Мозаика из памяти и грёз

«Сэр Марсель, это Франческа Скварца. Вы меня помните?» Он как раз лакомился медовыми шарами с радужным кремом и размышлял, чем бы заняться. Марсель предавался этим думам единственно по той причине, что дел было по горло и стоило выбрать хоть одно, чтобы в них не захлебнуться. Вот и решение. «Конечно, незабвенная, – он хотел что-то добавить, но обращение само по себе содержало ответ. Прошло несколько лет с их печального знакомства, редкие встречи и разговоры в промежутке ни к чему не привели, и тут... – У вас что-то случилось?» «Я в порядке, но увидела нечто странное. Когда-то вы разрешили обратиться сразу к вам». Точно, дело. Очередное. Застать ежегодный карнавал на Площади Зрелищ и Увеселений он и не рассчитывал, а напасть на пару-тройку любопытных сплетен в «Сне Магистра» – вполне. Мастер Слышащий взвесил приоритеты так серьёзно, как будто предполагал, что может выбрать не Франческу. «Имеет смысл личный разговор? Надо на что-то взглянуть? Я на краю Птичьей площади, если…» «Нет, сэр, смотреть уже не на что, – она усмехнулась, почти цинично. – Пять минут назад я шла по Гребню Ехо со своим коллегой, младшим служащим Канцелярии Забот о делах мира. Мы обсуждали ситуацию с посольством Суммони, и вдруг он упал замертво… Тело забрали полицейские, возможно, вы его увидите». Медовый шар в тарелке развалился, крем вытек наружу. Марсель невидящим взглядом посмотрел на это безобразие и, не притронувшись к десерту, отпил нумбанского вина. Франческа рассудительна и неглупа, просто так паниковать из-за чужой смерти на улице она не станет, да и странно это всё. «Мне жаль». «Благодарю вас, мы не были особенно близки. Тиба был здоров, понимаете? Молод и абсолютно здоров». «Что-то ещё показалось вам неправильным, верно?» – переспросил он. В прошлый раз леди Скварца успешно запомнила все подробности, но не сразу выудила из них важные. И не должна была, выуживать – его работа. «Да, хотя теперь я чувствую себя неловко, – созналась Франческа. – Рядом оказался знахарь, он сказал, что смерть была естественной, но я не верю в это. С другой стороны, бывают редкие болезни, скрытые симптомы…» Она замолчала в ощутимом замешательстве. Марсель уныло ткнул ложкой во второй медовый шар, пока тот не распался на части. Чутьё говорило ему, да что там – орало в оба уха, что смерть на мосту такая же естественная, как перемирие в Арварохе. Дырку над всем в небе, почему именно сейчас?! «Уверен, это неспроста, – он поспешил вернуться к Франческе, чтобы леди ненароком не разуверилась в своих догадках. – И вы правильно сделали, что сообщили мне. Вы точно ничего необычного рядом не видели? Может, какого подозрительного типа?» «Думаете, его убили? Тиба не успел нажить врагов, – отозвалась леди Скварца, уловив ход его мысли. – Мне показалось, там промелькнуло что-то живое. Как будто змея скользнула по земле, но откуда на Гребне Ехо змеи… Когда все ушли, я осмотрела место получше». «Это было не очень осторожно, леди». «Я обзавелась охранным амулетом, как вы настаивали. – Для женщины, у которой однажды чуть не украли Искру, она была храбра сверх меры. – Так или иначе, там ничего не нашлось. Если я что и видела, это была игра света и тени». Франческа рассказала всё, что могла, и так и не дала повода позаботиться о ней лично. Валме без зазрения совести выкинул из головы то, что привело его сюда – возможную встречу бывших послушников Ордена Спящего Зверя, – расплатился и вышел на улицу. Солнце садилось, по Ехо расползались оранжевые и красные лучи. Обычно они миленько переливались на витражах, но тревожные обстоятельства превращали игру света в кровь. Существуют некие непреложные истины, например: Ехо – столица Соединённого Королевства, Ойген Райнштайнер не понимает шуток, кушши по-кумански – лучшее блюдо в мире, генерал полиции Арамона несовместим с понятием критического мышления и с мышлением как таковым, и так далее. Законы подлости фундаментальны в той же мере: стоит Тайному Сыску остаться без начальника, нечисть немедленно узнает об этом и выйдет на парад. Марсель побрёл краем площади, размышляя, что делать. Бар с чудесным названием «Трёхглазый Ворон», куда он так и не затащил Алву, соблазнял видом приоткрытой двери и вывешенным наружу сезонным меню, но надо было тормошить коллег, а не соблазняться. «Робер, вы там не заняты?» «Занят», – моментально пришёл ответ. Точно, он же разбирается с кусачими перчатками из Тулана, зато Селина с Ойгеном оказались на месте и застали тело как раз вовремя, чтобы отбить его у полиции. Валме с сожалением прошёл мимо «Музыки ветра» и направился к Дому у Моста. На улицах уликами не пахло, сладковатой гнилью с привкусом сырой земли – смертью – тоже. Зажигались первые фонари, тут и там сновали амобилеры и пешеходы, мешая друг другу передвигаться по очереди и без оной. Нынче суета Ехо не трогала. У всех праздник, а у них пакость какая-то началась! Невозможность поговорить с начальником угнетала сильнее с каждой минутой. Марсель невольно ускорил шаг. – Что случилось? – первым делом спросил Эпинэ, когда они столкнулись на пороге. – Вы бежали, что ли? – Нет, – соврал Марсель и поправил тюрбан. – Неужели я похож на человека, который любит бегать? Дайте отдышаться. Вы тут закончили? – Туланских мастеров пришлось задержать, они отлично знали, что делали. Им заплатил кто-то из беглых мятежников, точивших зуб на столицу… Что там за тело в кабинете? – В отсутствие господина Почтеннейшего Начальника телом в кабинете должны быть либо вы, либо я, – строго сказал Марсель. – А если вы говорите о покойном, то лучше бы отнести его в подвал. Речь шла о кабинете Ойгена, более или менее равнодушного к трупам на рабочем столе. Спускаться в страшные подвалы тайных сыщиков отказались полицейские и знахари. Они заладили то же самое: просто шёл и умер, бывает же такое… На всякий случай Марсель сам проверил, нет ли на несчастном укусов, но Франческа права, какие змеи на Гребне Ехо. Тиба из Канцелярии забот о делах мира был в самом деле молод, и никаких следов насилия, разве что несводимый отпечаток смерти. – У меня плохие новости, – объявил Райнштайнер, едва они остались в рабочем составе. – Только что я получил зов от старого знакомого. Его дворецкий скончался при тех же обстоятельствах, что и сэр Тиба. – Тоже на мосту? – с надеждой уточнил Марсель, предчувствуя, что так легко не будет, и опасения подтвердились. Дворецкого обнаружили в саду под деревом, и скончаться ему было решительно не от чего. В следующие минут десять им никак не удавалось перейти к делу: на сыщиков обрушился вал обращений, от безмолвной речи до стука в дверь. Знахари разводили руками и собирали тела, понятнее не становилось, единственная закономерность – умирали в основном на улице. Паника пока не поднялась, но стоит горожанам пересечься за чашечкой камры и сопоставить наблюдения… – Полагаю, будет уместно отнестись к этому событию, как к бессимптомной эпидемии, – заключил Ойген и адресовал Роберу вопросительный взгляд. – Значит, все должны закрыться в домах и никуда не выходить, – хмуро постановил тот, вынырнув из безмолвного общения. Жители Ехо быстро просекли, что к новому заместителю Ворона обращаться не так страшно, как к нему самому, и на первых порах перегибали палку, так что пришлось и Роберу клыки показывать. Занимательное зрелище, хотя Марсель предпочёл отойти подальше. – Их уже дюжина. Мне это не нравится. – Сэр Рокэ как-то рассказывал про яд, который убивает мгновенно и не оставляет следов, – припомнила леди Сэль. – Что скажете, господа? – Маловероятно. Яды подобного свойства действительно существуют и их можно добыть, но не в таких масштабах, – просветил Райнштайнер, пока Робер договаривался со всеми городскими службами, какие могли им помочь. Марсель внёс свой скромный вклад и связался с издателями, чтобы те добавили важное постановление в вечерний выпуск газет, и послал зов дворецкому Алвы. На всякий случай. – Более того, – продолжал тем временем Ойген, – при всём уважении к покойным, цели мелковаты для столь изощрённого убийства. Я настаиваю, что нам противостоит не человек, а нечисть или явление, схожее с эпидемией. – Оно распространяется быстро и без всякой системы, – мрачно заметил Эпинэ. – Нас не хватит на весь город, даже с полицейскими. Был бы какой-нибудь отряд или патруль… – Грешные Магистры, как же мы вас ещё не познакомили! – спохватился Мастер Слышащий. – Есть одна компания, правда, им доплатить придётся. Займитесь полицейскими, а я поговорю с кем следует. – Будучи единственным, кто не знал, о ком речь, Робер уставился на него вопросительно. Пришлось пояснить: – Старшина портовых нищих – наш человек, причём давно. Лично я считаю, что его шпионская сеть раза в три шире, чем у Магистра Сильвестра. – Если это всё же болезнь или частные случаи, мы потревожим их зря. – Лучше потревожить, чем не потревожить. Я уверен, что это не болезнь, – упрямо повторил Марсель. – Если это всё же так, пусть разбираются знахари, а ребята пусть ищут убийцу, и мы пойдём искать убийцу. С вашего дозволения, разумеется… – Разумеется, – Робер непонимающе посмотрел на него, потом сообразил и начал распоряжаться. Они вдвоём отправлялись на улицы, Селина до поры до времени оставалась на посту – на месте смерти сэра Тибы не было лишних следов, – а Ойген ехал к Мастеру Хранителю Знаний трясти его библиотеку. Иная помощь от Райнштайнера была сомнительной: жизни успешно пресекались сами собой. Глава портовых нищих тоже выразил сомнение в том, что Ехо осчастливил своим присутствием фанатичный убийца. «Но то, что люди мрут как мухи, я не одобряю», подытожил он. Если все богатеи вымрут, кто будет подавать беднякам? Непорядок же. Марсель убедился, что этот эксцентричный субъект и образцовый представитель низших слоёв общества взялся за дело, и оставил его в покое. – С чего начнём, как по-вашему? – Есть одно местечко, до которого никакие службы не достучатся, – напомнил Валме, следуя за заместителем начальника по ступенькам и наружу. Их ждал удручающе безмятежный вид улицы, где не творилось ничего подозрительного. – Сегодня же двухсотый день года, помните? – Грешные Магистры. – Они самые. Что ж, пойдёмте портить людям праздник. Благодаря одной театральной постановке горожане помнили легенду об Анавуайне и её смертоносном проклятии, павшем на доисторический Ехо, поэтому в большинстве своём прислушались. Если по дороге в Дом у Моста поток людей сам толкал на Площадь Зрелищ и Увеселений, путь в обратном направлении был тише и спокойнее: никому не улыбалось заразиться неизлечимой дрянью и скоропостижно умереть. – У них ничего общего, – Робер думал вслух, когда они огибали победную стелу на Площади Франциска. – У покойных, я имею в виду… А мы даже не знаем, что искать. – На месте разберёмся, – отмахнулся Марсель, пожалуй, чересчур легкомысленно. Невидимый убийца, не оставляющий следов, и про эпидемию приврали за неимением лучшего, но это не ложная тревога, не может быть. – Не делайте такое лицо, прошу вас. Я не беспокоюсь насчёт того, что мы с вами чего-то не найдём – из-под земли достанем, если потребуется. А ситуация в целом меня очень даже беспокоит. И праздник дурацкий, – с неожиданной досадой прибавил он. – Дурацкий? – Удивление Робера было полностью оправданным. – Вы разве не собирались всю ночь кутить на площади? – Вынужден согласиться, что это в моём духе, но вы не так долго прожили в столице. Раньше карнавал был совсем другим! В ночь с двухсотого дня года на двести первый люди собирались, переодевались, танцевали от души… Им и сегодня никто не мешает, но дух праздника стал другим, понимаете? Вижу, что нет. И не поймёте, – безжалостно заключил Валме, – потому что это надо было видеть. Были великие танцовщицы, которые придавали этой ночи особый шарм. Леди Киебла ушла первой, вернулась в родной Кумон. Леди Айса связалась с пьяницей-поэтом, чуть с ума с ним не сошла, а потом и вовсе погибла, а леди Абени, непревзойдённая в ташерском танце живота, без них как-то поскучнела… Маски ещё эти. Клянусь небом, после того случая горожане опасаются натягивать на нос всякий сомнительный раритет. Предпочитают разукрашенные картонки, и я могу их понять. – Какие маски? – рассеянно переспросил Робер, но быстро опомнился. – Шиншийские, что ли? – Те самые. А вы думаете, как я на них вышел? – Марсель проследил за его взглядом и не нашёл в тёмном переулке ни одной сомнительной рожи. Там вообще никого не было. – Карнавал, редкие маски, Констанс Капуль-Гизайль. Больше ни масок, ни нормального карнавала, зато Капуль живой и не в тюрьме, разве не чудесно? – Чудесно, – без особой уверенности признал Эпинэ. – И это всё? Вам новые танцоры не угодили? – Не только. Мне не нравится сама площадь, – признался Марсель. Есть что-то волнительное в том, чтобы впервые говорить вслух то, чем прежде не делился. – Однажды здесь случилось что-то скверное, и старшие коллеги ничего толком не объяснили. Над грешной площадью витал настоящий запах безумия… Потом мы дюжину дней не видели шефа, я и спрашивать боялся. – Как сейчас? – Ну, сейчас-то мы знаем, что он дома и отдыхает. – Наверное. Может быть. Скорее всего. – Тогда всё было иначе. Это было давно, ещё при… Они пришли, и беседа оборвалась сама собой. Сыщики остановились на краю людной площади. Всё было готово к карнавальной ночи: тут и там сновали наряженные горожане, торговали напитками и едой, музыканты настраивали инструменты, небо закрывала сетка разноцветных фонариков. Жители Ехо честно придерживались идеи тематического карнавала до тех пор, пока им не надоело, ведь рамки – такая скука! Перед глазами мельтешили самые разные наряды, от вычурных театральных костюмов до изамонских шапок и лосин. Хоть бы изамонцы были не настоящие, они тут однажды устроили. Очевидно, здесь пока не знали про тревогу. Или знали, но махнули рукой; во втором варианте Марсель был почти уверен. – Слишком мирно всё это выглядит, – заметил Эпинэ, постукивая трубкой по ладони. – Ни одного повода для паники. Как и у тех бедолаг, которые погибли, – напомнил он сам себе. – Вы пока решайте, а я займусь делом, – посоветовал Марсель, цапнул первую попавшуюся маску с ближайшего лотка, чтобы сливаться с толпой, и в оную толпу влился. Так у него гораздо больше шансов унюхать что-то эдакое, ну а Робер пусть остаётся снаружи, командует и смотрит со стороны, на то он, собственно, и нужен. Его моментально затянуло в круг танцующих, какие тут допросы. Запах табака, камры, дыма и каких-то ягод дал понять, что Робер где-то неподалёку, но вскоре этот шлейф перебило потом и «Джубатыкской пьянью». Хоровод, будь он неладен! Валме решил сузить круг поисков до откровенной нечисти, безумцев или мертвецов. Что-то убивало людей, или кто-то убивал людей; тех, кто начеку, опасность минует. В большинстве случаев. – Ты меня не догонишь, друг… – …держись крепче! Это хоровод, а не… – …в гробу вертеться. Представляешь, моя тётя… – …хорошо идёт с жареными орехами, давай попробуем? – Левой, левой, правой! Правой, правой, левой! Запахов было слишком много, а реплик – слишком мало, как обычно бывает на танцах. Люди смеялись, кричали, восклицали какие-то междометия, кое-кто умудрялся сплетничать, но в основном слух услаждала жизнерадостная ругань. – Как безумец, в слезах примчишься… – …за королевской наградой, а на деле получишь… – …пониже спины! Уберите руки, любезный! – Дорогая, ты что-то сказала? Где ты, Рэра? – …а меня – ни здесь, ни вокруг. – Ноги! Ноги, господа! Ничего необычного, никого опасного. Его затянули в очередную цепь, пришлось улыбаться и перебирать ногами. Музыка то приближалась, то отдалялась, пляшущих мотало туда-сюда вокруг оркестра. Кто-то пролил вино. С Марселя слетела маска. В разговорах, обрывки которых прибивало к берегу его слуха, было кое-что странное, лишнее. Потустороннее. – Повторяйте за мной… – …дурацкие туфли! Жмут, как… – …можно крепче за руку, Карри, иначе… – …ты не сможешь остаться, друг. – Берегите ноги! – Смолоду! – подхватил шутку здоровенный усач, толпа расхохоталась, волшебство словесного круговорота распалось. Ни одного аромата, напоминавшего о смерти, а вот слова Марсель всё-таки поймал. Такое с ним уже случалось, ни с того ни с сего в голове крутились знакомые стихи. Бывали чужие, бывали свои собственные, но всегда – те, что он когда-то слышал или видел на бумаге. Ты меня не догонишь, друг… Обрывки непонятных строф вызывали не спокойное удовлетворение, не восторг, а лишь тревогу. Он честно спросил нескольких человек, какого вурдалака они тут топчутся. Ответ был не менее честным: распоряжение, мол, слышали, но ничего же не происходит, сами посмотрите. К большому сожалению и немалому раздражению, так оно и было. «Нашли что-нибудь?» – Зов Робера перебил неуместные стихи, и они выветрились из памяти. И хорошо, излишне трагическое творчество Марсель не жаловал. «Нет, и даже потерял», – посетовал он. Надо бы воссоединиться и что-то предпринять. Эту светлую мысль прервала симпатичная девица, выскочившая прямо перед ним. Знакомая... Должна быть знакомой. Не то чтобы он помнил, как её зовут. – Как удачно, что вы здесь, сэр тайный сыщик! – Юная леди не выглядела напуганной, скорее вдохновлённой, как и все вокруг. – Я не знала, сообщать или не сообщать, но раз вы здесь, значит, судьба! – И где вы обнаружили тело? – не удержался Валме. Восхищение в глазах красавицы стоило этого небольшого выпендрёжа, хотя она сама скоро догадается, что не одна такая. Да кто она-то? Что-то с «ли», Улима, Улисса, Луиза… – О, вы уже знаете! Всё произошло на набережной. Это было так ужасно, – охотно поделилась леди. Всё в ней, от интонации до выражения лица, жестоко противоречило сказанному. – А поточнее? – поинтересовался Марсель, увлекая знакомую незнакомку в круги танцующих пар. Он бы с удовольствием посидел под навесом и попил чего-нибудь холодненького, но увы. Все знают, что сэр Марсель Валме – кутила на королевской службе, с такой репутацией перестанешь появляться на праздниках – и горожане перестанут доверять тебе свои секреты. Эффект такой же, как если бы Ойген начал ходить по улицам и приветливо улыбаться. Каждый должен быть на своём месте. – Где-то возле Квартала Свиданий, – защебетала девица и потянула его за обе руки, вынуждая ускорить шаг. Что за дурацкий танец они изображают, Марсель не представлял, просто старался попадать в такт. – Я должна его описать? Я видела, как он упал, но ничего не поняла. – Постарайтесь вспомнить, незабвенная. Может, рядом что-то было, – вопреки сказанному, её имени Марсель так и не вспомнил. Значит, будет Лиза. – На набережной гуляло много парочек, – Лиза забавно сморщила лобик, едва не выскользнула из его рук, хихикнула и вернулась. Волна танцующих с лихим «о-оп» подпрыгнула, а потом снова пригнулась. Раньше было лучше, как он и говорил. – Тот человек, мужчина, он тоже был с парой, но женщина сразу убежала, когда он упал. Либо испугалась, либо хотела кого-то позвать на помощь. Но она не убивала, я точно видела! – Конечно, леди. Вы точны, как часы в королевской спальне. – Почему? – Лиза снова хихикнула. Она в самом деле выглядела очень мило, что наводило на более конкретные мысли, в каких обстоятельствах они познакомились. Или нет. В конце концов, ничто не мешало ей просто знать тайного сыщика в лицо. – Потому что над ними работали лучшие Мастера Точного Времени, – рассеянно ответил Марсель. Он знал это, поскольку служил в своё время при дворе, а вот в углу замирает и падает женщина… женщина… поднимается и смеётся, всё в порядке, она просто споткнулась. – А что там ещё было на набережной? Лиза честно принялась перечислять, как пышно цвели кусты и как красиво лежали тени, длинные на закате дня. Ничего толкового она не сообщила и, в отличие от Франчески, движения рядом не заметила. Не дали ли они маху? И если дали, то как – ложной паникой или, напротив, бездействием? «Здесь абсолютно ничего нет, – судя по настигшему его зову, Робер находился в той же точке того же тупика. – Но те смерти неспроста. Я немедленно разыщу главного, и пусть он всё отменяет к вурдалакам, хватит рисковать». Марсель хотел сказать ему, что главных нет, вот раньше была труппа леди Айсы, а сегодня карнавал – дело стихийное. Хотел прибавить, что решение верное, хоть и радикальное, и что сам он вот-вот подумал… Интересно, сколько человеческих жизней угасло из-за подобных «вот-вот»? – А ещё там играла музыка и пели птички, – сказала Лиза. – Вы меня слушаете, сэр? – Конечно, милая, – рассеянно ответил Марсель, не отрывая глаз от Робера, который втолковывал что-то музыкантам. «Скажите им, чтобы прекратили играть, – посоветовал он. – Разом все остановятся». «Они заколдовали свои грешные инструменты, – даже безмолвная речь давала понять, что заместитель шефа скоро кого-нибудь задушит. О том же говорил его красноречивый взгляд, адресованный Марселю через головы танцующих. – И это не запрещено законом! Теперь не остановятся, пока не…» Лиза обиделась, но несильно – отпрянула от него и, смеясь, сделала простенький пируэт. Их разделяло несколько шагов. Марсель машинально протянул руки, собираясь то ли подхватить девушку, то ли пуститься следом, поэтому он хорошо видел, что происходило у неё за спиной. Ни запаха, ни звука, ни намёка на дрожь в кольце-индикаторе, смерть пришла мгновенно. Её тут же перекрыли скачущие рука об руку парочки, ещё не понявшие, что произошло, но Валме успел заметить тень на мостовой. Две тени. Бедная Лиза… «Вы это видели? Вы смотрели?» «Видел», – лаконично отозвался Робер и продолжил вслух: – Разойдитесь! – Не кричите на них, горожане этого не любят, – упрекнул Марсель, хотя ему и самому хотелось наорать как следует. На кого угодно, просто наорать. Они разорвали хоровод и подбежали к Лизе, неподвижной и бесповоротно мёртвой, с широко распахнутыми глазами и застывшей улыбкой на устах. Рядом кто-то завопил, но крик ужаса потонул в музыке, а тело они загородили сами. – Потерпят, – отрезал Эпинэ и встал, явно намереваясь командовать. Наконец-то. – Вы проверили брусчатку? – Всё чисто. Оно исчезло, едва убило Лиз… эту девушку. Робер, это была тень. – Именно. А тень появляется от света, – Робер задрал голову, осматривая злополучные фонари со светящимся газом. Сколько же их здесь повесили! Марсель встал и спрятал тело Лизы в пригоршню, почти не вздрогнув. Её хотя бы не затопчут… Света на площади было полно, теней – и подавно, сумерки давно опустились на город. Грешные Магистры, на весь город! Робер подумал о том же. Иначе не объяснить, почему он распорядился немедленно погасить свет во всём Ехо. …ночь была им на руку, чего не скажешь о празднике. Те, кто был дома, легли спать, недремлющие обитатели замка Иафах и королевских резиденций послушались заместителя начальника Тайного Сыска, но у Сильвестра и Матильды тут же появились вопросы. У Фердинанда вопросов не возникло, он спал, поэтому безопасность замка Рулх обеспечили через личную королевскую охрану. В Доме у Моста погасила лампы Сэль, матушка Марселя, нервничая, принялась успокаивать грибы-светляки по всему загородному особняку, тем же занялись собственные слуги. Ойген, по его словам, находился в темноте. Стоит ли предупредить шефа? Они договорились не беспокоить его без острой необходимости, а насколько остро сейчас? На всякий случай Марсель снова послал зов дворецкому Алвы и объяснил, что надо делать. Хуан сделал. Благодаря слаженным действиям разных служб и канцелярий, вскоре весь Ехо оказался под контролем, кроме злополучной площади. Как сказал какой-то древний Магистр, никогда не было и вот опять. – Вы уверены, что в темноте нет теней? – дотошно спрашивал Валме в четвёртый раз. На фоне роптали горожане, возмущённые произволом властей. Сначала велят запереться дома, потом ещё и свет выключить! Ничего не скажешь, беспредел. – Тени, они же клубятся. В темноте… Грешные Магистры, что с моей речью, но вы же поняли! – Я понял. Чем ярче свет, тем гуще тени, – коротко ответил Робер и продолжил препираться с самопровозглашённым распорядителем карнавала. Музыканты наконец-то заткнули свои грешные инструменты, и люди слышали друг друга. Жаль, не слушали. Марсель посмотрел на ближайший фонарь. Тень девушки появилась именно от него, но та, вторая… Высокая, похожая на человека фигура возникла на том же месте, только возле Лизы не было никого, кто бы двигался против толпы. Никого! Значит, тень сама по себе. По всему выходило, что это и есть убийца. Мастер Слышащий послал зов главе портовых нищих, чтобы его резвые люди прекратили рыскать по городу и погасили фонари – приказ, прямо противоположный предыдущему. Тот любезно послал его к Магистрам и намекнул на доплату за расходы светящегося газа и лишнюю суету, но распоряжение выполнил, всё же не дурак. «Это была игра света и тени», «ах, сэр, так красиво лежали тени…» Он ошибся. Франческа и Лиза видели одно и то же, просто не поняли, никто не понял. – Сэр, это возмутительно! У нас праздник! – У вас на празднике люди умирают, – Робер, надо отдать ему должное, не огрызнулся. Проклятье, тело ведь уже спрятано, кто им поверит? Не успел Марсель довести эту мысль до конца, как рядом отчаянно завизжали. Все метнулись на голос. Какой-то упрямый идиот никак не хотел гасить фонарь, и всё повторилось: по стене ярмарочной палатки проползла ничья тень, соприкоснулась с тенью щеголеватого красавчика в маске с перьями, красавчик упал ничком и больше не двигался. Люди попятились от пятна света, наступая друг другу на ноги. Никем не отброшенная тень повертела головой и утекла… уползла… исчезла в темноте. В этот раз Марсель заметил, что тени ушли вместе. – Но это… – протестующий начал заикаться, но не сдался. – Это всё равно произвол, вот! Если по земле ползает какая-то тварь, вы должны поймать её, а не… – Согласно распоряжению короля, его ближайших советников, а также лидеров Ордена Семилистника, все граждане Ехо обязаны воздержаться от любого освещения, – не своим голосом отчеканил Робер. Спорщик заткнулся. – Тайный Сыск вынужден подчиниться этому приказу. Как и вы. Ловко, горожане ведь не знают, кто был первым. А вот как ловить тварей… Их нужно выманить на свет, но не раньше, чем они поймут, как их уничтожить. Марсель без всякого энтузиазма оглядел тёмные силуэты пока живых и весьма упрямых людей. Утром придётся иметь дело не с одними карнавальщиками, а с целым городом, который живёт своей жизнью под грешным солнцем. Значит, у них есть время до утра. – И что, нам просто уйти? – возмутился охламон в розовом лоохи и заорал, споткнувшись о третье тело. Пожилая женщина лежала там давно, просто её не заметили… Марсель молча подобрал и её, спрятав уменьшенное тело в пригоршне. Три новых тени-убийцы растворились в полумраке. И чего они ждали? Первых трупов? Лучше скандал с самими горожанами, чем над их телами. Гипотетический нагоняй от начальства тоже светит, но до него ещё дожить надо. – А как мы домой попадём? – Нам же ничего не видно! – Вот этого не надо, – вмешался Валме. – Мы с вами минут двадцать препираемся, глаза привыкли, луна светит. Знаете, в одной умной книжке написано, что исконные жители Угуланда прекрасно видят в темноте. Тут что, одни приезжие? Или вы дорогу до дома не признаете? Про зрение в темноте, конечно, была байка, иначе бы им не требовалось уличное освещение, но любая легенда в дело годится. Ворча, люди мало-помалу стали расходиться. Марсель знал, что на ближайших улицах орудуют фонарщики, и надеялся, что они соблюдают осторожность. Всё равно кто-то сочтёт наказ держаться подальше от света бредовым и сделает по-своему. Утром на улицах Ехо найдутся новые тела, и хорошо бы их было поменьше. – Мы промедлили, – сказал Робер. В его голосе не было привычной тоски, просто констатация факта. Вот что опыт с человеком делает. – Их становится больше или мне показалось? – Не показалось, – признал Марсель и постарался заглушить ноющее чувство вины: – Не забывайте, что горожан предупреждали об угрозе. Вы сами видели, на площади остались одни бунтари. А также Лиза, красавчик в маске и чья-то бабушка. Не так страшна смерть, как необходимость сообщать о ней близким погибших. – Всё равно живые люди. Были, – фраза располагала к драматичному продолжению, но его не последовало. Отдав ещё несколько жёстких и сухих распоряжений, Робер вернулся к нему. – Будем выманивать? – устало спросил он, когда толпа поредела и их никто не мог услышать. – Надо успеть до восхода солнца. – Я знаю… Будем, но потом. Мы же не представляем, как с ними бороться и чем защищаться. Надо остальным сказать. «Забудьте про эпидемию, мы нашли убийцу. В городе орудуют хищные тени», – он начал описывать увиденное, но не докончил: Ойген быстро всё понял. «Мне известно, что это такое. Будет проще, если вы приедете в Лиловый дом. И поскорее, – добавил Райнштайнер, отлично зная собеседника. – Одинокие Тени – это серьёзно, город в большой опасности. Всё, что мы пока можем сделать, это обходиться без света». Мастера Пресекающего Любые Жалобы пришлось ослушаться – таскаться по городу с телами в пригоршне Марсель не собирался. – Ничего, что мы оставили леди Сэль одну и в темноте? – забеспокоился Робер, когда они выгрузили несчастных в Доме у Моста, перекинулись парой слов с Селиной и поспешили прочь. – Конечно, там есть полицейские… – О, не волнуйтесь за полицейских. Они к ней привыкли, – заверил Марсель.

***

– Вы начали рассказывать про площадь, – напомнил Робер, осторожно выруливая на Гребень Ехо. На мосту оказалось проще, чем в переулках, никогда раньше лунный свет не казался Марселю таким ярким. Хвала Магистрам, что им повезло с ясной ночью, и не дайте те же Магистры, чтобы ясным был следующий день! – Начал и закончил, – отмахнулся Марсель. Разговор не клеился: они выехали молча, старательно делая вид, что не подавлены провалом. Убиваться, конечно, некогда, но путь через Хурон породил паузу, в которую удачно умещались все дурные мысли, преимущественно на «а если бы» и «надо было сразу». – Я ведь толком ничего не узнал. Могу что-нибудь другое рассказать, пока мы будем ползти. – Я вроде прилично еду. – И спасибо вам большое. Я боюсь представить, как бы мы сейчас неслись, будь шеф за рычагом. – Он бы и без амобилера переместился, – заметил Робер и прибавил скорости, видя, что впереди никого нет. – Как-то. Я такого не умею… – Я тоже. Какие-то штучки для продвинутых в Истинной магии, – откликнулся Марсель. Спящие дома, понатыканные на Гребне Ехо, напоминали зубцы сломанной вилки. Свет не горел ни в одном. Правильно ли они сделали, что развели самодеятельность? Про себя Валме решил, что если начнёт твориться что-то поистине ужасное, Алва заметит и без их ценного уведомления, но до такого лучше не доводить. Если тени сожрут половину Ехо, это ничем не будет отличаться от военных действий. По правде говоря, он плохо представлял ситуацию. Последнее время сыщики подумывали, как бы подтолкнуть драгоценного начальника к отдыху, хотя бы к паре Дней свободы от забот: по подсчётам Ойгена, который никогда не ошибается, тот не отдыхал последние сто пятьдесят лет. Они очень старались, но Рокэ не подталкивался. Потом они вдвоём, то есть с Марселем, зачем-то смотались на Тёмную Сторону, вернулись, и шефа наконец удалось уговорить… Марсель точно знал, что поучаствовал в процессе, только как? К возвращению «на поверхность» всё уже было решено. А всё Тёмная Сторона, будь она неладна! После своего первого хождения туда Робер спрашивал, мол, неужели он всё помнит, несмотря на иное обличье. Валме сказал, что помнит. Соврал, конечно. Его восприятие Тёмной Стороны было рваным, как скаба после бурной ночи. Общее настроение, масштабные события вроде погони за безголовым Магистром или прожигания дырки в ткани мира в голове оставались – такое не пропустишь, даже если захочешь. Собственные мысли, слова и чужие разговоры таяли, как дым. Осадок необъяснимой тоски, кое-какие машинально выполненные приказы, вот и всё, что он вынес с Тёмной Стороны. Похоже, они и вправду говорили, и долго. Были пустые улицы «тёмного» Ехо – привычный городской пейзаж, и они зашли в какой-то трактир, чего обычно не случалось в служебные визиты. Марсель без особой надежды постарался вспомнить что-то, кроме вида пустого бара, окошка, выходящего во внутренний двор, и бутылок на столе. Ни слова, ни жеста, ни выражения лица, зато снова полезли стихи! На совпадение не похоже, но и связи никакой. Почти… Он помнил, в каких годах впервые прочитал их. Там же, совсем рядом в прошлом, пролегала Площадь Зрелищ и Увеселений, и заколдованная комната, и меч, тогда же он тщетно добивался ответа от сэра Лионеля, и Рокэ долго никто не видел, а когда увидели, выглядел он не лучше давешних восставших мертвецов на Жёлтом кладбище. Постараюсь я все пути позади себя уничтожить, – ты меня, дружище, прости!.. Издалека, сквозь дымку настоящего связь между всеми этими событиями померкла, осталось лишь смутное беспокойство за шефа и злость на Савиньяка, настолько же неожиданная, насколько сильная. Приспичило ему куда-то уходить! Если Рокэ что-то узнал и решил рассказать, почему выбрал Тёмную Сторону? Очевидно, чтобы любопытные нюхачи не совали нос не в своё дело. Грустно это всё… – Вы что-то сказали? – переспросил он, думая о своём. Вроде все привыкли, но порой сэра Лионеля не хватало чудовищно, со всей его строгостью, холодностью и внезапными шутками, когда не ждёшь. Не хватало мастера, умеющего менять внешность, не хватало ещё одного мага, прошедшего войну. Человека не хватало, чтоб он провалился и упал на мостовую Ехо! Рокэ и Лионеля редко видели вместе, ведь они замещали друг друга, но избранные знали, что на безмолвной речи они ведут постоянный диалог. То есть вели. – Я спросил, как вы попали на службу. Давно хотел узнать, если это не личное… – О, вовсе нет, – Марсель оживился, потом сразу сник. И здесь Тёмная Сторона, но делать нечего, он обещал трепаться. Легче вспоминать свою биографию, чем гибель девушки, которую он почему-то назвал Лизой. – Прежде я служил Мастером Тонких Высказываний при дворе его величества Фердинанда. Как вы знаете, основная резиденция короля – замок Рулх, вон та тёмная груда камней по левую руку от нас. Замок огромный, и в нём полно всяких ходов, коридорчиков… Однажды я заблудился. Честное слово, я бы не сунулся в подвал по доброй воле. – Охотно верю, – согласился Эпинэ и аккуратно съехал с моста. Осталось отыскать Лиловый дом среди садов и особняков Левобережья. Ойген очень кстати пометил крышу сигнальным огоньком, и амобилер свернул на фиолетовый огонёк. – И что было в подвале? – Вы же знаете, что бывает, если долго шляться по подвалам. Тёмная Сторона, конечно. Я случайно забрёл на Тёмную Сторону, будучи без понятия, что это такое и как оно называется. О том, что это редкое уменьице для одарённых Истинной магией, я тоже не подозревал, да и, честно говоря, всю жизнь пользовался Очевидной… Возьмите левее, там вчера дырка в дороге была, вряд ли её заделали. А дальше… – Марсель призадумался. Похоже, он собственным враньём загнал себя в тупик, но где наша не пропадала! – Дальше показания расходятся. Рокэ нашёл меня там, вернул на белый свет и сразу же притащил в Дом у Моста. Его величество расстроился, но мне скоро нашли замену, что, конечно, совсем не обидно и не оскорбляет меня как профессионала. – Надолго же вы там застряли. – Как ни странно, прошло не больше часа... Вы как-нибудь спросите шефа, у него своя версия событий. Наш господин Почтеннейший Начальник уверяет, что я его позвал и он пришёл, но по-моему, это нелепица какая-то, – на сей раз Валме был предельно честен. – Опустим то, что с Тёмной Стороны не так-то просто докричаться до поверхности. Я же его боялся, как все нормальные люди! Как бы мне такое в голову пришло, скажите на милость? – Иногда в голову приходят интересные вещи, – пробормотал Робер и покосился на него весьма настороженно. – Вы ведь там немного… другой. Сами знаете. – А тогда не знал, – безапелляционно заявил Марсель. – В общем, я привык считать это чудесным совпадением, и вам того же желаю. Повесть о славных подвигах закончилась аккурат у ворот Лилового дома. Ойген ждал внутри. Валме давно здесь не был и в принципе предпочитал бывать как можно реже: обстановка в проклятом доме угнетающая, собеседник один, и то мёртвый. Он честно инспектировал окрестности на предмет всплеска нечисти или ещё чего, но порог переступал крайне редко. Три с половиной тайных сыщика собрались в библиотеке. Райнштайнер, высокий и бледный, напоминал одну из древних статуй, каких в саду и в доме было навалом, Мастер Хранитель Знаний болтался рядом. У Марселя язык не поворачивался сказать, что он стоял, но «висел» или «витал» тоже как-то не очень. Пожалуй, ограничимся тем, что сэр Джастин Придд был при исполнении. – Последствия войны в области знаний дают о себе знать, – Ойген заговорил, едва они вошли, он никогда не питал склонности к пространной болтовне. – В наши дни природа Теней толком не изучена, они представляют собой что-то вроде наших невидимых двойников. Они не одно и то же с тенями, которые мы отбрасываем на солнце, но связь крепка, иначе бы их так не называли. Может, таково их телесное воплощение, насколько можно считать телом тень. – Кажется, я от кого-то слышал о Тенях, – признался Робер и тут же вспомнил: – От вас же! От вас обоих. – Верно, сэр Джастин и я кое-что знаем. Этого ничтожно мало, но достаточно, чтобы забеспокоиться. – Оптимистично, – заметил Валме. – А кто-нибудь из вас сформулирует поточнее, эти Тени – они всё-таки из чего? Что-то мне подсказывает, что они не исчезают, когда мы гасим свет. – Не исчезают, хотя нам трудно это проверить. Я бы описывал их через Истинную, то есть Невидимую магию и Искру у человека. – Призрак проник в разговор, как сквозняк в комнату: тихо, но холодом повеяло. – Тень, как Искра, влияет на нашу жизнь, только без Искры долго прожить нельзя, а без Тени – можно. – Что и проделывает Магистр Сильвестр, – припомнил Марсель. Вот и польза от городских сплетен! О том, что от Великого Магистра якобы сбежала Тень, судачили часто, в формате анекдота, а в каждой шутке крылась доля правды. К сожалению, уже не такой смешной. – Его Тень ушла добровольно, и ему хватает могущества, чтобы справиться с этой потерей. Не думаю, что утрата Тени для обычного человека пройдёт безболезненно, особенно насильственная. Из того, что я читал, доподлинно известно… – Джастин опустил глаза на страницу книги, исписанную незнакомыми буквами. – У Теней есть чувства, мысли и воспоминания, как и у нас. Наладив контакт со своим человеком, вместе они могут многое. В древности был случай, когда Тень отдала человеку внутренний орган, чтобы тот продолжил жить, ведь Тень может обходиться без органов. Самое интересное, что они считают нас своими Тенями, и неизвестно, кто прав. Это всё, что здесь говорится, господа. Другие архивы не уцелели. – Мне кажется, там побольше написано, – заметил Марсель, кивнув на раскрытую книгу. – Шрифт крупный, – спокойно ответил Джастин. Они прямо посмотрели друг на друга. У Марселя не было конкретных причин недолюбливать Хранителя Знаний, просто он немножечко – совсем чуть-чуть! – не понимал, почему Рокэ доверяет призраку больше, чем остальным сыщикам. Конечно, никто другой не владел древним алфавитом Хонхоны, это объективно, но о чём они тут секретничают, кроме старых проклятий? – И где же они обитают? В темноте? – Я предполагаю, их среда обитания – что-то вроде нашей Тёмной Стороны, – осторожно ответил призрак. – Не все могут туда попасть, иначе бы наша жизнь сложилась иначе, и их – тоже. – Удивительные способности у этих существ, – Валме продолжал добиваться своего, пока его не осадили. В отсутствие начальства это получалось на удивление долго. – Мыслят, чувствуют, жизни спасают, если захотят… А для чего они в принципе нужны? – А для чего нужны мы? – вопросом на вопрос ответил Хранитель Знаний и усмехнулся. – Наши с ними малоизученные отношения напоминают зеркало: вроде одно и то же, но кто-то реален, а кто-то отражён. Тени могут общаться с нами, но не со всеми, могут отправляться в другие ми… места. Те, кого вы видели сегодня, не обычные Тени. – Конечно, ведь их никто не отбрасывал, – подключился Робер. Марсель в последний раз пристально посмотрел на призрака, пытаясь понять, что тот скрывает. Джастин Придд вежливо улыбнулся в ответ, сквозь его лицо просвечивал книжный шкаф. – Я не ошибусь, если предположу, что это Тени умерших людей? – Не ошибётесь, сэр Робер. В Ехо появилась Одинокая Тень, её хозяин, если считать нас хозяевами Теней, мёртв. Плохо то, что при её встрече с Тенями живых Одиноких Теней становится больше. Им достаточно соприкоснуться, и обратной дороги нет. – Это редкое явление, – подал голос Райнштайнер, – иначе бы смерть любого человека влекла за собой цепь трагических событий. Тень покойного задержалась в мире и стала Одинокой, а у Одиноких Теней совсем другие свойства. – И почему это произошло? – Неизвестно, – ответил Джастин, даже не глядя в книгу. В этот раз Марсель сразу поверил, что ничего путного там не написано. – Я могу предположить, что появление Одинокой Тени не связано с самоубийством. По личному опыту, – добавил он с иронией, от которой всем остальным сделалось неуютно. – В данном случае причины могут подождать, – заметил Ойген и сделал шаг к двери, явно подавая пример. – Помогут они нам или нет, нужно спешить, пока жертв не стало слишком много. Каждая жертва среди людей – новая Одинокая Тень, не забывайте об этом. – И как мы собираемся ловить Тени? – спросил Марсель, вложив в последние два слова сильнейшее сомнение. – Сачком, что ли? – Речь идёт не о поимке, а об уничтожении, – поправил Мастер Пресекающий Ненужные Жизни. – Это будет проще. – Проще? Серьёзно? – Темнота – их дом родной, свет их порождает, – пробормотал Робер, будто говоря сам с собой. – Но с тьмой обычно борются светом, если я хоть что-то понимаю в этой жизни. – Логика ясна, – согласился Ойген. – Я предлагаю объединить наши умения, что-то должно сработать. Они поблагодарили за помощь, попрощались с призраком и сели в амобилер. Ночь ещё держалась, но рассвет был не за горами. Откуда-то древние знали об опасности Одиноких Теней, раз написали об этом в умной книжке. Древние вообще много чего знали, но Райнштайнер прав – в Эпоху Смуты слишком рьяно уничтожали ценные сведения, чтобы другим не досталось. Придётся импровизировать. – Подскажите, у нас уже экстренная ситуация или пока нет? – нарушил неловкое молчание Робер, когда они снова пересекли мост. – Я думаю, не пора ли всё-таки сказать Рокэ… – Пока нет. Экстренная ситуация начнётся утром, если нам не удастся расправиться с Тенями, – утешил Ойген в своей неподражаемой манере. – До того момента волноваться не о чем. Пожалуйста, следи за дорогой. Волноваться ему не о чем. Марсель понимал, что он сегодня слишком раздражительный, но поводов хватало с лихвой. Лиза-то чем виновата, дурища малолетняя? И та старушка, и усатый красавчик? Ничем. Работая в Тайном Сыске, рано или поздно привыкаешь к несправедливой смерти, но испорченный праздник, дурацкая площадь, бросающееся в глаза отсутствие Рокэ, стихи в голове, Джастин недоговаривает, Франческа могла умереть, и вообще… Всё не так. Ещё немного, и он начнёт кусаться. Амобилер подъезжал к Площади Франциска. Робер и Ойген рассуждали, стоит ли кому-то идти на Тёмную Сторону и бороться с Тенями оттуда. Согласно теории Джастина могло сработать, особенно если этим займётся Эпинэ, но там легко утратить контроль над временем, а время утекало сквозь пальцы. Не было лишнего часа на эксперименты. Марсель собирался напомнить им об этом, и тут нос защекотал знакомый запах. – Высаживаемся, господа. У нас важная встреча, – он первым выскочил на мостовую и подошёл к фонарному столбу. Лампа, хвала Магистрам, не горела, а под ней стояла знакомая фигура с тросточкой. Старшина портовых нищих глядел на них из-под капюшона и раскуривал трубку. – Хорошая ночь, сэр Раймон. И хороший табак. – Благодарю, это ташерский. Бывали в моей жизни ночки и получше, – из полутьмы донёсся голос, манерно растягивающий гласные. Можно было подумать, что сэр Раймон Салиган всю жизнь провёл при дворе, а не в дыре под мостом, или где он там официально обитает. – В вашей тоже, я полагаю. Ну что это за безобразие? У меня всё-таки погибли ребятишки, три штуки. Они, конечно, были сироты, но я-то скорблю и буду скорбеть вечно. – У вас есть возможность отомстить, – Робер не стал дожидаться, пока их друг другу представят, и обменялся с Салиганом короткими неформальными кивками. – Хорошо, отсюда пойдём пешком. Нам нужно много места, чтобы поместились все Одинокие Тени, я предлагаю вернуться на ту же площадь. Там мы разведём костёр… – В качестве приманки? – усомнился Марсель. – Вдруг они всё-таки не клюнут? Или догадаются, что мы хотим их прикончить. Если я правильно понял сэра Джастина, Тени-то не дуры. – Если вы внимательно слушали сэра Джастина и меня, то должны помнить, что Одинокие Тени мыслят иначе, – Ойген внёс поправку немедленно. И вовремя, потому что, если честно, это он прослушал. – Их самоцелью становится распространение и поглощение, как у любой другой нечисти такого рода. – Придут как миленькие, никуда не денутся, – перевёл Салиган. Он схватывал на лету, к тому же у него было полночи, чтобы сделать собственные выводы. – Без света они просто не проявятся, – резонно заметил Эпинэ, потирая руки. С Хурона дул холодный ветер. – Не буду врать, будто понимаю их природу, но без света как минимум мы с вами их не увидим. – А этого достаточно? – переспросил Салиган. Одетый в чрезмерное количество поношенных лоохи, он беспечно вышагивал рядом и цокал щегольской тростью (однажды Марсель видел, как эта трость выбила человеку глаз). Общаясь с сэром Раймоном, дольше всего привыкаешь к сочетанию кричащей бедности и тихой роскоши, а уж потом к его манерам. – Я имею в виду костёр как таковой. Если вы называете Одинокими Тенями эту мерзость, которая наползает на обычные тени и дарит городу своих наследничков, нам понадобится хотя бы одна приманка. – Это буду я, – равнодушно ответил Робер. Марсель засёк, когда он перестал шарахаться от людей, как пуганая лошадь, и растерял свою меланхолию на мозаичных улочках Ехо, но упустил момент, когда он стал тем, кого в нём хотели видеть: заместителем начальника Тайного Сыска. Никакой бравады, никакого притворства, только ответственность за свои решения и осознанный риск. – Надеюсь, им хватит одного. – Это если свет способен приманить и уничтожить Тени, – возразил он вслух. Обычно Мастер Слышащий не выступал в роли штатного скептика и не разносил в пух и прах каждую идею, но слишком много сегодня было ошибок. Ему не хотелось потом рассказывать Алве, как они угробили полгорода во время его отпуска. – Если не сработает и это, что тогда? – Тогда мы погрузим во тьму весь город, – будничным тоном сказал Ойген. – Есть такие заклятия. Правда, потребуется поднять настоящую тревогу среди горожан, спросить дозволения у Ордена Семилистника и у короля, и, конечно, у сэра Рокэ, потому что эта затея выходит за рамки дозволенной магии… …и будем думать дальше, пока весь Ехо сидит в темноте и боится каждого шороха. Проклятье, лучше бы затея с костром сработала. Они шли дальше, раза два наткнулись на тела. Одно из тел принадлежало нищему мальчонке, рядом валялся разбитый фонарь. Салиган отпустил какое-то небрежное замечание, но не поленился оттащить мальчика с дороги и, кажется, закрыл ему глаза. Вообще нищие в Ехо казались Марселю странным явлением: уж с чем, а с деньгами в столице проблем не было, но, может, это только у него так. Как другие бедняки пришли к жизни такой, он не знал, но слышал о послевоенных сиротах, сбежавших из дома детях, сумасшедших или просто упрямых людях, добровольно променявших дом и сытость на брожение в порту и житьё от подачки до подачки. Сэр Раймон своих взглядов не скрывал: он открыто говорил, что нищие в Ехо получают больше денег, чем настоящие богачи. И дом у него в самом деле был, причём неплохой, отведённый под неофициальный лазарет для тех же сирот. В сочетании с нарочито мерзким характером, который Салиган закалял охотно и успешно, затея выглядела противоречивой, однако работала. – Кстати, господа, раз уж мы с вами пересеклись, – в насмешливо-дружелюбной манере заговорил он. – Вы не знаете, где Рокэ? Я на днях разнюхал кое-что интересненькое, хотел поболтать, но он послал меня к Магистрам. – Господин Почтеннейший Начальник воспользовался заслуженными Днями свободы от забот, – формальность Ойгена при столкновении с речью сэра Раймона высекала почти видимую искру. – Ну надо же! – изумился Салиган, и изумление его было неподдельным. – Столько лет знакомы, а я и не знал, что он это умеет. Многих талантов человек. Марселю почему-то было не смешно, и он почти обрадовался, когда впереди показался край Площади Зрелищ и Увеселений. В бархате ночи, посеребрённом лунным светом, проступали очертания знакомых крыш, и сама площадь узнавалась легко, не в последнюю очередь по брошенным палаткам и одинокой трубе, чей раззявленный раструб указывал аккурат на Королевский Университет. Смертоносная рука Ойгена ловко управлялась с огнём, и вскоре посреди площади пылал костёр, большой и безопасный. Какими чарами Райнштайнер отвлёк внимание соседей, Марсель мог только догадываться, но из выходящих на площадь окон не высунулась ни одна любопытная морда. План сработал с пугающей быстротой: сыщики и Салиган держались в тёмном углу и оттуда отлично видели, как колеблется край круга света. Кто-то хотел в него войти, но не мог или не считал нужным. – Я иду, – коротко сообщил Робер и, прежде чем они опомнились, приблизился к огню. Его тень – или Тень? – вела себя послушно и повторяла движения хозяина. В ночной тишине шипел костёр, и больше ничего не происходило. – Марсель, – ему в ухо шипел не костёр, а сэр Раймон. – Я безмерно восхищён и всё такое, а дальше-то что делать? – Всё, что умеете. Можно тростью. У меня есть пара фокусов в запасе, – бездумно отозвался Валме. Он следил за нечёткими перемещениями Робера и мог думать лишь о том, как тот сейчас рискует. Они слаженно выругались, когда на брусчатке проступила вторая тень. В измерении этих тварей, каким бы оно ни было, друг за другом шли две Тени, но Робер был один. «Осторожнее! Она сзади». «Вижу. Не приближайтесь». – Не приближаться, – повторил Марсель. – Ну-ну. – Он в последний раз оглянулся на спасительную тьму и тоже шагнул в круг света. – Вы не подумали, что на дюжину голодающих одного живца будет мало? Или сколько их там набралось… – Чуть больше дюжины, – бесстрастно доложил Ойген. – Будьте осторожны. Марсель повторял за Робером, то есть просто кружил вокруг огня. За ним пока увивалась только собственная тень. В пламени костра проступило воспоминание из далёкого детства в отчем доме. Угол падения, угол отражения и прочая оптика… Что-то было не так. Тени не должны падать под таким углом, даже обычные! Значит, люди поневоле вступили на чужую территорию. Он сглотнул. Осознавать, что ты в шаге от смерти, не очень-то приятно. Конечно, никто не приказывал Марселю Валме соваться в пекло, но он зачем-то вспомнил Лизу и прочих. Кому отдуваться за наши ошибки, как не нам самим? – Ну всё, разжалобили, – фыркнул Салиган и легко впрыгнул в круг света, прижав к боку трость. – И нечего так на меня смотреть. Мальчишек, конечно, не вернуть, но если вам поможет моё скромное участие… Это было бы трогательно, если б не нарастающий страх за собственную шкуру. Марсель видел, что за Тенью Робера волокутся уже три, и его самого преследует маленькая… девочка, кажется… Какой ужас. – Почему они не нападают? – спросил он, не совладав с дрожью в голосе. – Я должен знать, когда прыгать. – Куда это вы собрались прыгать, друг мой? – осведомился Салиган. За его Тенью возникли две чужие. – Вперёд? Там немного жарко. – Назад, дырку над вами в небе, – огрызнулся Валме и умолк. Они не сговариваясь ускорили шаг. Ойген не присоединился, потому что дирижировал костром. Может, его магия и создала особое пространство для Теней, где они плевать хотели на законы падения и отражения? Ходьба вокруг костра ускорялась, Теней становилось больше. Они не прикасались друг к другу, держали дистанцию… или дразнили жертву. Раймон споткнулся и выругался, но ничего страшного не случилось. Похоже, на пламя костра явились все. Их было больше, чем дюжина с хвостиком. Должно быть, с высоты птичьего полёта они напоминали диковинный цветок: в центре пылает пламя, а лепестки кружатся на ветру. Среди лепестков три живых человека, а остальные – лишь следы, оставшиеся от тех, кто погиб этой ночью. Одинокие Тени опаснее привидений, привидения не заразны. В конце концов, рукопожатие с сэром Джастином ещё никого не убило… Место для страха кончилось, Марсель видел, что его Тень ни с кем не соприкасается, и решил довериться ей и остальным. Он присмотрелся к началу импровизированной колонны Теней, шедших кругом одна за другой. Тени, обычные и Одинокие, вели хоровод вокруг живого пламени. Они… танцевали. – Вот она, – севшим голосом сказал Валме, зная, что его никто не слышит. Костёр шипел, вздымаясь в ночное небо, а Робер и Салиган оказались шагах в десяти по ту сторону. – Первая из Одиноких. Здравствуйте, леди… Зачем же вы так? Леди Айса не ответила, она и не могла. Марсель не сомневался, что угадал верно: в прошлом он слишком часто любовался силуэтом знаменитой танцовщицы, чтобы не узнать её тень. Одинокая Тень шла первой и вела в незримом танце, женский силуэт точь-в-точь повторял изгибы легендарной Айседоры, звезды карнавала, которая разбилась на дороге из-за неисправного амобилера. Об этом писали в газетах, но Мастер Слышащий знал и так. – На вашем месте я бы с ними не говорил, – крикнул Робер со своей стороны. Вряд ли он расслышал слова, да это и неважно. Человеком или Тенью, леди Айса хотела вернуться на карнавал, и она вернулась. До чего же паршиво у неё вышло, и обвинить некого. – Все собрались. Вы готовы? – К чему мы готовы? – немедленно осведомился Салиган. Глава портовых нищих с опаской и некоторой брезгливостью поглядывал на землю, где к его Тени так и норовили пристать чужие, Одинокие, но не уходил. Пришлось признать, что сэр Раймон хорош не только в драке и шпионаже. – Прыгать в темноту, когда я скажу. Три, два, один… На «сейчас» они выскочили, Марсель и Салиган. В следующий же миг Одинокие Тени осознали своё положение и, вместо того чтобы броситься врассыпную, кинулись к единственной живой тени Робера. Изящный танец превратился в неразборчивый ком из рук и ног, а потом всё кругом озарилось вспышкой лазурного света. Робер щёлкнул пальцами, сделал широкий шаг назад, и в истоптанную тысячами пар ног брусчатку площади вонзился зигзаг молнии. Он успел вовремя. Во всяком случае, остался жив. Прежде чем временно ослепнуть, Марсель отчётливо увидел, как тень Робера покидает сборище бестелесных танцоров вместе с хозяином, а те сплетаются друг с другом… Что будет, если Одинокая Тень сожрёт живую, понятно, а если такую же, как она? Либо не причинит вреда, либо… На исчезновение надеяться не приходилось, но это уже не имело значения. Болезненно пульсирующий свет не просто заливал площадь, он прорвался внутрь тёмных силуэтов, в невидимую глазу глубину, где зарождалась их странная жизнь. Вспышка угасала постепенно, вместе с ней иссякал странный потусторонний гул. Отсветы растворялись в ночи то в одном, то в другом углу площади, а центр всё сиял и сиял. Нет, на такое просто нельзя не среагировать! Марсель с недоверием огляделся по сторонам, но жители ближайших домов по-прежнему не смотрели в окна. Тогда он заметил, что вторая рука Райнштайнера, более безопасная для окружающих, застыла в жесте, будто он держал щит. Или зонтик. Что-то такое, не позволяющее жителям Ехо сунуть нос не в своё дело, он точно держал. Без страха, что на тебя вот-вот нападут сзади, жилось намного легче, и Марсель отпустил пару комментариев по поводу яркого зрелища и блистательной победы. Оценил только Салиган, видимо, находившийся во власти такого же облегчения. Сдвинув назад шимарский капюшон, заменявший ему тюрбан и скрывавший принципиально немытые волосы, он с весёлым интересом посматривал на Эпинэ, будто решая про себя, что это за птица и что с ней делать дальше. Похоже, решение было принято в пользу Робера. – Любопытно, в каких измерениях произошла ваша битва? – поинтересовался Ойген, когда всё кончилось. Он внимательно изучил брусчатку под ногами, остался доволен и неуловимым жестом уменьшил пламя до размеров небольшого походного костерка. – Ты ведь здесь, а они – там. – Мы все и здесь, и там, – сказал Робер и указал на обычную тень от обычного огня. – Одновременно. Надо лишь ненадолго задержаться на границе… Радость от победы несколько портило количество жертв, невольная вина леди Айсы и тоска по прошлому, её вот не хватало. Робер служил в Тайном Сыске не так долго, а штуки подобного уровня проворачивал почти интуитивно, такое мало кому под силу. То, что новое Ночное Лицо ставит точку в ожидании предыдущего, все поняли сразу, хотя надежды не терял никто; мысль не нова, просто этой ночью Робер проявил себя с сильнейшей стороны и сам не придал этому особого значения. Так делали другие, а теперь так делает он, и жизнь идёт своим чередом. – Теперь я могу уточнить, что это такое было, господа тайные сыщики? – осведомился Салиган, небрежно протирая рукавом набалдашник трости. – Ребята захотят узнать, что произошло и зачем нас, собственно, гоняли по переулкам. Ему объяснили про Одинокие Тени, от сэра Раймона секретов не было, во всяком случае служебных. Марсель решил подождать со своими открытиями, а потом и вовсе передумал. Он не сомневался, что первой Одинокой стала Тень леди Айсы, а её неизбывное желание посетить карнавал – в конце концов, все виды теней этой женщины каждый год на нём бывали – привело к катастрофе. Зачем об этом говорить? Свои проживут без ценной информации ещё пару дней, а широкой общественности знать не надо. Пусть она останется в памяти горожан лучшей танцовщицей, трагически погибшей и ни в чём не виноватой. Слишком сложно будет объяснить разницу между волей человека и желанием Тени, искажённой своим новым обликом. Они и сами-то не до конца поняли… «Мы закончили, – чтобы отвлечься от невесёлых мыслей, Марсель послал зов Франческе. Очень хотелось её обрадовать и сообщить, что беда миновала. – То, что убило сэра Тибу и прочих, гм… повержено. Полагаю, навсегда». «Это была тень? – тут же спросила она, словно и не ложилась спать. – Я думала о том, что видела на мосту, и потом ваше распоряжение погасить свет… Неужели тени тоже способны на убийство?» «Не все и по ошибке, – поспешил утешить её Марсель. Выразить ей своё восхищение или не стоит? Может, со стороны сложить два и два было просто, это они полночи бегали по городу, высунув язык, и копались в древних книжках. – Всё кончилось неплохо, хотя вы снова побывали в полушаге от смерти». А ведь леди Скварца чудо как хороша в таких делах. Она дважды столкнулась с нечистью и сохранила не только достоинство, но и ясный ум. Может, на службу пригласить? Дипломаты, конечно, будут рыдать, но он уже размечтался. Мастер Слышащий и его строгая напарница, почему бы и нет. «Мне повезло и в этот раз, – Франческа умела возвращать с небес на землю. – В отличие от других. Возможно, это что-то значит… Доброй ночи, сэр Марсель. Точнее, утра». Мечты развалились на глазах, как давешний медовый шар. Валме невпопад ответил на какую-то шутку сэра Раймона и с досадой потащился за остальными. Грешные Магистры, он снова упустил её! Радует, что с Франческой всё в порядке, но начало вечера казалось таким многообещающим. Подступиться к прекрасной даме было не так-то просто, а впрочем… Нечего ждать у моря погоды. Марсель твёрдо пообещал себе до конца года пригласить Франческу на ужин. Светало. Время до восхода заняла пешая прогулка до амобилера, да ещё Салигана подвезли до Сумеречного рынка: он собирал там своих, чтобы выйти в город на поиски пропавших ребят. По пути в Дом у Моста Марсель считал тела фонарщиков. Служащие Канцелярии Света выходили на улицы Ехо, чтобы зажигать фонари; со светящимся газом мог справиться любой дурак, но, как и всякая вещь для «любого дурака» в столице Соединённого Королевства, она работала лучше с применением магических тонкостей, доступных лишь профессионалам. Каждый Мастер Чистого Света проходил обучение и несколько лет практиковался: устанавливал и ремонтировал домашние лампы горожан. Подразделение мастеров по газу было самым востребованным. На втором месте – неприхотливые грибы-светляки, иногда у них ломались щёточки, а в спокойном состоянии грибы не работали: их всё время требовалось раздражать. Со свечами люди в большинстве своём не связывались. Видимо, не доверяли конторе, отвечающей за противопожарную безопасность. – Меньше, чем я боялся, – отчитался он, когда амобилер свернул на улицу Медных Горшков. – Но больше, чем хотелось бы. Бедняги! Казалось бы, такая безопасная профессия. – Безопасных профессий не бывает, – веско заметил Ойген. – К сожалению, Мастерам Чистого Света мы уже ничем не поможем. – И не работать тоже небезопасно, – это могло быть началом шутки про вред праздного образа жизни, но Робер был серьёзен до крайности. – Смерть не щадит ни бедных, ни богатых… Всё с ним ясно. Ещё один проникся немытым обаянием Раймона Салигана. Прежде чем разбежаться, тайные сыщики в урезанном составе посовещались за чашечкой камры. Сэль рассказала чудесную историю о том, как её матушка забила Одинокую Тень веником; веник оказался заколдован, но это не умаляло достоинств леди Луизы, которая решительно протестовала против проникновения нечисти на порог «Храброго свина». Робер ненадолго выпал из общественной жизни, а потом передал всем добрые слова леди Матильды. Первая ведьма Семилистника выражала восхищение их быстрой и слаженной работой. Марсель был с ней немного знаком, поэтому не сомневался – половину отзыва Эпинэ намеренно опустил, иначе не объяснить, почему их всех похвалили и ни разу не помянули вурдалачью гвардию. – Тогда все свободны, – заместитель шефа наконец произнёс три главных слова и с трудом подавил зевок. – Я здесь посижу на всякий случай… – Нет уж, лучше полежите там без всяких случаев, – посоветовал Марсель. Он и сам предпочёл бы лечь, в конце концов, утро на дворе, но в нём не утихал приступ самоотверженности. – Я сделал меньше всех, а леди Сэль честно просидела тут всю ночь. Коллеги забормотали что-то вежливое, мол, как это мило с вашей стороны, ну раз вы настаиваете, мы пошли спать. Он не слушал. Откуда-то из угла донёсся уже знакомый звук – не то смешок, не то недоверчивое хмыканье. Остальные, как обычно, ничего не замечали. – …изучить тему получше, а точнее, дополнить имеющиеся сведения, – говорил Ойген. Кажется, о Тенях. Ничто бы не выдало усталости Райнштайнера, если б не тот факт, что он методично прикладывался к кружке, не замечая отсутствия камры. Кружка была первая попавшаяся, из секретера, куда они сваливали неудачные подарки от родичей или дурацкие сувениры. Так в руках у Ойгена оказался «Сердечный привет из Гажина». – Завтра я расскажу всё сэру Джастину, и он запишет. – Сегодня, – поправил Робер, глядя на часы. Ойген проследил за его взглядом, подумал и решительно повторил: – Завтра. Невидимая сущность в углу снова хихикнула. Валме бросил туда осуждающий взгляд и залпом допил камру. Он старался следить за посудой на своём жизненном пути, но на службе был как все: как притащил однажды из отчего дома чашку с идиотской надписью «Душа в каждом лепестке», так из неё и пил. Дурная шутка для бывшего Магистра Ордена Хищной Астры, на самом деле орденские цветочки питались кровью. – Всё, расходимся, – велел он вслух. Коллеги с наигранным сожалением потянулись к выходу. Как же он их всё-таки любил! Интересно, это мысль от чистого сердца или эффект бессонной ночи, за которую любой мог расстаться с жизнью? – Сэр Ойген, кроме вас, на минуточку… Марсель подумал об этом в последний момент. Конечно, дёргать Мастера Пресекающего Ненужные Жизни – затея так себе, но в отсутствие старших и мёртвых он был самый умный. – Вас что-то беспокоит? – вежливо, как будто его не задержали на пути к вожделенному сну, спросил Райнштайнер. – Да, немного. Вы ведь разбираетесь в Тенях? – Не назвал бы свои познания глубокими. Мне известно то, что сегодня ночью читал вслух сэр Джастин; иными словами, теперь вы знаете то же, что и я. – Но вы знаете дольше, значит, могли поразмышлять, – Валме замялся, гадая, сказать напрямую или намекнуть. – Если я всё правильно понял, у каждого из нас есть двойник в каком-то измерении вроде Тёмной Стороны, он может общаться с нами, путешествовать и что-то там ещё… – Всё верно, но для полноценного взаимодействия нужна магия высокого уровня. Разумеется, речь идёт об Истинной магии, – уточнил Райнштайнер. – И, как я полагаю, большую роль в таком деле играет удача. Вряд ли повстречать свою Тень так просто, не говоря уж о том, чтобы она выполняла ваши просьбы. – Это не противоречит тому, что я хотел спросить. Раз это известно и вам, и Джастину, значит, шеф тоже знает и… Как вы думаете, таким способом он может узнать, где сейчас сэр Лионель? Ойген немного помолчал, как будто взвешивая варианты ответов. В льдисто-голубых глазах не было холода, но и тепла не нашлось. – Уверен, что может, – наконец произнёс он. – И таким способом, и множеством других, нам неизвестных, но не забывайте, с чего всё началось: сэр Лионель ушёл по своей воле. Может, ему не нужно, чтобы его искали. – Да, но… – Понимаю ваши чувства, – бесстрастно сказал Ойген Райнштайнер, – но остальное нас с вами не касается, сэр Марсель. С вашего позволения, я отправлюсь домой. Невовремя распахнулось окно, впустив в кабинет злой холодный ветер. Пока Марсель возился с рамой, кляня её на чём свет стоит, Ойген ушёл и забрал с собой желание думать о заведомо печальных вещах. Грешные Магистры, и что с этим окном приключилось? Оно же заколдовано, вряд ли кто-то, кроме Алвы, имеет на него влияние. Форточка и та без высочайшего дозволения не открывалась. Смешливый угол больше не подавал признаков жизни, и на него Марсель махнул рукой. В конце концов, Рокэ сказал, что, наверное, кто-то там правда есть, но если этому кому-то что-то надо, пускай обратится в письменном заявлении или хотя бы постучит в дверь, а не тратит время на таинственные намёки. В этом был смысл. Муки совести длились недолго. Марсель решил, что в состоянии ответить за свои поступки сам, даже если ему откусят голову, и послал зов Рокэ. «Вы не спите?» «Просто невероятно. Впервые за невесть сколько дней мне удалось заснуть, и тут вы». «Мне очень жаль, – искренне раскаялся Марсель. Последнее время шеф выглядел как человек, у которого хроническая бессонница – меньшая из проблем, и стоит ли упоминать, как он был рад всех видеть. Как мудро заметила леди Сэль, дело не в самом нездоровом виде, а в том, что могущественным магам вроде Алвы ничего не стоило выглядеть так, словно всё в порядке, было бы желание. Желания не было, как и малейшего интереса к текущим делам Сыска. – Честное слово, жаль. Могу отстать, а могу рассказать что-нибудь на ночь, то есть на утро…» «Что у вас стряслось?» – Интонация безмолвной речи считывалась через раз, и в этот раз Марсель явственно услышал, что лучше бы не стряслось ничего. «А всё уже, мы всех победили. Правда, не без жертв, – он вспомнил Лизу, других людей, пришедших на праздник, вспомнил неосторожных фонарщиков. Подробно докладывать расхотелось, к счастью, Рокэ и не просил. – Вообще я хотел рассказать вам что-нибудь хорошее. Сэр Робер сегодня молодец, он несколько раз отдал приказ и не стал за это извиняться». Алва одобрил очевидный прогресс и умолк. Пришлось снова нести всякую чушь, но Валме довольствовался тем, что его хотя бы слушают. У него были свои непоколебимые представления о том, как нужно оказывать поддержку и причинять добро. Необходимость закрыться на чердаке и послать весь мир куда подальше – неотъемлемое право каждого человека, Марсель и сам такое проделывал, хотя ему никто не верил: мол, не то амплуа. Правда, он считал, что ни с кем не разговаривать можно максимум два вечера, но никак не дюжину дней кряду. Он увлёкся исцеляющей безмолвной болтовнёй и очнулся минут через пятнадцать, застав себя за довольно бессмысленным описанием узоров на кружке. Пришлось срочно искать смысл. «Я это к чему… Нам всё-таки надо как-нибудь сходить в «Трёхглазого Ворона», шеф. Ребята старались, придумывали название, за которое вы их наверняка убьёте, а вы даже на чашечку камры не заглянули. Представляете, как им обидно?» «Можно считать, что мы там побывали, – сказал Рокэ. От приятного изумления, что он его всё ещё слушает, Марсель вник не сразу, а когда вник, чуть не упал со стула. – Я помню, что ваше восприятие Тёмной Стороны довольно выборочное, но бар стоял на том же углу Птичьей площади». Карта безлюдного Ехо наложилась на Ехо обычный, и в самом деле, туда-то они и пошли!.. Был бар, тихий и пустой, были диваны вокруг низкого столика. И всё. Память оставалась закрытой наглухо, и никакие мольбы её не трогали. «Вы правы, совпадает. Я согласен засчитать этот визит, но сообщить о нём хозяевам, несведущим в Истинной магии, будет трудновато, понимаете?» «В ваших же интересах, чтобы повар был в ударе, иначе…» «О! Когда?» «Марсель, всё это очень мило, но если вы не дадите мне поспать, я вас действительно убью». После такого заявления оставался один выход – за дверь, в данном случае это значило «отстать и заткнуться». Какое-то время Марсель просидел в тишине, задумчиво вороша газеты, но больше никто не хотел поговорить, не собирался умереть и не приходил жаловаться на деятельность Тайного Сыска. Стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором вспыхивал костёр, хоровод Теней, Рокэ, Франческа, дворцовые подвалы и проклятущая площадь, поэтому от затеи вздремнуть за рабочим столом он быстро отказался. И дырку в небе над всеми этими страхами! Жизнь продолжалась, так сказал Марсель Валме. И заказал второй завтрак.