Слишком большая цена

      Джон стоял возле окна, сложив руки на груди, рассматривая двор, когда Гоуст вышел из ванной и снова лег на диван. Выдержав небольшую паузу, Соуп подошёл и сел рядом. Саймон молча наблюдал за ним своими пронзительными глазами. Потянувшись, Джон аккуратно взял его за руку и слегка сжал. Гоуст посмотрел в ответ, но ничего не сказал, сжав руку в ответ.       — А что делать с твоими чувствами? — спросил Джон. В глазах лейтенанта мелькнуло удивление. — Мне не тринадцать лет. Я все вижу и понимаю.       Он не стал уточнять, как много времени понадобилось, чтобы всё осознать.       — Это… — даже через балаклаву было видно, как Гоуст нахмурился. Он отвернулся, так и не закончив то, что хотел сказать.       Джон мысленно радовался своей догадке. Сердце колотилось так, что он чувствовал это ребрами. Он подсел ближе к лейтенанту, коснулся его щеки, поворачивая лицом к себе. Соуп прекрасно понимал Гоуста. С их профессией лишний раз лучше ни к кому не привязываться, тем более — к сослуживцам. Но что делать, если процесс уже запущен? Как его остановить?       Лейтенант смотрел взглядом, от которого по телу бежали мурашки. Такая реакция у Соупа была только на него. Он просунул одну руку под балаклаву и Гоуст дернулся, схватил за запястье.       — Ты не осознаешь последствий, — грубоватый голос Саймона нисколько не остановил его, наоборот — добавил решимости.       — А ты можешь хоть раз попробовать не думать? — устало вздохнул Джон. — Не размышлять о плане наступления, отступления и прочем? — лейтенант всегда сначала перебирал в голове варианты, прежде чем перейти к действиям. Соупу по душе было действовать импульсивно, а потом уже разбираться, что и к чему.       — Джонни…       — Элти… — Джон остановился, заглядывая в чужие глаза, — я мечтаю о тебе с первых дней нашего знакомства, и чтоб мне провалиться, если я остановлюсь, когда узнал, что это хоть немного, но взаимно!       Джон запустил вторую руку под балаклаву, отмечая, что дыхание Гоуста участилось. Тот ничего не предпринимал, но и не отталкивал, будто проверял, как далеко может зайти Соуп. А он мог зайти настолько далеко, насколько лейтенант позволил бы. Когда он поднял балаклаву до носа, Саймон коснулся его руки. Не останавливая — просто обращая внимание.       — Ты же понимаешь, что в случае чего будет очень больно? — вопрос был вполне ожидаем, если знать, что лейтенант потерял всю свою семью и многих друзей, но в жизни случается всякое.       — Тогда тем более нужно делать то, что хочется! Иначе ничто не имеет смысла.       — Но…       Джон провел пальцем по его губам, заставляя замолчать. Убрав руки от лица Гоуста, Соуп перекинул ногу через него, нависая сверху. Соуп видел блеск от уличных фонарей в глазах лейтенанта, и желание, которое тот пытался скрыть.       — Сержант, я приказываю остановиться, пока не поздно, — Гоуст неубедительно попытался командовать, чем вызвал смешок.       На секунду он даже засомневался — вдруг все это слишком? Но лейтенант выглядел нормально, и Соуп решил, что если тот будет совсем против, сможет оттолкнуть.       — Кажется, я уже говорил, куда ты можешь засунуть свои приказы, элти, — Джон улыбнулся, глядя в его глаза.       Саймон был спокоен, несмотря на ситуацию. Наверное, сам Соуп на его месте нервничал бы куда заметнее.       — Чёрт тебя дери, Джонни…       Гоуст подался навстречу, притянул Джона к себе, ухватившись за его кофту. Соуп в наслаждении прикрыл глаза, когда их губы соприкоснулись. Наконец-то он мог позволить себе то, о чем так долго мечтал. Лейтенант был напорист. Он прижимал Джона к себе, не отпуская, из-за чего пришлось лечь на него всем телом. Было жарко, но отстраниться не хотелось даже чтобы просто вдохнуть. Казалось правильным умереть вот так — от нехватки воздуха в поцелуе с ним.       Лейтенант отпустил его и стащил балаклаву, пытаясь отдышаться. Джон скатился с него и уткнулся в плечо, счастливо улыбаясь. Теперь он ни за что его не отпустит! Но Саймон и не собирался уходить. Он повернулся на бок и крепко прижал Соупа к своей груди, и тот обнял его в ответ.       Он поглаживал Гоуста по спине, пока не услышал мерное дыхание, а потом полночи смотрел, как подрагивают во сне его ресницы. Аккуратно, чтобы не разбудить, целовал его подбородок и скулы, пока сам не заснул.       Джона разбудил приятный запах чего-то вкусного. Открыв глаза, он понял, что Саймона рядом нет. Услышав доносящиеся с кухни звуки, Соуп направился туда… и замер на пороге, увидев, как лейтенант стоит у плиты и что-то готовит. Без балаклавы. От уютной атмосферы Джон улыбнулся и подошел ближе. Гоуст повернулся и одарил его легкой улыбкой.       — Доброе утро. Садись за стол. Почти готово.       Соуп сел, глядя, как Саймон ловко орудует сковородой, о наличии в его квартире которой он и не подозревал. Гоуст поставил перед ним тарелку с яичницей и беконом и сел напротив.       — По поводу вчерашнего… — издалека начал он.       — Если ты сейчас скажешь, что всё это было ошибкой и нужно сделать вид, что ничего не было, я воткну в тебя нож, — перебил Джон, пристально глядя в глаза напротив.       Он злился. Захотелось перевернуть стол. Саймон улыбнулся снова, и вся агрессия вмиг пропала. Джон видел его без балаклавы перед заданием, но там он был другим, как и во время болезни. Таким беззаботным и легким он не видел лейтенанта никогда. Гоуст сидел перед ним открытый, в домашней одежде, слегка помятый после сна, и улыбался. Сердце решило побить рекорд по количеству ударов в минуту.       — Как раз наоборот, — Саймон посмотрел прямо. — Хотел спросить, не преувеличивал ли ты, обрадовавшись, что я в порядке?       Джон рассмеялся. Лейтенант и не думал, насколько глупым был этот вопрос. Под пристальным взглядом Соуп, положив на стол вилку, подошел к Саймону и заставил повернуться к себе. Сел к нему на колени, заглядывая в темные глаза, которые искрились теплом. Положив руку на щеку, Соуп мягко скользнул пальцами по коже, глядя, как Гоуст подставляется под ласку, прикрыв глаза. Джон мягко коснулся его губ, ощущая, как от удовольствия кружится голова. Саймон смотрел из-под ресниц, когда он отстранился.       — Надеюсь, на твой вопрос я ответил.       Лейтенант молча кивнул, приподняв уголки губ.       Джон понимал, что не будет просто, но в тот момент ощущал лишь легкость и покой. Каждый следующий день он внимательно вглядывался в глаза Саймона по привычке, боясь увидеть в них отголоски прошлой пустоты, пока лейтенант окончательно не поправился и не убедил его, что не чувствует больше это внутри себя. Джон научил его не всегда планировать все до мелочей, уметь, когда нужно, идти на поводу у своих эмоций.       И несмотря на сложности, обоим стало проще, потому что вся недосказанность осталась за плечами. Потому что они вместе.       А это бесценно.