Айрис Эйлин Снейп

      Северус забрал Айрис через день после того, как посетил её в приюте. Дом в Паучьем переулке мало подходил для жизни с ребёнком, вообще мало подходил для жизни, так что Северус переехал в дом, доставшийся девочке от матери. Дом был маленький, из красного кирпича, и располагался в угорье Лунного тельца. Эта было тихое поселение для магов: с красивыми лужайками, на которых были выложена дорожки из блестящего серебристого камня, со старыми сказочными домами и с то тут, то там возникающими маленькими скульптурами лунного тельца.       Вместе с домом к девочке перешли небольшой счёт в банке и домовик Тинки. О Ребекке Лайл Северус знал немного: она работала невыразимцем в Отделе Тайн, в январе этого года вышла на работу, умерла от таинственного воздействия таинственного объекта, с которым работала. Северус задавался множеством вопросов и пытался расспросить Тинки, но та ничего не знала. Зато она была без меры рада увидеть «маленькую госпожу» Айрис. И пока Тинки с радостью возилась с ребёнком, Северус разгребал бюрократические вопросы: проблемы с наследством, документы, смена фамилии. В последнюю минуту он решил поменять второе имя девочки: в честь странной памяти человеку, не будь которого, вряд ли бы он удочерил девочку. Так, Айрис Рут Лайл стала Айрис Эйлин Снейп.       Снова оказавшись дома, Айрис первым делом с улыбкой принялась активно ходить по дому, заглядывая во все комнаты. -Что ищет маленькая госпожа? – спросила Тинки, не сводя глаз с Айрис.       Девочка не ответила. Проверяя комнату за комнатой, она делалась всё мрачнее и мрачнее. Проверив последнюю комнату, она посмотрела на Северуса и Тинки: -Где…мама? – спросила она севшим голосом.       Северус, по его же мнению, был последним человеком, которому стоило вести такие разговоры с детьми. Он посмотрел на неё, пытаясь найти нужную интонацию, но получилось только безжизненное «мамы больше нет». Девочка посмотрела на него так, словно не поверила ему, не поняла его. Она зашла в мамину спальню, завернулась в халат, оставленный на стуле, и, поджав колени, села на кровать.        Дом ещё хранил следы жизни другого человека: кофта, кинутая на диван, испорченная еда в холодильнике, женские тапочки, разбросанные на полу игрушки, записная книжка с ручкой, лежащая на камине. Книжку он пролистал – ничего особенного: списки продуктов, лекарства, напоминания вроде «написать Годрику». Были здесь записаны и смешные фразы Айрис. Вещи Ребекки Северус складывал в отдельную коробку, чтобы отнести их на чердак. В кабинете Ребекки он устроил себе лабораторию. Разбирая свои склянки, Северус почувствовал, насколько легче ему дышалось в этом доме, чем в доме в Паучьем тупике. Он впервые понял, что перевернул страницу в своей жизни, и эта страница точно не могла быть хуже.       Айрис, надев на себя все бусы, которые нашла в ящике матери, играла с флаконами духов. Два флакона – фиолетовые и голубой – медленно двигались друг к другу, а затем один флакон перелетал через другой. Это была странная игра, понятная только Айрис. По взмаху волшебной палочки в коробку полетела одежда Ребекки. Он стал перебирать содержимое комода: одежда, украшения, -всё отправлялось в коробку. Внизу лежали документы, фотоальбом и дневник. Северус открыл фотоальбом: девочка с каштановыми волосами на платформе 93/4 в очках машет в камеру, в руках у неё клетка с большой чёрной совой. Фото с друзьями, семейные фотографии, фото с Айрис. Молодая женщина держала младенца в руках и целовала в щёку: маленькая Айрис, сощурившись от удовольствия, смеялась, открывая беззубый рот. Альбом последовал в коробку, а вот дневник Северус решил прочитать позже. -Айрис, мне нужны бусы. -Нет! -Я отдам их тебе, когда ты подрастёшь, - попытался как можно мягче сказать Снейп.       Девочка замотала головой – «не дам». Северус, сдерживая раздражение, двинулся к Айрис, но та, тут же резво вскочив, выпрыгнула из комнаты. -Акцио бусы! – взмахнул палочкой Снейп.       Бусы оказались в руке, раздался плач. Северус устало потёр переносицу, бросил бусы и духи в коробку и вышел в коридор. Плач девочки перешёл в ультразвук, а затем на неё посыпался дождь – бусы, серёжки, заколки, браслеты разного цвета, разных форм и размером со звоном сыпались на девочку; та радостно рассмеялась и попыталась схватить браслет, но тот бесшумно испарился, как только она дотронулась до него. Дождь из украшений стих, и все украшения растаяли. Девочка в недоумении и с любопытством осматривалась, пытаясь понять, куда всё делось. ***       Бессонница начала мучить Северуса ещё в детстве. Он лежал в спальне на большой мягкой кровати с хорошим матрасом, но сна не было ни в одном глазу. Северус Снейп думал о том, как много ошибок он совершил в своей жизни: во-первых, зачем-то решил увидеть ребёнка перед тем, как принять решение; во-вторых, не задавил в себе невовремя проснувшуюся сентиментальность. Его раздражал плач Айрис, раздражал её громкий поток бессвязной речи, раздражало, что стоило только на минуту оставить её одну, как она падала с лестницы, тащила в рот какую-нибудь гадость с пола. Северус надеялся, что пока Тинки будет развлекать девочку, у него будет возможность поработать. Напрасно. Девочка упрямо тянулась к нему, постоянно что-то рассказывала и предлагала вместе поиграть, но он не умел и не хотел.       Северус стал вспоминать своё детство с каким-то странным отчуждением. Он мало что помнил, но ему почему-то казалось, что он никогда не плакал и никто его не развлекал. Он всегда знал, как себя занять, никто с ним никогда не нянчился. В голове всплывали совершенно другие воспоминания, но так, будто всё это было с ним: разлитый сине-фиолетовый синяк на мамином лице и жутко-красный белок глаза – вспомнил он, будто бы посмотрел колдографию из чужого альбома. В коридоре заскрипели половицы, раздался сухой надрывный кашель . -Сев…, - она не могла выговорить его имя, - можно одеяло? – Айрис стояла в дверном проёме.       Несмотря на то, что была ночь, было тепло. Северус сел и пригляделся – девочка дрожала. Он подошёл к ней, и его холодная рука легла ей на лоб. У девочки был жар. Она со странным свистом выдыхала воздух.       Айрис болела три недели. Колдомедик выписывал ей одни зелья, потом другие – ничего не помогало. Северус даже отвёл её в маггловскую больницу. В маггловской больнице девочке прописали ингаляции, которые немного помогли. Когда Айрис становилось чуть получше, она, не переставая кашлять, лёжа в кровати, перелистывала книги Северуса в поисках картинок. Северус перебрал всю свою библиотеку, чтобы найти что-нибудь о ХОБЛ и его лечении – всё, что он нашёл, они уже попробовали. Когда колдомедик выписал Вентусово зелье, Северус решил, что ему послышалось: -Оно невероятно токсичное, вы в курсе? –Северус посмотрел на медика, пронизывая его своими глазами-туннелями. Доктор кивнул. -Я испробовал все методы лечения. Можем продолжить старое лечение и надеяться, что иммунитет девочки победит. ***       Подождав ещё неделю, Северус всё-таки дал Айрис Вентусово зелье, и она медленно пошла на поправку. Девочка стала меньше разговаривать, предложения стали короче – чему он сначала обрадовался. Её стали мучить кошмары, и по ночам она прибегала к нему зарёванная. Её стало невозможно накормить: Северус ставил перед ней тарелку, с помощью магии приклеивал к стулу, потому что иначе она срывалась и убегала из-за стола. Однажды Айрис так и уснула, не притронувшись к тарелке. Жалость и вина кольнули Северуса, когда он увидел девочку, заснувшую на стуле. Всё чаще она просыпалась в мокрой кровати, и Северус, преодолевая отвращение, волшебством убирал мочу.       В один из вечеров Северус читал газету, ожидая, когда Айрис закончит ужин - она мучила свои макароны с котлетой уже час. Северус опустил газету, чтобы увидеть, сколько съела Айрис. Та посмотрела в глаза Северусу и выплюнула еду на стол. Затем ложкой набрала макароны, положила в рот. Точно так же, медленно пережевав пищу, она снова выплюнула её на стол. Северус помрачнел: -Хватит баловаться! Ешь нормально!       Девочка сжалась, наклонилась над тарелкой. Она вновь начала медленно жевать пищу, затем с кашей во рту замерла: на лице её отразился страх и мучительная борьба. Она наклонилась и выплюнула пищу опять. ***       Словарный запас Айрис ограничился до: «да», «хочу», «не хочу». Она больше не могла спать в одиночестве, и Северусу пришлось спать в детской. С едой повторялась всё та же история – одна ложка съедалась, вторая и третья – выплёвывались. Северус готов был взвыть. Пришлось снова обратиться в Мунго.       Психолог – лысый мужчина лет 40 – внимательно выслушал Снейпа. Затем попытался разговорить Айрис: он показывал ей какие-то игрушки, спрашивал, что ей нравится – девочка испуганно переводила взгляд со Снейпа на доктора, но молчала. Врач вздохнул. -Мистер Снейп, понимаете, в чём проблема. Смерть матери, жизнь в приюте, болезнь, новый человек… - я ведь правильно понимаю, что до недавнего времени Айрис не знала вас? Северус кивнул. -И что вы хотите этим сказать? -Понимаете, для ребёнка это всё огромный стресс. Да чего уж там, это стресс и для взрослого человека. Как ответная реакция на него, у детей часто происходит регресс в развитии. Нарушения пищевого поведения, энурез, кошмары – всё это следствие стресса. Я выпишу травяные успокаивающие микстуры, но, понимаете, этого недостаточно. -И что ещё нужно? Она почти не говорит, вряд ли ей помогут разговоры, - с нажимом подчеркнул Северус это слово, - с психологом. -Нет, мистер Снейп. Я имел в виду совсем другое. Ей нужно обеспечить комфортный психологический климат в семье. Вам нужно больше времени проводить с ней, проявить всё ваше терпение, показать, что с вами она в безопасности. Ей нужны покой и много любви. Для неё это будет лучшим лекарством.