Он мне не брат.

      В русском языке около ста слов, обозначающих разные родственные связи, так называемые термины родства. Мать, отец, сын, дочь, сестра, брат…       Братьев и сестер у меня много, особенно двоюродных, и так посчастливилось, что я самый младший из них. Сашка, самый старший двоюродный брат, успешный бизнесмен и счастливый семьянин. После него по старшинству идет Юля, именитый адвокат, продолжающая юридическую династию своей фамилии. Потом Тимур, наш далекий брат на востоке, о котором мало что известно… И, конечно, Фёдор.       Федя — мой единственный родной брат, если можно так сказать. У нас одна мать и разные отцы. К сожалению, отец Феди погиб еще очень давно, так что ни я, ни сам Федя не знали его. Однако до нас местами доходили слухи о его криминальном прошлом, о котором мама постоянно припоминала Феде. Вообще, если быть честным, Фёдора не любили. Мама постоянно ругалась с ним, называла его ошибкой молодости, папа не обращал внимания и всегда обделял, а дедушка по папиной линии так вообще не считал его за внука. Считалось, что я единственный ребёнок в этой семье, а Федя тут просто гость, нахлебник.       Картину совсем не красили некоторые факты о личности Феди. К сожалению матери, он позор семьи, ведь он гей, до безумия любящий моду, макияж и внимание мальчиков. Это поставило крест на надеждах матери.       Это не могло не сказаться на мне. Долгое время я совсем не видел его вживую, ведь Федя уехал в другую страну, не то чтобы город. Там он поступил в престижную школу-интернат, которую окончил с отличием, и параллельно подрабатывал моделью для журналов. После выпуска он с головой ушел в индустрию моды. Бесконечные показы, фотосессии, журналы… Его лицо было везде. Он вышел замуж и совсем недавно развелся. Несмотря на ненависть, привитую в семье, я восхищался им и хотел познакомиться лично.       Так и случилось, когда в семнадцать лет, под предлогом самостоятельной жизни, я приехал к нему. Весь разбитый, подавленный, замерший, я стоял тогда на пороге его дома. Я надеялся, что он не ненавидит меня так же, как и наших родителей, я молил об этом. Какое же это было счастье, когда он с широкой и доброй улыбкой впустил меня к себе.       Тогда-то я и понял, что он не такой, каким мне его преподносили все семнадцать лет. Он был добрым, по-своему странным, но очаровательным, очень привлекательным и приятным. Фёдор всегда обязан был выглядеть на миллион из-за работы, потому вкладывал в свою внешность такие же миллионы. Траты давали свои результаты, ведь выглядел он подобно Нарциссу. Такой же прекрасный и гордый.       Федя каждый божий день обваливал меня таким количеством любви и заботы, сколько я не ждал от родной матери. Это его фишка — любвеобильность. Как я узнал в один из вечеров, он часто приводил домой незнакомых парней и развлекался с ними, утоляя этим свою жажду, заставляя угасать свое чувство одиночества и вины.       По-началу, меня это не волновало. Однако с каждым днем, я все больше и больше ненавидел тех хахалей, что приходили сюда. Я не спал ночами, слушая тихие вздохи и скрипы кровати, или дивана, как получится. Я думал, что ненавижу их обоих, ведь они мешают мне спать.       Спустя пару месяцев, мои мысли заполнили всякого рода… фантазии. Мой мозг сам дорисовывал картину, опираясь на еле уловимые звуки. Чем подробнее я продумывал эти фантазии, тем хуже я чувствовал себя.       В одну ночь, я поймал себя на мысли, что завидую тому счастливчику, что тогда поёбывал моего братика. Мне было мерзко. Мерзко думать о сексе, и о том, что этим занимается Фёдор с другими парнями.       С другими парнями, но не со мной.       С годами, мои фантазии становились все извращеннее. Образы приходящих мужчин сменились моим. Тогда я без ненависти слушал, как радио, те плотские утехи, которым Федя предавался каждую ночь. Я мастурбировал на эти звуки, лаская себя и свое ненавистное тело, желая быть вместо очередного объёбанного нарика. Лишь ревность была в моем сердце.       Верно, только ревность и ни капли стыда. Я не воспринимал Федю как брата, и это не было моей виной. Моя семья отделила меня от брата, заставив думать, что Фёдор в этой семье — никто.       Однако, я пытался исправить это положение в своей голове, как только стало известно, что я переезжаю. С того момента, я использовал слова «брат» и «братик» по отношению к Фёдору, чтобы заставить себя вновь принять выбывшего члена семьи. В аниме, которые я смотрю взахлеб днями и ночами, милые девочки только так и делали.       Однако, я сделал всё хуже своими фантазиями. В них я постоянно называл Федю этими словами. Я делал это настолько часто, что эти слова потеряли свой смысл, свое значение, свой особый статус. Слово «брат» перестало играть для меня какую-либо роль. Теперь это пустое слово.       Фёдор мне не брат. Он мне не брат, а всего лишь «братик».