Зима

Последний комок снега полетел в сторону от главной дорожки. Дью облегчённого выдохнул, единственное осталось сделать, это сообщить смотрителям о том, что работа сделана и идти по своим делам. Хижина, где жили двое смотрителей, находилась недалеко от главных ворот, а до них надо было дойти сначала. Медленными шагами огненный добрался до начала территории кладбища, не доходя до старых ворот, он повернул налево и уверенно пошёл до небольшого здания. Его главным ориентиром была тонкая струйка дыма, идущего из поломанной трубы, что возвышалась над покосившейся и покрытой снегом крышей. Идти было не долго, не успел гуль пройти и половины пути, как увидел старое деревянное крыльцо со сломанной ступенькой. На этом месте все спотыкаются в первый раз, хоть и ставь табличку " смотрите под ноги ", не поможет. Дьюдроп отряхнул снег с ботинок, постучал в старую дверь, после приоткрыл её, петли протяжно заскрипели. Он просунул сначала свою голову, а после и всё оставшееся тело, своим приходом он привлёк пожилых смотрителей. Двое стариков сидели у окна и играли в партию шахмат, они оба пытались максимально укутаться в свои тёплые пальто, чтобы спастись от сегодняшнего мороза и ветра. Хоть солнце давно вышло из за облаков, оно всё равно не грело как надо. Смотрители кладбища прервали партию, когда увидели Дью. Один из них заговорил хриплым, высоким и таким добрым голосом. — Сынок, ты убрал снег с дорожки? — огненный гуль робко кивнул головой. Старик ярко ему улыбнулся, морщины сразу собрались возле уголков рта. Второй же смотритель не отрывал взгляда от доски с фигурами, думал какой сделать ход. — Спасибо тебе огромное, а то мы совсем не можем работать, суставы ноют от этого мороза, и пальцы почти не двигаются.— пожилой человек продолжил говорить с Дью, несмотря на то, что гуль ему не отвечал, а только смотрел на них и молча кивал головой. Тот, что усердно думал над своим ходом, решил сдаться и перевёл взгляд на немого собеседника, он тоже решил присоединиться к разговору. — Ты не стой в проходе. Проходи к нам, можешь погреться у камина, если дров подкинешь в него. А то, небось, совсем замёрз там.— он головой показал на окно, из которого было видно кладбище. Голос смотрителя был более грубый и хриплый, чем у его товарища, скорее всего прокуренный, но, тем не менее, звучал он также по-доброму. Дью снова робко кивнул и прошёл в глубь небольшой хижины, в ней всё было старое и пыльное, воздухе стоял тот самый запах старого лака, дерева и пыли. Когда он подошёл к камину, то увидел слабогорящие поленья и большую кучу пепла под ними. Гуль спросил, где они хранят дрова, старики указали ему на небольшую кладовку на другом конце хижины. Когда он выбирал подходящие дрова, то думал об этих старых людях. В аббатстве было немного старых людей, а пожилых и вовсе, если не брать в счёт Сестру Император, только два смотрителя и всё, но все они уходили из церкви на пенсию. Да и само аббатсво не пыталось их удерживать как-либо. А что бы кто-то решался дожить свои года в стенах церкви большая редкость, Дью мало припомнит кого-либо ярого поклонника Владыки, что готов отдать службе последние года. Но эти двое смотрителей не были похожи на поклонников, уж слишком добрые они даже для церкви. Огненный перевёл взгляд на стариков, они сидели вдвоём одиноко и играли в шахматы, один из них что-то бурчал себе поднос, а второй тихо ему отвечал – часы тихо тикали. Дью снова вернулся к дровам, он взял несколько хороших штук и вернулся к камину. Огненный подвернул рукава своей тёплой кофты и рубашки, а после, не боясь обжечься, аккуратно раздвинул пепел со слабогорящими поленьями, выложил небольшой колодец из свежих кусков дерева. Внутрь он положил догорающее куски и поджег их. За всеми его действиями следили две пары старческих глаз, один старик похвалил огненного за его умения. Со временем в хижине стало теплее, гораздо чем, когда гитарист только зашёл сюда. Сам же он сидел возле камина на табуретке и смотрел на партию шахмат, ему греться не обязательно, но выходить из маленького каменного здания вовсе не хотелось, тут тихо, только стук деревянных фигур об шахматную доску, кряхтение стариков и тиканье часов её нарушали, хотя нет, они её дополняли. Огненный гуль даже несколько раз сыграл с каждым из смотрителей, он смог выиграть в одной партии игры, ему было радостно от этого. Хоть Дью почти ничего не говорил, пожилые люди активно вели с ним разговоры во время игры, гуль лишь кивал головой или тихо говорил простые ответы, слова здесь, как он считал, были излишни. Часы резко и громко пробили, Дьюдроп перевёл на них свой взгляд и увидел на квадратном и пожелтевшем циферблате ровно три часа дня. Обед закончился, ещё не скоро идти и готовить часовню для вечерней службы, он так надеется, что именно сегодня им сообщат, что их работа выполнена и они могут идти и почти шесть дней спать. Он тихо выдохнул. — Тебе надо идти, сынок? — смотритель смотрел на него с добротой в глазах. Дьюдроп отрицательно покачал головой. — Мне тут хорошо с вами.— он тихо высказал свою мысль, находившуюся в его голове, на эти слова второй смотритель лишь негромко хмыкнул. Они продолжили дальше играть в шахматы. Часы снова громко прозвучали, чем вывели огненного гуля из полусонного состояния, он посмотрел на них, было шесть часов вечера. Дью потянулся и встал с табуретки, убрал её на место. Смотрители следили за его действия своим медленным взглядом. Гитарист перед уходом решил поблагодарить пожилых мужчин тем, что решил наложить чары на долгое тепло, они это заслужили. Смотрители начали уговаривать его, говорили, что не стоит этого делать то, что у них достаточно дров и запасы им пополняют, но Дью не стал слушать их. Чары были не сложными, и на такое маленькое помещение много сил не уйдёт. Огненный справился за пару минут. На моменте, когда он дошёл до середины молитвы, старики почувствовали тепло, не хуже от горящего камина. Смотрители поблагодарили гуля за такое добро, на что Дью поблагодарил их за проведённый с ними день. Уже было темно, фонари давно горели и освещали путь до самой часовни. Перед тем как пойти к месту службы, гуль отнёс лопату и прошёл мимо теплицы Маунтина, тот сидел там и ковырялся в грядках с помидорами, огненный не стал его отвлекать и пошёл дальше. Небо было чистым, благодаря чему, можно увидеть белые точки звёзд, планет и растущую луну. Ему нельзя было надолго отвлекаться на созерцание небосвода, а то огненная гуллета будет придираться. Когда зашёл в помещение, то увидел всё те же фигуры и ещё одну, в этот раз это был гуль. Кажется у них получилось разбудить одного из товарищей. Дью взглядом искал огненную и своего старшего, они стояли достаточно рядом с ним и снова о чём-то говорили. Когда старший заметил идущего в их сторону гитариста то замолчал, чтобы гуллета тоже обратила на него своё внимание. Она радостно замахала хвостом при виде невысокого гуля, дождалась, когда он подойдёт, и начала говорить с ним. — А вот и опоздавший! Мы с моей подопечной смогли пробудить одного из наших товарищей и почти получилось пробудить второго, но тот снова уснул.— Дью не понимал, что она хочет ему сказать. Он недопонимающе посмотрел на своего старшего, тот лишь взглядом указал на гуллету. — Так как мы тебя не смогли найти почти за целый день, то будешь ждать, когда проснётся наш последний, а после пойдёшь тоже дрыхнуть! – теперь он понял. Дью было как-то обидно не за то, что его старшего отправляют первым спать, а за то, что их группа в четыре члена спокойно справлялась с обязанностями, а вторая группа, состоящая из пяти, не может работать без одного гуля. Огненный хотело было начать с ней спорить, но сил и так осталось совсем чуть-чуть, а тратить их на бесполезный спор он никак не хотел. Дьюдроп перевёл взгляд на высокого гуля, у него под маской на тёмной коже виделись складки от синяков под глазами, и брови были нахмуренные, ему, точно, не нравился вердикт этой гуллеты, но он тоже был бессилен перед её упрямым и самодовольным характером. Гитарист выслушал какую ему надо сделать работу и пошёл её выполнять. Нужно было подмести между скамьями в правой колонке. Дью взял всё ему нужное и начал работать. Всё было хорошо, пока он не столкнулся с гулём, подметавшим в главном проходе, тот огрызнулся на него на что Дью дал свой грубый ответ и продолжил мести метёлкой. Его остановили слова. — Ты тип думаешь, если ты из свиты самого Папы IV, то тип весь такой важный? — Дью не понял причём тут Папа и то, что он из его свиты. Он снова посмотрел на этого гуля. Высокий, почти как старший, но более худого телосложения. Дью его не помнит, походу он недавно призванный, как тот с запахом сжённых листьев, но он более поздний. Его поведение показывало, что он ещё многое не знает. Гитарист не стал ему ничего отвечать, пока снова не услышал слова. — Я видел с каким ты выражение лица шёл, когда тебе сказали, что спать первым идёшь не ты, а тот высокий. Думал, что должен был быть ты, так как стоишь рядом с самим Папой! — он был эмоциональным, как та гуллета, но не менее раздражительным. Дьюдроп не понимал, что хотели от него этими словами, гнев внутри него лишь сильнее разгорался. Этот молодняк получит то, чего заслужил. — Слушай, я не понимаю чё ты, блять, хочешь от меня? Если тебе хочется к кому-либо доебаться, то есть твой старший и ещё один товарищ группы, ко мне приёбываться не самый лучший вариант.— Дью не отрывал взгляда от молодого гуля. В глазах гитариста читалось недетский гнев, который он готов выплеснуть на собеседника если его можно так назвать. Тот огненный гуль лишь что-то пробурчал себе под нос и шёл дальше подметать, даже драки не было. Закончил Дьюдроп работу уже в тишине и быстро ушёл, пока ему не начали наговаривать, что он плохо справился. Ему сейчас самое главное это дойти до дома, не упав по дороге в снег, и не уснуть в нём. Быстрым шагом, на какой он был способен дошёл до здания, когда зашёл туда, то первый с кем встретился это был Копиа. Это было странно и очень неудобно. — О! Дьюдроп, ты чего не спишь, а ходишь то тут, то там?— рядом с мужчиной огненный гуль краем глаза увидел Эфира, державшего какие-то бумаги, на нём была маска. Дью медленно моргнул, а после ответил Папе. — Да так, работа вне планов появилась...— ему было стыдно, очень стыдно. Он злился на того гуля и на дурацкую ситуацию, произошедшая с ним всё было хорошо, если не тот молодняк. Дью бы быстрее закончил работу, раньше пришёл домой и лёг как обычно, а завтра снова бы встал рано утром и пошёл бы работать, от этой мысли ему стало противно, его вывел голос Копии, задавший вопрос. — Какая работа? — Дьюдроп поднял на него взгляд, что ему сказать в ответ, он не знал. А хотя если он расскажет, то Папа, точно, пойдёт разбираться, после чего от огненного отстанут и ему завтра не придётся работать. Встало одно "но", ему не хотелось подкреплять мнение того молодняка о том, что он из свиты Копии, значит один важных гулей среди всех. Ему хватило и сегодняшнего пустого разговора. Эфир всё это время не сводил с Дью глаз, он видел как его настроение меняется только по одним его глазам и его движениям. Нахмуренные брови, отведённый взгляд и зажатая фигура говорили о том, что огненный не рад этому диалогу и не хочет его продолжать. Эфир положил свою лапу на плечо Копии, мужчина чуток дёрнулся, но перевёл своё внимание на гуля квинтесенции. — Папа, вам пора идти на службу, а то боюсь, если вы сейчас не выйдете, то опоздаете.— он говорил совсем спокойно. — А? Да ты прав, Эфир.— Копиа смотрел на часы, висевшие возле двери. Он словно забыл про Дьюдропа и неловкий разговор, что состоялся между ними, и вышел на улицу. Огненный лишь облегчённого выдохнул и благодарно посмотрел на Эфира. Дью удивился, когда его партнёр подошёл к нему, снял свою маску и поцеловал аккуратно в макушку. Он зажмурил глаза, сам не знает почему так сделал, но, почувствовав мягкое трепание по голове, расслабился, открыл глаза и посмотрел на Эфира, тот мягко улыбался. — Спасибо.— тихо проговорил Дью. — Не за что.— Эфир снова его поцеловал в голову, вдыхая запах, после надел маску и напрощание сказал, что скоро вернётся к нему. Огненный кивнул головой. Гуль квинтэссенции вышел на улицу, тихо закрыв за собой дверь. Дью пошёл на второй этаж. Копиа ждал Эфира на крыльце их маленького дома. Ему всё-таки было интересно, что произошло с его гулем. Когда он увидел, вышедшего Эфира, то сразу же привлёк его внимание вежливым кашлем. Гуль квинтесенции посмотрел на него, он взглядом предложил Папе продолжить путь до часовни. Они начали свой небольшой путь. — Так, что произошло?— сразу же задал вопрос мужчина, идя впереди. Раз не от Дьюдропа узнает ответа, то от его товарища. Эфир прочистил горло, перед тем как вступить в диалог с Папой. Он думал как ему рассказать, огненный, точно, не хотел, что бы мужчина влезал в эту проблему, это давно было понятно. Продумав свой ответ, гуль заговорил спокойным голосом. — Просто второй группе помощь нужна была, вот они и попросили Дью и его старшего...— Эфир был доволен своим ответом, и, кажется, Папу он тоже удовлетворил. Он лишь спросил, нужна ли огненному помощь или нет, на что бывший ритм-гитарист, сказал, что всё хорошо. Позже он сам поговорит с Дью. Дальше они шли до часовни в тишине, только Копиа напевал мелодию одной из песен, Эфир не вслушывался в неё. На входе он отдал мужчине исписанные листы бумаги, после чего направился обратно в сторону дома, поправщавшись с Папой. Когда он зашёл в дом, его встретила тишина и темнота. Эфир не стал включать свет в коридоре, не видел смысла в этом, он быстро снял тёплую куртку и ботинки, и мимолётно поднялся на второй этаж. Стоя перед дверью в комнату Дью, Эфир приложил ухо к деревянной поверхности, чтобы убедиться в том, спит огненный или нет. Он слышал ничего, тишина, значит он спит. Гуль тихо открыл дверь, она предательски скрипнула, только это не разбудит Дьюдропа. Эфир зашёл в комнату и увидел валяющуюся на полу маску, кофту с рубашкой, небрежно лежавшие на стуле, и огненного гуля, спящего поверх одеяла в футболке и штанах, которые он не смог переодеть. Гуль квинтесенции снял свою маску с лица, он сразу же почувствовал тепло, ударившее ему в лицо, в комнате огненного было гораздо теплее чем за её пределами, отсюда не хотелось выходить, а хотелось точно также лечь и уснуть на долго-долго. Эфир поднял маску Дью с пола, после чего положил её и свою аккуратно на стол, где стоял уже заведённый будильник. Ему хотелось взять и выключить его, но потом видеть разгневанного огненного гуля самое прекрасное, что можно лицезреть. Квинтесенция тяжело выдохнул и направился к кровати. Дьюдроп лежал на животе в позе морской звезды, только голова была повёрнута в сторону для доступа воздуха. Эфир решил сначала приоткрыть окно, чтобы свежий, морозный воздух чуток разбавил тепло в комнате. Раздвинув толстые и тяжёлые шторы, он увидел улицу и моргающий изредка фонарь, в комнате словно стало чуток светлее. Разобравшись с засовом на окне, Эфир со скрипом открыл его настежь, холодный воздух сразу же ударил ему в лицо, сильнее чем тепло в комнате. Он снова подошёл к кровати и сел на её край. Без раздумий гуль начал развязывать нетронутую шнуровку штанов, освобождая хвост, в этот момент Дью проснулся. Он привстал на локтях, а после посмотрел в сторону нарушевшего его идиллию. Нахмуренненые брови и сердитый взгляд быстро смягчились, когда огненный понял, что перед ним Эфир, а никто другой. — Прости.— тихо проговорил гуль квинтесенции. Дью сел по-турецки на кровати, он отрицательно помогал головой, его глаза закрывались.— Тебе надо переодеть штаны...— Эфир приблизился к нему и положил свою руку на спину партнёра. Дьюдроп разлепил глаза, посмотрел сонно на квинтесенцию и что-то промычал. Он встал с кровати с поддержкой Эфира и начал стягивать с себя штаны, когда он их снял, то взглядом показал, где лежат домашние. Эфир стянул их со спинки стула, после чего передал Дью. Не спервой попытки он их кое-как натянул и снова плюхнулся на кровать, квинтесенцию это только позабавило. Эфир закрыл окно, после нормально уложил Дью в кровать, укутав его одеялом. Спать не хотелось, поэтому Эфир лениво что-то читал в телефоне, лёжа рядом с огненным, пока ему не пришло сообщение от Маунтина. Он быстро ответил и продолжил читать, но ему пришло новое, его просмотрев, гуль выдохнул. Он, не хотя, встал с кровати и направился к двери в комнату. Выйдя из тёплого помещения, Эфир чуток поёжился от разницы температуры в коридоре. Его встретил Маунтин, ждавший его. Квинтесенция посмотрел на него, он тоже был без маски. — Ты ведь знаешь, что Дью не против твоей компании.— Эфир улыбался своему товарищу. Гуль земли никак не поменялся в лице, всё такое же спокойное выражение. — Я знаю. Просто хотел спросить у тебя, как он? — он говорил тихо словно не хотел разбудить спящего за дверью. — Я не знаю. Я с ним ещё не говорил.— Эфир снова поёжился, до его слуха доносились голоса ребят с первого этажа, они ужинали.— Выглядит он сильно усталым.— он посмотрел на Маунтина, который не сводил с него взгляда, в его глазах читалось переживание за товарища, в руках он перебирал барабанную палочку. — Ко мне Папа после службы подошёл и начал расспрашивать насчёт Дью.— это то, что точно не хотел сейчас услышать Эфир. — Они столкнулись перед тем, как Папа вышел из дома на службу. Его удивило, что Дью не спит, а бодруствует... Он меня после тоже спросил, ну я ему ответил, что да как.— Эфир замолчал. Маунтин отвёл от него свой взгляд на дверь комнаты огненного, после продолжил мысль. — Но его, походу, не удовлетворил твой ответ.— его голос всё такой же тихий. Эфир кивнул головой. Гуль земли сказал о том, что он ответил Копии, ничего серьёзного, как оказалось. Эфир собирался уже возвращаться в комнату, но Маунтин его остановил вопросом. — Вам оставить еды с ужина?— Эфир кивнул, на что гуль земли улыбнулся, они попрощались. Квинтесенция зашёл в комнату, он быстро подошёл к кровати и лёг рядом с огненным, обнимая его. Его хвост обвил ногу Дьюдропа, а он сам нежно поцеловал макушку и кончик рогов любимого.