Навеки

      Когда Занзас получает сообщение о неподобающем поведении одной семьи (буйство, как выражается Луссурия), он не думает, что Савада, которая Десятая, возьмётся за это дело. Она ведь вся такая гуманная, добрая и всепрощающая, поэтому грязную работу будут делать они, Вария. Так было всегда, будто Тсунаёши Савада и без отказа от резни в ад не попадёт. Все они там однажды окажутся, и даже эта святая с нимбом.       Но Луссурия продолжает доклад и сообщает, что Тсуна уже в резиденции Мальдини.       Он срывается с места.       Прямо кадр из фильма: Тсуна стоит у главных ворот и, запрокинув голову, смотрит, как пылает особняк Мальдини. На ней нет пиджака, белая рубашка выправлена из брюк, короткие рыжевато-каштановые волосы треплет ветер.       — Не знал, что ты взялась за дело.       — Не могла не взяться, — она опускает голову и смотрит себе под ноги. — Мальдини пытали детей — набрали детей с улицы и ставили эксперименты. Я не смогла остаться в стороне.       — Даже Варию звать не стала.       — А ты бы согласился? Мне кажется, не твой уровень.       — А какой тогда «мой уровень»? — он одаривает её насмешливым взглядом.       Тсуна, посмотрев на него, взгляд выдерживает.       — Разбираться с особо опасными головорезами.       — Могу и с пытающими детей разобраться. Где твои псы?       — Мои Хранители ещё на территории, кое-что доделывают.       Занзас помнит, что, когда был ребёнком, мир с ним был не особо приветлив. И хлебнул же он, очутившись на улицах. Они его, правда, быстро закалили и показали, что к чему. Но за него никто не заступался — Занзас всегда был сам по себе. Но Тсуна заступилась.       Он смотрит на неё: внешне совершенно невозмутимая, но Занзас знает, что внутри Саваду одолевает целая буря эмоций. Отблеск от языков пламени падает на японо-итальянское лицо, подчёркивает аккуратный нос и чуть пухлые губы — этими чертами она и Кико схожи между собой.       Тсуна заступилась за этих несчастных детей, сделав то, чего для него никто никогда не делал. Тимотео показал свою заботу и любовь иначе — принял в семью, уже после того, как жизнь хорошенько нанесла ему удары.       — Савада?       — М? — Тсуна жует нижнюю губу — плохая привычка для наследницы Вонголы, надо от неё избавляться, но иногда она с собой совладать не может.       — Продолжай в том же духе.       Это его способ сказать ей… Спасибо.       — Занзас…       — Глядишь, отнимешь у Варии хлеб и мы скатимся до скучной и никому не нужной бумажной работы.       Она улыбается.       — Неужели? И ты будешь этим заниматься?       — Акула будет.       Тсуна смотрит на него и начинает смеяться. Занзас закатывает глаза.       — Сумасшедшая женщина.       — Девушка, — хмыкает она. — Ты же не считаешь меня женщиной — я вижу.       — Какая ты проницательная. Подбирай своих псов и уезжай.       Тсуна следует его совету, и после них остаётся лишь пылающая резиденция, где огонь уничтожает следы страшных преступлений.       Тсуна очень хочет, чтобы таких миссий больше никогда не было.