Собиратель Алых Слёз

Хуа Чэн отразил удар кухонного ножа рукой. Подскочив, он недоуменно воззрился на старика, который теперь твердо стоял на ногах без всякой трости. Тот не то злился, не то едва сдерживал слезы. Кисть начала кровоточить, но Хуа Чэна сейчас волновало совсем другое. — Вот же! Проснулся-таки! Тц... — прошипел старик. — Кто ты? Отвечай немедленно! Хуа Чэн принял свой истинный облик небожителя, со злобой глядя на соперника. Тот, в свою очередь, начал превращаться в темную субстанцию. Из этой влаги постепенно вырисовалось человеческое тело, а затем — образ девушки. Хуа Чэна перекосило; казалось, его вырвет прямо здесь. — Почему ты не умер?.. Я ведь добавила тебе в рис яд! Откуда ты взялся на мою голову... — демоница принялась осматривать темноволосого воина, который уже перехватил ятаган, принимая защитную стойку. — Так ты... ты не ел! Гх! Обманул меня! — Не ел. Предлагаю вам опустить... что это вообще такое? — Змея! Не видно, что ли? Она так хищна, что может перегрызть тебе глотку за секунду! — Она ведь... спит, — небожитель немного расслабился и даже спрятал оружие. Он подошел к паникующему демону, невольно хохотнув: такого «пугающего» противника он еще не встречал. — Эй! А ну проснись... не время спать, чертова змея! — девушка отчаянно затормошила питомца, но та сладко спала, не планируя помогать хозяйке. — Тебе меня не победить. И твои танцы с «оружием» мне не нужны. Немедленно рассказывай, кто такой этот Собиратель Алых Слез! Я не собираюсь торчать здесь ради какого-то там демона. — «Какого-то там демона»? Ну ты и бесстрашный... Ха! Я мечтаю убить его уже несколько столетий! А он... — Ну что ж, мне тоже нужно его устранить. Я жду информацию... страшилище. — Ты кого это страшилищем назвал?! Я, между прочим, только вчера сменила личико! — Мне плевать. Мне нужно убить Собирателя. — Правда? А давай... давай работать вместе! Я всей душой желаю смерти этому... гха! Просто ты поможешь мне, а я — тебе. Ты его убьешь, и дело с концом. — То есть я его убью, а ты заберешь всю славу себе? Еще чего. Я выманю у тебя информацию другим способом, уж поверь. Девушка на секунду запнулась. Ее глаза загорелись интересом, а затем она с улыбкой выдала: — Мне вовсе не нужна слава. Я хочу видеть, как он мучается от боли... как его демоническая плоть рассыпается на ветру. Я хочу развеять его прах по воздуху... Чтобы он сдох, падаль такая! — Пусть так... не нужно мне этих описаний. Ты можешь быть полезна, раз ты женщина. Как твое имя? Демоница вдруг оживилась. Ее глаза засияли, и она крикнула, глядя на небожителя, который за всё время не выразил ничего, кроме безразличия: — Меня? Меня зовут Дай Шань! А вас, молодой господин? — Хуа Чэн. Ты ведь демон, так? — Да, демон... А что, личико такое красивое, что не отличить от живой? — она хихикнула, накручивая прядь волос на палец. — Ну... да... я ведь ухаживаю за собой... — Нет. Просто если ты демон, нам будет легче попасть в его владения. Я — небожитель, мне было бы труднее. — Небожитель? А какого ты ранга? — У нас нет рангов. Что ж, если ты со мной — не будем терять времени. Пошли. Хуа Чэн сделал шаг к выходу, и демоница тут же последовала за ним, стараясь не выпускать из виду своего нового необычного напарника. Спустя несколько суток они составили план. Все эти дни Хуа Чэна не покидали мысли о Собирателе Алых Слез. Непонятная тревога, взявшаяся из ниоткуда, смешивалась с глубокой тоской. Чтобы отвлечься от этих странных чувств, он целиком ушел в подготовку. — Так значит... если я переоденусь девушкой, он примет меня за обычную жертву? — Именно! — радостно воскликнула Дай Шань. — Почему бы тебе самой не заняться этим? — Он меня знает, а тебя — нет. К тому же ты довольно хорошенький! Я тебя подкрашу, переодену — будешь вылитая девица. — Я совсем не похож на девушку... — разочарованно выдохнул Хуа Чэн, разглядывая старые доски пола. — Станешь похожим. Не понимаю, в чем проблема. Ты согласен или нет? — У меня будто есть выбор! — Конечно, есть! Ты ведь не демон, обреченный шастать где попало и молить о смерти. — Ты что, была такой? — Неважно. У тебя есть кто-то, кто может достать ткани? Хуа Чэн недоуменно изогнул бровь, но через секунду до него дошло. — Есть. Тебе нужно сшить наряд? — Верно. Твои шмотки не подходят, и мои тоже. Нужны... изысканные человеческие одеяния! — Я отыщу ткани. Предлагаю эту ночь отдохнуть, а завтра начать подготовку. Что скажешь? При упоминании отдыха Дай Шань с облегчением выдохнула: — Наконец-то! Я думала, ты и не предложишь. Я так устала! — она сразу побежала устраиваться на ночлег, напоследок «случайно» задев небожителя плечом, да посильнее. — Тц... поаккуратнее нельзя? И от чего ты устала, ты же ничего не делала? — Слепой мне какой-то небожитель попался, видимо... *** На утро Хуа Чэн встал первым. Нет, они не спали вместе — он бесцеремонно вытолкал девчонку на пол. «Если я ей так нужен — поспит и там», — решил он, не выдав ей даже одеяла. Размяв мышцы и приведя тело в рабочую форму, он умылся и собрал волосы в косу. Направляясь на кухню, он мельком подумал: «Неужели она убила кого-то, чтобы забрать этот дом? В ее духе». Хуа Чэн принялся готовить завтрак только на себя. Захочет — сама приготовит. Женщина она или кто? — Ой, как пахнет! А что это ты готовишь? — послышался сонный голос. — Проснулась... Тебе — ничего. Я пойду за тканями, как поем. Сиди здесь и не вздумай сбежать. Мне нужен наряд и макияж. — Пфф! Сбежать? Ты меня плохо знаешь! И вообще, почему ты готовишь в моем доме, моим ножом и из моих продуктов, но мне не даешь? — Дай Шань возмущенно затараторила, едва не залезая Хуа Чэну под руку. — Во-первых, дом не твой. Во-вторых, нож, следовательно, тоже. В-третьих, продукты я вчера взял у соседей. Убери руки. Если я порежусь — виновата будешь ты, и я это так просто не оставлю. — Но я тоже хочу попробовать твою стряпню! Сто лет не ела человеческой еды! — Ладно, дам немного, только не ной, — сдался он. — А долго еще? — Ну ты как маленький ребенок! Потерпи, я только начал. — Да я не умею готовить! — Как это?.. Ты же женщина, — Хуа Чэн отложил нож и посмотрел на демоницу. Та ничуть не смутилась. — Ну и что-о? Не умею! — Куда только смотрели твои родители... — Мама сама со всем справлялась, я ей на кухне была не нужна. Хуа Чэн покачал головой и вернулся к нарезке. — Если бы я была мужиком и сказала, что не умею готовить, ты бы так на меня не смотрел! — Понятное дело. Я просто думал, что все девушки умеют готовить хотя бы простейшие блюда. — А я вот нет! Убей меня за это. — Ты есть хочешь? — Еще как! — Вот и закрой рот на пару минут. Дай Шань притихла, ожидая еду. Вскоре перед ней появилась тарелка с овощами в соусе. Она только потянулась палочками к морковке, как тут же получила по рукам. — Эй! — Я еще не всё подал. Ты что, собралась есть это без риса? — Хуа Чэн поставил перед ней чашу риса. Довольная демоница принялась уплетать еду, восхищаясь талантом напарника. Она говорила и ела одновременно, и посуда опустела пугающе быстро. Закончив, она поймала на себе его ошеломленный взгляд. — Чего смотришь? — Ты ведешь себя совсем не как девушка! Ты себе пол-лица вымазала! — Да мне что, и поесть нельзя?! — Ты тарелку чуть не вылизала! Разве так можно? — Не указывай мне! Я демон, ты небожитель — вот и помалкивай! — Дай Шань вспылила. Топнув ногой, она ушла с кухни, бормоча под нос проклятия. Она даже не поблагодарила его, хотя небожитель сам был виноват — нечего было ее поучать. *** Час спустя Хуа Чэн уже извинялся, держа в руках рулоны тканей. — Да прости ты меня! — Тебе лишь бы выгода! Клади ткани и проваливай, — Дай Шань даже не посмотрела на него. — Хорошо... Давай я приготовлю тебе пирог? Хочешь пирог? И больше не буду тебе ничего говорить. Ешь как вздумается, хоть ногами. При упоминании сладкого Дай Шань тут же сменила гнев на милость. — Ладно! Давай! А я пока... Стой, мне нужны твои замеры! Подними руки! — Могла бы и повежливее быть. Что мне делать? — Руки подними, если не хочешь платье в три раза шире талии. — Боги... Поднял. Делай что нужно, и я пойду. Демоница принялась за измерения, обдумывая образ. Нужно скрыть сильные мужские руки — значит, рукава должны быть особенными. А вот ключицы можно приоткрыть... Юбку стоит сделать пышнее, чтобы сузить талию. Записывая цифры, она снова начала ворчать: — Ну и здоровый же ты! Придется утягивать талию. — Делай что хочешь. Я могу идти? — Иди уже! И про пирог не забудь! Работа шла медленно. Дай Шань давно не держала в руках иглу, и дело не спорилось. Весь вечер и всю ночь она возилась только с юбкой. Хуа Чэн даже не рискнул подойти к ней с пирогом, когда она пригрозила заколоть его иглой прямо в «злое сердце». Наряд был готов лишь спустя три дня. Демоница была измотана, ей хотелось заснуть на пару веков. — Ну наконец-то! — крикнула она. В дверь постучал Хуа Чэн. — Входи! Меряй! А пирог готов? — На столе, — ответил он, забирая одеяние. Сняв привычные одежды, он примерил наряд и ахнул, увидев себя в зеркале. Ярко-красная пышная юбка, шелковые рукава — платье сидело идеально, хоть и мешало дышать. В этот момент вернулась Дай Шань с куском пирога. — Ого! Вылитая девица! — Мне... дышать трудно... Зачем так туго? — прохрипел юноша. — Перестань драматизировать, все так носят. Расслабься, чего стоишь как истукан? — А если порву?.. — Ой, я тебя умоляю. Я специально шила так, чтобы в нем можно было сражаться. Хуа Чэн выдохнул, и платье действительно «село» лучше. — Завтра выступлю. Ты умеешь накладывать макияж? — Конечно! Не беспокойся, я тебя накрашу. *** На рассвете подготовка продолжилась. Макияж занял больше двух часов — Дай Шань работала подушечками пальцев, тщательно маскируя мужские черты. Затем она принялась за прическу. — Вот и всё, — она отстранилась, любуясь результатом. — Какой красивый стал! А был ведь уродец... — Не лжешь? Дай гляну. В зеркале отразилась привлекательная девушка. Макияж полностью преобразил его лицо. — Неплохо. Надеюсь, он поверит. — Главное, чтобы под платье не заглядывал! А то от жизни ох... Хуа Чэн резко закрыл ей рот ладонью. — Замолкни. Я пошел к реке. Не вздумай меня искать. Если он тебя узнает — будет плохо. Поняла? — Да поняла я, иди уже... Выйдя из дома, Хуа Чэн направился к реке. «Нужно сделать лицо проще... мягко улыбаться... идти неспешно... Вот так. Теперь я точно выгляжу как девушка». Он и не заметил, как оказался у воды. Река была тихой и прозрачной — и не верилось, что о ней ходят такие жуткие слухи. «Вот бы сейчас окунуться... я так устал». — Красавица, почему вы здесь стоите в одиночестве? — голос был нежным и тихим. Хуа Чэн обернулся и замер. Перед ним стоял прекрасный юноша лет семнадцати. Длинные роскошные волосы, алая лента на шее, бело-алые одежды, усыпанные драгоценностями... Лицо юноши казалось до странности знакомым, а его улыбка была способна заворожить любого. — Вы меня слышите? — А... ах... да. Я... я любовалась рекой. — Позволите составить вам компанию? — Разумеется... конечно.