Исцеляющая песня

      Это утро наступило поздно. Выходного сегодня не давали, хотя и концерта тоже не было, но Минхо отчего-то решил его не будить.       Может, просто все уже знают про вчерашнее?       Ликс с головой зарылся под одеяло, не в силах заставить себя выйти в этот мир. Еще вчера он плавился от нежно-сладких прикосновений пальцев любимого человека, а сегодня проснулся в мире, где он один на один с готовящимся разгореться скандалом. Нет, все же, вопреки обещаниям, Хенджин возненавидит его сегодня. Ведь его заставлял целоваться до исступления, забыв об осторожности, навеянный Ликсом приворот. А Ликса никто не заставлял. Он сам сорвался, как безумный, от страха, что больше никогда не получит шанса прикоснуться к любимому лицу.       Что делать с Со? Что делать с Хваном? Что делать с собственным глупым сердцем, которое трепетало в счастливом предвкушении при мысли о Хенджине, отказываясь принимать тот факт,что всего за одну ночь счастье истлело и рассыпалось.       Страхи множились и душили, мешая адекватно соображать и решиться хоть на какое-то действие.       Ликс жмурил глаза, умоляя вернуться спасительный сон, чтобы еще немного оттянуть встречу с неминуемыми проблемами. Но проблемы не хотели ждать, а потому раздался стук в дверь.       Сердце заколотилось птицей, пойманной в силки. Этот гость, кто бы он ни был, не мог предвещать ничего хорошего. Ликс просто притаился в своей постели, надеясь, что человек по ту сторону двери не будет упорствовать и даст ему ещё времени на то, чтобы прийти в себя. Но стук настойчиво повторялся снова и снова, вгрызаясь в мозг тревожным набатом.       А потом голос по ту сторону нежно и вкрадчиво произнес:       — Выходи, зайчишка. Я знаю, что ты здесь, прекращай комедию.       Ликс замер, не веря своим ушам. Это был Хенджин. Человек, который сегодня утром должен либо начать избегать общества Ликса, либо и вовсе его возненавидеть. Но голос его звучал точно так, как все последние дни звучал в моменты, когда Джинни пытался Ликса успокоить. Медленно, тягуче и ласково, словно приручая дикого зверька. Сердце сделало очередной кульбит.       Не слишком ли оно часто шалит для его вида? Ликсу казалось, что никакие проблемы со здоровьем ему не страшны. Впрочем, вовсе не болезнь разгоняла кровь по его венам при звуках любимого голоса.       — Э-эй, зайчишка, — вновь зазвучало из-за двери, — серьезно, тебе ничто не грозит. Тут вообще никого нет, кроме меня. А я для тебя точно не угроза, поверь.       Ликс вскочил и подбежал к двери. Отворил, выглянул наружу, настороженно оглядел весь коридор и лишь потом сфокусировал взгляд на лице гостя.       — Впустишь? — улыбнулся Джинни. Тепло и ласково, будто все по-прежнему. Или даже лучше?..       Что-то все же неуловимо было другим в нем, но определенно это не было отчуждение.       Ликс кивнул и отстранился, внимательно наблюдая за каждым движением человека, которого больше никогда не ожидал увидеть в радиусе ближе пяти метров...       Хенджин проследовал к его кровати, постоял там, а затем развернулся и уставился на Ликса пристальным взглядом. Парень снова начал нервничать, руки затряслись в уже привычном мелком треморе. Ликс спрятал их за спиной и сцепил в замок.       — Трясешься, зайчишка? — усмехнулся Хенджин.       Ликс опустил взгляд на его губы и машинально облизнул свои, затем дёрнул раздражённо головой и проворчал:       — Прекрати меня так звать.       Улыбка Хенджина стала шире.       — Как скажете, мой храбрый господин, — продолжил он подводки.       — Прекрати! — начал уже серьезно раздражаться Ликс от непонимания происходящего.       Улыбка резко исчезла с лица красавчика, на её место пришло какое-то напряжённое выражение.       — Ничего не изменилось, Ликс, — вкрадчиво проговорили губы, — Твой прогноз не сбылся.       Несколько секунд Феликс переваривал то, что услышал. Затем осел на кровать Минхо, привычно зажал ладони между коленей и встряхнул головой.       — Я пришел задать обещанный вопрос, — тем временем, не давая Ликсу и мгновения передышки, продолжил Хенджин.       Ликс снова подскочил на ноги и нервно заходил по комнате.       — Это ещё ничего не значит. Зов - не точная наука. Все могут реагировать по-разному. Кто-то может управился бы и за неделю, а кому-то может понадобится чуть больше времени. В любом случае, это наваждение, и оно рано или поздно пройдет. Понимаю, тебе это не нравится, но придется просто чуть дольше...       — Что ты чувствуешь ко мне? — перебил нервный монолог Хенджин.       Ликс застыл и развернулся лицом к Хенджину.       — Ты не слышал, что я сказал? — удивлённо переспросил он, — это просто небольшая задержка. Завтра тебе станет всё равно!       — А ты не слышал моего вопроса? — парировал Хенджин, улыбаясь лишь уголками полных губ.       Сердце разрывалось от противоречивых желаний: то ли кинуться к брюнету и пуститься в пляс от бурлящей через край радости, то ли сбежать куда-то подальше, чтобы тот больше никогда не смог отыскать и начать задавать свои мучительные вопросы. Все происходящее выходило за рамки ожидаемого и понятного. Человек, держащий сердце Ликса в руках, не сжал его, сминая в крошево, и не выкинул, как не нужную вещь, а с нежной улыбкой обещал...Что? Отдать свое в ответ?       Как загипнотизированный, Ликс медленно, шаг за шагом, двинулся к гостю, пока не остановился почти перед самым лицом.       Затем приподнялся на носки, обвил шею парня и, спрятав лицо у него на левом плече, как тогда, в день их почти состоявшегося второго поцелуя, жалобно прошептал:       — Но разве ты и сам не знаешь ответ?       Хенджин ласково прикоснулся к спине парня, мягко поглаживая, будто убаюкивая, затем второй рукой поднял его лицо за подбородок и прошептал почти в самые губы:       — Что ты чувствуешь ко мне?       — Я не могу без тебя дышать, — прошептал Ликс в ответ, завороженно глядя прямо в омуты лисьих глаз цвета крепкого кофе. А потом их губы соприкоснулись.

***

      Все было так же и не так. Теперь парни сидели на кровати Ликса в комнате, словно зеркально отражающий комнату Хвана. Комнате наоборот. Руки их были переплетены. Хенджин сидел на краю кровати, а Ликс обнимал его со спины, обвив гибкие ноги вокруг бедер парня, а голову уютно устроив на плече. Было так хорошо, что Ликс просто боялся проснуться. Боялся поверить, что каким-то невообразимым образом его счастье продолжается. Глаза сосредоточенно следили за пальцами Хенджина, поглаживающими его ладони, а из горла тихим мурлыканьем вырывались ноты какого-то бессмысленно-приятного, тягучего, но мажорного мотивчика.       Хенджин тихо усмехнулся и проговорил:       — А ты и впрямь настоящий кот. Такой милый, белый, пушистый и уютный. Так и хочется затискать.       — Никакой я не кот, — проворчал Ликс в ответ, хотя губы были растянуты в улыбке. Хенджин полуобернулся, пытаясь поймать взгляд глаз-калейдоскопов, и Ликс чуть свесил голову, выглядывая из-за плеча, чтобы Хвану было удобнее.       — Тогда кто же ты? — сдерживая смех от комичности позы возлюбленного, переспросил парень.       Ликс убрал голову, отстранился и оперся спиной о стену. Тогда Хенджин выбрался из кокона его ног, забрался с ногами рядом на кровати, сев так, чтобы видеть блондина.       — Серьезно. Ты что-то типа сирены какой-то?       Ликс раздражённо нахмурился.       — Не люблю этого названия. Эти ваши сирены — неприятные злющие тетки, топящие моряков. Разве это про меня?       — Ну, у меня пару раз возникало ощущение, что я тону, — усмехнулся Хенджин и тут же прикусил язык, поймав гневный взгляд.       — В целом, названия нам в вашем языке нет.Так что сирены, наверное, наиболее близкое понятие, — нехотя продолжил хмурый Ликс, — Диких, наших ближайших родичей, вы бы, пожалуй, назвали русалками. Все же они обитают в воде, и все такое...       — Что? — вытаращился на Ликса Хенджин, который, вообще-то, всего лишь хотел пошутить своим предположением.       — То есть ты, — парень сделал паузу,но потом не выдержал и широко, шкодливо улыбнулся, прежде чем продолжить, — Диснеевская принцесса?       Ликс возмущенно вскочил. Теперь его очередь была выкрикивать:       — Что??       Хенджин расхохотался, но сквозь смех все же попытался успокоить блондина:       — Прости-прости! Просто столько было интриги. Я думал, что вы, как минимум, древняя цивилизация полузабытых богов. А мой любимый оказался Русалочкой!       Хенджин снова сорвался на хохот.       А Ликс так и застыл с грохочущим сердцем, выстукивающим "лю-би-мый". Все обиды и возмущение вылетели из головы, оставив Ликса тихо обалдевать от внезапной пьянящей радости.       — Как бы я хотел слышать это от тебя каждый день, — нежно пророкотал Ликс, глядя на Джинни полным умиления взглядом.       — Что? — резко прервал смех Хенджин, немного потерявший нить событий. Только что он дразнил своего котенка, и тот ершился, вздыбливая шёрстку, а тут вдруг резко успокоился.       — Не важно, — все так же мягко улыбаясь, ответил Ликс, затем снова опустился на кровать, придвинулся к Хенджину и чмокнул его в нос.       Тот растерянно моргнул. А Ликс тем временем переместился на щеку, а затем и на другую, осыпая все лицо Хенджина мелкими поцелуями с глупой блуждающей на губах улыбкой.       Это было волшебно. Кто бы мог подумать, что день, которого так боялся Ликс, окажется таким чудесным?

***

      Стоило Со войти, как Ликс, оттолкнув растерявшегося Хенджина, ракетой вылетел из комнаты, оставив парня наедине с проблемой.       — Это не то, что ты подумал, — выдавил из себя клише, как в банальном анекдоте про мужа-изменщика, Хенджин. Хотя все в нем – и растрёпанный вид, и сбивчивое дыхание, и затуманенный взгляд – говорило о том, что думать стоило о ситуации очень даже превратно.       Несколько секунд Чанбин шокировано молчал. Потом махнул рукой и двинулся к своей кровати.       Хенджин нервно закусил губу. Может, Со пьян и решил, что ему померещилось? Может, он завтра ничего не вспомнит?       — Не вздумай никому ничего говорить, — все же угрожающе проговорил Хенджин. Чанбин в ответ раздражённо фыркнул, закатив глаза.       — Я серьёзно! — повысил голос Хван.       — Слушай, ты думаешь, вы одни такие умники во Вселенной? У всех свои дела. Я не лезу в чужие.       Кинув эту загадочную фразу, Со лег на кровать в одежде поверх одеяла и отвернулся к стене.       Что ж, Хвану его слова показались согласием не разглашать увиденное, и он тоже просто лег спать. Хотя счастливая улыбка ещё долго не покидала его губ.