Собиратель Алых Слёз

Алый небожитель следил за Ци Жуном предельно осторожно: ему очень не хотелось, чтобы тот, не дай бог, заметил неладное. Шаги были медленными, взгляд метался из стороны в сторону — Хуа Чэн боялся упустить цель из виду. Но от глаз Лазурного Фонаря было не скрыться. Зеленый черт сразу заметил слежку и поспешил запутать преследователя, а заодно и поднять себе настроение, пока его царственный братец занят делами. Хуа Чэн же, ничего не подозревая, двигался следом. Стоило ему на секунду отвести взгляд, как он потерял Ци Жуна из виду. Глаза лихорадочно искали знакомые зеленые одеяния, но вместо них к нему привязалась какая-то демоница. — О-ой, какой хорошенький! — промурлыкала она ему почти на ушко, обнимая за плечи. — Пойдем ко мне? — Нет, пустите... мне нужно идти, — грубовато отрезал он, сбрасывая её руки и продолжая искать взглядом Лазурного Фонаря. Незнакомку такой отпор не устроил. Она принялась вопить и причитать, привлекая слишком много внимания: — Ну что, я правда такая страшная?! Или это ты какой-то не такой?! — Перестаньте! Уйдите! — отшатнувшись, он наконец заприметил зеленый силуэт и, недолго думая, бросился вдогонку под крики девицы и недоуменные взгляды других демонов. «Кажется, он зашел сюда...» — промелькнуло в голове. Хуа Чэн ступил в темный переулок. Странно: во всем городе царило веселье и горели огни, а здесь было мрачно и сыро. Сердце вновь сжала тревога: а вдруг он так и не увидит свою любовь? Сжав кулаки, он сделал еще несколько шагов и замер. Уткнувшись в тупик, Хуа Чэн услышал за спиной истерический хохот. Он резко обернулся. «Неужели всё-таки придется сражаться?» Нервно сглотнув, он увидел Ци Жуна, который буквально катался по земле от хохота. Неужели он не понял, что перед ним небожитель? — Ха-ха-ха-ха! До чего же тупой! Следить вздумал! — Ци Жун тыкал в него пальцем, захлебываясь смехом. Хуа Чэн никогда бы не подумал, что чей-то смех может звучать ужаснее, чем крики умирающих. — Следить он захотел! Ха-ха! — Я вовсе не следил! Я... просто... — не найдя оправдания, Хуа Чэн замолчал, боясь ляпнуть лишнего. — Пха! Только вот одно непонятно... — Ци Жун поднялся с колен и подошел вплотную. В его взгляде читалось неприкрытое «убью». — Я точно видел тебя не в городе. Кто же ты такой?.. — Я... я путешественник, — поспешно выдал Хуа Чэн, сам поражаясь собственной нелепице. — Какой еще, нахрен, путешественник?! — Ци Жун ожидал чего угодно, он бы поверил даже простому «ошибся дверью», но это... Он снова зашатался от хохота. — Да где это видано, чтобы демоны путешествовали?! Смех, да и только! — А почему нет? Я... я хочу! Почему мне нельзя? — Я хо-очу! А как отрубят тебе башку, тоже как ребенок ныть будешь? — усмехнулся зеленый чертенок, но внезапно осекся, заслышав позади знакомые шаги. — Ци Жун. Вот ты где. Пойдем, я хочу пообедать с тобой. — Мой милый братик!.. Братец! Ты уже закончил? Мы снова сможем провести время вместе?! — черт моментально забыл о Хуа Чэне и подбежал к вошедшему. Но этот демон приковал взгляд Хуа Чэна так, что он не мог пошевелиться. Се Лянь буквально сиял: золото украшений, ало-белые шелка, изящная лента на поясе... Потрясающе! Этот наряд до боли напоминал те одеяния, в которых принц был в день их первой встречи. — Можем. Оставь этого демона... как... — Се Лянь запнулся на полуслове, узнав знакомую фигуру. Усмехнувшись, он продолжил: — Как поживаете, прекрасная дама без имени? — А... эм... славно! Не ожидала... что вы будете здесь. — А вы не говорили, что вы демоница, — заключил Се Лянь. Он попытался взглядом прогнать Ци Жуна, но тот слишком жаждал внимания брата и проигнорировал намек. — Дорогой братец! Это вовсе не девушка! Братец... мне кажется, он вообще не демон! — заныл Ци Жун, теребя Се Ляня за рукав. — Да что ты. И кто же этот незнакомец? — Я видел его! Это небожитель, бог войны! Помнишь новость, что Цзюнь У хочет передать корону другому? Это он самый! — на одном дыхании выпалил Ци Жун. Он был прав. Каждое слово — чистая правда. У Хуа Чэна подкосились ноги, и вовсе не от страха за жизнь. Ему было невыносимо осознавать, что перед ним его любовь, а он обязан с ним сражаться. Голова закружилась, тело задрожало. Один из сильнейших небожителей просто рухнул, теряя силы. Сползая по стене, он обхватил голову руками, пока над ним звучал язвительный голос: — Братец, не верь ему! Не подходи, он наверняка хочет убить тебя! — Да хватит уже. Не видишь, что ему плохо? — Се Лянь отстранил брата и склонился над Хуа Чэном, прикладывая ладонь к его лбу. Рука была ледяной. По телу Хуа Чэна пробежала тысяча мурашек. Он съежился от холода, который вскоре сменился жаром. Ему отчаянно хотелось, чтобы эта ладонь осталась на его лбу подольше, но перед глазами всё плыло. — Да ты весь горишь. Ты вообще живой? — Всё хорошо, я в норме, — отрезал Хуа Чэн, пытаясь встать, чтобы не выглядеть жалкой жертвой простуды. — Позволь мне вылечить тебя. Я не причиню тебе вреда, а ты — мне. Идет? — Се Лянь снова усадил его на землю. Ци Жун тут же зашелся в крике: — Это ловушка! Он тебя заманивает! Братец, он убьет тебя! Брось его здесь, пусть подохнет... Зачем ты вообще помогаешь врагам?! — А где написано, что он мой враг? — холодно бросил Се Лянь и снова посмотрел на Хуа Чэна с какой-то мягкой жалостью. Небожителю правда хотелось пойти с ним. Узнать его получше, а может, и найти слабости... Недолго думая, он кивнул. Он ожидал, что ему помогут подняться, но Се Лянь сделал нечто иное. Его руки обхватили не плечи, а всё тело. Се Лянь поднял горящего в лихорадке небожителя на руки и зашагал к своему дворцу, оставив брата позади. От такого переизбытка эмоций голова Хуа Чэна окончательно пошла кругом. Держась за Се Ляня, он чувствовал сладковатый аромат, исходящий от его волос и кожи. Если бы путь был долгим, он бы не удержался от поцелуя в эту изящную шею, но сдерживал себя, боясь вызвать отвращение. Вскоре он забылся сном прямо на руках демона. И всё это — на глазах у тысячи подданных, которые наверняка уже разнесли слух до самой Небесной Столицы: будущий Владыка почивает на руках у Непревзойденного. *** Хуа Чэн проснулся от манящего запаха еды. Разлепив веки, он увидел Се Ляня, который как раз менял влажную тряпицу на его лбу. — С добрым утром. Я как раз приготовил завтрак. Как ты себя чувствуешь? — нежно улыбнулся Се Лянь, погладив его по волосам. Хуа Чэну захотелось умереть от счастья. Лишь бы это мгновение длилось вечно, лишь бы его продолжали так гладить. Его измученное сердце отзывалось невыносимой тоской: он понимал, что это лишь мимолетный сон. Ему хотелось расплакаться, а потом прижать Се Ляня к себе и никогда не отпускать. От этих мыслей лицо залил румянец, и он смущенно отвел взгляд. — Благодарю... мне уже лучше... Я, наверное, пойду, не буду вам мешать. — Что ты, у нас полно места и еды. Да и свободного времени у меня предостаточно. Я был бы рад просто посидеть здесь с тобой. — А я... я не рад, — вспыхнул Хуа Чэн, внезапно вспомнив о сожженных храмах.