Исцеляющая песня

      Мама всегда говорила, что таким, как они особенно сложно проходить мимо человеческих страданий. Они — существа, созданные приносить исцеление и утешение. Впрочем, люди никогда так не считали.       Среди людей принято искажать все не понятное, рисуя себе врагов там, где их нет. В прежние времена подобных им активно истребляли. Часть из них растворилась в людском море, сливаясь, мимикрируя, как умеет только их вид, образуя пары с людьми, постепенно растворяя силу своей крови. Другая часть ушла вглубь, под воду, тоже изменяясь и адаптируясь под новые условия. Теперь вряд ли их можно было принять за один вид. Хотя, до сих пор, если кто из диких выбирался на берег, их зов не могли не услышать сухопутные сородичи.       Ликс принадлежал, конечно же, к "цивилизованным". Да и, в целом, ощущал себя скорее человеком, чем существом из далёких легенд. Кроме голоса,странных глаз и способности глубоко и надолго погружаться под воду, он не имел с дикими ничего общего. Их прозрачная, будто хрусталь, кожа, неоновые, бесконечно меняющие окрас волосы и острые как бритва иглы зубов его пугали. В детстве ему снилось, что он погружается глубоко под воду. И тело его видоизменяется под все увеличивающимся давлением. Кожа теряет свои краски, между пальцев прорастают новые прозрачные перепонки, а хребет с болью прорывает формирующийся плавник. Бррр... От этих кошмаров он просыпался с криком, и мать неизменно приходила его утешать.       В голове вновь вспыхнул образ машины, жующей тело Хенджина. От нынешних кошмаров его никто не спасет. Никто не утешит и не услышит его крика, если вдруг тот снова сорвётся с губ. Мать далеко, и с проблемами нужно справляться самому.       День после разговора прошел на удивление хорошо. Хенджин вел себя спокойно, работал уверенно и слаженно, как бывало прежде до злополучной аварии.       Ликсу даже начало казаться, что все прошло, и чувства Хенджина испарились так же легко, как и возникли. Может, песня исцеления действует легче, и ее эффект длится всего неделю?       После тренировки Ликс задержался, чтобы остаться с Хваном наедине.       — Ты как? — спросил он, когда гримерка опустела, оставив их только вдвоем.       Хван кинул на него странный, долгий взгляд.       — Разве ты не должен держаться от меня подальше или вроде того? — наконец выдал брюнет.       Ликс нервно сплел пальцы в замок за спиной.       — Нет. Я постараюсь быть рядом всю эту неделю, чтобы тебе было легче. Мы просто не будем переступать черты допустимого, чтобы потом ни о чем не жалеть.       В ответ Хван удивлённо приподнял брови.       — И что, по-твоему, допустимо?       Ликс и сам не знал ответа на этот вопрос. Он кривил душой и прекрасно понимал это.       Держаться на расстоянии было бы куда более верным решением, но мысль о том, что Хван сейчас чувствует к нему то же тепло, что окутывало его так долго при взглядах на Хвана, заставляла Ликса лететь словно бабочка на пламя в эту пропасть иллюзорной любви.       — Думаю, поиграть в приставку сегодня вечером вдвоем вполне допустимо, — сказал Ли первое, что пришло в голову.       Хенджин мягко улыбнулся лишь уголками губ, но улыбка эта тут же подсветила его глаза теплом, заставляя сердце Ликса биться чаще.       — Тогда вечером зайду к тебе, — ответил брюнет и вышел из гримёрки.

***

      Чем ближе был вечер, тем большая нервозность охватывала Ликса. Правильно ли было приглашать Джинни к себе? Не закончится ли первый же вечер чем-то непоправимым?       Губы обожгло воспоминанием о поцелуе. Сердце заколотилось, руки начало потряхивать то ли от нервов, то ли от гормонального всплеска, вызванного непрошенными воспоминаниями.       Ликс сел на диван и зажал ладони между коленей, стараясь успокоиться.       Наконец раздался стук в дверь. Феликс чувствовал, что тело просто одеревенело от напряжения, и он, не в силах подойти к двери, прохрипел:       — Войдите!       — Салют, Фели! — раздался жизнерадостный возглас из распахнувшегося прохода.       Это была Нино. Не Хенджин.       — Что ты здесь делаешь? — не слишком-то дружелюбно нахмурился парень, автоматически переходя на французский.       — Это ты что здесь делаешь? — перешла в атаку Нино в ответ на недовольный тон кузена, — Где обещанный мне шоппинг и экскурсия? Я кукую в отеле, словно не в гости приехала, а в ссылку. Давай, собирайся! Ноги в руки, и вперёд!Покорять этот ваш Сеул!       Напор кузины, как всегда, было не остановить. А едва ее экспрессивный монолог был окончен, в приоткрытую дверь влетела новая фигура.       Это был Хенджин, и глаза его снова сверкали зарождающимся огнем.       — Привет, Хенджин-и, это моя кузина Нино. Нино, это Хван Хенджин, мой товарищ по группе, — предвосхищая катастрофу, быстро выпалил Ликс и с облегчением выдохнул, замечая, как огни в лисьих глазах Хвана гаснут.       Но, переведя взгляд на кузину, Ли вдруг отчётливо ощутил, как бесенята загораются уже в азартном взгляде кузины.       В отличие от Ликса, Нино никогда не чуралась песен. О ее похождениях в семье ходили легенды. Вот именно такие, как она, и породили легенды о сиренах, суккубах и прочих тварях, приманивающих людей своим обаянием, чтобы сгубить. Ликс был в этом твердо убежден. А ещё он был убежден, что не хочет, чтобы кузина пела песни Хенджину.       — Нино, нужно поговорить, — решительно сказал Феликс и, ухватив кузину за рукав, утащил ее в ванную комнату.       — Не трогай его, — без предисловий начал Ликс.       Нино в ответ невинно захлопала глазками:       — О чем ты, Фели?       — Ты знаешь о чем. Я не хочу, чтобы ты использовала голос на нем. Ты уедешь, а я останусь. Ни к чему раскрывать посторонним наши тайны.       Глаза Нино стали серьезными.       — Ты уверен? В этом причина?       Ликс кивнул.       — Хорошо, — все так же серьезно ответила сестра, — Я не стану ему петь, обещаю, — а затем с коварной улыбкой добавила, — я и так в состоянии его покорить!       Затем, не дожидаясь ответа от кузена, выскользнула из ванной и на чистом английском провозгласила:       — Джини, ты идёшь с нами на шоппинг!

***

      Сказать, что прямолинейность Нино и полное нежелание соблюдать какие-либо правила приличия, принятые в чужой стране, шокировали Хенджина — это ничего не сказать.       Хотя экспрессивной фразой о шоппинге неожиданные прорезавшиеся таланты к языкам у Нино и окончились, она, не стесняясь, щебетала с Хенджином обо всем на свете, пользуясь Ликсом, как переводчиком. При этом бесконечно хватала Хенджина за руку, тянула куда вздумается, поправляла волосы.       Оба парня, при всей их совместной любви к шоппингу, быстро начали уставать от компании Нино.       Упорное внимание к Хенджину с ее стороны дико бесило Ликса. Поэтому в какой-то момент он начал перевирать фразы, сказанные кузиной, выставляя ее в ещё более невыгодном свете, чем она это делала сама. Впрочем,эти глупые усилия были бессмысленны, ведь в глазах Джинни и так уже читалась паника и желание куда-нибудь укрыться от назойливой новой знакомой. В конце концов, найдя какой-то дурацкий предлог, Джинни исчез в неизвестном направлении, оставив Ликса наедине с родственницей.       — Даже притяжение песни не способно устоять под напором твоего обаяния, — пробормотал Феликс себе под нос.       — Что ты сказал, Фели? — с немного грустной, видимо по причине ухода добычи, улыбкой переспросила Нино.       — Ничего важного, дорогая, — отозвался Ликс. И тоже немного грустно улыбнулся своим мыслям. Похоже, зря он переживал насчёт Джинни. Пока тот под воздействием песни, Нино ничего не светит.

***

      Следующие два дня тянулись как патока. Хенджин места себе не находил, пока чертова, как снег на голову свалившаяся, кузина вечно утаскивала Ликса в неизвестных направлениях.       На репетициях и прочих рабочих встречах Ликс неизменно ободряюще ему улыбался, стоило встретиться с ним взглядом, иногда подходил и слегка касался руки или похлопывал по спине. Казалось, это его тянет к Хенджину, словно магнитом, а не наоборот. Но Хван был благодарен парню за искреннее участие, хоть и столь редкое и скупое в своих проявлениях. Его сердце разрывалось на две части. Одна его часть ликовала в предвкушении приближающейся свободы. Вторая же разрывалась от боли и паники от понимания, что время убегает, как вода, а они с объектом его привязанности не могут и дня провести вместе.       Но настал день Х.       Хенджин знал, что ненавистная кузина улетела, а на сегодня ребятам выдали выходной в честь предстоящего вылета в очередное турне. Все утро он посвятил наведению лоска. Это было так глупо — прихорашиваться на встречу с парнем, чувства к которому не искренни и не взаимны, но Джинни ничего не мог с собой поделать. В конце концов, он спустился и постучал в заветную дверь, почему-то совершенно уверенный, что Ликс ждал его и не строил никаких планов на этот день.       Дверь открылась, на пороге стоял Ликс с модной укладкой, в дорогих брендовых шмотках, небось купленных во время того треклятого шоппинга, с синими, как штормовой океан, глазами и даже лёгким бледно-розовым блеском на губах.       Он куда-то собирался, отметил Хенджин, и настроение поползло вниз.       — Я скучал, — проговорил Хван и немного потерянно улыбнулся.       — Я тоже! — просиял в ответ Ликс и сделал шаг на встречу, распахнув руки для объятия.