Запах свежескошенной травы

Мне повезло. Какой-то пожилой мужчина, проезжавший неподалеку от столкновения машин, подобрал меня. Наверное, старые люди сильнее ощущают боль других. И этот старичок не смог проехать мимо, несмотря на то, что на мне из одежды была только окровавленная простыня. Он довез до самого поместья, к потайному входу, не сказав ни слова упрека или жалости, которых мне ох как в этот момент слушать не хотелось. Я и за это был очень ему благодарен, поэтому выйдя из машины, склонился перед этим старичком в глубоком поклоне. Дети спали, чему я был очень рад. Выпив сразу несколько болеутоляющих пилюль, какое-то время отмывался в ванной от крови и скопившихся на мне феромонов, а потом наносил на раны заживляющий спрей. Тело мое, скажу вам, было в не очень хорошем состоянии: синяки, укусы, засосы, глубокие царапины, а еще в довесок ко всему вывих плеча. Все до безумия болело и ныло, поэтому я, выпив феромоноподавляющую пилюлю, одел свою любименькую пижамку с нарисованными медвежатами и, плюхнувшись без сил на кровать, отрубился. Следующие несколько дней за мной ухаживала Поля. Я принимал лекарства и практически все время спал, а девчушка, как старшенькая, варила мне бульончик и кормила с ложечки, как маленького. Когда просыпался, всегда чувствовал тепло хрупкого тельца. Мич все это время лежал рядом и держался крохотной ручонкой за мою руку. Так странно! В такое тяжелое время меня поддерживали дети, те, кто сами нуждались в поддержке и заботе. А вот что в данной ситуации было особенно приятным, что семейка Эллинстонов меня никогда не беспокоила. Именно в такие минуты я осознавал прелесть их равнодушия ко мне, ведь кто знает, что было бы, увидь они меня такого. Но как только пошел на поправку, в дверь нашего домика громко постучали. Вот кого я не ожидал увидеть на пороге, так это господина Вилена со всей его сыновьей ордой. Господи, да что им всем от меня понадобилось? Эта орава ввалилась в дом, даже не поинтересовавшись моим мнением. А как же могло быть по-другому? Им всегда было плевать на меня. И мою голову вдруг осенило: с какого перепугу я обязан уважительно относиться к этим людям? «И что забыли в сей халупе царственные особы Эллинстонов?» — язвительно спросил я, оперевшись на косяк и нагло скрестив руки на своей груди. Позади меня снова открылась дверь, и в дом вошел господин Кат. Признаюсь честно, после произошедшего в «Венере», мне неловко было даже смотреть на него. Но деваться было некуда, да и он вряд ли помнил обо мне. «Ты не в том положении, чтобы язвить», — надменно произнес господин Вилен, плюхнувшись в мое любимое кресло. Я улыбнулся: «Ну? И чего в этот раз вы можете меня лишить, главарь семейства? Еды? Так мне ее с самого бракосочетания никто не приносил. Одежды? Так я сам себя и детей одеваю без вашей долбанной благосклонности. Свободы? Так вы ее уже у меня отобрали. Уважения? Так вы его по отношению ко мне никогда не проявляли. Что ваша драгоценная семейка дала мне такого, чтобы я мог бояться потерять?» В комнате воцарилось молчание. Скорее всего, никто не ожидал услышать от меня таких дерзких слов. Только мне было все равно. Я устал молчать и проглатывать обиды. И кстати, мне уже было известно, по какому поводу они заявились ко мне. Поля донесла. Все дело в том, что в воскресенье должна была состояться помолвка Ричарда с госпожой Онвис, младшей сестрой госпожи Лаймы Пелинской. Обе семьи, Эллинстоны и Пелинские, еще при рождении Лаймы и Ричарда заключили соглашение о будущем браке детей. Однако Лайма наотрез отказалась выходить замуж за рыжевласку, относясь к нему, как к брату. В придачу ко всему, она была лесби, другими словами, любила женщин. А вот ее младшая сестренка Онвис, кстати, тоже омега высшего класса, с самого детства сходила с ума по Ричарду. И каково было ее счастье, когда старшая сестра отказалась от брака с ее любимым. Недолго думая, та и предложила свою кандидатуру для исполнения сего брачного соглашения. Согласно правилам, у вторички не обязаны спрашивать разрешения на заключение другого брака ее супруга, но известить об этом факте должны были. «Ладно, — прервал тишину господин Вилен. — Мы пришли сюда по другому вопросу. В это воскресение состояться помолвка Ричарда с госпожой Онвис Пелинской». Я растянулся в улыбке: «Замечательно. Поздравляю! Желаю прожить долгие лета вместе и нарожать кучу маленьких Эллинстончиков! Надеюсь, на этом все?» Улыбка была настолько искренней и непринужденной, что привела всех мужчин в шоковое состояние. Обычно вторички плакали, бросались в ноги, причитая и моля о благосклонности, потому что следующий брак супруга означал конец их благополучия и любовных отношений с мужем. Жизнь вторички переходила в статус вторички-брошенки. «И это все?» — шокировано произнес Ричард. «А что, может молодой господин хочет, чтобы сраная вторичка научила его будущую супругу, как правильно вилять перед ним задницей, и насколько широко раздвигать ноги перед зачатием?» — грубо съязвил я. И отец семейства, не выдержав, подбежал ко мне и со всего размаху залепил мне пощечину: «Да как ты смеешь?» Щека моя тут же загорелась огнем, но не смогла стереть улыбку с моего лица. Ко мне рванул господин Кат, пытаясь закрыть собой: «Господин Вилен, успокойтесь. Милен просто находится в шоке от новости о браке своего супруга с другой. Смилуйтесь, прошу вас!» Ричард стоял, склонив голову. Хрен его знает, что творилось у этого придурка сейчас на душе. Растерянность? Обида? Горечь? Мне всегда было трудно понять его состояние по выражению лица. Я даже ауру его сейчас не мог уловить, как-никак в небольшом помещении находилось пятеро доминантов. Не много ли на один квадратный метр? «Да, сынок! Плохо ты воспитал своего супруга, раз он так пренебрежительно разговаривает», — грубым голосом сказал господин Вилен, злобно поглядывая в мою сторону. «Да когда было у вашего сыночка время-то меня воспитывать, па-пА? — уже завелся я, выглядывая из-за спины господина Ката. — Он же вечно занят: то своими родственниками, то друзьями, то учебой, а теперь вот будет занят госпожой Онвис. Его же всегда кто-то заменяет: Генри на бракосочетании, дети в ласке и нежности, управляющий Ойца в поддержке и сочувствии. Кто знает, может, таким образом, и в постели скоро друзья заменят». В этот момент я игриво глянул на господина Ката и блеснул цветом фианита, а затем весело подмигнул одной половинкой своего личика. Мужчина прищурил глаза, словно что-то вспоминая, резко вздрогнул, отпрянув от меня, и громко проглотил слюну. Я обвел всех присутствующих мужчин уставшим взглядом и добавил: «Надеюсь, на этом и закончим нашу дискуссию», а потом развернулся, ухватил пуховик и выбежал из домика. *** Ричи стоял, смотря на захлопнувшуюся дверь. В его голове был такой беспорядок! Ему хотелось кинуться вслед за выбежавшим Миленом, но ноги не слушались. Казалось, он что-то упустил, чего-то недопонял, что-то очень важное, но не мог понять, что именно. «Как ты мог? — зарычал Кирр на брата. — Как ты мог так поступить с ним? Я не понимаю. Как не пытаюсь тебя оправдать, не могу понять. Почему? Почему, несмотря на все твои грехи, он продолжает любить тебя? Почему?» Глаза Кирра стали набираться краснотой, он тяжело задышал, а потом резко кинулся к Ричарду и, ухватив того за грудки, стал истерично колошматить. Кат бросился разнимать братьев, и ему то и дело доставалось от основного драчуна, который пытался оттолкнуть его раз за разом. «Да что тут происходит?» — заорал господин Вилен, одним махом оторвав вцепившегося сына от Ричи. — Разошлись быстро! Кирр, немедленно объяснись!» «Отец, я люблю Милена! Очень давно. Я влюбился еще задолго до того, как он встретил Ричарда. Если бы не этот навязанный вами брак, давно женился на нем. Я хотел сделать его своим супругом даже после свадьбы с Ирмой, готов был принять его вторичкой, но никак не ожидал, что мой младший брат меня опередит. Ладно! Смирился. Думал, если Милен выбрал его, значит, счастлив, и, подчиняясь вашим долбаным правилам, не вмешивался в его жизнь. Сука! Какая же ты сука, Ричард! Если бы я только знал, если бы догадывался, никогда не отказался от него». Господин Вилен нахмурил брови: «А где ты познакомился с ним, сынок?» «В университете, — тяжело выдохнув, ответил Кирр. — Где же еще? Я впервые встретил его в универе. А потом столкнулся с ним в подворотне. Отец, Милен — это тот человек, который однажды спас малышку Белетт от новообращенных». «Что? — удивился господин Вилен. — Не может быть! Но подожди, что этот вторичка делал в твоем университете? Небось, охотился за женихами?» Кирр вздрогнул и презрительно посмотрел на брата: «Так и будешь стоять спокойно в стороне, и слушать весь этот бред? Может, ты, муженек, расскажешь папочке, наконец, о своем нареченном?» Выждав несколько секунд и не услышав объяснений, усмехнулся: «Не знаешь? Оно и понятно, после услышанного сегодня. Ты ничего о нем не знаешь!» В этот момент активизировался Эвон. Достав мобильный телефон, он немного поклацал по нему пальцем и протянул экран со светившимся изображением. На картинке было написано большими буквами «Лучшие студенты медицинского университета», под которыми выделялись по отдельности улыбающиеся молодые люди. В центре этих фото светился лучезарной улыбкой красивый юноша, а под ним отчетливо виднелась надпись «Милен Харт — студент факультета «Фармация и фармакология». Трое растерянных мужчин, господин Вилен, Ричард и Кат, смотрели с открытыми ртами в экран мобильного телефона. «И теперь, скажу еще кое-что. Хочу, чтобы мои слова услышали все присутствующие. Держи Милена крепче, Ричард, ибо, как только ты ослабишь свою хватку, он окажется в моих объятиях. Теперь я не буду стоять в стороне, и ни какие гребанные правила в этот раз меня уже не остановят», — подвел итоги сей перепалки Кирр, а затем развернулся и покинул домик. Ричард плелся по длинному коридору особняка, словно пьяный. Он пытался переварить все, что услышал недавно. Как так получилось? Он действительно ничего не знал, а может, и не хотел знать, ведь зациклившись на любовных взаимоотношениях матери и Милена, на мести от растоптанных чувств, не замечал больше ничего вокруг. «Сынок? — послышался мелодичный женский голос позади юноши. — Что-то стряслось? Ты выглядишь неважно». Это была госпожа Руслана. Коляска медленно подкатила к остановившемуся Ричарду, и хрупкая женская рука потянулась к лицу сына. «Матушка, — тихо произнес Ричи и прижался щекой к теплой материнской ладони. — Я хочу у тебя кое-что спросить». Казалось, юноше было неудобно смотреть матери в глаза, он то и дело отворачивал голову, но, набравшись смелости, заговорил: «Матушка, вы говорили на кухне служащим приносить в домик Милена еду?» «С какой стати? Это ведь твой супруг. Почему я должна до таких мелочей беспокоиться о нем?» — возмутилась госпожа Руслана. «Ну, я подумал, раз вы одеваете его в дорогие приличные одежды, благоустраиваете его быт, обеспечивая всем необходимым, значит, и позаботились о пропитании Милена тоже вы». «Глупости! — снова возразила женщина. — Я не делала ничего из перечисленного тобой. Мне бы о себе позаботиться, как следует». Ричарда затрясло: «Тогда, что же он ел все это время?», а потом, быстро попрощавшись, помчался снова к домику Милена. Дверь открыли не сразу. «Чего вернулся?» — подозрительно тихим голоском, можно сказать, шепотом спросил юноша. Ричард напрягся: «Что-то случилось?» Он только и успел от неожиданности округлить глаза, потому что Милен, ухватив того за грудки, резким движением затянул мужчину внутрь и, захлопнув дверь, прижался вместе с ним к стене. Юноша осторожно оглядывал пол по всему периметру помещения в поисках кого-то или чего-то, а потом еле слышно прошептал: «Оно где-то здесь!» «Что оно? — поддавшись голосу Милена, также тихо произнес Ричард, озираясь по сторонам. — И почему тут так темно? Почему ты не включишь свет?» «Я включил, но лампочка разорвалась на кусочки. А пока искал фонарик, у меня под ногами проползло это что-то, сверкнув своими маленькими глазенками», — продолжал яростно нашептывать Милен. В глазах Ричарда нашептывание выглядело таким милым! Впрочем, это случалось всегда. Милен если что и делал, это было его естественным деянием: не наигранным, не на показуху. Какая-то детская искренность, что ли, непринужденность пропитывала каждую клеточку его тела и души, отражаясь истинной чистотой в глазах. И мужчину осенило: сейчас то самое время, когда возможно расставить все точки над «и»! «Я разберусь с этой проблемой. Но взамен… ответь-ка мне на несколько вопросиков», — хитро заговорил Ричард. Однако Милен был настолько напуган, что даже не заметил подвоха. Лишь замотал головой в знак согласия. «Ладно… хорошо… — обрадовался рыжевласка. — Где ты познакомился с моими братьями?» «Где, где…. В универе. Кирра я встретил впервые, когда пришел подготавливаться к поступлению. Потом мы столкнулись совершенно случайно недалеко от кафешки, где я подрабатывал. Просто, став свидетелем нападения новообращенных альф на незнакомую девчушку, не смог остаться в стороне, оставив ее на съедение. Как оказалось теперь, это была малышка Белетт. А тогда она вызвонила своего брата, чтобы он забрал ее. Это и была наша с ним вторая встреча. С Эвоном я, в основном, только знаком по слухам. Впервые услышал про него при моей третьей встрече с Кирром. Университетские конные скачки! Это довольно горькая история, в которой ради спасения твоего старшего брата с улыбкой на лице отдала свою жизнь прекрасная девушка Калия Хорхо». «Подожди, — вдруг прервал юношу Ричард. — Не та ли это история, которая в одно время захватила весь интернет, история любви двух великолепных скакунов Беллы и Арчи под названием «Сила любви», где воспевали сногсшибательную победу Кирра?» «Ага!» «Только не говори мне, что тем незнакомцем с закрытым лицом, что восседал на Белле и привел моего брата на полуслепом Арчи к победе, был ты!» «Я же говорю, это очень запутанная история. А вот виновником этого происшествия как раз и был Эвон, как бы смешно это не звучало, родной брат Кирра. И снова я не смог остаться в стороне. Но это не значит, что помогал потому, что в беде оказался именно Кирр. И, в конце концов, я стал объектом преследования обоих твоих братьев. А потом на моем пути появился ты». «Ты спал с кем-нибудь из них?» — резко рыкнул Ричи. Милен даже подскочил от такого вопроса: «Совсем кукухой поехал! Мне тебя было даже больше, чем предостаточно! Ты был моим первым и единственным, таковым до сих пор и являешься!» В помещении было темно, и Милен не мог увидеть, как счастливо засверкали глаза рыжевласого мужчины рядом. «Хорошо, — довольно произнес Ричард. — Тогда последний вопрос. Какие отношения у тебя с моей матушкой?» «А какие отношения могут быть у врача и его пациента? Я тот, кто поставил перед собой задачу, научить госпожу Руслану этой весной снова ходить на собственных ногах. Будучи студентом медицинского университета, меня взял к себе в качестве ассистента доктор Айк в больнице Святых Медиа и Циния. От Генри я услышал печальную историю твоей матушки. И, прости, но снова не смог остаться в стороне. Признаю, это я заставил ее приставить доктора Айка и меня к ней, и с того момента по настоящее время она является моим пациентом. Даже здесь, в поместье Эллинстонов, она посещает меня каждую неделю, как своего лечащего врача». Ричард замер: «Подожди! Значит, это ты тогда в больнице удирал от меня в палате матушки?» «Ага! Знаешь ли, испугался, что ты не позволишь делать мне мою работу!» «Значит, те ситуации, когда тебя застукивали с ней в не очень приятных обстоятельствах, когда ты лапал…». «Я не лапал, — возмутился Милен. — Я осматривал ее ноги, как врач. Что ты там себе надумал? Она же твоя матушка. Придурок! Какой же ты придурок! Я же делал это для тебя! Я хотел, чтобы ты был счастлив». Ричард больше не сдерживался. Он ухватил руками лицо юноши и впился в желанные губки своими губами. Маленькое тельце еще как-то пыталось сопротивляться в крепких руках, а потом просто сдалось, очень уж сладко прозвучала последняя фраза мужчины: «Ты прав! Я тот еще придурок!»