Запах свежескошенной травы

Проснулся я оттого, что мне было очень-очень жарко. В комнате было еще темно, а тишину спящего домика мило ласкали звуки смачно сопящих людей. Обычно воздух в помещении к утру сильно остывал, и мне приходилось шустро переодеваться из своей любимой пижамки в рабочую одежду, дабы не замерзнуть окончательно. Так почему же сейчас было так жарко? Я попытался пошевельнуться, но не смог. Мое тело было крепко зажато конечностями какого-то человека. От удивления я дернулся, и крепкие конечности, как змеи, сильнее сжали меня в своих объятиях. «Тшшш, все хорошо, — послышался нежный мужской голос. — Спи, малыш!» И я вспомнил. Вчера поздно вечером пришел внезапно Ричи. Мы разговаривали о том о сем, а потом ловили страшное чудовище, шныряющее по домику и мерзко сверкающее глазками. Конечно же, поймать его в темноте нам так и не удалось, поэтому Ричи, как истинный рыцарь, остался ночевать, дабы предотвратить, как он выразился, случайное кровопролитие. Естественно, я согласился. Кровати детей были расположены над моей и прикреплены к противоположным стенам. То есть, чтобы забраться на них, малышам приходилось вначале очутиться на моей постели, а потом, держась за лесенку, перелезть на свои. Раньше мы спали вместе, но дети так сильно пинали меня во сне, что я практически не высыпался. В результате, смонтировал вот таким образом их кровати: и спят отдельно, и находятся в зоне моего внимания. Почему было жарко моему телу, я разобрался. Рыжевласка всегда был горячим источником для моего холодного тела. Однако жарко было не только телу, но и голове. У меня сложилось впечатление, что я додумался лечь спать в меховой шапке, потому что какие-то длинные ворсинки щекотали мне лоб. Особенно насторожило то, что Ричи спал слева от меня, уткнувшись носом мне в шею, а легкое сопение у уха слышал с противоположной стороны от него. Я испуганно посмотрел на кровати Мича и Поли. Из ограждений, которые были смонтированы специально, чтобы дети не грохнулись с кроватей во сне, как обычно торчали маленькие конечности. Это означало только одно — рядом со мной спал ни Ричи, ни дети, а кто-то незнакомый. Но кто? Я беспокойно заерзал. Ричи тут же неохотно оторвался от моей шеи, сонно посмотрел на меня и растянулся в счастливой улыбке: «А вот и то страшное чудовище, которое мы пытались поймать», а затем достал мобильный телефон и включил на нем фонарик. Подскочив, я обернулся и замер. На моей подушке лежал… хорек. На белой наволочке его золотисто-черный окрас переливался от искусственных лучей света, а темный носик на белой мордашке периодически подергивался вместе с полупрозрачными усиками. Животное спало глубоким сном. Я зашипел: «А ты не мог вчера достать этот фонарик? Нам бы не пришлось наощупь шерстить в темноте в поисках этого проказника». «Конечно, нет, — игриво заговорил Ричи, приобняв меня. — Разве насладился бы я тем, как ты мило дрожал в моих руках, впервые ища надежную защиту в объятиях своего дорогого супруга». «Но вот что меня беспокоит, — уже серьезным тоном заговорил мужчина, грозно сощурив глаза. — Почему из всех присутствующих этот хорек выбрал именно тебя? Убегал-то от меня, а спать лег рядом с тобой. Он точно самец! Как пить дать — самец! Захотел того, кто принадлежит мне? Может, мне свернуть ему шею, чтобы было неповадно?» Я, как никто другой, знал дурацкий характер Ричи, поэтому понимал, его слова — не пустой звук. «Ну, ты чего? Это всего лишь маленькое животное. Не злись», — мягким голоском зашептал я, схватив на всякий случай его за руки. «Ладно, — смягчился альфа и хитро улыбнулся. — Тогда… успокой меня». Я аккуратненько отодвинул подушку со спящим хорьком в сторону, переместился на Ричи, усевшись на нем, как наездник, и ухватив за одеяло, накинул на нас обоих, закрыв тем самым наши тела от посторонних глаз. Я яростно впился в желанные губы, жадно смакуя каждую из них, а рыжевласка с такой же страстью отвечал на мои действия. Ричи даже не заметил, как выпустил феромоны, наполненные вожделением, и они моментально захватили пространство, защищенное от внешнего мира плотным одеялом. Это было время, когда действие моих феромоноподавляющих пилюль ослабевало. Но тая в жадных руках своего любимого альфы, я совсем забыл об этом. И результатом такой оплошности стало то, что я потек, в прямом и переносном смысле этого слова. Феромоны Ричи, ощущающие умопомрачительную вкуснятину перед собой, накидывались на ослабевшую защиту моего тела, и, касаясь нежной кожи, доводили ее до дрожи. Мои же феромоны, запертые силой применяемых пилюль, грызли меня изнутри, пытаясь вырваться наружу, навстречу своим половинкам, отчего затронутые ими нервные окончания заставляли тело непроизвольно выгибаться, а рот выплескивал неприличные томные стоны. При возбуждении у омег происходят удивительные процессы. Так уж было придумано самой природой, основной целью которой являлось продолжение рода! Само возбуждение сопровождалось подготовкой к принятию партнера. Поэтому внутренности омеги ослабляли свои позиции в организме, делаясь мягкими и уступчивыми, и выделяли определенную вязкую полупрозрачную жидкость, называемую в народе смазкой. Ее было достаточно, чтобы смазать и облегчить весь путь для «желанного гостя» к местечку, к которому они так стремились, в котором должна была зародиться будущая жизнь. И чем больше тело омеги поглощало феромонов альфы, пропитанной вожделением, чем больше была их сила в стремлении подчинить и завладеть желанным телом, тем больше этой смазки выделялось. Это и отличало омег от остальных людей. Во время возбуждения они просто-напросто истекали этой слизкой жидкостью между ног, тем самым подтверждая свою сущность. Вот и я потек. Мои пижамные штанишки моментально увлажнились, отчего я занервничал и выпалил первое, что пришло в мою опустевшую головушку: «Прости. Недавно я немного застудился. А ты сильно надавил мне на живот, вот я не смог сдержать свои позывы и… письканул». Хочу заметить, что альфы во время своих сексуальных утех находят удовлетворение в жидкостях, принадлежащих партнеру, причем, в любом ее проявлении. Может, это возвышает их в их же глазах, как хорошего партнера? Хрен его знает! Но то, что альфы от такого кайфуют, могу сказать точно! Ричи довольно улыбнулся, проведя рукой по моим мокрым штанам, и игриво зашептал: «Заигрываешь со мной, кокетка?» И то, что, по моему мнению, должно было рыжевласку оттолкнуть, наоборот, спровоцировало на резкие действия. Он просто подмял меня под себя, развернув лицом к постели, и, приподняв мой таз, втиснул головку своего члена в мою дырочку. Я знал, что Ричи никогда не церемонится в сексе со мной: всегда, как ополоумевший, врывается в мое нутро, заставляя содрогаться в конвульсиях от боли. Желание овладеть мной было у него таким сильным, что альфа не мог себя сдержать. Но сейчас Ричи ввел только головку и остановился на этом. Ласки, которыми он меня одаривал, не прекращались. Поцелуи покрывали мою шею, ушки, плечи. Одновременно с этим, вторая его рука двигалась по его же стволу полового органа взад-вперед, похлопывая по моей промежности тыльной стороной ладони. Головка терлась о стенки прохода, но не продвигалась вперед, раскрывая его основание, словно дразня меня такими действиями. Это длилось недолго. Ричи не сдерживал себя. Как только я услышал прерывистое дыхание, альфа плотно прижался вспотевшим телом к моей спине, и теплая жидкость потекла внутрь меня. Мужчина излился. Сначала я мысленно выругался. Что за хрень он творит? Но вскоре дошло: воспринимая меня, как бету, дабы избавить от болевых ощущений во время секса, таким образом, он пытался увлажнить мой проход своей спермой. Естественно, о передышке не было и речи, потому что огромный агрегат, даже после своего извержения, не собирался падать. Теперь, думая о том, что увлажнил себе дорогу, Ричи мощно толкнулся тазом, а вся его каменная дубина напористо рванула вперед внутри меня. Наверное, я сильно этого хотел. Наверное, мой рыжевласка долго ждал момента, когда я сильно буду его желать. Поэтому наши горячие тела мгновенно слились в этой страстной жажде друг друга. Задыхаясь под плотным одеялом, Ричи откинул его в сторону и, крепко ухватив мои запястья, потянул желанное тело к себе. Несмотря на то, что мужчина казался достаточно напористым, не был слишком диким, как обычно, стараясь меньше издавать громкие звуки, как-никак рядом посапывала малышня. Конечно, я знал, что их даже выстрелами из пушек не разбудишь после бурного вечера ловли хорька, но осторожность не помешала бы ради благополучия функционирования здоровой детской психики. Мое нутро приняло «достоинство» Ричи без особых проблем, сработали инстинкты омеги. Я содрогался всякий раз, когда его член входил в меня до самого основания, а жадные стенки сжимали неустанно двигающуюся вкуснятину крепче, боясь выпустить из своих объятий. Альфа чувствовал это и заводился еще сильнее, пытаясь протолкнуться глубже. Так продолжалось до тех пор, пока член внутри меня не стал раздуваться. Мой затуманенный разум понял, что это сцепка, и я снова заерзал в попытке вырваться из оков альфы. Но внезапно произошло непредвиденное. Феромоны Ричи прорвали мою защиту и, словно маленькие акулки, стали впиваться через поры в сладкую кожу. Словно тысячи ласковых, еле ощутимых прикосновений накрыло мое тело. Как же объяснить это чувство? Представьте, что по вашему особому месту легонько движется чья-то рука. Вам не щекотно, скорее, это похоже на еле ощутимый электрический разряд, заставляющий вас вздрагивать всякий раз, как его касаются. Затрагивают одно местечко, а напрягается все тело. Их еще называют эрогенными зонами. Так вот, в этот момент я ощутил себя одной огромной эрогенной зоной. Мое тело моментально напряглось, из глаз покатились слезы, а рот непроизвольно широко раскрылся, пытаясь вдохнуть побольше воздуха. Но самым неожиданным стало то, что я учуял аромат феромонов своего доминанта. Не качество ауры, не ее силу, а именно аромат — запах свежескошенной травы! О господи, не может быть! Я закрыл глаза и с наслаждением глубоко втянул в себя любимый аромат. Не понимал, что творил, не думал о последствиях, я дышал им, наполняя свои изголодавшиеся легкие. А результатом стал выброс моих собственных феромонов. Учуяв свою половинку, они рванули из меня и сплелись в жарких объятиях с феромонами Ричи. Как же красиво они нежились в своем страстном любовном танце: то переплетались между собой, словно наслаждаясь аппетитными изгибами друг друга, то истерично нападая, словно зацеловывая один одного, то сливались в огромную массу, переливаясь своими разноцветными красками, будто пытались стать одним целым. Только вот мои феромоны подействовали и на доминанта. Как только они поглотились телом Ричи, он склонился и вонзился челюстями в основание моей шеи у позвоночника. Печать, или, как называют ее в простонародье, метка! Поставить ее может только альфа, и только омеге, но этот акт имеет определенные последствия. Запечатанные партнеры больше не могут ощущать «сладости» чужих феромонов. Это была своеобразная клятва верности друг другу до конца жизни. И даже если один из партнеров такой сделки пытался погулять на стороне, это заканчивалось для него плачевно: головная боль, рвота, выкручивание внутренностей. Мучения длились, словно наказание, неделями, а иногда даже заканчивались летальным исходом. Современное общество перестало ставить метки уже давно. Это было связано со многими факторами. Во-первых, после смерти одного из запечатанных партнеров второй оставался на всю оставшуюся жизнь один, без права на второй брак. И хорошо, если такое случалось в старости. Во-вторых, современное общество было намного раскованнее и свободнее в любовных отношениях, чем в старые времена. Альфы и омеги меняли партнеров, как перчатки, а доминанты и того хлеще. Но метка не давала такой свободы. Ну, а в-третьих, не всегда брак был удачным. Вроде, все хорошо, вроде, любят друг друга, а потом, раз, и разошлись. Как, в таком случае, жить дальше обоим бедолагам? А подобное происходило сплошь и рядом. Даже в таких аристократических семьях, как семейство Эллинстонов, давно не использовали запечатывание пары, боясь стать жертвой такого акта. Как это происходит! У омег у основания шеи, можно сказать, на холке, расположены омежьи железы, которые и отвечают за выработку феромонов. Альфа должен прокусить их, и этого достаточно, чтобы жидкость желез омеги проникла в тело альфы, а жидкость, выделяемая при укусе из клыков альфы в клетки желез омеги. Своеобразный обмен, не правда ли? Но именно он запечатывает этих двоих от всего мира. А почему такое выражение «поставить метку»? Потому что на месте укуса у омеги остается след зубов на всю оставшуюся жизнь, можно сказать, тату в виде отпечатков челюсти второй половинки, говорящие окружающим о твоей принадлежности. Так вот. Мало того, что член рыжевласки разрывал меня изнутри своим образовавшимся узлом, мало того, что Ричи этим огромным узлом пытался двигаться, так меня еще и укусили в придачу. Хочу отметить, что, когда твою кожу истерично дырявят зубами, это довольно-таки больно. Даже феромоны Ричи не смогли смягчить эти ощущения. Я, сцепив губы, взвыл. Тело напряглось, и в этот момент, боль перешла в неописуемое удовольствие, в умопомрачительный экстаз, так сказать. Скорее всего, Ричи испытывал то же самое, потому что семенная жидкость, скопившаяся в узле его члена, тут же выплеснулась наружу. Мой живот мгновенно надулся, а сперма стала вытекать изнутри и стекать по ногам тонкими ручейками. Мы так и стояли некоторое время, прижавшись друг к другу. Ричи крепко обнимал меня своими ручищами, втиснувшись носом мне в шею и вдыхая аромат моих феромонов. «Моя сладкая мандаринка! Мой доминанта!» Это были его последние слова. Потом Ричи обмяк вместе со своим достоинством, которое после такого бурного освобождения тут же мягонько выплюхнулось из меня, и рухнул на кровать замертво. Я так испугался за него. Но, присмотревшись, обалдел: рыжевласка просто-напросто уснул. Охренеть! Даже я оставался в сознании после всего пережитого. А он просто выплеснул в меня свое альфовское семя и уснул! Ну, не скотина, а? Тяжело вздохнув, я повернул голову и посмотрел на хорька. Маленькое пушистое животное так и спало себе тихо и мирно, посапывая маленьким черненьким носиком, несмотря на недавнее буйство нашей парочки. Потом снова перевел взгляд на сопящего Ричи. Благо альфа плюхнулся рядом с мокрым местом, которое сам же и создал благодаря своей огромной массе выплеснутой спермы, а не прямо в него. Я тихохоньно похлопал ладошкой по сверкающей перед моими глазами гладкой упругой попке доминанта, укрыл его одеялом и пробурчал: «Два хорька, твою маковку!», сполз кое-как с постели и направился в ванную. Пока я мылся, голову атаковали различные вопросы по произошедшему недавно, на которые не мог найти нужные ответы. Во-первых, почему сцепка прошла так быстро. Все книги упорно твердили, что время для сцепки альфы и омеги отведено природой, и ее продолжительность составляет как минимум два часа. Ми-ни-мум! Тогда, как получилось, что у меня с Ричи все произошло настолько быстро? Не может образовавшийся узел на члене альфы так быстро освободиться. Меня словно окатили мощной струей спермы внутри. Очистили что ли? Ха! А может, это была не сцепка вовсе? Тогда что? Во-вторых, по всем проявлениям Ричи удосужился поставить мне печать. И я могу его понять: на доминанте сработали феромоны доминанты. Однако для рыжевласки я являлся бетой и, скорее всего, укус был обычным проявлением чувств, чем исполнением такого важного акта, как опечатывание пары. Есть еще одно обстоятельство, которое меня мучило. Доминантным омегам никогда не ставили метку. Нигде, ни в одном учебнике, ни в одной рукописи не говорилось о подобном, даже между строк потрепанных временем страниц древних изданий нельзя было найти такой информации. Но как бы доминанта не отличалась от остальных людей, она все же оставалась омегой. Почему же ее лишили возможности быть помеченной своим альфой? Вспомнился самый ужасный период в истории, так называемый «охотой на ведьм», когда альфами были уничтожены практически все свободные и независимые доминанты-омеги. Оставшихся в живых делали частью собственности сильных мира сего, превращая в личные сексуальные игрушки и семейный инкубатор. Поставленная метка при таких обстоятельствах сделала бы доминанту «бракованной». А кому такое было нужно? Может, вся информация была уничтожена специально? Убрали ведь непригодных, так зачем же нужны о них красивые писания? Именно поэтому я не знал, что случится после укуса Ричи: будет ли это истинной печатью или обычной отметиной после жаркой ночки. Да чтоб его!.. Плюс ко всему, рыжевласка назвал меня доминантой и даже определил аромат моих феромонов. Я не хотел быть раскрытым, только не сейчас! Однако, судя по тому, как внезапно рухнул без сил обладающий крепким здоровьем доминант, у меня оставалась небольшая, но все же надежда, что, очнувшись, Ричард этого не вспомнит, а иначе, даже не знал, как выкручиваться придется. Ломая голову над гнетущими вопросами, я принял душ и одел свой махровый халат. Выйдя из ванной, нос тут же уловил неприличные запахи бурной ночки, витающие в доме. Так хотелось свежего воздуха, и я, больше умного ничего не придумав, подошел к входной двери и резко отворил ее. «Как приятно, что вы меня встречаете лично, милая красопета Милениум, да еще и в таком очаровательном халатике!» На пороге с радостной улыбкой стоял господин Кат. Скорее всего, он намеревался постучать в дверь, так как его рука находилась в приподнятом состоянии. И, наверняка, я его опередил. Воздух, пропитанный сексом и феромонами, прошелся по его лицу, как цунами. А как иначе, у доминантов отлично развито обоняние. Глаза мужчины сузились, и стали мгновенно обретать красноватые оттенки. И тут расплылся в улыбке я: «Да уж, я заметил вашу бурную приятность. А теперь мне хотелось узнать, что привело бренное тело почтенного гостя поместья Эллинстонов в такой ранний час в скромную обитель вторички, господин… Кот!»