Запах свежескошенной травы

«Взять его!» — процедила Ирма, и меня тут же схватили за обе руки мужчины в черных костюмах, треснули под коленками, отчего мои ноги подкосились, и я грохнулся на пол. Скажу честно, телохранителей в семье Эллинстонов хорошо готовят к выполняемой работе. Только и у меня был учитель по боевым искусствам не хухры-мухры! Разобраться с ними для меня не составило бы особого труда, но желание испортить планы этой дрянной мадамы и спасти маленькое беззащитное существо, которого я уже окрестил собственным сыном, взяли верх. Ирма подошла ко мне, схватила за волосы, приподняв мою голову, и зашипела прямо в лицо: «Что ты сказал? Пытаешься сорвать мои планы? Да я сейчас заставлю тебя слизать это вино, что я разлила на пол». И почему мои волосы так нравятся окружающим, что меня постоянно таскают за них? «Видите ли, моя дорогая госпожа Ирма, — весело сказал я, — Ляля Солнцева, она же Роус Янибова, была моей возлюбленной еще до подписания ею контракта с фирмой «Венера». Девушка вздрогнула, быстро захлопав глазами, и, отпустив мои волосы, отшатнулась от меня, как от прокаженного. «Удивлены, что я в курсе? Меня больше волнует то, откуда у вас данная информация, являющейся согласно условиям контракта конфиденциальной? Может, это как-то связано с тем, что главным акционером фирмы «Венера» выступает ваш ближайший родственник? Конечно, передача секретной информации сулит ему лишь неуклюжим маханием пальчика главного судьи города. Но насколько усугубятся последствия, когда выяснится, что выданная тайна привела к смерти невиновного человека?» «Невиновного? — завизжала Ирма. — Да эта тварь забеременела от моего мужа и сбежала, нарушив условия контракта. А потом, в довесок, скрывалась с ребенком, то есть с имуществом, которое ей не принадлежит». «А с чего вы решили, что Роус нарушила условия контракта?» «Перед подписанием, эта тварь проходила медосвидетельствование. Она была девственницей!» — перебила меня Ирма. «Насколько мне известно, осмотр врачей проходил за три дня до начала контракта. Как вы думаете, могло ли за эти дни произойти что-нибудь у людей, которые встречаются и любят друг друга? Как вы считаете, могли ли мы с Роус всегда держаться только за руки? Думаю, вы не настолько наивны в этом плане. Роус не хотела дарить свою невинность безбашенному альфе в гоне. На выполнение контракта она пошла уже не девственницей, потому что свой первый раз омежка подарила мне, своему любимому бете. А после секса иногда люди беременеют, если вы понимаете, о чем я». «Тогда почему она сбежала?» — продолжала истерично орать Ирма. «Как вы думаете, стали бы вдаваться в подробности случившегося медработники фирмы? Вряд ли! Понять ее побег можно. Она пыталась защитить дитя любимого человека». Ирма продолжала тяжело дышать. Казалось, она не могла до конца поверить моим словам. Тогда мне пришлось прибегнуть к последнему козырю. «У меня есть кое-что, — выпалил я. — Скажите своим телохранителям отпустить меня». Девушка кивнула головой и мои руки отпустили. Я достал из внутреннего кармана бумажку и протянул. Она взглянула на содержимое, и милое омежье личико моментально превратилось в мордаху перекошенного пингвинчика. Ну, мне оно именно таким и представилось. «Тест ДНК?» — удивилась Ирма. «Ага. И, прошу заметить, информация предоставлена ни какой-то там левой фирмочкой, а что ни на есть, государственной компанией. Можете не сомневаться!» — весело подытожил я. Как же я обожаю своего ненаглядного дядю Айка! Что ни попроси, все сделает. Я не знаю, что он предпринял, чтобы сделать для меня этот документ, но после того, как приехал к нему сегодня и рассказал о несчастной Роус и ее ребенке, дяде достаточно было сделать несколько звонков, чтобы через пару часов заветная бумажка оказалась у меня в руках. «Ну что? Вопрос исчерпан? Теперь вы убедились, что этот мальчик — мой сын?» — спросил я, улыбнулся и тут же замер. «Что тут происходит?» — послышался грубый голос за моей спиной. Я обернулся. Позади меня стояли те, кого сейчас мне хотелось видеть меньше всего: господин Вилен, Кирр, Эвон и мой ненаглядный супруг Ричард. Вся мужская половина Эллинстонов! «Отец, — трепетно залепетала Ирма, испуганно бросив на меня взгляд. — Я сейчас все объясню. Дело в том, что я… разоблачила эту ничтожную вторичку. Мало того, что он невесть каким образом попал в эту семью, так еще посмел скрыть наличие ребенка от омеги-контрактницы. Если бы не мои связи, молодой господин Ричард никогда бы не узнал страшной правды о своей вторичке». Господин Вилен посмотрел на меня с отвращением: «Это правда?» Путь назад был мне уже заказан, отступать было некуда: «Да. Этот мальчик, которого вы сейчас видите — мой сын!», и я отвернулся, ибо не хотел видеть очередной презрительный взгляд любимого человека. «Ричард, — произнес господин Вилен, — я дам тебе телефон нашего юриста. Пусть готовит документы на развод. Я не потерплю подобной грязи в моей семье». Как видно, выражение «подобная грязь» предназначалось именно мне. Оно и понятно. Вторичка, да еще с чужим ребенком, которого тщательно скрывали…. Я понимал чувства разгневанного отца, господина Вилена, удивление Кирра и насмешки Эвона, понимал разочарование и обиду Ричи. Но все, что мне оставалось сейчас, это понимать и… принимать это, потому что не просто не мог оправдаться перед ними, не имел права. Чтобы сохранить жизнь маленькому беззащитному человечку, я должен был уничтожить собственную. Меня трясло, пока я чувствовал чужие обжигающие взгляды своей спиной, трясло, пока слышал тяжелые удаляющиеся шаги, и все еще продолжало колотить, когда накрыло удушающей тишиной все вокруг. «Собирай манатки и убирайся из поместья вместе со своим выродком, — весело сказала Ирма. — Готовься к свободной жизни брошенки, щенок!» Я, наконец, пришел в себя: «Конечно, милая госпожа! Вот только стоит ли мне так спешить? И как-то странно, что вас мой развод совсем не пугает. Насколько я понял, Кирр выставил вам какое-то условие при заключении брака, и думаю, что оно тесно переплетается со мной. Не так ли? Так что хорошо подумайте, госпожа Ирма, останетесь ли вы в выгоде, если я разведусь с Ричардом? Поверьте, вторичкой стать легко, оставаться любимой женой трудно». Наверное, у меня был слишком жалостливый взгляд, потому что лицо девушки снова превратилось в мордаху перекошенного пингвиненка. А я, поднявшись с колен, отряхнулся, взял на руки Мича и покинул комнату. По пути меня перехватила перепуганная Полька и уже втроем, наконец, мы вышли из особняка. Признаюсь честно, я ждал целый вечер, что дверь в мой домик откроется, и на пороге появится семейный юрист с документами о разводе. Но этого, к моему удивлению, не произошло. Сюрпризом стал визит управляющего Ойца. Он сообщил решение главы семейства Эллинстонов, ставшее настоящим приговором: ни при каких обстоятельствах не покидать поместье ни мне, ни моему сыну Мичу. Это было слишком! Как же учеба, работа в лаборатории, как же мои близкие и друг Тошка? Господин Вилен решил стать хозяином и моей жизни? Но удивил управляющий Ойца не только этим. Перед самым уходом он кинул на меня какой-то странный взгляд, и это при том, что мужчина никогда не выражал никаких эмоций. «Вы что-то хотите мне еще сказать?» — прищурился я. Ойца тяжело вздохнул: «Да. Дело в том, что моя племянница очень давно болеет. Семья сестры Клеры не богата, поэтому на хороших докторов особо денег нет. Местный докторишка, к которому обращаются такие бедняки, как моя сестра, обладает поверхностными познаниями в медицине. Помощи от него, сами понимаете, никакой. Поэтому я хотел бы попросить вас взглянуть на мою Мышку, посмотреть, как доктор». Я только и смог, что широко раскрыть глаза от удивления. «Семья Клеры относится к людям, придерживающихся старых традиций. Дело в том, что Мышка — омега. Понимаете? Вам, как бете, никто не запретит к ней прикоснуться», — с горькими нотками в голосе, продолжал говорить Ойца. Ох уж эти старые традиции! В большинстве случаев врачами были альфы, так уж повелось в этом несправедливом мире. Редко встречались беты. Ну, а если говорить об омегах-докторах, то такого не случалось никогда. В небогатые районы отправляли работать каких-нибудь бездарей, прогуливающих работу или делающих ее спустя рукава. Люди умирали, не дождавшись помощи, от неверно установленных диагнозов или неправильно подобранных медикаментов. Так вот, старые традиции, мать их так, гласили, что незамужнюю омегу могут лечить только врачи-беты или врачи-омеги. Какой-то придурок довел до всех придуманную собой истину, что целомудрие превыше жизни человека, в результате чего у бездарей-врачей появилась еще одна отговорка в отлынивании от работы. «Для меня будет большая честь хоть чем-то помочь вашей Мышке, — радостно ответил я. — Только вот, как же запрет господина Вилена?» На лице мужчины впервые за все время, сколько я его знал, расплылась довольная улыбка: «Оставьте это на меня, господин Милен. К вам же у меня будет небольшая просьба. Не говорите сестре, что вы от меня, иначе она не примет эту помощь». Я не стал допытываться. Зачем влезать в чужую жизнь? Лишь кивнул головой в знак согласия. И вспомнив, что управляющий решил прикрыть мою задницу, улыбнулся: «А вы еще тот шалун, господин Ойца!» Скажу как есть, лезть через окно, а потом карабкаться по ровной высоченной кирпичной стене с моим тощим невысоким телом — тот еще геморрой. Конечно, в свое время дед Рафаэль научил меня всяким штучкам-дрючкам, но выполнять такое с дрожащими руками и ногами, постоянно оглядываясь, нет ли за тобой слежки, не очень-то легкая задача. Дело в том, что к моим дверям были приставлены телохранители, реагирующие на каждый «чих». Ввиду данного обстоятельства, мною были вытолканы на улицу ребятишки, которым кровь из носа было нужно сыграть в войнушку. Полька и Мич летали по двору, словно угорелые, и орали, что было мочи, создавая хаос, тем самым отвлекая внимание хмурых мужчин. Ну, а я в это время пытался покинуть данное место с обратной стороны домика. И мне, как ни странно, удалось. Нужно было действовать, как можно быстрее. Неизвестно, сколько времени продержатся дети во дворе в разгар зимы. Как только я оказался на заснеженной дороге, перебравшись через стену, я остолбенел от страха. Недалеко сверкнула фарами черная машина с тонированными окнами. Кто как ни я знал, кому она может принадлежать. Это был автомобиль Эллинстонов, который резко прокрутив колесами по снегу, помчался ко мне. «Все! Мне крышка! Попался, твою мать!» — пробежали мысли в моей голове, и я тут же стал читать молитву, которую смог вспомнить в этот момент. Как только машина подъехала, дверь открылась, и чья-то рука затянула мое тело внутрь. «Генри? — удивленно прокричал я, смотря на седовласого стройного мужчину, сидящего рядом со мной. — Что вы здесь делаете?» «Защищаю, охраняю, помогаю…. Можете называть это, господин Милен, как душе будет угодно. Ойца — мой давний друг, вы — супруг моего молодого господина. Как считаете, мог ли я оставить вас при выполнении такого ответственного задания одного? — нежным голосом сказал Генри. — Поэтому сейчас, господин Милен, я хочу, чтобы вы знали, за вами есть крепкая стена, на которую можно опереться». «Значит, — заговорил я, прищурив глаза, — это вы сказали управляющему обратиться ко мне за помощью?» Генри лишь улыбнулся, тихонько похлопав меня по плечу. Тепло этой крепкой руки согрело сильнее июльского солнца. Вот что значит, иметь крепкое плечо поддержки! Назад я возвращался тем же путем, как и выходил. Только вот, перелезая через стену, поскользнулся на образовавшейся корочке льда и грохнулся прямо в сугроб. Погрязнув в толще снега по самую грудь, я размахивал руками, стараясь выкарабкаться из снежной массы. Кое-как выбрался на протоптанную дорожку. Только снежинки под воздействием моего тепла не хотели с меня сбрасываться, ну, ни в какую. Таким образом, я, белый, весь в снегу, будто снежная королева, подошел к дверям своего домика. Детей на улице уже не было, а ошарашенные телохранители, увидев меня, вздрогнули и отшатнулись, и я, отворив дверь, вошел в домик. Скажу честно, увидев господина Вилена, я ничуть не удивился. Мужчина сидел в моем любимом кресле, величественно закинув ногу за ногу. По телевизору шел какой-то фильм, скорее всего, мелодрама. И судя по тому, как дети отворачивали и наклоняли стеснительно головы, там целовались и обнимались взрослые дяди и тети. Малыши, завидев меня, хотели броситься ко мне, но боялись сдвинуться с места, потому что с них не сводили своего взгляда черные глаза господина Вилена. «Кто разрешил тебе нарушить мой приказ? — холодным равнодушным тоном произнес мужчина. — Или мое слово в этом доме вообще ничего для тебя не значит? А может, ты думаешь, что любовь моего сына сможет спасти тебя от наказания?» Наконец, он посмотрел на меня и прорычал: «На колени!» В этот момент я не боялся за себя. Но теперь в моей жизни было, так сказать, слабое звено — маленькие дети, глаза которых в этот момент испуганно смотрели на меня. И я… встал на колени. Внезапно дверь отворилась, и в помещение ворвался взволнованный господин Ойца с лопатой в руках. «Слава богу, вы здесь! — тараторил управляющий. — Как вам удалось откопаться из снега, господин Милен?» Увидев ошарашенного хозяина, господин Ойца склонил голову: «О, господин Вилен, и вы здесь? Прошу прощения, если я прервал вас! Дело в том, что господин Милен работал на заднем дворе поместья. Снег чистил. Но там столько намело, что огромная гора снега, которую он сотворил при уборке, обрушилась на мальчишку, накрыв того с головой. Увидев это, я бросился за лопатой, но, сколько не копал, так его и не нашел. Поэтому я и бросился сюда. Господин Милен, я так счастлив, что с вами все в порядке!» Я посмотрел на господина Вилена, а он — на меня. Наверное, у нас обоих были одинаково округленные глаза от удивления. Да только с фактами не поспоришь. Я действительно был весь в снегу, а управляющий, работающий в поместье Эллинстонов, славился своей искренней преданностью, так что, не поверить его словам было крайне неразумно. Господин Вилен разочарованно вздохнул и, подойдя к выходу, еще раз обвел взглядом помещение, а потом сухо произнес: «Судя по шикарной обстановке этого домика, Ричард сильно балует тебя. Не расстраивай его!», и вышел прочь. Как только хлопнула дверь, все, кто остался внутри, громко выдохнули, а дети быстро кинулись ко мне, обхватив меня своими маленькими ручонками. «Думал, вы меня бросили, господин Ойца», — сказал я, улыбнувшись мужчине. «Как вы приехали, Генри сразу же сообщил мне о вашем возвращении в поместье. Я, конечно, помчался к вам на встречу, но не ожидал, что уже кто-то доложил о вашем отсутствии, и что господин Вилен придет лично проверить это. Я видел, как вы зашли в домик весь в снегу, поэтому и придумал такую нелепую историю», — протараторил господин Ойца. «Спасибо, господин Ойца! Спасибо! — сказал я. — Кстати, с вашей племянницей Мышкой все хорошо. Вы вовремя обратились за помощью, иначе осложнений было бы не избежать. Осмотрев ее, я выписал необходимое лекарство и оставил баночку противовоспалительного и укрепляющего средства. В общем, могу сказать с полной уверенностью, что через неделю девочка будет в полном порядке. Так что, господин Ойца, у нас с вами ничья: я помог вам, а вы выручили меня». Мы еще некоторое время мило беседовали, словно старые добрые друзья, под негромкие звуки телевизора, смакуя вкус и аромат свежезаваренного фруктового чая и набивая рот вкусным печеньем, приготовленным моими руками. А утром, при уборке дворовой территории произошло то, что поставило для меня огромную жирную точку во всей этой грустной семейной истории управляющего. Когда я все доделал, ко мне из особняка вышел господин Ойца, якобы проверить выполненную работу. Впервые за все время, чему я был очень удивлен и обрадован одновременно! Этот очкастый мужчина водил своим длинным носом из стороны в сторону, важно закинув руки за спиной, будто нахохлившаяся утка. Я уже собирался позвать его к себе, попить утреннего чая со свежевыпеченными булочками, которые мне каждое утро привозил молоденький доставщик и оставлял под тайной калиткой. Но женский робкий голосок, раздавшийся позади нас, не позволил сделать даже шага. «Привет, братик!» Мы обернулись. Там стояла Клер, сестра мистера Ойца, теребя в руках платочек. Ее зеленые омежьи глаза переливались в выступившей влаге слез, играя своей насыщенностью и глубиной, а плечики вздрагивали, не в силах сдержать скопившегося волнения. Господин Ойца перевел на меня свой ошарашенный взгляд, словно искал во мне ответ на вопрос: не снится ли ему все происходящее. Я улыбнулся и легонько кивнул головой, слегка подтолкнув его в сторону женщины, так сказать, дал волшебного пинка. А потом некоторое время с умилением наблюдал: как эти двое крепко прижимались друг к другу, пытаясь поделиться своим теплом, как господин Ойца теребил локоны волос своей сестры, как гладил и целовал ее огрубевшие руки, как она нежно прикасалась ладонями его лица, а он, как маленький беспомощный котенок терся о них…. Я смотрел и думал. А если бы моя мама была жива, какая встреча произошла бы у нее с младшим братом, с доктором Айком, после такой долгой разлуки? Представив, как мама настойчиво щиплет щетинистые щечки дяди, я хихикнул и помчался в домик, смаковать свой завтрак вместе с двумя милыми шпингалетами, наверняка еще шлепающих по дому в своих детских пижамках.