Запах свежескошенной травы

      После моего проявления как омеги, вокруг стали происходить вещи, которые я, скорее всего, назвал бы чумными.       После произнесенной фразы «ты омега?» Ричард резко прикрыл себе нос и рот ладонью, скривившись, словно почувствовал что-то тошнотворное, и выскочил вон из комнаты. Черноволосая девушка Онвис выбежала тут же за ним, испуганно выкрикивая имя своего жениха.       Естественно, кому будет приятно, когда красивый мужчина шарахается от тебя, словно от какой-то вонючки? Однако мое состояние было особенно шатким, поэтому я даже не пытался вникнуть в происходящее, а сразу после их ухода снова плюхнулся на кровать и уснул.       Меня разбудили чужие прикосновения. Открыв глаза, я увидел перед собой мужчину средних лет. Лицо его показалось очень знакомым, но кто он, так и не вспомнил.       – Слышал, ты потерял память. Меня тоже не узнаешь? – ласково улыбнувшись, произнес мужчина. – Я - доктор Айк!       Позади стояли охранники и …Ричард. Сейчас лицо этого красивого мужчины было особенно холодным. Я не мог понять, что могло так изменить его поведение по отношению ко мне. И вообще, этот человек был для меня загадкой. Почему, будучи практически женатым человеком, так безудержно искал меня? Почему, имея невесту, накинулся на меня, когда нашел, словно я был для него самым желанным? Почему потом вдруг настолько изменился?       Доктор Айк пристально посмотрел на меня, а потом развернулся и попросил всех покинуть комнату.       – Малыш, – тихо заговорил мужчина, когда мы остались с ним наедине, – мне сказали, что ты проявился как омега. Необходимо провести обследование, чтобы это выяснить окончательно. Господин Ричард поднял хай, вызвал меня аж сюда, предоставив личный самолет. Не волнуйся. Даже если подтвердится, что ты доминанта, этот секрет умрет вместе со мной, можешь не сомневаться.       Вдруг мужчина замолчал, а потом, прищурив глаза, приказал:       – Открой рот.       Осмотрев мое горло, доктор Айк тяжело выдохнул:       – Сам потерялся. Память потерял. А еще и голос пропал. Твою налево! Милен, ты все такой же настоящий магнит для неприятностей!       После сдачи всевозможных анализов выяснилось, что я действительно проявился. Доктор Айк странно потрепал меня по голове, назвав почему-то сказочником, и сообщил, как он выразился, всем моим родственникам, что я стал омегой низшего класса.       Люди вокруг обсуждали этот случай как феномен, ибо в подобном возрасте, в котором был я, такое происходило крайне редко. Люди, проявившиеся поздно, были подобны счастливчикам, запрыгнувшим в последний вагон уже двигающего поезда. Но они приобретали не только новую сущность, в них раскрывались всевозможные таланты. Иными словами, в мире рождались новые гении. Вот почему все бегали вокруг меня, как очумелые.       Мне вкратце рассказали всю предысторию моей жизни до потери памяти. Ну, как всю. Скорее основные моменты. Оказалось, что группа студентов из универа, с которой я прибыл в Высшую школу альф, уже покинула страну и вернулась домой. Поэтому и меня вместе со всем семейством Эллинстонов отправили назад на том же самолете, на котором прилетел доктор Айк.       И стоило мне только вернуться, как понеслось.       Я ведь оказался женатым человеком, и мой муж был не хухры-мухры - сам глава семейства господин Вилен, у которого к тому же имелась еще одна, главная супруга - госпожа Руслана. По сути, этот мужчина должен был любить и лелеять ее в первую очередь. Однако то, как он тискал меня при нашей встрече, ввело мой мозг в состоянии полного оцепенения. Я даже подумать не мог, что в этом мире буду кому-то настолько важен.       А что господин Вилен сотворил с моей комнатой? Вообще, заставило нервные окончания моих несчастных век истерично подергиваться, отчего правый глаз непроизвольно вздрагивал при каждом удобном случае. Супруг так обрадовался моему перевоплощению, что не только стены моей спальни перекрасили в розовые тона, но и гардероб полностью обновили вещами в бабских окрасках. Боже, ну я же не баба!       Но кому точно такое понравилось, явился на следующий день после моего возвращения. Красивый худощавенький паренек с лучезарной детской улыбкой, который с рання ворвался в мою комнату и запрыгнул на мое валяющееся тело на кровати с самого порога. Хрупенький-хрупенький, а кости от такого нападения завизжали от боли в унисон.       – Милый мой Миленчик, – лепетал паренек, – теперь ты в наших омежьих рядах. Я так был счастлив, когда это услышал, что целовал твоего брата до тех пор, пока его губы не превратились в надувные шарики. Сабуша со злости теперь называет меня губососом. Представляешь!       Он бы еще долго тягал меня за щеки, растягивая их в разные стороны, если бы не раздался стук в дверь.       – Господин Милен, – послышался мужской строгий голос. – Прибыл профессор Мохито, ваш учитель по феромонознанию. Одевайтесь и выходите. Он будет ждать вас в холле.       – Зашибись! – засвистел паренек. – И такие профессора существуют?       – Кстати, – продолжил все тот же голос за дверью, – господин Вилен не возражает, если ваш друг Тоша поприсутствует сегодня с вами на уроке.       Паренек прищурил глаза, вытянул губы в трубочку, а потом закачал всем своим тельцем, словно подтанцовывая, и удовлетворенно, протяжно произнес:       – Понятно-о-о? Кто твой друг? Я – твой друг! Кто Тоша? Я – Тоша! Понятно!       Через мгновение его глаза как-то странно заблестели:       – Профессор Мохито? Ну что ж, пойдем, попробуем на вкус этот профессорский коктейлик!       В холле нас действительно ждал седовласо-лысоватый мужчина в сером поношенном костюме. Но самым комичным выглядело пенсне - очко, сделанное из толстого стекла, каким-то непонятным образом удерживаемое правой глазницей и тем самым искажая глаз до ненормального состояния. Профессор прищурено осматривал нас с головы до ног, по-преподавательски оценивая стоящие перед ним юные, так сказать, бездарности.       Рядом с ним стоял с суровым видом Ричард.       И как только мы подошли ближе, он безразлично посмотрел на меня и холодным ровным голосом заговорил:       – Профессор, это Милен, член нашей семьи, о котором я рассказывал, и с сегодняшнего дня ваш ученик.       Рыжевласка перевел взгляд на Тошку и продолжил:       – А этот юноша - его друг Тоша Розер. Так как сегодня ваш первый урок, мы попросили его поприсутствовать, чтобы помочь Милену освоить первоначальные азы вашего предмета. Надеюсь, вы не будете возражать, – и профессор величественно кивнул в знак одобрения.       Ну, ёханый ты бабай! Старикашка дернул головой, а его стеклянное очко в глазу даже не дернулось. Оно что, приклеено там?       Думая об этом треклятом очке, я даже не заметил, как выпустил феромоны. А понял это потому, что все взгляды людей, находившихся в помещении, оказались направлены на меня. Только Тошка смотрел на меня с восхищением, как дитя, увидевшее восьмое чудо света.       – Вау! – произнес он. – Ты так вкусно пахнешь мандаринками! Обалдеть! Тогда …почувствуй и мои феромоны!       Он со счастливым личиком прикрыл веки, и перед моими глазами открылась потрясающая картина. Маленькие полупрозрачные розоватые частички, появившиеся из его кожи, весело заплясали в воздухе в игривом танце, а затем подлетели ко мне и по-мальчишески яро напали на мое тело.       Нет, я не почувствовал никакой боли. Наоборот, было до безумия щекотно, отчего я съежился и захихикал. И да, феромоны Тошки пахли печеньками. В голове почему-то из-за окутавшего меня аромата возникла картинка с выложенными зарумяненными завитушками из слоеного теста на бамбуковой плетеной тарелочке. Поистине, каков омежка, таковы и его феромоны!       Однако этот ход моего дружочка так меня возмутил, что я не стал с этим мириться. И снова сконцентрировавшись на своем объекте, сделавшем мне вызов, направил на него свою ауру. Подобно искусным невидимым пальчикам, мандариновые частички заиграли на белоснежной коже моего друга-омежки.       И понеслась! Прям битва титанов! Не знаю, дурачились ли мы так раньше али нет, но радовался я, как малое дитя.       А когда в холле невзначай появился мальчишка, да еще забурчал на нас, словно старый дед:       – Дядя Милен, ты сейчас похож на пустоголового ребенка. Как может большой дядька творить подобные шалости! – тут же попал под омежью атаку.       Наши феромоновые ручки облепили малыша, заставляя того пищать, бегая по холлу вприпрыжку, и молить о пощаде. Дитя аж икать начало, настолько боялось щекотки.       И, честно говоря, не знаю, чем бы это закончилось, если бы не длинная болючая указка профессора Мохито. Этот одноочковый человечишка, повидавший немало на своем учительском веку, некоторое время наблюдавший за нашим побоищем со стороны безразличным взглядом, в какой-то момент достал небольшую ручку из нагрудного кармана пиджака и, потянув за кончик, сотворил из нее длинную, так сказать, ученическую убийцу.       Вот именно эта указка сочно прошлась сначала по моей спине, а потом по Тошкиной. Ну, бог с ним, с профессором. Его-таки можно понять. Ричард-то чего выглядел взбешённым?       Зрачки мужчины в прищуренных желто-оранжевых глазах сверкали золотисто-красными переливами. И, признаюсь, мне это показалось довольно знакомым. И все бы ничего, но рыжевласый дуралей снова сморщил свое красивое лицо, словно почувствовал не приятный аромат феромонов, а что-то тошнотворное, чем сильно меня разозлил.       Ах ты ж, скотина этакая! Значит, неприятно тебе? Значит, вонючка я для тебя? Значит, как целовал и лапал меня в туалете, так слюни пускал, а как я проявился омегой, сразу стал по углам шарахаться и нос воротить? Я тебе покажу, где раки зимуют!       Эти мысли взрывали мою юную голову, пока профессор с вкусным именем Мохито что-то рисовал на доске, подробно объясняя, кто такие альфы, омеги и беты. Нам не удалось даже самую малость подремать, ведь зловещий звук постукивающей о доску указки периодически напоминал нашим несчастным спинкам о бессердечном характере ее хозяина.       Я знал, почему Ричард присутствовал на занятии. У моего супруга, господина Вилена, с самого утра была назначена встреча. Приглашенный профессор являлся альфой. Пусть он и был в возрасте, а его мужские функции давно уже воспевали песню «отче наш». И все же. Я стал омегой, а ни один уважающий себя муж не оставит свою омежку наедине с пусть и «погасшим» альфой. Поэтому, не знаю, по собственному ли желанию или по принуждению, но Ричард сегодня стал вместо господина Вилена моим так сказать смотрителем.       Однако, признаюсь честно, раздражали оба: один своим усипусиньем, а второй – скривленной рожей. Недовольная физиономия Ричарда стала для меня настоящим вызовом. Раз ему мой аромат не по нраву, значит, грех будет этим не воспользоваться.       И воспользовался же! Я издевался над рыжевлаской несколько дней. Как? Насколько хватило моей фантазии. Учась обуздывать свои феромоны, я выпускал шаловливые частички ароматизированной ауры, всякий раз, находясь рядом с Ричардом. И всякий раз реакция мужчины была одинаковой: он замирал, напрягаясь всем телом до такой степени, что вены выступали, а стеклянные зрачки в прищуренных глазах медленно покрывались красными прожилками. И всякий раз, когда на меня смотрело его разъяренное лицо, я вытаскивал из-за пазухи мной же написанный плакатик, где корявыми буквами было написано «действую согласно учению профессора Мохито». На что Ричард нервно дергал челюстью и, с силой сжав ладони в кулаки, быстро удалялся.       Боже! Я радовался, словно ребенок. Не знаю, всегда ли был таким плохим мальчиком, но сейчас это ощущалось настоящей отдушинкой.       Однако рады моему перевоплощению в доме Эллинстонов были не все. И если мужская половина порхала от счастья, женская, наоборот, готова была впиться своими тонюсенькими ручонками с острыми коготками мне в горло. Особенно главная жена моего мужа, госпожа Руслана. Оно и понятно. Вторичка-бета вдруг проявилась омегой…       Господин Вилен с самой молодости не смотрел ни на кого другого, кроме своей супруги. В доме была доминантная омега, обслуживающая семью, поэтому не было потребности для доминанта идти на сторону, чтобы угомонить свой внутренний жар. А как мне рассказывали слуги, мужчина внезапно объявил о том, что женился на мне, чем ошарашил всех гостей и родственников прямо на помолвке собственного сына. А после свадьбы не выпускал из своей комнаты, кутя с молодым супругом, то бишь со мной, ночи напролет.       Но самым шокирующим стало другое. Он взял меня в мужья сразу после того, как я развелся с Ричардом. Госпидя-я! Прямо мыльная опера какая-то!       Именно из-за этих дурацких пересудов я и приперся поздним вечером в комнату к господину Вилену. Шел по коридору мелкими шажками, словно к месту казни, разодетый, подобно расфуфыренной кукле, в розовый (только такие были в шкафу) спальный костюмчик с дурацкими рюшечками и обутый в такого же цвета тапочки на невысокой платформе с огромными пушистыми помпонами.       А во всем виновата тетушка Дуся, пухленькая женщина-омега с круглым лицом и красными щечками, которую ко мне приставили в услужение. Воспользовавшись моим молчанием, она вынесла мой мозг начисто. Мол, в обязанности вторички входит постоянное ублажение супруга… Мол, для удержания его благосклонности нужно чуть ли не танцевать перед ним «танец живота», дабы не остаться на улице, откуда якобы тот меня и подобрал… Бла-бла-бла и бла-бла-бла…       В итоге сама меня одела, обула и, дав волшебного пенделя, отправила, по-матерински перекрестив наудачу и смахнув скупую слезу, в комнату господина Вилена.       Меня встретило очень испуганное лицо доминанта.       Подскочив с кровати, мужчина кинулся ко мне, ухватил за плечи и тревожным голосом залепетал:       – Что случилось, милаша? Что-то болит? Тебя кто-то обидел? Страшный сон приснился?       Но самым интересным оказалось то, что этот человек смотрел на меня ни как на свою пару, скорее как на собственного ребенка. Странно так! И мои сомнения подтвердились после того, как господин Вилен догадался-таки о причине моего внезапного ночного визита.       После этого началась довольно милая, можно даже сказать, душещипательная беседа любящей семейной пары. Такой добрый и заботливый человек, как мой муж, в свойственной ему манере высказал мне вкратце о собственных сомнениях наличия каких-либо внутренностей в моей черепной коробке, о шатком душевном состоянии по причине случайного падения с дуба и о моем неудержимом аппетите при поедании ядовитого сорного растения под нелепым названием «белена».       Ну а в завершении столь искреннего разговора меня с удивленно выпученными глазами и раскрытым ртом выставили за дверь, поставив жирную точку.       И до конца играя роль истинного аристократа, торжественно подытожили:       – Кыш отседова, шмакодявка!       И, несмотря на случившуюся неприятность, какая-то часть меня зауважала этого человека с новой силой. Я довольно улыбнулся, пожал плечами и вернулся в свою комнату с приподнятым настроением.       Посреди ночи меня разбудил тошнотворный аромат. Пахло речной гнилью. Я открыл глаза и увидел силуэт незнакомого мужчины, стоящего у моей кровати. Высокий, худощавый. Этот человек смотрел на меня и не шевелился. Как долго он здесь? Почему он здесь?       От испуга попытался вскочить, но мужчина, резко ухватив за мое горло, с силой прижал меня к кровати. В попытке защититься я дернул руками и тут же почувствовал боль в запястьях. Они были перетянуты веревками. Распяты и привязаны. Закричать не мог, даже кряхтеть особо не получалось. Другими словами, я оказался в западне.       – Все-таки я тебя нашел, ублюдок ты этакий! – зашипел мужчина, сильнее надавливая мне на горло. – Думал, сбежал? Слежу за тобой от самого поместья Тейгеров. Профессор Кимор Дуль был действительно великим человеком. Ведь благодаря своему уникальному препарату он смог тебя превратить в омегу. Теперь я воплощу его грандиозную идею в жизнь, как помощник, как правая рука. Вознесу его до небес и заставлю каждого произносить имя великого Дуля с особым почтением. Но прежде чем приступить к этому, мне нужно отомстить неблагодарной твари, посмевшей отобрать жизнь у этого святого человека.       Ты мог бы стать любимой омежкой профессора, мог бы купаться в его любви, но оказался недостойным всего этого. Поэтому сегодня умрешь. И будь благодарен. Твоя смерть станет своеобразным ритуалом воссоединения великого профессора с его творением.       А далее мужчина сильнее надавил мне на горло, тем самым перекрыв доступ воздуха в легкие. В глазах помутнело. Тело еще некоторое время пыталось сопротивляться. Тщетно. Я умирал. Мой мозг умирал. Я даже уже смирился со своей участью. Но что-то, наверное, в этом мире сильно удерживает мою грешную душу, потому что яркая вспышка, внезапно возникшая перед глазами, оживила меня с новой силой. Картинки одна за другой пробегали, воскрешая исчезнувшую, спрятанную за семью замками память. Что-то, что так упорно скрывало мои воспоминания, в один миг разлетелось на куски. Я вспомнил все. Все до мельчайших подробностей. И самым главным было то, что вспомнил свою истинную сущность.       Аура мощной силой прорвалась сквозь кожу и вырвалась наружу. Мои феромоны окутали тело, словно создав для него защитный барьер, из-за чего хватка чужака на моем горле перестала ощущаться. Вдохнув глубоко желанный воздух, я открыл глаза. Но теперь передо мной был ни незнакомый человек. Моя память четко отрапортовала. Это был верный помощник чокнутого профессора с бредовыми идеями переделывания бет в омег, а именно Краль Моник.       Вспомнив все и соединив это воедино, до меня дошло. Придурок, узнав, что я якобы перевоплотился в омегу с помощью ненаглядного профессора, решил продолжить дело своего мастера, как истинный почитатель его творений. Но перед этим захотел отомстить за смерть наставника, наказав тем же способом обидчика, то бишь меня. Вот же параноик!       Однако слишком долго мои феромоны были заперты внутри тела. Они столько времени находились в заточении, что, ощутив свободу, безудержно пустились во все тяжкие.       Краль Моник вдруг отдернул руку от моей шеи и непонимающим взглядом стал рассматривать ее со всех сторон. Скажу честно, я сам был в шоке от увиденного. Его кисть, покрытая моими феромонами, таяла на глазах, как мороженное в знойную жару. Просто стекала каплями на постель.       В какой-то момент Моник посмотрел с ужасом в глазах на меня, а я с недоумением на него. Но маленький бесенок в моей голове, веселившийся от происходящего, точно дал понять, что этот придурок скоро заорет во все горло, тем самым подняв весь дом на уши. Такого счастья, уж простите, я ему позволить не мог. Поэтому, как только его рот приоткрылся в порыве крика, мои феромоны тут же гурьбой кинулись в нужное отверстие, завладев сначала глоткой Краля, а потом и его внутренностями.       Наверное, все-таки я очень плохой человек! Наблюдая со стороны, как этот мудила дергается в конвульсиях, моя душа испытывала удовлетворение, вспоминая о том, сколько молоденьких ребят умерло от его руки и сколько еще могло бы умереть. Конечно же, в этот момент я не ощущал себя ни божьим судьей, ни защитником униженных и оскорбленных. Сыграли больше эгоистические мотивы: я или он. И, естественно, выбор был очевиден. Я!       Теперь, когда память вернулась, мне не составило труда с помощью своих же феромонов разорвать веревки, удерживающие руки. Поднявшись с кровати, я подошел к Кралю, вдавленному в стену силой моей ауры.       Голос прозвучал тихо, но мужчина услышал каждое слово:       – Я проявился омегой задолго до того, как оказался в особняке профессора Дуля. Он как был бездарным, так им и помер, ибо такой, как ты говоришь, великий человек даже не смог разглядеть перед собой… доминанту.       Последнее, что я увидел – потухший взгляд Моника. А затем его лицо посинело, тело обмякло, и он грохнулся замертво на пол.              Продолжение следует…