Зима

Пройдя в небольшое помещение и остановившись около небольшого стола, Дьюдроп начал осматриваться. С последнего  момента, когда он был в этой комнате, мало что поменялось. Всё те же стены, окно с белым тюлем, из которого был виден двор лазарета, шкафы с толстющими папками, диван возле стены, на нём Эфир любит лишний раз полежать и почитать, так он всем говорит. Два рабочих стола по обе стороны от ручек дивана, один из них был захламлён. Большое количество разных бумаг, мусора, разбросанные ручки и карандаши. Запах спирта, сухих трав и бумаг пропитал каждый сантиметр этого помещения. Ничего не поменялось.   Засмотревшись на старый вид, Дьюдроп не заметил, как Эфир подошёл к нему и обнял со спины, большие руки обхватили живот огненного гуля и прижали к большому телу сзади стоящего. От такого резкого движения гитарист вздрогнул. Голова Эфира легла на левое плечо Дью, гуль смотрел на него самым радостным взглядом, его растрёпанные пушистые волосы, маска, наспех одетая, хвост, виляющий из стороны в сторону от счастья – всё это нравилось гитаристу. Дьюдроп тоже улыбался под маской. — Я так скучал по тебе...Ты просто не представляешь.— Эфир пробормотал в плечо огненного, его руки сильнее сжимались на талии, он не хотел отпускать Дью. Огненный тихо посмеялся, его рука легла на растрёпанную макушку партнёра, он медленно чесал кожу, перебирая короткие пряди волос и специально задевая рога. Хвост гитариста вяло обнял ногу квинтесенции. — Я тоже по тебе скучал.— Дьюдроп лениво промурчал на ухо Эфира. Его дыхание было горячим и приятным, от этого бывший ритм-гитарист облегчённо выдохнул. Огненный аккуратно повернулся лицом к Эфиру, чтобы не разрывать объятия. Дью приподнял руки возле лямки от маски и отстегнул застёжку. Гуль квинтесенции повторял за ним те же действия до момента, пока они не увидели лица друг друга. Усталая, вялая улыбка на лице, прищуренные глаза, мелкие морщинки возле глаз и в районе светлых бровей– на это всё смотрел Эфир, он аккуратно водил тыльной стороной когтистой серой лапы, иногда касаясь кожи подушечкой указательного пальца. Другая рука лежала на пояснице, обнимая и прижимая Дью ближе к себе. Будь возможность они бы простояли так целый день, но у них такой нет.   Медленно приблизившись к лицу любимого, Эфир прикоснулся своими губами к тонкой линии губ огненного, словно спрашивая разрешения. На это движение Дью отвечает поцелуем, очень ленивый, но такой желанный и приятный. Не прошло и минуты, как Эфир не хотя отстраняится, смотрит в слегка нахмуренные глаза и улыбается. — Ох, Дьявол, как я ждал этого...— Дью тихо посмеялся, он не знал, что сказать, точнее ему не хотелось говорить, его голова уже покоилась на груди Эфира. Он слушал его сердцебиение и глубокое дыхание, это убаюкивала.    Дьюдроп начал уже закрывать глаза, как его резко выпускают из медвежих объятий и ведут к дивану, куда уже сажают. Гитарист моргает несколько раз, трёт глаза, чтобы полностью проснуться. Он посмотрел на Эфира, который сидел рядом, его хвост переплёлся с хвостом низкого гуля. — Ты чего так резко двинулся. Всю идилию разрушил.— с наигранной злостью пробормотал Дью, хмуря брови и щуря глаза. На это выражение Эфир только широко улыбнулся, оголяя белоснежные острые клыки. Когда смотришь на него и самому хочется улыбаться, и огненный улыбается так же широко. — Прости, но боюсь ты бы заснул, и мне бы пришлось тебя нести,— Эфир с лёгкой усмешкой проговорил слова, он следил за тем, как меняется выражение лица Дью. — Ха-ха. Не такой уж я и тяжёлый,— взгляд хищных глаз прошёл по рукам большего гуля.— Я буду не против, если ты будешь нести меня на своих руках.— У него были сильные руки от самих линий плеч до предплечья. Дью нравилось, когда эти руки его обнимают, придерживают, когда Эфир осторожно гладит его, проходит огрубевшими подушечками пальцев по щекам, линии шеи, позвоночника до основания хвоста, аккуратно трогает, пытаясь не поцарапать острыми и длинными теперь когтями.   — Конечно...— Эфир был слегка красным после слов Дью. Гуль иногда забывал каким может быть его партнёр, но к этому быстро снова привыкаешь. Он снова посмотрел на огненного, который не сводил с него своего взгляда, он был усталым и требующий чего-то, а именно сна. В его глазах не было обычного огонька, он словно притух и просто ждал момента для того, чтобы снова разгореться с новой силой. — Как дела?— вопрос, который следовала задать в самом начале, но он не настолько важен был в тот момент. Эфир почесал затылок, он думал, что бы ответь. В аббастве много произошло с отъездом группы в тур, и хотелось всё рассказать за один момент, но времени не так много было. — Всё как обычно. За исключением затопления подвального помещения, горы бумаг, почти сломанной руки и сезона аллергии... А так всё хорошо. А после вашего приезда стало ещё лучше.— он улыбался и активно жестикулировал, его хвост барабанил по краю дивана.— А как у тебя дела?— заинтересованно посмотрев на Дью, гуль квинтесенции улыбнулся. Дьюдроп чуток помедмлил, но с радостью ответил. — Пиздец полнейший. Последние две ночи концертов были такими ахуенными, но дорога обратно ещё тот пиздец. Мне так хотелось спать, да же кофе не помогал,— он замолчал. Светлые брови поднялись, голова слегка поднялась вверх, это говорило о том что Дью пытается что-то вспомнить. Небольшая пауза резко прерывается.— Я уснул, когда мы сели в автобус, я уже тогда пытался не заснуть по дороге до него. Когда проснулся, то был в кровати, и мне Маунтин сказал, что я проспал дня четыре.— он снова замолчал, было ощущение, что Дью делает передышку для того, чтобы собрать чуток сил для продолжения разговора — Ага. Я видел, как он нёс тебя на спине. Я хотел вас встретить...— Эфир тяжело выдохнул и сложил руки в замок на груди он уже смотрел в окно, где мелтешили редкие силуэты служителей церкви. Он правда хотел встретить ребят и Папу, но ночное дежурство никто не отменял, а за прогул никто, точно, не погладит по головке между рожек. Ему удалось встретиться с Маунтином, Рейном и Свиссом на вечерней проповеди на следующий день после их приезда, они хорошо пообщались, договорились ещё встретиться, а в конце гуль земли сказал ему, что Дью заснул, и они решили его не трогать.     Когда наступает холод, и гули начинают впадать спячку. Группу отдыхающих никто не трогает до момента, когда их надо разбудить, чтобы поменяться, но обычно у них получается встать самим, если это не молодые гули, их уже будули сородичи. Были случаи с не самыми радостными концами, когда кто-то решил разбудить огненного слишком рано. Они –  хищники, которые не жалели тех, кто их тревожил неважно гуль или человек, все страдали. Последнее, что видел авантюрист это острые чёрные когти и клыки. Немногие хотели видеть такого Дью. — Он иногда сильно обо мне беспокоится без повода. Это ведь не первая моя зима, ну то есть спячка, а он так из-за этого переживает.— хоть по этому великану с первого взгляда и не скажешь, что он может чувствовать, но это не так. Маунтин раскрывается только при тех, кого он считает близким.— Я не злюсь на него, просто...чуток раздражает и всё.— Дью пожал плечами, его хвост покоился на диване почти не двигаясь, а сам он выглядел сильно уставшим. Как бы ему не было хорошо с Эфиром, но сон, всё время наступающий ему на пятки, давал о себе знать. Гуль квинтесенции чуток приблизился к Дьюдропу. — Ты ведь знаешь, почему он такой.— медленный кивок в знак согласия и отведённый взгляд в сторону. Беспокойство за Дью со стороны Эфира и Маунтина выделялось на общем фоне группы, особенно со стороны бывшего ритм-гитариста. Огненного в начале это раздражало и злило, но со временем он привык. Были моменты, когда он  огрызался на товарищей, но быстро утихал.— Сейчас всё хорошо.— Эфир словно успокаивал не Дьюдропа, а себя. Эфир посмотрел на Дьюдропа, он снова приблизился к его лицу и прикоснулся к линии тонких губ. Лид-гитарист ответил на поцелуй, их рога столкнулись, левая лапа легла на щёку, большой палец проходил по линии нижней челюсти огненного, а вторая рука развязала небольшую кичку. Пальцы путались в длинных светлых локонах волос, расчёсывая их. Поцелуй уже не был таким долгим как прошлый, но не менее желанным. Отсранившись от Эфира, Дью обнял его, утыкаясь лицом ему в грудь, сам же гуль квинтесенции положил свою голову на макушку межд двух острых белых рогов, руки покоились на поясе партнёра. Он поцеловал в середину пробора, от волос шёл приятный запах тлеющих брёвен смешанный с почти незаметным запахом, который оставался после дождя. Эфир не знал как это объяснить, но ему нравилось. Чуток принюхавшись, квинтесенция учуял слабый запах табака. — Ты курил сегодня?— вопрос из чистого любопытства. — Ага. Меня угостил один из молодняка. Видел бы ты его, когда я спросил про сигареты. Он сразу так занервничал,— Дью снова замолчал на пару секунд. Он широко зевнул, Эфир почувствовал жаркое дыхание, тепло от которого сразу распространилось по его телу.— Парень походу подумал, что я его собираюсь старшим сдать или тип того. Такой забавный.    Дью хотел уснуть в этих тёплых медвежьих объятиях, но нельзя, ему нужно идти работать, как бы не хотелось. — Мне нужно идти... — Не надо. Хочешь кто-то в место тебя сделает твою работу?— Эфир пробормотал, его голос звучал обиженно, и он словно прорычал в конце. — Не стоит.— Дью сразу же вспомнил утреннюю проповедь.— Я точно могу справиться с поручения, которые мне дали.— Эфир знает, лид-гитарист в этот момент закатил глаза. — Это да. Для нашего маленького Дьюдропа нет неподсильной работы.— лёгкая издёвка прозвучала, на которую Дью ущепнул Эфира за правый бок и пригрозил рогами. Гуль квинтесенции ойкнул и сильнее прижал к себе нижнего, он громко смеялся, а Дью только ворчал на него. Когда Эфир выпустил огненного из своих объятий, то помог ему заплести волосы в небольшую кичку и надеть маску обратно. Дью помог ему в ответ с маской, для них это как маленький ритуал после каждой встречи. Постояв в тишине минут пять, они наконец-то решили выйти из комнаты. Хвост Эфира обвил хвост Дью, пока они не добрались до главного зала лазарета, где кипела жизнь. Фантом ходил от койки к койке, спрашивая состояние у больных и что-то записывая, Сёстры Греха помогали с уходом за больными. Попрощавшись с Эфиром и Фантомом, Дьюдроп вышел из лазарета, холодный воздух сразу его обдул. На улице светло и холодно, снег медленно падал на землю. День сегодня был хорошим, если не обращать на мороз, который с каждым днём всё крепчает и крепчает. Дью начал идти в сторону сада. Снег скрипел под его ботинками. Огненный гуль смотрел по сторонам, оглядывая виды заснеженного аббатсва. Идя так, Дью чуть не врезался в идущих Братьев Греха, не обращая внимание на их возмущения, гуль продолжил свой путь.    Показался забор и высокие крыши теплиц – Дьюдроп ускорил свой шаг. Пройдя на территорию он удивился тому, что весь сад был покрыт высокими сугробами, которые пересекались протоптанными от входа до теплиц тропинками. Не отвлекаясь на прекрасные пейзажи, гуль медленно шёл к нужной теплице. Она находилась достаточно близко к главному входу так, что искать её пришлось не долго. Постучав три раза в мутное стекло двери, Дью отошёл: высокий силуэт быстро подошёл к двери и открыл её. Высокий гуль посмотрел на огненного и сразу отошёл в сторону, пропуская во внутрь. Когда Дьюдроп зашёл в помещение, Маунтин закрыл дверь на щеколду. Он повернулся в сторону мелкого товарища и движением руки показал направление их пути. Идти было не долго – всю дорогу они не проронили ни слова. Маунтин шагал впереди, пока Дьюдроп плёлся зади и осматривал зелёные растения. Гуль земли резко остановился у невысокой дверцы в маленькое помещение. Дью почти врезался в его спину но успел во время остановиться, он ближе подошёл к Маунтин. Тёмно-зелёные глаза снова посмотрели на огненного. — Здесь нужно прогреть и ещё вон там.— Маунтин показал своей когтистой лапой, где нужно выполнить работу. Гитарист в ответ на указания покачал головой. Открыв дверь, гули прошли в маленькое помещение. Маунтину пришлось сильно наклониться, чтобы пройти в проём, следуя за Дью, он сел на ближайший к нему деревянный ящик, сам же огненный прошёл в середину комнатки. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, он начал нагревать воздух вокруг себя, его тело выделяло жар, ощутимый тогда, когда ты очень близко подойдёшь к нему. Окна быстро запотели от разницы температур. Дью не долго прогревал комнату, его остановил Маунтин, когда градусник стал показывать нужную температуру. Они оба вышли из помещения и сразу же зашли в соседнее. Та же самая процедура, только гуль земли решил нарушить тишину и покой. — Как там Эфир?— конец мощного хвоста медленно поднимался и бухался на землю. Дью посмотрел на собеседника, в его глазах играл интерес. — Ты, кажется, утром с ним виделся. Мог и сам спросить— чуток помедлив с ответом, Дью снова зевнул от сонливости. Маунтин на такую дерзость лишь посмеялся. — Не мог спросить, я с утра погряз в делах до самых рук,— слишком знакомый юмор. — Тебе нужно меньше контактировать со Свиссом. Он плохо на тебя влияет.— Дью уже закончил работу и подошёл ближе к Маунтину. — Кто бы говорил.— Дью лишь фыркнул, отвечать не стал. Тёмно-зелёные глаза смотрели на него из прорезь на маске как-то оценивающе. Огненный не понимал, по какой причине на него так смотрит другой гуль, пока не услышал вопрос. — Как себя чувствуешь?... Сильно хочешь спать?— хвост Маунтина начал активнее бить по земле. Он смотрел на него точно так же как и на проповеди. — Ну есть такое, а так всё хорошо. — Дьюдропу не хотелось врать барабанщику. Ещё этот взгляд, огненный никогда не поймёт, как у земленных получается быть одновременно непоколебимыми и такими чувственными. Слова огненного как-то успокоили Маунтина, его хвост уже не так сильно бил по земле.   Вставая с насиженного места, гуль размялса и вышел из помещения, всед за ним и Дью. Они направились к выходу. В этот раз гитарист пытался уже идти рядом с высоким гулем, но у него плохо выходило. Дойдя до места они перебросились несколькими фразами. Напоследок Маунтин решил спросить у Дью. — Ты придёшь на обед? Если нет, то мы с Эфиром можем тебе принести еду.— Дьюдроп устало выдохнул, он не хотел обижать гуля земли и попытался более спокойно ответить на его заботу. — Всё хорошо. Я сегодня буду на обеде, ну может чуток опоздаю, как обычно. — он отвёл свой взгляд и продолжил.— не беспокойся обо мне лишний раз. Со мной, правда, всё есть и будет хорошо.— огненный гуль интонацией выделил слово "правда". Он уловил не глубокий выдох. Когда Дьюдроп снова поднял взгляд на Маунтина, то увидел в его глазах маленькую печаль. Ему было трудно это сказать, и он не хотел обижать. — Ладно. Увидимся на обеде.— голос не был печальным, он был как всегда спокойным. Маунтин помохал своей лапой на прощание и ушёл в глубь теплицы, Дью не долго смотрел в спину уходящего, после открыл дверь с щеколды и вышел на улицу.