Цветы зла

– Прекрати этот цирк! – воскликнул Грейнджер, пытаясь выхватить у Джорджа свой «Манифест этичного обращения с эльфами». – Если ты не в состоянии это понять, то мог хотя бы не издеваться! Обходя Джорджа, Гермионис вновь и вновь старался вернуть отобранную рукопись, но тщетно. Разница в росте у них была уже не настолько существенна, как на пятом курсе, однако ловкостью Уизли на порядок превосходил возмущенного товарища. Гарри и Рон сделали пару шагов назад, чтобы их не зацепила это неожиданная баталия. Однако улучшением обзора они тоже, казалось, были довольны. Все же это игра только для двоих, и лишние актеры тут были не нужны. Грейнджер, после безрезультатных попыток совладать с этим насмехающимся над ним шутником, постарался успокоиться. Остановившись напротив Джорджа, он протянул руку и уверенно на выдохе сказал: – Джордж, верни ее мне, пожалуйста. Спустя несколько секунд не заметного никому замешательства Уизли разочарованно проговорил: – Ну что за скука! Мог бы еще немного постараться. Или ты за права эльфов также будешь бороться? Чуть-чуть усилий и все – белый флаг? Джорджа всегда забавляла реакция Гермиониса на свои выходки. С одной стороны, Грейнджера было достаточно просто вывести из себя, а с другой – он мог также неожиданно для оппонента с достоинством и хладнокровием выйти из конфликтной ситуации. Если захочет. Джордж прикрыл глаза, демонстрируя, что раздумывает над предложением. В действительности, он еще недостаточно себя развлек, но накрывшая его вуаль восхищения пересилила желание продолжить затеянное им представление. Однако и это имело мгновенные последствия, ведь его мысль вновь вернулась к тому, от чего он так нелепо хотел отвлечься, поэтому, не проронив ни слова и бесцветно посмотрев на Гермиониса затуманенными глазами, он все же вернул этот клочек «бесценного» пергамента. Удовлетворившись разрешением спора в свою пользу, Грейнджер, уже внутри порядком раздраженный этой шалостью, задал вопрос, который как раз и вызывал беспокойство у Уизли: – А где Фред? Он вообще планировал возвращаться в Хогвартс? Или по дороге сюда заплутал в Косом переулке и, отчаявшись, открыл шутовскую лавку? – Он придет. – отчеканил Джордж. – Должен прийти. – сказал он уже менее уверенно, взглянув в сторону последних вагонов в надежде поймать знакомый силуэт. Но увы, там был только ненавистный ему слизеринец. Последние минуты перед отправкой поезда Драко Малфой решил провести на перроне, дабы еще немного насладиться одиночеством и столь необходимыми сейчас глотками свежего воздуха. Ему предстояло несколько часов трястись в душном забитом вагоне в самом конце поезда, осознавая, что где-то там в головном вагоне комфортно располагаются в четырехместных купе столь неприятные для него гриффиндорцы. Печально ухмыльнувшись, Драко сначала прикрыл глаза, а потом поднял голову и посмотрел на белоснежные кучевые облака. В его голове настойчиво возникал один и тот же вопрос вот уже на протяжении нескольких лет: почему Дамблдор так по-разному относится к студентам из разных факультетов. Этот фаворитизм раздражал Малфоя до дрожи. Не только самим фактом своего существования, но и тем, что Драко не понимал причины. Он мог с уверенностью заявить, что на его факультете полно умных и талантливых магов... и вновь его охватила злость и неприязнь. Он посмотрел прямо в сторону их источника – Гарри Поттера и компании. Никого из них Малфой не считал себе ровней. Поттер решительно не преуспел ни в чем, кроме бахвальства. Будучи весьма посредственным магом, он даже типично гриффиндорскими качествами не отличается. Братья Уизли ему под стать, занимаются всякой чушью, хотя должны были бы вместо этого из кожи вон лезть, чтобы оправдать свою принадлежность к чистокровным. Однако своим и без того бедным потенциалом они решили распорядиться иначе и пойти по уже протоптанной своей семьей дорожке – быть фриками в магическом мире. Из всего этого клоунского коллектива Малфой мог бы оценить Гермиониса, ведь трудно не заметить, как этот первостепеннейший зануда гонится за знаниями, жадно впитывая все, что до поступления в Хогвартс ему было недоступно. Мог бы оценить, если бы Грейнджер был хотя бы полукровкой, если бы он был менее заносчив, если бы…. можно было в разы сократить список его недостатков, один из которых заключался в том, что он действительно превосходил в учебе Драко, что было априори непростительно. И снова бессознательное Драко хотело нашептать его сознанию, что причина его злости кроется в нем самом, навязанных ему ценностях, которые он с охотой принял, желая получить одобрения отца... но, к счастью, этого не произошло, так как голос выглянувшей из вагона Пэнси Паркинсон отвлек его: – Драко? Пэнси, не получив никакой реакции, решила проследить за тем, куда прикован его взгляд. Завидев известную на весь Хогвартс компанию, она затруднялась найти нужные для начала диалога с Малфоем слова и просто спустилась на перрон. Обеспокоенно глядя на Драко, она очень жаждала его понять, но кажется, он был для нее абсолютно недостижим. Ни сейчас, ни когда бы то ни было до этого. – Пэнси, и ты туда же. – наигранно недовольно сказал Блейз Забини. – Кажется, задача была затащить его в вагон, а не присоединиться. Малфой, наконец, ментально вернулся в свою оболочку надменного аристократа и в полуприказном тоне сказал: – Возвращайтесь. Пэнси, не найдя сил возразить, послушно поднялась вверх, в то время как Блейз не торопился следовать указанию сокурсника. Пропуская Пэнси вперед, он спустился к Драко, который, очевидно, решил на всю жизнь обосноваться на перроне. Раз так, то хотя бы Забини составит ему компанию, которая, как был уверен сам Блейз, Малфою не нужна. По крайней мере, он ее точно не просил. Однако, с желаниями Драко он часто не считался, поэтому и сегодняшний день не будет исключением. Блейз также приступил к наблюдению за гриффиндорцами и отметил, что взгляд одного из известных в широких кругах близнецов, кого точно, он сказать не мог, устремлен не на них, а поверх, будто пытаясь высмотреть что-то, находящееся за ними. Блейз обернулся и увидел бежавшего к поезду второго близнеца. Это был Фред Уизли, который буквально пролетел мимо слизеринцев и, остановившись подле товарищей по факультету, театрально пытался отдышаться. – Наконец-то! Раз все в сборе, то отправляемся, – скомандовал Грейндежер. – Подожди, - задыхаясь сказал Фред. – Надо задержать поезд. – Что за чушь?! – возмутился Грейнджер. – Даже не знаю, что у тебя в связи с этим спросить: как или зачем тебе это понадобилось. – Я… не нашел… ее. – Фред, если она не появилась, то возможно и не поедет, – вмешался Джордж, ведь поезд и правда вот-вот отправиться, поэтому тут волей-неволей надо было поддержать Гермиониса. – Да как ты не понимаешь! С ней могло что-то случиться. Такой приступ заботы, вполне обыкновенный для любого среднестатистического человека и так нехарактерный для Фреда, заставил Джорджа задуматься, но терпения на дополнительные споры и препирательства не было уже у Гермиониса: – Оставайся, если хочешь, – отрезал Грейнджер и поднялся в вагон. Гермионис из-за вызванного Джорджем недовольства был глух к словам Фреда. Он не уловил волнения в его голосе, не понимал, о ком он говорит, и даже знать это не хотел, так как искренне верил, что это не может быть нечто важное и серьезное. Это не про Уизли. Следом за Гермионисом поднялись Гарри, Рон и Джордж. Джордж остановился и на верхней ступеньке подал Фреду руку: – Идем. Фред последний раз вгляделся в даль и, не увидев ничего, кроме слизеринцев, проигнорировал помощь Джорджа и сам прошел в вагон. Блейз, вдоволь насладившись представлением, последовал примеру гриффиндорцев. Драко, услышав первый предупредительный сигнал, возвещающий о скором отправлении поезда, сделал шаг вверх по лесенке. Однако задержался, решившись узнать, что все-таки вызвало такой спор внутри гриффиндорской компании. Внезапно на горизонте появилась фигура. Ускоренным шагом, она быстро приближалась к поезду, до отправления которого осталось лишь мгновение. По мере приближения, фигура постепенно приобретала очертания, и в ней уже можно было разглядеть девушку. Растрёпанная, в расстегнутом пальто, под которым виднелась черная водолазка, в грязных сапогах, надетых поверх джинсовых брюк, она тяжелой походкой шагала к поезду. Ее редкие темно-русые волосы были собраны в тонкий хвост, отчего ее открытое пухлощекое лица казалось почти детскими, если бы не темные с прожилками вен круги под глазами, выдававшие болезнь или склонность к бессоннице. Достигнув ближайший вагон, девушка замедлила шаг и, смотря себе под ноги, остановилась. Секунда, вторая… из рукава появилась палочка… третья… она развернулась в сторону, откуда только что шла… четвертая… взмах палочки… и пятая…. взор устремленный в даль и следом за ним – вздох облегчения. Незнакомка опустила палочку и стала пятиться к лесенке, при этом не отрывая взгляд от места, откуда ожидалось нападение. Наткнувшись спиной на Малфоя, она вздрогнула, так как терпеть не могла, когда кто-то нарушал ее личное пространство. С другой стороны, она сама его сейчас нарушила, поэтому, не позволяя прорезаться чувству вину сквозь маску безразличия, она резко убрала его руку с перил и быстро, не глядя на него, поднялась вверх по ступенькам. Она знала, что это вагон Слизерина, значит, этот мальчишка совершенно точно чистокровный аристократ. Ему навредить не смогут, так что беспокойство за него она не испытывала, хотя в глубине души, наверное, и хотела бы, чтобы его зацепило магией таких же чистокровных волшебников, как и он сам. Услышав второй и последний призыв поезда, слегка опешивший от дерзости этой особы Драко поднялся в вагон.