Запах свежескошенной травы

      Я еле приоткрыл глаза. Еле, можно сказать, проморгался. Солнце уже светило во всю мощь, вымотавшись за затянувшееся утро от тщетных попыток моего нелегкого пробуждения. И, честно говоря, в освещении игривых лучей розовые цвета стен моей комнаты выглядели довольно сносно.       Удовлетворенно я чмокнул несколько раз и со смаком потянулся всем телом. Но так и замер с вытянутыми в разные стороны руками и ногами, ибо картинки прошедшей ночи все вместе, словно сговорившись, обрушились на мое несчастное сознание, будто окатив ледяной водой.       – Едрен батон! – зашипел я и стал осматриваться. – Здесь где-то должен валяться труп придурка Крали.       Посмотрел направо. Никого. Налево. Тоже пусто. Вспомнив, что на постели должны были остаться растворимые моими же феромонами конечности Моника, начал истерично осматривать одеяло. Снова ничего. Мне даже показалось, что постельное белье, понятное дело, в розовых цветочках, было абсолютно новым. От него даже исходил сладковатый фруктовый аромат дезодоранта, которым специально снабдила мой шкаф тетушка Дуся.       После вчерашнего, исходя из моих воспоминаний, в комнате должен был быть бедлам. Что происходит?       Нехотя скрипнула дверь, чем заставила меня дернуться и посмотреть в сторону входа. В щели показалась половина лица тетушки. И как только она увидела, что я проснулся, та часть, что была мне видна, растянулась в радостной улыбке. И в комнату весело просунулось все спрятанное за дверями тело: сначала появились округлости пышных грудей, за ними шарик чуть ниже, то бишь, живот, и в конце потянулось за всем этим остальное, составляющее моей помощницы тети Дуси.       – Ой! – довольным голоском запела она. – Молодой хозяин проснулся. А я уже стала беспокоиться. Слишком долго спите. Господин Вилен каждый час звонит, а он ведь снова на переговорах. Волнуется. Видите, не зря вчера к нему сходили. Нужно почаще вас к супругу-то в спальню отправлять, ибо сами вы точно до такого не додумаетесь…       После этих слов я вспомнил вчерашний поход к господину Вилену и невольно дернулся. Еханый ты бабай! Меня же вчера, как безвольную куклу, эта добрая женщина отправила, можно так выразиться, на «позорище». Боже, как же стыдно перед господином Виленом! Благо, нынешний супруг оказался человеком чести и не воспользовался моей потерей памяти, до конца выдерживая данное слово о неприкосновенности, что произнес перед заключением нашего брака.       Только как после вчерашнего моего домогательства смотреть ему в глаза? Оставалась надежда, что этот наделенный мудростью человек использует ум в правильном направлении.       – Кстати, – продолжала лепетать тетушка, – вчера вечером вернулся с отпуска ваш телохранитель Саванн. Он ожидает за дверью. Пригласить?       Я утвердительно качнул головой и тут же снова дернулся, потому что тетушка, даже не отойдя от меня, чуть ли не в мое бедное ухо заорала во все горло:       – Саванн, заходи!       Наверное, у меня было очень счастливое лицо при виде Шрама. Работая в качестве моего телохранителя, он довольно быстро поправил свое финансовое положение. Да и его младшего братика Севона я помог пристроить в школу омег, где к мальчишке уж очень хорошо относились, особенно директор.       Понятное дело. Я бы тоже пылинки с него сдувал, если бы ко мне на работу явился такой, как Генри. И так между делом намекнул, что ребенок находится под защитой семьи Эллинстонов и что если с ним произойдет малейший казус, школу снесут с лица земли, а виноватым сделают именно директора.       Ну а после того, как мною был внесен первоначальный взнос за обучение, разодетого в дорогие одежды Севона с почестями на крутой тачке отвезли в школу. И скажу, этого было достаточно для его нормального процесса обучения. Единственное, что мы делали - периодически забирали мальчонку из школы при полном параде. Поддерживали, так сказать, имидж богатенького отпрыска.       Ну а перед отъездом на стажировку в Высшую школу альф я отправил Шрама в отпуск. Он не хотел. Ну как не хотел. Скорее всего, мужчина не понимал вообще такого понятия как отпуск. Но мне не составило особого труда его принудить, выплатив хорошие отпускные и загромоздив его домишко новой мебелью в упаковках. Пусть обустраивается. Когда-то этот человек рискнул всем ради моей жизни, а это не стоит никаких денег. Шрам всю свою жизнь работал как проклятый. Так пусть хотя бы на некоторое время насладится жизнью для себя. Помню, как упивался его плаксивым лицом, дергая за щетинистые щеки. Мужчина был счастлив, а я был счастлив оттого, что счастлив он.       Дверь скрипнула, и в комнату вошел Шрам. Его радостная улыбка прямо осветила все вокруг. Как тут не ответишь таким же? А на руках у него беспокойно ерзал зажатый крепкими руками маленький пушистый зверек. Боже мой! Это же хорек, мое любимое Чудовище, как я его стал называть после нашей с Ричи бурной ночки.       Черненький носик ходил ходуном, что-то вынюхивая. И, скорее всего, нашел то, что искал. Потому что, как только Шрам оказался в комнате, хорек тут же выскочил из немилых рук и кинулся в мои объятия.       Когда эта маленькая животинка успела так прикипеть ко мне? Когда я успел так влюбиться в это пушистое создание? После возращения из-за границы его принесли мне впервые. Не знаю, как бы отреагировал на хорька без воспоминаний. Но сейчас я очень был рад видеть его.       – Пока вас не было, – заговорил Шрам, наслаждаясь тем, как я и хорек приветственно терлись носами, – госпожа Черри ни один раз пыталась забрать животное. Да только он все время возвращался назад в поместье. Видно, эта животина уже определила своего хозяина. Управляющий Ойца приглядывал за ним все время, пока вас не было. А недавно, перед вашим возвращением, госпожа Черри снова увезла Чудовище. Ну а ночью я обнаружил его крадущимся по коридору к вашим покоям.       Тетушка Дуся была довольно сообразительной женщиной.       Понимая, что сейчас в присутствии двух людей является лишней, она тяжело вздохнула и сказала:       – Молодой хозяин, я пойду доложу, что вы очнулись. Вам нужно подготовиться к обеду. У вас на все про все полчаса. Откланиваюсь!       Она склонила голову и быстро ушла. До чего же приятно работать с такими сообразительными людьми!       Однако, как только дверь за ней захлопнулась, Шрам медленно подошел ко мне, склонился половиной тела, да так, что его тонкий нос чуть ли не тыкался острой пипкой мне в лицо, и подозрительно произнес:       – Ми-ло-та!       Мы уже довольно притерлись друг к другу с момента нашего знакомства. И я точно знал, что когда этот человек называл меня именно так, это означало, что его что-то беспокоит. Милота означало не мое прозвище, а, скорее всего, высокий уровень его раздражения. А то, как умел при этом обездвиживать прищуренными черными глазами, иногда доводило меня до нервного срыва.       – Да хватит уже, – буркнул я, не выдержав напора Шрама.       От моего беспокойного голоса хорек встрепенулся, а на его спинке образовалась полоска поднятой к верху шерстки. Однако, ощутив тепло знакомой руки, снова умастился удобно на моих коленках, положив голову на лапки.       – А мне сказали, что ты разучился говорить, – довольно произнес Шрам, добившись нужного результата. – Да и с памятью, сказали, проблемы. Обманули, значит, стервятники.       – Саванн, все так и есть. Вчера произошло кое-что…       – Ты про труп, который я обнаружил в твоей комнате?       Я вздрогнул:       – Ты видел его?       – Конечно! Более того, это я, тот, кто тайком вытащил его отсюда, отвез к устью реки и вышвырнул в воду. Так сказать, притопил мертвяка! Ну а тетушка Дуся еще та партизанка. Пока я возился с трупаком, без единого возражения приубрала за твоими шалостями в комнате. Можешь толком объяснить, что произошло?       Я тяжело вздохнул и вкратце рассказал и о чокнутом профессоре, и о заточении в его замке, и о том, как после попал в поместье Тейгеров, как был спасен из лап придурочного господина Сандала братьями Эллинстонами, о своей потерянной памяти и пропавшем голосе…       – Значит, он все-таки пришел за тобой, этот Краля? Вот же ублюдок! – возмутился Шрам. – Значит, я все правильно сделал, выкинув эту тварь в реку. Пусть рыбки попируют.       Мужчина нахмурился, но лишних вопросов не задавал, а тихо произнес:       – Малыш, теперь ты проявился как омега. Не волнуйся. Я никогда не отвернусь от тебя, не предам, не обижу. Неважно, бета ты или омега, ты для меня все тот же Милаш!       Я растянулся в улыбке:       – Саванн, я это знаю. Конечно, неважно, потому что омегой я проявился уже давно, еще до знакомства с тобой. Разница только в том, что ты и все остальные сейчас об этом знают. Уж так получилось.       Шрам открыл от удивления рот:       – Чего?       – Конь в пальто, – захихикал я и ухватил его за острие носа. – Только попробуй проболтаться о том, что мои воспоминания вернулись, и я укорочу твою пипку в два раза. И о том, что голос вернулся, помалкивай.       Шрам снова прищурил глаза и промямлил через нос:       – Может, мне уволиться, пока еще слишком не поздно?       Дурачиться уже не оставалось времени, поэтому я быстро оделся в розовые, твою маковку, одеяния, расчесал, как получилось, волосы пальцами и покинул в сопровождении своего телохранителя спальню.       ***       Босые ножки тихо шлепали по холодному полу. Лунный свет разрезал ночной коридор сквозь стекла окон, не прикрытых плотными шторами. Все спало кругом. Казалось, весь мир уснул. Такая тишина стояла в этих темных стенах.       Красивая женская фигурка в длинной белой ночнушке аккуратно передвигалась сквозь ночной сон коридора особняка. Лунные лучики словно купались в теплых тонах ее длинных волос, тем самым создавая вокруг головы своеобразный ореол божественного создания.       Женщина остановилась у двери. Некоторое время она просто смотрела на ровную деревянную поверхность перед собой. Грудная клетка то и дело поднималась под тяжелыми вздохами, а стуки сердца подыгрывали такому действию с особой интенсивностью.       Она неуверенно подняла ручку, явно, чтобы постучаться в дверь. Но так и замерла. А потом обессиленно закрыла глаза. Рука обмякла и упала.       – На что я надеюсь? – прошептали тихо женские губки, и слезы тоненькими ручейками потекли по щекам.       После дня рождения господина Робина в особняке Тейгеров произошли некоторые изменения.       Господин Сандал из-за полученных травм был госпитализирован в одну частную клинику Лондона. Врачи, конечно, пытались спасти его руку, но тщетно. Даже особенность альф к быстрой регенерации не спасла ситуацию. Слишком уж сильной и ядовитой оказалась мощь накинувшихся на бедолагу феромонов сразу трех доминантов семьи Эллинстонов.       После ампутации конечности дополнительно проявились психологические расстройства. Внезапные панические атаки доводили господина Сандала до такого состояния, в котором тот не мог даже самостоятельно контролировать жизненные позывы организма. Поэтому мужчину перевели в отдельную палату, где рядом с ним находилась круглосуточно приставленная медсестра. Друзья и знакомые в мгновение ока пропали с радаров, а единственным посетителем оставался сводный брат - господин Робин. Воистину, нет страшнее наказания, чем одинокая вечность!       Закадычный друг господина Сандала, который в тот злосчастный день имел честь принять участие в развратных играх своего приятеля - Дожен, пострадал не меньше. Он ослеп полностью, да и слышать стал плохо.       Родители этого недоумка наняли хорошего адвоката, дабы усадить за решетку виновников несчастий своего сыночка. Но вскоре пошли на попятную, потому что в схватку вступила истинная тигрица мира юристов, а именно пышногрудая альфа Малия Лаг.       Эта женщина была под покровительством одного из богатейших людей соседней страны, Дастина Заварского. Значит, и на защиту Эллинстонов выступила не просто так. Никто не понимал, как такие мелкие сошки могли перейти дорогу сильным мира сего. Но и воевать не стали. Себе дороже!       В высших кругах ходили слухи, что господин Сандал со своим дружком Доженом еще легко отделались. Якобы эти два неудачника посягнули на очень важную особу. А та дама, как пить дать, любовница самого господина Заварского…       Дело в том, что никто толком не знал событий того злосчастного дня. Вот и рождались всевозможные небылицы. Но недолго. Как странно вся эта заварушка началась, так странно и закончилась. Так уж развлекается наше общество: сначала все бурно обсуждают происшествие, а потом забывают, как только появляется что-то более интересное для новых обсуждений.       Однако теперь основным хозяином в поместье Тейгеров стал господин Робин. Госпожа Тоития получила повреждения из-за атаки феромонов доминантных альф. По сути, она должна была сильно пострадать. Но на удивление Дэдэ, местного доктора, омежка отделалась несколькими царапинами да незначительным феромоновым отравлением. И все!       Господин Робин забрал женщину с дочкой в основное здание, но разместил от греха подальше в противоположном крыле особняка. Из-за стресса у альфы начались неконтролируемые выбросы феромонов, поэтому он жменями глотал подавители, боясь навредить своей возлюбленной.       Нужно понимать некоторые аспекты метки. Помеченные пары могут спокойно жить среди других людей. Чужие феромоны воспринимаются ими как обычный парфюм, не принося особого вреда. Так беты ощущают аромат ауры других видов: сладкий, фруктовый, притягательный или тошнотворный, манящий или ядовитый…. Как принимает организм, так и ощущают. Могут чувствовать силу феромонов, испытывая головную боль, головокружение, упадок сил и тому подобное. Но вот влияния как такового нет.       Но если чужие феромоны наполнены хотя бы чуть-чуть любовными флюидами к помеченному, моментально срабатывает защитный механизм, ни на йоту не подпуская чужака на свою территорию. И хорошо, если организм выдерживает подобное отторжение.       Зная все это, господин Робин старался как можно меньше находиться рядом с госпожой Тоитией. Это было невыносимо - знать, что любимая женщина, освободившись, наконец, от ненавистного мужа, все также оставалась под жесткой защитой поставленной им печати. Это было до безумия больно - видеть пьянящие своим очарованием глаза возлюбленной, вдыхать одурманивающий аромат ее нежных феромонов, ощущать кожей жадное желание ее соблазнительной хозяйки, но оставаться на расстоянии. Мужчина боялся. Боялся, что не сможет сдержаться. Боялся, что, не сдержавшись, причинит боль человеку, которого любил больше всего в жизни.       Этой ночью господин Робин снова не мог уснуть. Крутился со стороны в сторону, метался по постели. Безрезультатно. Горькие мысли о возлюбленной бушевали внутри, никак не принося успокоения.       Внезапно мужчина замер. Аромат знакомых феромонов защекотал нос.       – Тоюшка, – тихо прошептали губы родное имя, и тело само рвануло к двери.       На пороге стояла госпожа Тоития. Ручка, повисшая в воздухе, дернулась и резко прижалась к груди. Легкая белая ткань ночнушки игриво танцевала на теле омеги, прилегая к самым выпуклым частям тела, привлекая и без того обезумевший взгляд мужчины.       – Что случилась, милая? – тревожным голосом произнес господин Робин, пытаясь хоть как-то сконцентрироваться на лице любимой.       От ночной прохлады сосочки на груди женщины выпятились вперед, тем самым заманивая взгляд мужчины к столь сексуальным бугоркам на выпуклостях, прикрытых одеждой. Господин Робин проглотил скопившуюся слюну и крепко сжал челюсти, пытаясь не выдать безумное желание собственного тела.       Госпожа Тоития ничего не ответила на поставленный вопрос. Она медленно сделала шаг вперед, тем самым еще больше напугав мужчину. Альфа еле успел отскочить к центру комнаты.       – Тоя, что происходит? – нервно, но четко выговаривая каждое слово, произнес господин Робин.       Каждая частичка комнаты альфы была пропитана его феромонами. Это было место, можно сказать, тайная обитель, где мужчина мог не сдерживаться, свободно высвобождая свое тело от накопившейся ауры, перенасыщенной любовной тоской и отчаянием. Войти внутрь комнаты для госпожи Тоитии с ее меткой, поставленной другим альфой, означало вынести себе самой смертный приговор и привести его же в действие.       Она это знала! Он это знал! Но сейчас босые ножки хрупкой женщины впервые шагали здесь уверенно, разрезая тельцем своей госпожи сотканную болью паутину любимого альфы.        Госпожа Тоития шаг за шагом продвигалась ближе и, не дойдя несколько шагов, наконец, остановилась. Она крепко сожмурила глаза и стала медленно, будто наслаждаясь, вдыхать воздух. Казалось, ее грудная клетка была безмерной, потому что это действие длилось довольно долго, а со стороны создавалось впечатление постепенного лишения у омеги рассудка.       Тело мужчины напряглось. Его руки дрожали. Он был готов в любой момент сорваться с места и броситься к любимой, дабы не дать ей упасть на пол.       Так было всегда, когда они оказывались наедине друг с другом. Она держалась до последнего, сопротивляясь силе своей метки. А потом …падала замертво, потеряв сознание. Каждый раз словно умирала в объятиях своего любимого человека.       Так должно произойти и сейчас. Господин Робин уже знал исход. Он замер…       Однако что-то в этот раз пошло не так.       Женщина, наконец, заполнив свои легкие, расплылась в улыбке и тихо произнесла:       – Аромат сакуры! Такой тонкий, весенний, чуть горьковатый… Помнишь, когда мы впервые встретились? Тогда твои феромоны пленили меня с первого вздоха. В них было столько любви, что я отдала им без раздумий свое юное сердечко. Я скучала по твоему запаху! Я скучала по тебе, Роби!       Сказав это, госпожа Тоития легким движением руки развязала шнурочек у себя на груди, аккуратно пальчиками двинула в сторону ткань с одного плеча, потом с другого. И одеяние, словно подчиняясь закону притяжения, упало на пол, оголив красивое тело женщины.       – Тоя, – зашептали губы родное имя.       Тело не слушалось, тело не сопротивлялось. А глаза, покрываясь красными прожилками, пожирали ту, что видели такой лишь во снах, разжигая ярый огонь внутри. Понимая, что собственный эгоизм может привезти к катастрофе, мужчину заколотило.       Любили ли вы кого-то годами? Мечтали ли вы о ком-то до умопомрачения днями напролет? Умирали ли вы от желания прикоснуться к объекту своего вожделения и невозможности его осуществления? Если да, тогда вы можете понять, что испытывал в этот момент господин Робин.       Рука неуверенно потянулась к ключице женщины. Подушечки пальцев слегка покалывали под белоснежной теплой кожей омеги, доводя до дрожи обоих возлюбленных. Она рядом! Такая красивая и манящая! Причина всех его страданий и одновременно истинное лекарство от них! Любимая Тоития!       Рука альфы коснулась шеи, и женщина приоткрыла рот, томно простонав.       Все! Сил на сопротивление больше не осталось. Будь что будет! И тело мужчины рвануло вперед, захватив любимую в свои объятия.       Одна рука цепко впилась в голову Госпожи Тоитии, тем самым контролируя собственный напор, потому что губы с жадностью захватили рот возлюбленной, желая подчинить его под неугомонные движения своего пылкого языка.       Страх быстро сменялся бурной страстью, осторожность яростно накрывала решительность, а боль и отчаяние уверенно стирали новые, доселе не испытываемые чувства наслаждения.       Утопая в неугомонных, жадных ласках любимого человека, госпожа Тоития приоткрыла глаза и …вдруг улыбнулась.       Огромная луна в окне, наполовину прикрытым шторами, царственно дарила свой лунный свет, окутывая им сплетенных в одно целое возлюбленных, словно защищая собой от всего мира. На круглом белом небесном теле вырисовалось знакомое лицо с нежной красивой улыбкой. А потом мимолетной вспышкой по пронзающим стекло лунным лучам пробежали едва заметные оттенки фианита.              Продолжение следует…