академия «lumière»

      — Тупые дети! — Джисон залетает в его кабинет злой и раздражённый, хлопая дверью, и Минхо отрывается от проверки очередной самостоятельной работы, внутренне радуясь тому, что его отвлекли, потому что ещё немного, и он бы завыл.       — Что случилось? — он потягивается, вставая со стула, и накидывает на плечи пальто. — Хочешь сходить покурить?       — Блять, да! — Джисон выдыхает, кивая, и они выходят в коридор.       По пути к иве он рассказывает Минхо о том, что в его классе устроили бунт: отказались писать контрольную, утверждая, что он их не предупреждал, хотя сам Джисон чётко помнил о том, что на прошлом занятии говорил им о предстоящей работе. Минхо хихикает, позабавленный тем, какой Джисон смешной в своём гневе: весь красный и раздражённый, и хотя он проклинает детей, спустя несколько минут и одну сигарету обязательно скажет что-то вроде «ладно, в конце концов, кто из нас не был подростком», а потом пойдёт проводить очередной урок. Минхо это хорошо запомнил; впервые столкнувшись с ним после тяжёлого дня, он пытался успокоить, однако в конце концов осознал, что самый лучший вариант — молчать, давая высказаться.       Вот и сейчас он молча слушает его, стряхивая пепел на покрытую тонким слоем снега промёрзшую землю, и кутается в пальто плотнее.       Осень медленно отступает, отдавая свои права зиме, и Минхо кажется, что он и сам застыл, заморозился здесь. Время утекает быстро и теперь он даже не помнит своих волнений; лес, покрытый белыми снежными шапками, больше не кажется таким пугающим. Он словно стал чище и светлее и Минхо теперь оставляет шторы открытыми, по выходным просыпаясь от яркого солнечного света, бьющего в окно.       Ему даже начинает нравится здесь. Исключая события первых недель, в академии спокойно, и он привыкает к этому, списывая свои страхи и беспокойства на то, что ему изначально не нравилась идея работы здесь, и поэтому он воспринял всё так остро.       Да и с Джисоном у них, вроде бы, всё хорошо.       Во всяком случае, Минхо так кажется. Они больше не целовались, тот случай так и остался приятным воспоминанием, но они проводят вместе много времени, если честно, они почти неразлучники, и дети начинают задавать интересные вопросы, от которых у Минхо ступор и алеющие кончики ушей, потому что «нет, мы с профессором Ханом не встречаемся», однако его сердце подозрительно быстро бьётся от мысли об этом. Минхо планирует пригласить его на свидание, может быть, даже в следующие выходные, но есть кое-что, что не даёт ему покоя и он это старательно игнорирует, не желая вновь погрузиться в омут из тяжёлых размышлений, сомнений и тревог.       Ему кажется, что Джисон от него что-то скрывает.       Правда, Минхо не помешан на заговорах, а тру-крайм видео вводят его в состояние, близкое к отвращению, и он искренне не понимает, как люди могут смотреть что-то подобное, да ещё и успокаиваться от подобного контента, но Джисон иногда... Странный.       Порой Минхо, под влиянием момента, пытается разузнать у него о прошлом. Годы в академии всё так же остаются для него в тумане, но Джисон упорно молчит, переводит тему и улыбается, повторяя «хён, да какая разница?». Это странно и заставляет тревогу внутри Минхо звенеть колоколом, потому что, ну, зачем скрывать? Он и сам пытается припомнить хоть что-то, но в конце концов всегда сдаётся, утомлённый тем, что в памяти не всплывает ничего, кроме жалких отрывков и в них Джисона нет.       Минхо изучает академию медленно. Бродит по коридорам, когда занятия уже закончились, запоминает короткие пути, и узнаёт, что помимо душевой в подвале их башенки есть ещё одна, которая выглядит совсем плохо и находится далеко, совсем в другом крыле здания, но Минхо предпочитает ходить туда. Ради своего собственного спокойствия.       Ему кажется, что его окунули в какой-то кисель или, может быть, он застыл в желе, но всё вокруг такое тягуче-медленное, и вместе с тем — время бежит, почти сбивая его с ног, потому что когда он приехал, вокруг была зелень и осень только вступала в свои права, а сейчас, надо же, всё в снегу. Он смотрит на протоптанные ногами учеников дорожки на белом покрывале, и хмыкает себе под нос.       Жизнь и правда странная.       Он так сильно не хотел быть здесь, а сейчас привык, как привыкают ко всему, даже самому плохому, и даже почти не испытывает дискомфорта. Разве что порой возвращается к тому, чтобы вспомнить зелёный, густой мох на стенах душа и Джисона, стоящего напротив забора.       Что он, интересно, там делал?       Минхо не спрашивает, уверенный в том, что Джисон ему не ответит, но порой, поздно вечером, выглядывает из окна, проверяя, нет ли его снова на улице, и в такие моменты лес начинает пугать его своей тишиной и как будто бы безмятежностью, не предвещающей ничего хорошего.       — Слушай, не хочешь в город съездить? — Джисон смотрит на него в ожидании, и Минхо мягко улыбается.       — Это свидание?       На секунду ему кажется, что Джисон выглядит растерянным: отводит взгляд, словно пытаясь подобрать слова, но затем он снова смотрит прямо на Минхо, и, явно флиртуя, говорит:       — Ну, если ты хочешь, чтобы это было свиданием...       — А ты?       — А ты всегда вопросом на вопрос отвечаешь?       — А ты?       Джисон закатывает глаза, хихикая.       — Ладно, я... Не против, если это будет свидание. В смысле... Это так странно, мне кажется, я никогда на них и не ходил. Встречался, конечно, с людьми, но не обозначал это, как... В общем... Просто прогулки.       — Тогда я хочу, чтобы это было свиданием.       Минхо его понимает.       Обычно это всегда просто прогулки, не обозначенные никаким конкретным словом, просто время, которое ты проводишь с другим человеком, и хотя вы оба понимаете, к чему это ведёт, никто не говорит, что это «свидание». Всегда нейтральное «выпить вместе», «сходить в кино», «прогуляться в парке» и ещё тысяча и одна вариация, но никогда не открытое заявление.       И ему интересно.       Он долго выбирает одежду, пытаясь понять, как себя вести, и даже читает некоторое время статьи с красочными названиями а-ля «идеальный вечер для двоих», но восторга они не вызывают. Ему не хочется быть слишком игривым, потому что Минхо знает — Джисон знает о нём чуть больше, чем обычно люди знают друг о друге на первом свидании, а значит, его поведение будет просто глупым.       И вместе с тем, Минхо хочет произвести впечатление. Сделать что-то, чтобы раскрыть себя с новой стороны, и это заставляет его замереть посреди комнаты, держа в руках пушистый свитер с вышитым на груди крошечным котом, потому что Минхо внезапно осознаёт, что никогда в своей жизни не пытался сделать чего-то такого.       Он всегда плыл по течению, считая, что принимать тот порядок вещей, который есть — это нормально. У Минхо не было собственных стремлений, только родительские планы на его будущее, и он следовал по инструкции, делая то, что мог, не прилагая усилий ни к чему. Ему никогда не хотелось быть кем-то выдающимся и даже в межличностных отношениях Минхо придерживался позиции абсолютно пассивной. Шёл, куда ему говорили. Смеялся, когда смеялись все. И даже так, будучи словно бы безвольным, подчиняясь общим для всех законам этого мира, он никогда не оправдывал ожиданий.       Только с Джисоном так не работает.       И Минхо настолько поражает этот факт, что ему требуется время, чтобы осознать его и принять окончательно. Хан Джисон нравится ему. Нравится ему так сильно, что Минхо хочет прыгнуть выше своей головы, сделать что-то, что Джисону понравится, что-то, из-за чего он, может быть, улыбнётся. Для Минхо это едва ли не откровение; он пялится на свитер в своих руках, понимая, что всё это время искал одежду с мыслью о том, чтобы быть для Джисона привлекательным.       И вместе с тем Минхо чётко понимал, что всё это время Джисон видел его такого, какой он есть, потому что Минхо не пытался слепить себе новую личность: они обсуждали и его устройство в академии, и то, что Минхо, на самом-то деле, ничего особо не хочет, и Джисон его не оттолкнул. Продолжил быть рядом, хотя Минхо, если так задуматься, не был особо интересен, да и общаться с Джисоном он продолжал скорее из соображений того, что ему может что-то перепасть, а ещё от скуки. В моментах он думал о том, что Джисон — симпатичный и с ним интересно, беспокоился о том, чтобы не обидеть, но никогда не смотрел на картину в целом, разглядывая её по отдельным кускам.       — Господи, ну я и идиот, — Минхо стонет, зарываясь лицом в несчастный свитер, сминая ткань.       Джисон ведь почти тянул его за собой. Минхо говорил о чём-то, обронял одну единственную фразу, и Джисон подхватывал её, порождая обсуждения; он таскал Минхо в город и хотя позже он проникся этими поездками, изначально его совсем не привлекала необходимость трястись в маленьком автобусе, и он тихо ворчал, наверняка раздражая Джисона этим.       И тогда, после пропажи... Джисон его успокаивал. Видел, что Минхо некомфортно. И старался отвлечь.       Минхо, не знакомый с таким понятием, как симпатия, настоящая, искренняя симпатия, столкнувшись с ним лицом к лицу, даже не узнал, и теперь ему казалось, что он самый настоящий придурок.       Наверное, это один из признаков того, что ты становишься на путь взросления и осознания себя в этом мире — ты знаешь, что ты можешь поступать так, как тебе захочется, не учитывая мнение других людей, или можешь быть абсолютно пассивен, плывя по течению, но так же в твоей голове есть мысль о том, что тебя окружают люди.       Такие же, как и ты.       Люди, которые иногда делают для тебя то, что ты не делаешь сам для себя, люди, которые помогают тебе, заботятся и оберегают.       Люди, которые тебе действительно нравятся. И ради которых ты хочешь быть лучше. Не потому что иначе они не будут тебя любить, нет, они примут тебя любым, но ради них стоит стараться.       Минхо выходит из транса только в тот момент, когда Джисон стучит в его дверь и зовёт по имени. Он быстро натягивает брюки и свитер, поправляет волосы, глядя в крошечное зеркало на столе, и открывает.       — Кот обалденный! — Джисон улыбается, тыкает пальцем ему в грудь, туда, где у Минхо сердце и вышитый кот, и от этого по всему телу у него расползается такое тепло, что на секунду ему кажется, что у него поднялась температура.       Он смотрит на Джисона, уже привычного, знакомого, и как будто видит его чужим взглядом: то, что он не просто симпатичный, а красивый с этими своими пухлыми щеками, похожими на два персика, с тёмными, искрящимися внутренним светом глазами и десноватой улыбкой. Минхо смотрит и словно узнаёт его заново.       И это так приятно.       Им приходится выйти на трассу, чтобы поймать автобус, идущий до города, и даже то, что он маленький, душный и весь трясётся никак не мешает Минхо впервые по-настоящему наслаждаться поездкой.       Ему кажется, что он заново учится жить.       То откровенное чувство, что нашлось в нём при мыслях о Джисоне, заставляет его по-новому взглянуть на всё, что их окружает. Заснеженные поля, мимо которых они проезжают, маленькие одинокие домики, в большинстве своём заброшенные, с покосившимися оградками, кривые дорожные указатели — Минхо видит красоту везде и наслаждается ей.       Джисон устраивает голову у него на плече, засовывает руку в карман пальто Минхо, переплетая их пальцы, и полушёпотом рассказывает ему сюжет очередного фанфика, тихо хихикая на особо смешных моментах, обжигая кожу горячим дыханием.       — Вообще-то, я надеялся, что у героев будет секс. А его не было, представляешь?       — Серьёзно? — Минхо деланно удивляется, смеясь, когда Джисон сжимает его ладонь чуть сильнее.       — Да ну тебя. Мне и без него понравилось... — он задумчиво замолкает, а затем спрашивает: — Слушай, хён, а куда ты хочешь сходить?       Минхо пожимает плечами, задумчиво глядя на дорогу, пока в наушнике на самой тихой громкости проигрывается что-то сопливо нежное про танцы в темноте в обнимку, и решает, чем он хочет заняться.       Он ведь правда никогда раньше не был на свиданиях, как и Джисон.       И Минхо поддаётся порыву, тихо говоря:       — Давай просто попробуем насладиться временем друг с другом?       Город маленький.              Минхо бы даже сказал, что крошечный, и они бродят по его улицам, останавливаясь для того, чтобы перекусить в кафе с дизайном американских закусочных, которые показывают в сериалах, и для того, чтобы купить чай, когда Джисон говорит, что он замёрз. Минхо прячет его руку в своём кармане, не выпуская из своей руки, и наслаждается горячим безалкогольным глинтвейном, купленным в одной из торговых лавочек рядом с маленьким рынком.              Джисон рассказывает ему мелочи, которые кажутся незначительными, вроде того, какой у него любимый цвет и почему чизкейки — это лучший десерт, и Минхо старается запомнить, укладывая эти знания в своей голове, чтобы воспользоваться ими позже.       Фонарные столбы увиты гирляндами, а над главной улицей растянуты светящиеся нити, мягкий свет от которых падает Джисону на лицо, заставляя его глаза сиять ещё ярче.       Минхо тепло.       Он смотрит на Джисона, смотрит на то, какой он красивый, и возвращаться назад ему совсем не хочется, потому что вот здесь, в этом самом моменте, он чувствует себя счастливым.       Минхо пинает камень под своей ногой, тихо вздыхая, и Джисон мягко спрашивает:       — Что-то случилось?       — Просто... Не хочу обратно, — Минхо пожимает плечами. — Здесь так хорошо.       Они идут на последний сеанс в кино, наслаждаясь пустым залом, и Джисон под конец засыпает у него на плече, так что Минхо досматривает даже титры, сидя неподвижно и вслушиваясь в тихое дыхание себе на ухо.       Впервые за долгое время он чувствует себя спокойно.       Не заставляет себя делать вид, будто бы всё нормально, не подавляет приступы острой паники и не думает о том, что в любой момент может произойти что-то, что собьёт его с ног, нет, он чувствует себя так, словно всё действительно в порядке и нет ничего, что могло бы его потревожить. Академия, лес, все его страхи остались где-то далеко позади, и Минхо свободен.       Он осторожно трясёт Джисона, наблюдая за тем, как тот хмурится, просыпаясь, и тянет:       — Хён, так хорошо спал...       — Нас сейчас выгонят, — Минхо коротко целует Джисона в лоб, отдавая этим прикосновением всю нежность момента, и встаёт, протягивая Джисону руку. — Пойдём.       Возвращаясь в академию на последнем автобусе, Минхо перебирает пальцами оставшийся в кармане билет в кино и маленький парный брелок с сердечком, чувствуя умиротворение.       Ему нравится.       Ему так нравится ощущать себя в безопасности.       И нравится, что при виде Джисона, сонного и уставшего, сердце у него начинает биться быстрее.       Он читал книги и смотрел фильмы, слушал чужие истории и видел, как двое людей сходятся, но никогда не понимал, почему всё происходит именно так, что ими движет и как они решаются на подобное, ведь в его представлении, в его стремлении жить спокойной, размеренной жизнью, никогда не было места для слишком сильных эмоций. Он плыл по течению, избегая всего, что может сделать его уязвимым, всего непривычного, незнакомого и странного для него, и даже не думал о том, что однажды попадётся в эту ловушку.       Влюблённость к Ли Минхо пришла внезапно, свалилась на его голову снежным комом осознания собственных чувств, но он никогда даже не думал о том, что это будет настолько хорошо.       Он не строил планов на далёкое будущее, даже не знал, к чему это приведёт, но просто мысль о том, что Джисон есть, Джисон рядом с ним и Минхо это нравится, успокаивала его и как будто давала силы на то, чтобы начать жить так, как он никогда не жил.       Уже на подходе к академии Минхо чувствует неладное. Внутренности скручиваются от беспокойства, когда он снова видит лесную громаду, пока что не во всём её мрачном великолепии, но уже пугающую; он крепче сжимает руку Джисона в попытке успокоиться и тот отзывается на его жест, поглаживая большим пальцем кожу, выводя на ней круги.       На подъездной дорожке — полицейские машины.       Из окон общежития для учеников выглядывают любопытные лица, и Минхо хмурится, когда понимает, что вряд ли полиция приехала для того, чтобы просто проверить, как у них дела; в голове появляется мысль о том, что, возможно, появились новости о пропавшем мальчике, однако он тут же отметает их. Никто не стал бы приезжать так поздно просто для того, чтобы поделиться фактами о расследовании.       Ему становится совсем дурно от предчувствия худшего, он едва сдерживает рвотные позывы; Минхо кажется, что он оказался в адской карусели без возможности остановиться. Их руки с Джисоном расцепляются, и ему становится холодно, одиноко и ужасно страшно, но он делает вид, что всё в порядке, продолжая идти к ступеням, на которых стоит госпожа Ким с одним из офицеров, о чём-то переговариваясь.       — Добрый вечер, — Джисон рядом с ним давит улыбку, но в его голосе слышится напряжение и беспокойство. — Что-то случилось?       — Да. — госпожа Ким кивает, поджимая губы, оглядывается по сторонам, словно их могут подслушать, и тихо говорит: — Ещё один из мальчиков сбежал.       Минхо жмурится, пытаясь собраться с мыслями, и ему кажется, что ветер, играющий в кронах деревьев, доносит до его ушей долгий, раскатистый смех леса.       Он слишком расслабился. Позволил себе не думать о плохом. Забыл о том, что опасность всегда рядом; короткий период спокойствия позволил ему сделать вид, будто бы ничего не произошло, но это не так.       Лес был обманчиво безопасным всё это время лишь для того, чтобы нанести ещё один удар, и Минхо, хоть и кажется себе абсолютно сумасшедшим, чётко понимает, что в этом месте нет ничего обычного и он оказался заперт здесь.       Теперь его не отпустит, даже если он попытается сбежать.       Джисон рядом с ним шумно выдыхает и Минхо осознаёт, что не он один думает о том, что всё это — не просто подростковый бунт.       Всё гораздо сложнее.