Your Heart and I Becoming One

      Нельзя сказать, что Ода и Дазай отлично готовили — первый готовил так, чтобы можно было есть и не воротить нос, а второй вообще не утруждал себя приготовлением пищи, так что и выходило все весьма… плачевно. Но, как известно, приготовить что-то для своей пассии — дело благородное, да и показать лишний раз то, что ты заботишься о человеке, вполне себе хорошая идея.       Ода почуял неладное еще когда подошёл к дому: пахло чем-то горелым с примесью моющего средства. Он невольно ускорил шаг, размышляя, стоит ли сразу звонить пожарным и что вообще могло произойти. Когда мужчина открыл дверь в квартиру, запах гари ударил в нос так, что Сакуноске закашлялся. С кухни доносились звон и ворчание, перебиваемые грохотом посуды.       — Я дома! — из-за кашля голос был немного хриплом и тихим, но его, похоже, услышали, так как грохот прекратился, и вскоре из кухни вышел Дазай. Юноша был немного подавлен, рубашка была в пятнах, а один рукав даже слегка обгорел. Кажется, картина начинала проясняться.       — С возвращением! — Осаму пусть и устало, но искренне улыбнулся. От него тоже пахло горелым, но на этот раз чувствовались приправы.       По крайней мере, кухня, вроде, целая.       — Ты что-то готовил? — вопрос был задан с осторожностью, но Дазай все равно недовольно повел плечами. Значит, во время готовки что-то пошло не так. Ода вздохнул и, разувшись, направился на кухню — проверять масштабы бедствия.       Признаться честно, Сакуноске ожидал худшего, хотя сковородку было жалко — её, конечно, можно оттереть от слоя пригоревшего… чего-то, но это будет явно нелегко. Благо остальная утварь была в нормальном состоянии, а пятна на столе и полу оттереть легче, чем копоть.       — Надеюсь, это стоило того… — мужчина помыл руки перед раковиной, спиной чувствуя, как Дазай виновато на него смотрит. Определённо, юноша рассчитывал, что все пойдет как по маслу, но…       — Я хотел приготовить что-нибудь классическое, но, похоже, готовка сложных блюд явно не мой конёк, — Осаму неловко улыбнулся.       На столе Ода заметил две миски, от которых шёл пар. Кажется, там была все еще горячая еда, и Сакуноске пришла в голову мысль, что они и стали причиной грохота, который он услышал, войдя в квартиру. Заметив куда направлен взгляд Оды, юноша пояснил:       — Я услышал, как ты вошёл, поэтому сразу все поставил.       — Оперативно… Ты бы переоделся, кстати.       Мужчина указал на рубашку Дазая. Тот взглянул на неё, а затем расплылся в хитрой улыбке, начав нарочито медленно расстёгивать пуговицы.       — Знаешь, я бы не отказался от твоей помощи в этом.       Ода заколебался. Тогда Осаму приблизился к нему, прижавшись перебинтованной грудью к чужому телу, и положил ладони ему на плечи, слегка сжав их.       — Одасаку… — Дазай прерывисто выдохнул, когда Сакуноске провёл по его плечам, стягивая рубашку и невесомо проведя кончиками пальцев по бинтам. Дазай облизнул пересохшие губы и потянулся было за поцелуем, как Ода остановил его, аккуратно, но твердо сжав запястья.       — Лучше найди, что надеть, а я отнесу это в стирку, пока еда не остыла.       Юноша с легким недовольством закатил глаза, но всё же ушел в соседнюю комнату. Когда Сакуноске вернулся из ванной, Дазай уже успел переодеться и сидел за столом, почему-то с досадой рассматривая миску с лапшой. Он вздрогнул от неожиданности, когда Ода отодвинул скрипящий стул, и кивнул на еду:       — Несмотря на мои навыки готовки, это должно было выйти сносно.       — Должно было? Ты сам не пробовал? — не то, чтобы мужчина не доверял Осаму, но если тот сомневался в себе, на то были веские причины.       — Не успел, — Дазай взял палочки и с подозрением осмотрел лапшу. Сакуноске последовал его примеру, правда, попробовал сразу без колебаний — на вкус она была более, чем сносной, даже вкусной. Дазай с каким-то беспокойством изучал реакцию Оды. Наконец, мужчина несколько удивленно произнес:       — Не понимаю, почему ты так в себе сомневаешься, это очень вкусно. Что-то случилось?       Дазай с досадой отвёл взгляд, постукивая пальцами по столу. Шумно выдохнув, он признался, будто сознаваясь в чём-то страшном:       — Одасаку, это… растворимая лапша.       Юноша виновато взглянул на Сакуноске и, увидев его вопросительный взгляд, пояснил:       — Я конкретно облажался, пока готовил нормальную еду, так что пришлось так поступить, чтобы не остаться без ужина.       Ода кивнул. На самом деле, он не видел ничего страшного в случившемся — не так уж редко ему приходилось перебиваться едой быстрого приготовления, потому что это было элементарно проще и экономило время.       — Вот как.       Несколько минут они молча ужинали. Обычно шумный и разговорчивый Дазай чувствовал себя крайне неловко из-за «проступка», а Сакуноске, признаться честно, был настолько голоден, что не хотелось прерываться на разговор. Когда Ода доел, Осаму не съел даже половины. Мужчина покачал головой — иногда Дазай мог себя накручивать так, что можно было ошибочно подумать, будто он занимается этим сутки напролет.       — Знаешь, думаю, на выходных нам стоит приготовить что-то вместе.       Юноша сразу оживился — перспектива заняться чем-то с Одой была вполне ему по нраву.       — А что готовить будем?       Поняв, что у Осаму настроение уже начинает улучшаться, Сакуноске улыбнулся.       — Карри, разумеется.       — Опять?! Боже, Одасаку, он же адски острый! — юноша явно был против. Он вообще не понимал, как Ода может спокойно есть подобное, когда как сам Дазай от одной ложки буквально слегка умирал.       — Приготовим не острый, рецептов карри намного больше, чем кажется.       — Так и быть, уговорил! — юноша легко, даже слишком легко, согласился и заулыбался. От такой искренней радости Сакуноске и сам невольно улыбнулся.       Кажется, у них намечаются увлекательные выходные.