Мне нужно это кольцо!

Попробуй зажечь свечу, вместо того чтобы злиться на темноту Китайская пословица Изгнанник, убийца, отступник, предатель… Слова острыми стрелами били в душу Смеагола. Он бежал неизвестно куда сквозь чащу, пугая зайцев и оленей. Ветки били его по лицу, хоббит часто падал на колючую подстилку из шишек и иголок, ранил ноги об острую траву. Страх гнал в неведомые места, не давая остановиться. Серебряный дым застилал глаза, а лес внезапно наполнился ужасами. Мерещился зловещий шёпот, слышимый будто со дна колодца, и ветвистые тени то и дело появлялись в поле зрения. Наконец добровольный изгнанник споткнулся о камень и плюхнулся в мох, кольцо слетело с его пальца. - Куда, моя прелесть? – испуганный Смеагол начал ползать по земле в поисках золотой блестяшки. Она нашлась у трухлявого пня. - Никому не отдам, даже если мне придётся умереть – поглаживая пальцами ободок сокровища, шептал хоббит. Теперь это всё, что у него осталось. Вернуться назад не удастся, от него отреклись сородичи. Спина ещё болела после наказания, вот ведь гадкий охотник, выследил даже с кольцом – невидимкой. Смеагол чувствовал себя потерявшимся щенком, куда идти, как жить дальше? Он очень затосковал по родным. Сжав в руке свою «прелесть» беглец забрался в полый ствол высохшего дерева и завыл, как раненый зверь. Может всё – таки вернуться в родной посёлок с повинной? Нет. Его там, возможно, убьют, а не признаться в убийстве друга он не сможет. Не будет жизни. Совесть уже грызла, как жук – короед. - Мы выживем, нам перестанет быть плохо – вторая сущность внезапно принялась успокаивать хоббита. Смеагол притих и задремал. Для него настала совсем другая жизнь, вдали от людей и спокойствия. С кольцом он начал путь через лес и за неделю далеко ушёл. Питался ягодами, листьями, корешками, но такая пища много сил не даёт. Хотелось поесть любимых пирогов и варенья, а где их раздобыть в неведомых дебрях? Но вот вынужденные скитания ненадолго завершились, когда Смеагол достиг деревни высоких людей. В ней всего пять домов и восемнадцать жителей. Что за народ встретил беглец, неизвестно. Язык незнакомый, обычаи тоже, зато у них есть еда, много вкусной свежей еды. Незаметно подкрадываясь к окнам, куда ставили остужаться хлеб, кашу, мясо или пироги, хоббит уносил что – нибудь и съедал в лесу. Однако скоро на воришку началась охота, и хоббит покинул это место. Вдали от людей Смеагол начал сходить с ума и понемногу дичать. Его одежда превратилась в грязные лохмотья, волосы слиплись, кожа обтягивала почти одни кости. Всякий бы испугался такое существо, почти потерявшее человеческий облик, но его никто и не видел. Заветное сокровище никогда не подводило и прятало от посторонних взоров. Огромной стеной встал впереди горный хребет; новые пугающие земли открылись перед скитальцем. Негде прятаться, тебя видно, как в чистом поле. Но остановиться хоббит не мог. Надо идти дальше, искать убежище, где ему будет поспокойнее. Как мог, Смеагол начал перебираться через горы. А там и ледяные ветра, и туманы, и целые стаи хищных зверей, про которых пасуривец ничего не знал. Даже невидимый, он не мог скрыть свой запах, и по его следу шли, облизываясь, клыкастые бурые тигры, рыси и чёрные волки. Там же беглец повстречал гоблинов. Противные, бородавчатые, грязные существа, от которых исходил гнусный запах. После заката они выползали из своих нор и опустошали землю со скоростью голодных крыс, отлавливая животных, птиц и насекомых себе на обед. Только в холодные ручьи за рыбой не забирались. Поспешив уйти от гоблинов подальше, хоббит попал в странную долину – кругом ни травинки, ни мха, ни гриба. Словно выжженная, сухая земля, серые камни и струи пара, появляющиеся тут и там, как из дыр в крышке котла. Тяжёлый, даже удушливый воздух дал понять, что здесь опасно. Но выбраться из долины гейзеров оказалось трудно, Смеагол даже получил ожог горячими брызгами. Жутко кругом, тоскливо и отвратно. Надо выжить, надо. Эти слова беглец повторял про себя снова и снова. Покинув непредсказуемое место, он добрался до огромной дыры в скалах, которая так и манила своей темнотой. А ещё сырым запахом водорослей, плесени и рыбы. Как сильно это напомнило родную реку. Пасуриви, заросли малины, камыши, песок, лодка, жареная плотва, дымящийся хлеб. Хоббит уже почти позабыл его вкус. Сколько длились смеаголовы скитания? Пол – года? Год? Только сейчас появилось время вспомнить прошлое и передохнуть. Беглец уполз далеко в пещеру, ему как никогда хотелось спрятаться от мира. Туда, во тьму. Теперь можно всё. Ни надоедливых соседей, которые жужжали на каждом шагу, как надо жить, ни грозного хитрого старосты. Воля. Можно быть тем, кем хочется. Чувство сильного восторга отдавалось внутри мелкой приятной дрожью. Кап – кап. Холодные капли стекали по шершавым стенам, под ногами хлюпала сырая глина, кругом стоял сильный минеральный запах. Свобода свободой, а есть нужно. Сил выбраться из укрытия и поискать пищу не было, хоббит едва переставлял ноги. Может лечь и поспать? Не поможет. Такой сон обычно становится последним. Голод подступал всё сильнее, скрёбся, как запертая в тесную коробку ворона. Что – то подсказывало идти по одному из лазов, откуда веяло свежим воздухом. Ход понемногу сужался, припадая к земле, несколько метров хоббит двигался на животе по липкой жиже и выполз к подземному озеру. Вода как зеркало, почти посередине озерца выглядывал валун, немного схожий с крокодилом, выпрыгивающим из реки. Первое, что сделал Смеагол – вошёл в воду, которая оказалась тёплой. Совсем рядом что – то булькнуло. Неужели рыба? Вот и ужин, который ещё предстояло добыть. Но цепкие пальцы рыболова быстро поймали скользкую добычу, оказавшуюся небольшим слепым карпом. «Пора подкрепиться. Попалась рыбка» - шептал себе и второй сущности беглец, сжимая карпа за хвост. Огонь не развести, хвороста нет, только камни и песок, а снаружи колючий осенний ветер. Середина ноября. Как же быть с едой? Сырой съесть? «Да, ешь. Она сочная, жирная. Попробуй» - незримый помощник опять давал Смеаголу подсказки для новой жизни. Обнюхав рыбу, голодный хоббит вонзил в неё зубы. Поначалу было противно, но немного погодя стало даже вкусно. Съев без остатка всего карпа, довольный скиталец устроился среди камней и задремал. Вот и новый дом на первое время, место, где ему стало спокойно в первый раз за много дней. Плеск рыб навевал сон, капли падали на песок, стекая ручейками к озеру. В кромешной тьме помогало видеть то же кольцо, потому его Смеагол носил почти не снимая. Понемногу изгнанник начал обживаться. Привык ко вкусу сырой рыбы, к сумраку и запутанным галереям пещер. Нюх обострился, стало удобно передвигаться по – звериному (иначе легко удариться лбом о каменную сосульку, если ходить прямо). Беспокойная жизнь в хоббичьей деревне стиралась из памяти, однако на её место явилось одиночество. Словно коварный недуг оно принялось стягивать несчастного хоббита стальными путами. Уверенность, что теперь всё славно, испарилась, мир стал враждебным, пропал сон, а если Смеаголу всё же удавалось ненадолго впасть в забытье, он часто видел во сне убитого Деагола. Его друг улыбался и протягивал то горсть лесных орехов, то чернику, или просто стоял, глядя большими доверчивыми глазами. «Убийца, подлый убийца» - ледяной шёпот выползал из – за грани сна и яви, мучая, обволакивая, медленно окуная в омут ужаса. Хоббит вскакивал, нередко с диким воплем, и сразу хватался за кольцо. На месте. «Успокойся, тут нас никто не найдёт. Мы как тени, будем прятаться от врагов, сытно обедать и гулять по пещерам, Будем хозяевами этих коридоров» - утешала вторая сущность пещерника. Порой Смеаголу мерещилось, что она в самом деле стоит рядом, а не обитает где – то внутри. Сизая дымка иногда принимала очертание человеческой фигуры, которую на мгновение можно было заметить боковым зрением. Зима миновала быстро, и хоббит выполз из пещеры наружу. Он едва узнавал природу вокруг. Пугающе сильно пахла трава, уши улавливали тысячи звуков от криков сойки до треска раскрывающихся листьев. Огромная жёлтая луна выглядывала из – за дубовых веток. Пещернику она показалась ехидной и наглой злюкой, наблюдавшей за каждым его шагом. Надо спрятаться, свет чересчур яркий. Смеагол попытался выпрямиться, но спину предательски , и непривычно оказалось снова ходить на двух ногах. Решив не заморачиваться, хоббит как прежде заковылял на своих четырёх. Свежий весенний воздух обжигал горло после затхлого подземелья, ветер раскачивал тощее тело полурослика как стебель пижмы. Что там, справа? Очень знакомый плеск. Река? Озеро? Скорее туда. Преодолев расстояние в сотню шагов через кусты дрока и каменистый склон, Смеагол оказался у неширокой речки. Пора порыбачить. Хоббит нырнул в прохладную воду и поплыл к другому берегу – там было очень удобное место для ловли. Взобравшись на замшелый камень, пещерник приготовился ждать свою добычу. Большая толстая рыба медленно поднималась со дна, шевеля полупрозрачными плавниками. Её глаза, похожие на стеклянные древние бусины, двигались . - Вот она, вот она, рыба, о которой я столько мечтал! – рот Смеагола растянулся в хищной улыбке – Сюда плыви, моя прелес – сть. Опытным движением рыболов поймал скользкий хвост в серебристой чешуе, и, разбрызгивая капли, потряс добытым трофеем. - Язь! Вопль хоббита разнёсся по всей долине и несколько уток с криками выскочили из камышей. Только тут изгнанник обнаружил, как изменился его голос. Стал тонким, даже немного писклявым, съёжился и высох, словно гриб. - Там чудовище! – клич на незнакомом языке послышался из - за старой ветлы. - Где? - На камне! Беглец ойкнул и выпустил рыбу. Бежать, скорее, куда - нибудь, пока чужаки его не убили. Соскользнув с валуна, Смеагол исчез под водой и как лягушка поплыл в прибрежные заросли. Задерживать дыхание он умел надолго. Незнакомцев он не видел, но догадывался, что это высокие люди, а с ними зверь похожий на волка. С каких пор беглец стал бояться собак? Этот выход из пещеры окончательно надломил хоббита. Там, где кончалось его гостеприимное убежище, опасности прятались на каждом шагу, и лучше оставаться в своём тёмном мире - в нём он полновластный хозяин. Несколько дней Смеагол приходил в себя, а потом на него напала тоска. Он захотел к людям. Словно Робинзон, потерявший из вида корабль, полурослик метался по пещере, бросал в воду камни, царапал стены и дико выл. Затих только после того, как ударился головой о сталактит. Как же страшно сходить с ума. Боль немного отвлекла пещерника от мучений, и тут он припомнил, что не надел кольцо. Его прелесть лежала в кармане как раньше, хоббиту даже показалось, что оно стало тёплым. Надежда на лучшую жизнь вспыхнула перед ним с новой силой. Нет, к своим он не вернётся. Никогда. Время идёт по – разному: то спешит, то дремлет, или вовсе замирает, как зимняя река. Для Смеагола оно тоже стало идти медленно, капать вместе с минеральной водой редкими тяжёлыми каплями. Он смастерил себе маленькую лодку из прутьев и коры наподобие той, что была у него в деревне, подолгу плавал в ней по озеру и выслеживал слепых рыб. Кроме них он распробовал летучих мышей (тоже неплохие на вкус), улиток и червяков. Другой еды хоббиту больше не хотелось. Он мог пол – дня вести разговоры со своим отражением, которому даже дал имя. Вторая личность обретала больше свободы и день за днём вытесняла самого хозяина. Больше хоббит не чувствовал себя жалким изгоем, он становился великим, хитрым, изворотливым существом. Властелином особой силы. Только он ей владел и никто больше.