, вдруг он найдёт что-то новое для себя. Из восхищения его вывел хвост огненного, который лениво погладил по ноге, касание, почти не ощутимое, пришлось на правое колено. — Ну сегодня дежурит Фантом и те, кто вчера не дежурил,— хвост Эфира попытался переплестись с хвостом партнёра, но тот всё время выскальзывал. Гуль квинтесенции снова посмотрел на Дью, тот ухмылялся на попытки Эфира.— А пришёл я к тебе просто так. Спрашиваешь так, словно я не могу прийти к моему любимому.— с наигранной печалью и раздражённость говорил Эфир, он специально отвернулся и сложил руки на груди. Тут уже Дьюдроп не выдержал и засмеялся. От его смеха Эфиру самому хотелось улыбаться. Огненный ближе подошёл к партнёру и взял его лицо в свои руки. Большими пальцами он гладил щёки, Эфир же завёл свои руки за спину Дью и прижал ещё ближе к себе. Лапы нащупали почти развязанную шнуровку у пояса штанов и продолжил незаконченное дело. Эфир очень быстро дастал длинный шнурок, теперь хвост был полностью свободен. Когтистые лапы проникли под футболку огненного гуля, они бродили по спине, аккуратно трогали кожу. Эфир проходил по линиям шрамов, повторяющие изгибы нижних пар рёбер, его прикосновения почти неощутимые на коже, каждый такой раз. Даже таких прикосновений хватило, чтобы согреть холодные лапы. Гуль квинтесенции прижался головой к торсу огненного, тепло исходящее от тела Дьюдропа ощущалось через ткань футболки, оно согревало, не обжигало. Эфир согревался всем телом – пламя внутри разгоралось всё сильнее. Дью сначала чуток поёжился из-за холодных прикосновений, но не спешил убирать руки со своей спины. Одна из рук огненного гуля уже покоилась на макушке Эфира, и он перебирал короткие пряди волос, а вторую он опустил. Дью закрыл глаза и облегчённо выдохнул, линия плеч стала раслабленной настолько насколько могла. Они молчали так минут пять и наслаждались друг другом до момента, когда огненный уже засыпал стоя. Лид-гитарист прекратил гладить Эфира по голове, тот посмотрел на него вопросительным взглядом. — Мне нужно полностью переодеться и спать...— его голос был очень тихими и усталым. Эфир отлипнул от него, он следил за движениями Дьюдропа, хоть тот и стоял к нему спиной. Его хвост почти не двигался, только кончик хвоста качается из стороны в сторону. Эфиру было больше интересно смотреть на худые ноги своего партнёра. Его глаза медленно поднимались с пяток лап до основания хвоста, в темноте почти ничего не увидишь, но это не мешало гулю наслаждаться видом. Наслаждение быстро прервали, когда Дью натянул пижамные штаны. Эфир снова поднял взгляд на огненного гуля, тот снова вернулся к нему, но уже залез на кровать и лёг около стенки. Дью посмотрел на партнёра и раскрыл руки, приглашая к себе. Квинтесенция не отказался от этого жеста, он лёг в объятья любимого и накрыл их одеялом. — Тебя разбудить завтра утром?— Дью отрицательно покачал головой, после кивнул в сторону стола, где стоял уже заведённый будильник. Эфир выдохнул и сильнее прижался к огненному. Со стороны Дью послышалось тихое мурлыканье, он сразу уснул. Эфир поцеловал его в лоб между белыми рогами и распустил кичку, аккуратно перебирая пряди светлых волос. Его хвост переплёл хвост любимого. Звон будильника разбудил его, кое-как выбравшись из крепких объятий, гуль встал и направился к столу, чтобы закончить этот треск. " Только не ложись обратно"– бормотал он сам себе. Посмотрев на циферблат, Дью увидел полдесятого утра. Он почесал голову, после сделал низкий хвост. Дьюдроп перевёл взгляд с захламлённого стола на спящего в его кровати Эфира, сейчас он выглядел не менее соблазнительно чем обычно, так хотелось к нему присоединиться. " Нельзя"– снова пробормотал сам себе Дью. Гитарист рад тому, что пробуждение оказалось не таким тяжёлым как он думал изначально. Дью быстро как мог переоделся, сначала была футболка, а после штаны, он два раза перевязывал шнуровку сзади у штанов. Первый раз гуль закрутил шнурок вокруг хвоста, на второй раз всё получилось, чуток криво, в течение дня переделает. Цокая ногтями, Дью подошёл к двери, он снова кинул взгляд в сторону Эфира. Дверь тихо захлопнулась.   Снега за одну ночь навалило много, большие сугробы покрывали всю территорию аббатства. День был солнечным и морозным, снег слепил прямо в глаза. Дью работал лопатой на дороге от входа на территорию до главного входа в церковь. Кроме него никого больше не было, если не считать редко проходящих Сестёр и Братьев Греха, которые возвращались из города. Очисткой снега их группа будет заниматься ещё и завтра, так как его слишком много. Следующим гулям надо будет делать меньше работы, до следующего снегопада или какой-нибудь метели. Такая физическая работа забирает куда больше сил, чем обычная, из-за чего Дьюдроп не появился на обеде,  во время подготовки вечерней проповеди чуть не уснул стоя. В этот раз они быстро закончили с подготовлениями, и гитарист раньше лёг спать. В этот раз без Эфира, он был на ночном дежурстве. На третий день было ужасно тяжело встать, да же три чашки кофе не помогли полностью проснуться ему. Но гуль хотя бы лучше себя чувствовал, чем его два товарища по группе. Два молодых ещё не приспособившихся к зиме гуля чуть ли не каждую минуту засыпали, их одёргивали каждый раз. В один из таких моментов огненный гуль, пахнущий сжёнными листьями,  набросился на Дью, когда тот его разбудил.  Хорошо, что его успел остановить старший, который в тот момент был рядом. Единственное, что успел сделать молодой, это поцарапать левую руку, её Дью подставил под острые когти и белёсые клыки. Гитарист снова убирал снег в одиночестве, но теперь у него ещё саднило предплечье. Проработал в тишине он не долго, со стороны здания церкви шёл гуль, активно махавший большой лапой, это был Свисс. В другой руке Дью увидел точно такую же лопату, как у него. Походу его заставили работать в кое-то веке. Когда мульти-гуль подошёл к огненному, он громко поприветствовал его, после спросил. — Где мне начинать убирать?– кивком головы Дьюдроп показал на большой сугроб за спиной Свисса, тот повернулся и свистнул, увидев количество снега, словно он его до этого момента не видел. Он начал активно работать лопатой. В тишине Свисс не работал, он много болтал, Дью тихо отвечал на редкие вопросы. — Так вот. Сказали, что я единственный бездельник и отправили помогать тебе. Слышал, что одного отправили отдыхать раньше остальных. Чё так?— огненный прекратил убирать снег и посмотрел на Свисса через плечо. Ему не хотелось говорить, но мульти-гуль никакой-то незнакомец. Так, что ему можно рассказать. — Да так. Молодняк с агрессировал... Обычное дело,— он замолчал, думал говорить или не говорить.— Набросился на меня, успел только цапнуть... Ничего серьёзного.— последней фразой он пытался сгладить ситуацию. Свисс лишь посмотрел на Дью и что-то пробормотал себе под нос. Дальше работа пошла быстрее, и гули справились за час. Мульти-гуль попрощался с огненным и ушёл обратно в сторону церкви. Самже Дью взяв руки свою лопату, пошёл искать старшего. Рыскать по территории аббатства долго не пришлось. Высокий гуль стоял на крыльце злосчастной часовни, рядом с ним была высокая огненная гуллета, кажется она старший у другой группы. Она ему о чём-то активно говорила, а он не хотя отвечал что-то ей, выглядело, словно между ними идёт спор. Когда Дьюдроп подошёл ближе, то уловил их разговор. – Это невозможно сделать. Мои почти все уже спят, остался только один из всей группы! — голос огненного был громким и хриплым. Он держал руки на груди в замке, фигура была статичная, только его хвост сильно бил по доскам крыльца: всё говорило о том, что гуль разозлён, даже скорее взбешён. — Но мы не можем их разбудить! Мы всё перепробовали, осталось только ждать, когда они сами встанут! — гуллета была чуть ниже их старшего, но не менее грозной. Девушка чуть ли не тыкала острыми рогами в маску собеседника. Её хвост разрезал морозный воздух, словно плётка. Она чуть ли не рычала, только издавала шипение. Гуллета не была бедной на выражение своих эмоций, от неё выделялось большое количество тепла, очень опрометчиво. Гитариста они заметили только под конец своего спора. Гулетта посмотрела сначала на него, а после на высокого гуля, тот смотрел на Дьюдропа. — А кто-то сказал, что все уже спят. Вот стоит бодрячком!— гуллета уже звучала радостно, Дью лишь что-то пробормотал себе под нос, хорошо если его не услышали. — Я сказал: " почти все". Нам всем всё равно нужен сон, вы своё проспали, дайте и нам отдохнуть.— старший наотрез отказывался помочь.— Вы сами виноваты в том, что не получается разбудить.— его голос ни разу не дрогнул – разъярённые глаза собирались прожечь дыру в маске низкого гуля. Старший тяжело выдохнул и снова перевёл взгляд на гитариста, он стоял, как статуя, держа в руках лопату для очистки снега, и в общем ничего не понимал, что происходит тут. Высокий подозвал жестом руки к себе, Дью подошёл ближе. – Ты сможешь ещё поработать дня два, три, пока ситуация не разрешится?— спокойный голос.— Не беспокойся, я вместе с тобой буду это время, не впервой же. Дью медленно и положительно качнул головой, гуллета сразу изменилась в настроение, она активно захлопала в ладоши. Огненный сначала не понял причину, а после осознал на что подписался. Старший его похлопал по правому плечу и забрал у него из лап лопату. После чего сказал Дью быть завтра в часовне для подготовки. "Блядь"– выругался про себя Дьюдроп.