Навеки

      Запястье обжигает боль — Хибари появляется неожиданно и в таком же стиле хватает за запястье. Кико ойкает и разжимает пальцы. Сигарета падает на землю, и Хибари тут же придавливает её носком туфли (будто Кико намеревалась её поднять), а после, подняв голову, сверлит взглядом недовольно.       — Я же предупреждал, что буду так поступать, если увижу тебя с сигаретой. Курить — плохо для здоровья, курящие люди отвратительны, курящие женщины — омерзительны.       — И тебе доброе утро, — кивает Кико, убирая ладонь в карман куртки. Пальцы нащупывают пачку, и она прикидывает, что у неё ещё есть несколько сигарет. — Хибари, сделай скидку, понедельник — день тяжёлый.       — Мне плевать, жаворонок, — отзывается он, и Кико знает, что ему действительно плевать. Хибари всегда плевать, сколько она его знает, и такой уж он — никак не переделать. — Передохнула? Теперь сделай скорбное лицо и возвращайся на похороны.       — Но Бруно никому не жалко, — не соглашается Кико. — Все же знают, что он ещё та сволочь.       — Вонгола должна делать вид, что искренне по нему скорбит.       — Но мы — не Вонгола, как ты любишь повторять.       Хибари вновь одаривает её тяжёлым взглядом, но Кико и бровью не ведёт. Наглая и упрямая девчонка, у которой фамилия в качестве щита, но работу она выполняет отлично. Может, это единственная причина, по которой Кёя позволяет ей вольности.       На поминальный вечер они возвращаются по одному. Кико прислоняется к стене, чуть сильнее сжимает пальцы левой руки и морщится — во время миссии неудачно приложилась о колонну, ободрала костяшки и ушибла пальцы, поэтому теперь не могла сжать их в кулак. А ещё на тыльной стороне ладони наливался желтоватым цветом синяк, и выглядело всё это уродливо. Но ничего, будет ей уроком. В конце концов, неуклюжесть — их семейная черта.       Кико замечает неподалёку сестру. Тсуна стоит рядом с Гокудерой (кто бы сомневался, где он ещё может быть) и отпивает небольшими глотками вино. Почувствовав, что на неё смотрят, Тсуна оборачивается и, увидев Кико, слабо улыбается. Кико поднимает руку и машет ей в ответ.       — Глаза, блять, разуй! — заявляет кое-кто громогласно. Раздаётся грохот упавшего на пол подноса.       Кико хмыкает, качая головой. Никто Варию не ожидал на похоронах Бруно, но появление в их стиле — внезапно и шумно. Кико смотрит в сторону прибывших варийцев и приподнимает брови, когда видит, что пришёл и Занзас. Какая сила могла заставить его сделать то, что ему не нравится? Что же ему пообещали, раз он здесь объявился?       — Жаворонок, будь начеку, — раздаётся над ухом голос Хибари.       — Думаешь, придётся их вместе с Гокудерой и Сасагавой разнимать?       — Всё может быть, — туманно отвечает он. — Ненавижу, когда нарушают дисциплину.       Кико кивает. Прокашливается и направляется к варийцам, чтобы поздороваться. Они быстро расходятся по залу, так что на месте остаются лишь Скуало и Занзас.       — Врой, кого я вижу!       — Здравствуйте, Скуало. Занзас, — обращается она к боссу Варии, переводя взгляд на него.       — Савада номер два, — кивает он, прищурившись. Ни один мускул на лице Кико не дёргается, хотя ей очень хочется высказать ему пару ласковых. Но вместо этого она приклеивает улыбку к губам и думает…       …думает, какой же он сукин сын, прости господи.