Запах свежескошенной травы

Я крутился с боку на бок всю ночь. Никак не мог уснуть. Все не укладывалось в голове, что произошло на вечеринке в поместье Томбовичей. Сила феромонов, выпущенная Ричардом, была действительно ужасающей. Не знаю, что было бы со мной, не выпей я феромоноподавляющую пилюлю. Конечно, она не защитила меня на сто процентов, но и не дала раскрыть свою сущность доминанты. Хорошо, что участников этого происшествия было мало. Ни один из них не мог вспомнить и внятно объяснить, что именно произошло, и чем все закончилось. Тоша отключился сразу. Альфы в костюмах мушкетеров находились под воздействием наркотиков. Сам главный виновник, Ричард Эллинстон, был новоиспеченным доминантом, а значит, был не в себе, поэтому показания у него даже не брали. Ну, а мне оставалось только притвориться дурачком и сделать вид, что ничего не помнил и не видел, пока не оказался в объятиях своего супруга. Другой вопрос меня мучал. Как мне удалось утихомирить буйство доминанта? Единственным оправданием выдвинул теорию, согласно которой скопившиеся в моем теле за долгое время феромоны активизировались под действием феромонов доминанта и взяли их под свой контроль. Только ведь я их не выпускал. Тогда как же они усмирили силу Ричарда, через телекинез что ли? Бред какой-то! Было и приятное в случившемся. Будучи омегой, пусть и доминантой, я смог управлять, хотя пока не знал как, силой самого доминанта, укротить ее и направить в нужное русло. На душе стало так тепло. Это непередаваемое ощущение: мне, как никчемной слабой омеге, почувствовать свою ценность в видовой цепочке, где ты стоишь практически в самом конце! Еще я очень переживал за Тошку. Несмотря на то, что он был омегой высшего класса и принял мою пилюлю, феромоны Ричарда все же оказались очень мощными. Да, Тошка был без сознания во время происшествия, но это не означало, что сила доминанта никак на него не повлияла. Поведение рыжевласки тоже было непонятным в этот вечер. Конечно, он сильно рассердился, увидев меня на новогодней вечеринке Томбовичей. Мало того, что я явился туда без его ведома, так еще и предстал перед всеми в развратном костюме медсестры. А еще и эти душильщики подлили масла в огонь! Но почему же после того, как он так крепко и жадно всю дорогу домой сжимал меня в своих объятиях, только донес до двери моего домика, поставил на ноги, развернулся и ушел прочь. Даже не поцеловал на прощание! Я не понимал, почему Ричард так поступает со мной. Он то ласковый, то грубый, то ревнивый, то безразличный, то прогоняет, то не отпускает…. Что с ним не так? Какой же он настоящий? Так я промучился в своих мыслях до самого утра, пока не пришла Поля и не прошмыгнула ко мне под одеяло. «А что это за маленькая красивая птичка залетела ко мне в гости?» — весело пропел я, прижимая ее маленькое тельце к себе и укрывая одеялом. Полька по-детски захихикала и уткнулась в меня носиком. Я сразу почувствовал, она что-то хочет сказать, больно уж глазки ее девчачьи горели игривым огоньком. «Ну, говори же, мой маленький шпион. Чего нарыла?» «Пока тебя не было в поместье, прибыли родители Лаймы Пелинской. Господин Вилен с госпожой Русланой долго разговаривали с ними за закрытыми дверьми. Никто не знает о чем, но слуги говорят, что они обсуждали предстоящую помолвку молодых», — выпалила на одном дыхании девочка, постоянно поглядывая за моей реакцией. «А еще в особняке готовят гостевую комнату для какой-то очень важной персоны. Столько дорогущей мебели накупили, всяких там принадлежностей, даже одежду из элитных магазинов привезли». Я прищурил глаза: «Думаешь, эта комната для будущей жены молодого господина?» Этого следовало и ожидать. Я видел собственными глазами в машине, что Лайма и Ричард холодны друг к другу. Это подтвердил их общий друг Кат. Но я также помнил, что родители молодых людей, как и они сами, были из высшего общества, где брачные узы скрепляются с младенчества, независимо от чувств и личных желаний обеих половинок, где важными факторами выступают родословная и деньги. Может, поэтому Ричи не остался у меня этой ночью? И хочется и колется? Полька сжала губки, а потом ответила: «Может быть. Прости, Миленушка, я не могла тебе не сказать. Рано или поздно это донесут «добрые люди». Но тут еще кое-что интересное всплыло. Я, конечно, в этом мало чего понимаю, но мне показалось, что тебе это будет очень интересно. Короче, вчера я случайно подслушала разговор супруги молодого господина Кирра с телохранителями. Они говорили про некую девушку-омегу Роус Янибову и про то, что она якобы была любовницей господина. Но самым страшным стало для меня то, что госпожа Ирма, жена господина Кирра, приказала убить эту девушку и ребенка, рожденного от той связи». Услышав это, я задрожал. Роус Янибова училась вместе со мной в группе. Миловидная девчушка с нежной теплой улыбкой не особо старалась выделяться в толпе. Но училась омежка хорошо, очень старалась. Ввиду невысокого статуса и постоянной нехватки денег, она после учебы шла на подработку и никогда не участвовала в наших студенческих посиделках. Но, несмотря на это, в группе ее уважали и любили за теплоту души и мягкий нрав. Значит, у Роус есть ребенок? Эта девушка никогда не жаловалась на свою жизнь, тихо училась и работала, оплачивала свое обучение и содержала ребенка. Как же эта тихая неприметная девочка сумела стать любовницей самого Кирра? Но сейчас не это было важным. Роус и ее ребенка хотели убить. Но почему? По логике вещей, семья Эллинстонов была достаточно влиятельной, чтобы отобрать дитя у любовницы Кирра и принять его в свою семью для воспитания. Тогда почему госпожа Ирма решила их убить? Это же преступление, а для такой семьи, как эта, ляжет огромным черным пятном на репутацию, покрыв им несколько поколений. Все очень странно. Кое-как убрав с самого утра дворовую территорию поместья, я, даже не позавтракав, помчался в универ. Увидев Роус, сразу, ухватив ее за руку, потянул из аудитории. Затащив перепуганную девчушку в безлюдное место, я сразу заговорил: «Роус, скажи мне, что тебя связывает с Кирром Эллинстоном?» Услышав это имя, девушка замерла: «Ничего». «Роус, ты немного не понимаешь. Я это говорю не из-за обычного интереса или потому что решил покопаться в чужом грязном белье. Дело в том, что тебе и твоему ребенку угрожает опасность. Вас хотят убить». Девушка подозрительно посмотрела на меня: «А тебе-то что с того?» «Я — вторичка младшего сына семьи Эллинстонов, и как никто другой знаю, на что эта поганая семейка способна. Поэтому мне нужно знать о данной истории как можно больше, только так я, вполне возможно, смогу вам хотя бы чем-то помочь». Омежка сразу утихла, нагнула головку и, тяжело вздохнув, заговорила: «Я родилась в небогатой семье. Отца не было. Мама очень долго болела, но чтобы прокормить меня, работала не покладая рук. Она мечтала, чтобы ее единственная дочурка стала доктором, поэтому я старалась хорошо учиться, чтобы поступить в медицинский университет. Только вот мама вскоре умерла, и я осталась одна. Мне пришлось много работать уже самой, чтобы зарабатывать на кусок хлеба. Только вот мечта моей матери не давала спокойно спать, и я решила, во что бы то ни стало, поступить в Ивульский медицинский университет, где неважно, омега ты или альфа. Но была единственная проблема — деньги. Даже если бы я работала сутками, таких средств для поступления у меня не было. Тогда я и решилась стать контрактницей». В нашем городе работала фирма «Венера», обеспечивающая альф в период их гона партнерами. Это была законная деятельность, разрешенная властью. Альфа заключал с фирмой контракт, на основании которого компания обязана была предоставить этому клиенту в период гона подходящих секс-партнеров, которых в народе и называли контрактниками. Деньги им платили за выполняемую работу достаточно неплохие, поэтому и желающих всегда было предостаточно, особенно омег. По такому контракту секс-партнеру нужно было продержаться минимум сутки, в противном случае вознаграждение не выплачивалось. Но медицинское обслуживание осуществлялось в любом случае. И самым важным пунктом контракта являлось то, что все «последствия» данного слияния партнеров принадлежали только клиенту. Иными словами, если вдруг омега забеременеет, решение о жизни или о смерти зародившегося плода оставалось за альфой, потому что автоматически становился его собственностью. И, естественно, ни один из клиентов не хотел именно таких «последствий» от кучи никчемных омег, в результате чего в контракте автоматически проставлялась галочка в графе «согласен на утилизацию». Но было еще одно небольшое дополнение в таком контракте, вытекающее из вышесказанного пункта. Если секс-партнер нарушит данное правило, его жизнь автоматически становится собственностью клиента. То есть, омега становилась обычной вещью, принадлежащей альфе, которую он мог без зазрения совести убить, сломать, растоптать, как того пожелает. Жестокое правило, но именно эти пункты озвучивались в первую очередь с омегами перед подписанием контракта. Ну, а если уж подписал, значит, знал, на что шел. «Я не буду рассказывать подробности самых ужасных суток в моей жизни. Это не то, чем можно гордиться. Я ведь была девственницей. У меня никогда никого не было в этом плане, даже поцелуев. И думаю, после такого никогда не будет. Знаю, сама виновата, повелась на деньги. Из-за того, что господин Кирр проходил становление юноши в мужчину, его гон был особенно неконтролируемым. Поэтому-то и фирма выставила огромные деньги за контракт с ним. А я согласилась. После этого целую неделю врачи исцеляли мое искромсанное тело, а потом я узнала, что беременна. Дело в том, что во время сцепки у господина Кирра порвался презерватив, и как я не пыталась его образумить в этот момент, у меня ничего не вышло. В агонии альфы действительно безумны! Меня отправили на аборт. Но, Милен, как я могла дать убить жизнь, которая только зародилась, пусть и таким ужасным способом? Вот и сбежала. Сменила имя, место проживания. Я скрывалась целых пять лет. Родила ребенка, поступила в университет, жила тихой и неприметной жизнью. Думала, удалось». Я молчал. А Роус плакала. На ее лице не изменилась ни одна клеточка, но из глаз вытекали капли, наполненные болью, накопившейся за столько лет. Наверное, я был первым человеком, которому она поведала свои страдания, тем, с кем она разделила свою тяжелую ношу. Потому что, хотя по ее щекам и текли горькие слезы, девушка улыбалась. Как это не звучало бы скверно, но Роус можно было отнести к смертницам. Услышав историю бедняжки, я стал понимать, почему жена Кирра так стремилась расквитаться с девушкой и ее ребенком. И даже был уверен, что сам Кирр ничего об этом не знал. Госпожа Ирма боялась, что сердце ее супруга оттает. А внебрачный ребенок с его матерью может очень сильно подкосить ее собственное влияние в семье Эллинстонов, а также устойчивое положение ее будущих детей. Поэтому Ирма и пошла ва-банк, хотя и, по сути, имела на образовавшуюся собственность полные права согласно контракту, выступая в роли супруги клиента. «Давай поступим так, — выпалил я после некоторых раздумий. — Сейчас ты отправляешься за ребенком, и вы двое поедите по адресу, который я тебе скажу. А дальше будем действовать по обстоятельствам. Кстати, как зовут ребенка?» Девушка расцвела: «Мич! Мальчик-альфа. Моего сына зовут Мич». Мальчик-альфа! Что и ожидалось от связи с доминантным альфой! И, видя, как нежно улыбнулась омежка, на моем лице непроизвольно расплылась улыбка. Я написал ей на бумажке адрес дедовского дома, а сам, набрав дедушку Азалия, сообщил о гостях, которых нужно приютить на некоторое время. И направился в больницу. Была у меня одна интересная мыслишка, чтобы защитить Роус и Мичи! Вернулся я в поместье ближе к вечеру. Меня уже поджидала Поля, моя маленькая шпионка. «Милен, — выдала мне девчонка, как только я ступил на порог своего домика. — В поместье привезли девушку и маленького мальчика, связанных веревками, и потащили в подвальное помещение. Может, это любовница молодого господина Кирра и ее ребенок?» Достав мобильный телефон, я сразу набрал дедушку Азалия и узнал, что к ним никто до сих пор не приехал. Меня заколотило. Неужели их перехватили? Нужно было что-то делать. Только вот я не знал, где находится это подвальное помещение, куда повели пленников. Мне ведь запрещено было входить внутрь особняка. А Поля знала. Поэтому и повела меня сразу, как увидела мои стеклянные потерянные глаза, без лишних разговоров, только по-взрослому кокетливо сказала, скорее всего, повторяя за своей старшей сестрой Соляй: «Ничего-то вы, мужчины, без нас сделать не можете!» Полька повела меня через специальный вход для персонала. И скажу честно, Эллинстоны не экономили на прислуге. Даже узкие коридоры, по которым им приходилось бегать каждый день, выполняя свою работу, имели шикарный вид. Декоративные люстры в виде канделябров, развешанные по одной стороне стены, винтажные лестницы с изящными коваными перилами и окошки в виде овала, дающие свет и без того теплого помещения…. Вот по нему-то мы и пробирались чуть ли не вприсядку на цыпочках до того самого подвального помещения, куда повели, по словам Польки, пленников. Самым интересным было то, что по пути мы так никого и не встретили. Куда же все подевались? Подойдя к заветной двери, которая почему-то оказалась незапертой и немного приоткрытой, я заглянул внутрь и сразу перекрыл путь Поле, закрыв его собой, запретил ей входить и дал указание быть на стрёме. Просто то, что предстало перед моими глазами, не предназначалось для детских глаз. На деревянном стуле, крепко привязанная к нему веревками, сидела, низко склонив голову, Роус. Я быстро подбежал к девушке и прощупал пульс. Ничего. Осмотрел визуально. Никаких порезов или значительных повреждений не было, кроме нескольких синяков на лице, скорее всего, от пощечин. Какой-то странный запах витал рядом, что-то терпкое, щекотящее горло. С моим уровнем обоняния я сразу распознал его принадлежность. Цианид! Является производным от синильной кислоты и одним из самых сильных, быстрых и опасных для человека ядов. Он воздействует на клетки, дыхательные функции, причем мгновенно. В результате останавливается работа организма человека, отказывают внутренние органы из-за нехватки кислорода. Очень тяжелое состояние, вызванное самым сильным ядом, нередко приводит к смерти. Выглядит цианид довольно безобидно. Это белый порошок, похожий на кристаллы сахара, хорошо растворяется в воде и имеет незначительный аромат горького миндаля. Роус отравили. Бедная девушка! Таки добилась своего госпожа Ирма! Но почему же мертвое, еще не остывшее тело бросили просто так здесь? И где же ребенок? Где Мич? Внезапно я услышал душераздирающий детский крик, а затем чьи-то быстрые тяжелые шаги, и рванул из помещения в сторону звуков. Даже не помню, куда и как бежал. Опомнился только, когда оказался у красивой деревянной двойной двери комнаты, из которой доносились уже еле слышные стоны ребенка. Нельзя было медлить. Я глубоко вдохнул и раскрыл двери настежь. Госпожа Ирма склонилась над маленьким плачущим ребенком. С завязанным ртом и стянутыми за спиной тугой веревкой детскими ручками, он стоял на коленках, испуганно смотря на незнакомую тетю, и плакал. Супруга господина Кирра с презрением бросала взгляд на ничтожное слабое создание перед собой, держа того за подбородок одной рукой. Во второй же был бокал с вином. Резко содрав повязку с лица ребенка, она поднесла к его рту хрустальную емкость. Вот как была отравлена Роус! Такая же участь предназначалась Мичу. «Еще одно движение, — закричал я во все горло. — И не посмотрю, что вы являетесь любимой женой брата моего мужа. Я засажу вас за решетку!» Ирма резко дернулась от неожиданности и выпустила бокал из рук. Раздался звон бьющегося стекла, и красная жидкость мгновенно разлетелась в разные стороны. «Этот ребенок — моя собственность! Хочу — помилую, хочу — убью! Ты… ты кто такой, что вмешиваешься в мои дела?» — зашипела Ирма. Ее голос перешел в крик: «Ты — всего лишь сраная вторичка, не имеющая даже права голоса в этом доме. Ты — ничтожество, находящееся в поместье Эллинстонов на птичьих правах. Если я захочу, то раздавлю тебя, как никчемную букашку. Поэтому, закрой свою пасть и поди прочь с моих глаз!» «Как прикажете, госпожа! — спокойным голосом произнес я. — Эта ничтожная вторичка уйдет. Но только …с мальчиком!» «Что-о-о? — пропищала возмущенно Ирма. — С какого перепугу?» «Потому что это дитя вам не принадлежит. Мич — мой сын!»