Цветы зла

— Неужели ничего нельзя сделать? — с болью в сердце спросила Нарцисса Малфой. — Он уже так давно страдает от приступов мигрени… Вы уверены, что больше нет никаких лечебных снадобий? Возможно у иностранных колдомедиков найдется решение. Прошу, просто скажите, к кому обратиться? — Миссис Малфой, я бы не стал скрывать от Вас лекарство, если бы оно было. Но Господину Малфою наша медицина помочь не может. Мы испробовали все, что возможно, и только опиоиды оказались эффективными. Однако они не лечат, а только снимают симптом. Истинная этиология головной боли Господина Малфоя нам неизвестна. Нарцисса прикрыла глаза, чувствуя, как ее начинают душить слезы. Ее бедный Драко страдает не только от сильной мигрени, которая своим внезапным появлением прерывает его жизнь, вынуждая становится затворником. Из него постепенно уходит весь цвет жизни, оставляя лишь оболочку. Холодную, непроницаемую, чуждую мирским чувствам. И Нарцисса до сих пор себя корит за то, что не смогла вовремя понять, когда это началось. Слишком незаметно эта болезнь начала снедать его, а потом — он переехал из Малфой-мэнора в их семейный охотничий домик на другом конце страны и запретил без предупреждения приезжать, ссылаясь на необходимость сосредоточиться на тренировках. Сначала это не вызывало сильного беспокойство, так как решение Драко поддержали Беллатриса и Люциус. Беллатриса в свою очередь и должна была отправиться вместе с ним, чтобы обучать его в более подходящих для тренировок условиях. Согласившись с решением, она и представить не могла, что в течение последующих месяцев ей не разрешат видеться с сыном: – Ты будешь только мешать ему, – говорил Люциус. – Тебе недостаточно того, что он постоянно уступал грязнокровкам и полукровкам в Хогвартсе? Хотя если бы мы отправили его в Дурмстранг… – Люциус, пожалуйста, Драко – мой сын…, – умоляла Нарцисса. – Достаточно! Мое решение неизменно, – твердо ответил Люциус, резко поднявшись с кресла и направляясь в свои покои. – Напоминаю, трансгрессировать или как-то иным способом попасть туда ты без моего ведома не можешь. Защитное заклятие пропускает только тех, у кого есть моя метка. Эти слова успокаивали Нарциссу, ведь тогда Драко должен быть в безопасности. Если Люциус, конечно, наложил метку только на Беллатрису. Но вдруг к тренировкам ее сына он подключил кого-то из других Пожирателей? К тому же, даже обучение под руководством Беллатрисы не могло не вызывать беспокойство, ведь ее психическое состояние оставляло желать лучшего, но сделать Нарцисса ничего не могла. Шло время, Драко Малфой появился сам спустя десять месяцев с момента их последней встречи. Он почтенно поцеловал матери руку, в соответствии с этикетом осведомился о ее здоровье и сказал, что прибыл ненадолго, только для того, чтобы забрать кое-что из их семейной коллекции, после чего, пожелав хорошего дня, трансгрессировал из зала, оставив Нарциссу в разбитом из-за его безразличия состоянии. Драко провел дома два дня, не выходя из семейной библиотеки. Нарцисса пыталась зайти к нему и поговорить, но он вежливо, не глядя на нее, просил удалиться. Она не нашла ничего лучше, как самой вместо домовых эльфов приносить ему еду и чай. Она уже не пыталась с ним заговорить, боясь побеспокоить, а довольствовалась лишь его сухим «Спасибо!». Драко покинул поместье также неожиданно, как и появился. Напоследок он попрощался с отцом, а Нарцисса, которой присматривавший за ее сыном эльф сообщил, что молодой Господин покинул библиотеку, трансгрессировала в зал, но Драко уже держал в руках летучий порох и, завидев ее, проговорил одними губами: «Прощайте!». После этого Нарцисса, стараясь сохранять остатки самообладания, ушла в свои покои, все больше и больше приходя к мысли, что в состоянии Драко, в его отношении к ней она виновата сама. Неужели он как-то узнал о том, что она сделала больше года назад? Нарцисса долго мучилась этой мыслью, но способа подтвердить или опровергнуть эту гипотезу не было, поскольку душа ее сына теперь была закрыта. С момента ухода Драко она стала весь день проводить в библиотеке, сначала вычитывая все, что, как предполагала, читал ее сын в период своего краткого пребывания, а потом бросила это занятие и обратилась к изучению рукописей по гаданию, забыв, что прорицание требует таланта, а не знаний. Она старательно пробовала один способ гадания за другим. Получаемые ответы или противоречили друг другу, или в принципе не соответствовали вопросу. Так Нарцисса провела два месяца в добровольном одиночестве и тревоге, без полноценного сна и отдыха, отказываясь от еды и довольствуясь лишь скромной пищей. На фоне этого ее здоровье сильно ухудшилось, но не она, а редко появляющийся дома Люциус, привел в дом целителя, дабы прекратить ее самоистязание. Теперь к ней были приставлены эльфы, дабы кормить ее по часам, также был установлен постельный режим и разрешены только физически и интеллектуально щадящие занятия. Гадательные книги были выделены в отдельную секцию, закрытую для ее посещения. Сам же Люциус вскоре перестал появляться в поместье. Шли недели, и в Малфой-мэнор, наконец-то, вернулся ее сын. Драко Малфой пришел не один, а с Теодором, Блейзом и Дафной, которым выделил отдельные покои в поместье. Пока юный наследник отдавал распоряжения прислуге, на лестничном пролете появилась преисполненная чувств Нарцисса, в которой уже было трудно узнать родовитую аристократку. Она быстро спустилась вниз под удивленные взгляды товарищей Малфоя и со слезами бросилась сыну на шею. Драко спустя три секунды отпрянул от матери и посмотрел ей в глаза: – Матушка, с Вами все в порядке? Мне кажется, Вам лучше вернуться в свои покои и отдохнуть. – Драко, милый Драко, как я могу… вдруг ты опять уйдешь? – прошептала Нарцисса. Малфой прикрыл глаза. Такое поведение не пристало аристократке, тем более при посторонних. Он взял ее за руки и сказал: – Не волнуйтесь, я остаюсь в поместье, так как с этого момента я буду им управлять. А теперь, прошу Вас, возвращайтесь в покои. Я зайду к Вам позже, – он посмотрел на одного из эльфов, и тот быстро подошел к Нарциссе, дабы проводить ее до комнаты. Драко действительно остался в поместье, но больше времени проводить с матерью он не стал. Каждый его день был расписан по минутам и при этом не похож на предыдущий, поэтому Нарциссе весьма трудно было улучить момент, чтобы с ним встретиться. Однажды она узнала, что сын наконец-таки остался на весь день дома, о чем ей сообщил эльф, который готовил для хозяина завтрак. Она обрадовалась и решила посетить Драко. Однако войти в его комнату она не смогла, так как натолкнулась на магический блок на двери. Мучимая сомнениями, она все же попыталась его разрушить, но ничего не получалось, пока дверь сама не отворилась. Перед ней предстал тяжело дышащий Драко, с выступившей на лбу испариной и в расстегнутой рубашке: – Матушка, что Вам нужно? – Я хотела… узнать, не принести ли тебе чего-нибудь..., – Нарцисса с непониманием и плохо скрываемой тревогой оглядела своего сына. – Нет, если это все, прошу…, – он схватился за голову. – Уходите. – Драко, милый, что с тобой…, – Нарцисса не успела проговорить, как Драко медленно, опираясь на дверной косяк, обмяк. Он был в сознании, но жутко ослаблен. Нарцисса вызвала эльфов, а потом и колдомедика. Малфой сказал, что это бесполезно и не нужно, но она не собиралась сдаваться. Так она узнала о приступах Драко и стала бороться за здоровье своего сына, единственного смысла своей жизни. Однако спустя месяц интенсивных поисков эффективного лечения ей сообщили, что ее Драко не может иначе справляться с недугом, кроме как принимая опиоиды. Она была растерянна, и все больше утверждалась в мысли, что это ее наказание за грех, совершенный против собственного сына.