Исцеляющая песня

      Из головы Хенджина резко вылетели все мысли. Он пытался осознать происходящее, но суть упорно ускользала от его понимания. Ликс бледный, замученный переживаниями по поводу вчерашнего, не выспавшийся и даже не сумевший толком привести себя в порядок с утра стоял на его пороге, чтобы выяснить, какого дьявола вчера произошло, и улыбался. Искренней, доброй, открытой улыбкой, как умел только он один. И эта улыбка совершенно не вязалась со всем сейчас происходящим. Но все же от этой улыбки Хенджину не могло не становится тепло. Наваждение впускало когти в его размякшую душу и сладко мурчало где-то в районе солнечного сплетения той самой белой кареглазой кошкой. Кареглазой? Хван усмехнулся. Нет, все же он определенно бредит.       — Проходи, — смущённо бросил он гостю, не зная, куда спрятать взгляд и поселившуюся в нем растерянность.       Ликс переступил порог и снял кроссы.       Ноги в кроссовках оказались босыми, и парень зябко переминался на пороге, явно не зная, что делать дальше.       Взгляд Хенджина остановился на этих босых ступнях. Он сглотнул и, решительно взяв Феликса за руку, втянул вглубь помещения. В комнате царил лёгкий беспорядок. Свободной рукой Хенджин сгреб разбросанные вещи с кресла на ближайший комод и втолкнул Феликса в освободившееся пространство.       — Ноги подбери.       Ликс послушно упал в кресло и свернулся в нем уютным калачиком, не отрывая внимательных глаз от Хвана. Тот нервно закусил губу и глухо пробормотал:       — Говори.       — Что говорить? — растерялся гость.       — Ну, ты же пришел поговорить, я не знаю пока твоих мотивов, — начал раздражаться Хван.       А этот блаженный опять улыбнулся и кивнул.       Потом опустил глаза, вздохнул и смущённо пророкотал :              — Ты не виноват в том, что вчера произошло. И это скоро пройдет, тебе не о чем переживать.       Хван застыл. Таких слов он никак не ожидал услышать. По всему выходило, что малыш Ли все это время был в курсе его метаний и даже знал о причине, по которой все это происходит. А вот сам Хван ни черта не знал и окончательно перестал что-либо понимать. Вся неуместная радость от внезапного визита испарилась сладким дымом, а на смену ей начали закрадываться подозрения.       — Что ты имеешь ввиду? Что значит пройдет? Я ни хрена не понимаю! — начал заводиться Хенджин.       — Это сложно объяснить. Понимаешь, тогда в аварии... Ну, скажем так, я некоторым образом помог тебе спастись. А ты испытал сильное чувство благодарности, которое под действием адреналина превратилось в привязанность. Я гуглил, такое часто бывает. Со временем это пройдет, и всё встанет на свои места...       Феликс замолчал и начал нервно теребить подлокотник кресла, явно испытывая дискомфорт от всего происходящего, и не зная, что делать дальше.       — Я что, по-твоему, кисейная барышня в ожидании своего волшебного принца?Ты что, серьезно думаешь, что я в тебя влюбился из-за всплеска адреналина во время аварии? — насмешливо переспросил Хван. Ликс нес какую-то чушь и за этой чушью явно что-то крылось, он пытался что-то скрыть от Хвана.       — Нет, что ты, — замахал блондин руками, — я вовсе не говорил, что ты влюбился. Я просто говорил, что это скоро пройдет, что бы ты там ко мне не испытывал.       — И как скоро? — снова усмехнулся Хенджин.       — Осталась примерно неделя, — не задумываясь ни на секунду, машинально выдал Ли.       — Ого! Гугл и точные цифры выдает?       Феликс испуганно распахнул глаза и немного вжался в спинку кресла.       "Подловил", — удовлетворённо подумал Хван.       — Допустим, только вот не пойму, тебе до всего этого какое дело? Разве это всё не моя личная проблема? А ты вовсе ни при чем, так ведь?       Парень виновато опустил голову и даже немного вжал ее в плечи. Хвану тут же захотелось прекратить этот глупый допрос, обнять блондина и успокоить, но вместо этого он продолжил:       — Или дело в песне?       — К-какой песне? — сбивчиво пробормотал парень, похоже, искренне не понимая, при чем тут вдруг оказалась музыка. А потом глаза Ликса вновь распахнулись, в них красными лампочками начали роиться мысли, плавно перерастая в панику. Он нервно закусил губу.       — Песня? Ты помнишь о песне? Серьёзно? — будто вовсе не Хвану, а самому себе быстро забормотал парень. — Но как это возможно? И что теперь делать? Я...Я не понимаю,что мне делать...       Он с силой сжал ладони между коленей и стал нервно раскачиваться, явно не отдавая себе отчёт, насколько теряет контроль над собой.       Впрочем, контроль Хвана тоже лопнул. Он опустился на корточки перед парнем. Обхватил его плечи руками и, пытаясь поймать бегающий расфокусированный взгляд, мягко протянул:       — Успокойся. Слышишь, Ликс? Все в порядке. Я ничего плохого тебе не сделаю и не позволю, чтобы сделал кто-то другой. Я просто пытаюсь разобраться в ситуации. Понимаешь?       Взгляд карих глаз наконец застыл, сфокусировавшись на глазах напротив. По телу Хвана в ответ будто пробежал ток. Некстати всплыл вчерашний вечер, и захотелось вновь приникнуть к губам парня.       Но вряд ли бы это его успокоило. Поэтому Хван просто отодвинулся в сторону и сел на пол напротив гостя.       Он подождал, пока Ликс окончательно успокоится и заговорит сам.       — Да, это из-за песни... — наконец прошептал блондин, а потом вновь вскинулся, затараторив. — Но я правда не знал, что так выйдет! До вчерашнего дня я вообще не подозревал о твоём состоянии! Я понятия не имел, что так бывает. У меня не слишком много подобного опыта... — под конец парень снова сник, а голос опустился до едва слышного шелеста.       — Мы сейчас о песне? — не смог сдержать шутки Хенджин.       Этот разговор почему-то приносил покой в его душу, несмотря на всю сумбурность и безумие Ликсовых откровений. Хван понимал, что не сошел с ума. С ним все в порядке. Просто что-то необъяснимое произошло с ним в той аварии. А спустя неделю все вернётся на круги своя.       — Значит, через неделю эффект пройдет? — уточнил он ещё раз. Ликс молча кивнул.       — Откуда знаешь, если раньше такого не встречал?       Ликс молчал, нервно теребя рукав толстовки, но потом все же ответил:       — Есть основания предполагать...       Ха, очень убедительно! Основания у него! Но, несмотря на весь скепсис, Хвану хотелось доверять своему маленькому спасителю.       — Но подробностей об этом всем ты мне, конечно же, не расскажешь? — задал он следующий вопрос. Ликс лишь снова опустил голову и втянул ее в плечи. Видимо, это стоило расценивать как утвердительный ответ на предыдущий вопрос.       — Окей, —вздохнул Хван, — Тогда как нам дальше быть?       — Как быть? — растерялся Ли, — Ну...Наверное, никак. Ждать, когда все пройдёт.       Хван усмехнулся.       — Думаешь, это так легко? Вообще-то, меня прямо сейчас безумно тянет тебя поцеловать, но я понимаю, что не стоит повторять подобные выходки без разрешения.       В ответ Ликс залился таким очаровательным румянцем, что Хенджин подумал, что слегка приуменьшил свои желания, упомянув лишь о поцелуе.       — Нет, — пробормотал Ликс.       — Что нет? — не понял Хван.       Ликс поднял глаза.       — Тебе не стоит потакать подобным желаниям. Потом, когда все закончится, происходившее будет вызывать в тебе неловкость и отвращение. А я не хочу тебя так терять.       Сердце Хенджина пустилось вскачь от последней фразы блондина.       — Терять? — переспросил он и нервно облизнул губы.       — Да, мне очень дорога наша дружба и наш коллектив, я не хочу, чтобы все это разрушилось.       Глупая надежда, вспыхнувшая было в груди Хвана, затрепетала неуверенно крылышками и угасла...       Впереди была ещё одна неделя ада, в конце которой он постарается забыть все это, как страшный сон. А ещё он постарается не обидеть после Ликса своим отчуждением. В конце концов, тот спас его жизнь.

***

      Вечер в караоке прошел в беспокойстве. Даже присутствие неугомонной Нино не могла снизить градус напряжения, царившего в душе Ликса.       Сестрица не долго горевала от отсутствия главной намеченной добычи на этом вечере.       — Фели, куда так стремительно убежал Джинни? Ты прогнал его, чтобы сберечь мою честь? — с улыбкой осведомилась она, когда Ликс вернулся к стойке ресепшена.       — У него живот прихватило, спрашивал, нет ли у меня при себе каких-нибудь таблеток, — соврал какую-то чушь Ликс. Но Нино неожиданно поверила, хотя всегда высмеивала его навыки вранья.       — О! Хенджин-и совсем тебя не знает. Разве такие, как мы, могут болеть? — лишь ехидно прокомментировала она и выкинула Хвана из головы на остаток вечера. Ликсу же этой лёгкости оставалось только позавидовать.       Ребята, вопреки опасениям Ли, приняли Нино с распростёртыми объятиями. Никакой языковой барьер не мешал ей купаться в этот вечер в лучах всеобщего внимания и интереса.       Они с Хенджином могли бы стать прекрасной парой,с раздражением подумалось Ликсу, глядя на веселье кузины.       Сам он лишь в напряжении сжимал ладони между коленей и кидал взгляды на дверь, то ли предвкушая, то ли опасаясь, что Хенджин всё же запоздало явится на вечер с друзьями.       Этого не произошло, и по дороге в общежитие, где ребята жили во время активных тренировок, напряжение внутри Ликса лишь возрастало.       Оказавшись наконец в комнате, парень без сил опустился на пол, закрыл лицо руками и застыл в этой позе на долгие часы, чувствуя, как соленые дорожки сбегают по щекам к подбородку.       Вся боль от прошлых школьных переживаний будто вновь ожила и с утроенной силой бросилась грызть его сердце. Он был совершенно не готов вновь переживать две недели эйфорический любви и потом годы собирать себя по кусочкам.       Во что бы то ни стало нужно найти выход. Он должен справиться с этим. И должен помочь справиться Джинни, который совсем не виноват, что его собственные чувства так его обманывают.       За окном уже совсем рассвело. Ликс решительно поднялся. Зашел в ванну, смыл следы слез и вчерашнего макияжа с лица. Снял контактные линзы, начавшие раздражать слизистую, растревоженную целой ночью нескончаемого слезопада. Взглянул в странные омуты своих глаз. Нечеловеских глаз. Вздохнул. Сменил линзы на первые попавшиеся.       Затем, выйдя из ванной, быстро переоделся в спортивные штаны и толстовку, обулся в первые попавшиеся кроссовки и вышел из комнаты навстречу важному человеку в своей жизни и важному разговору, который может вновь все перевернуть с ног на голову.