Собиратель Алых Слёз

— Я... я не рад! — вспыхнул Хуа-Хуа, вспоминая преступление, которое, как он считал, совершил Се Лянь. — Нет?.. Ты... всё еще злишься за те слова? Я ведь говорил... это вовсе не то, что ты подумал... Просто я... Мы можем поговорить? Давай я... — Се Лянь пытался оправдаться, сидя с опущенной головой и таким грустным видом, будто вот-вот расплачется. Но услышав истинную причину гнева небожителя, он опешил и уставился на него с полным непониманием. — Я... вовсе не поджигал твои храмы. Кто тебе такое сказал? — Мои слуги видели тебя около каждого! Не ври мне! — глаза Хуа Чэна наполнились яростью, но в ответ он услышал лишь тихий смешок. — По-твоему, это смешно?! — Твои слуги случайно видели меня не с ведром в руках? — поинтересовался демон, прикрывая рот ладонью и едва сдерживая смех. — Ну... кто-то говорил про ведро... и что с того?! — Я вовсе не сжигал их. Я пытался потушить каждый из них. Как только пламя угасало в одном месте, я бежал к следующему храму, — спокойно продолжил демон. В отличие от взвинченного Хуа Чэна, он говорил очень тихо, почти невесомо поглаживая пальцы небожителя. Услышав это, Хуа Чэн понял, что ему остается только поверить. Ведь когда он сам осматривал пепелища, там и правда всё было залито водой — обычные люди побоялись бы подойти так близко к бушующему пламени. На секунду ему стало невыносимо стыдно за то, что он накричал на своего любимого. Очень стыдно. Сердце сжалось от осознания, что он даже не находит в себе сил извиниться. Поджав губы, юноша замер в ожидании: может, Се Лянь сам продолжит разговор? Хуа Чэн отвернул разочарованное лицо, не зная, как загладить вину. Се Лянь спасал его храмы, помог ему самому, сбил температуру и даже приготовил завтрак! А он отплатил такой черной неблагодарностью... — Прости... я думал, это ты... просто... понимаешь... — Я знаю, что ты меня ненавидишь, — закончил за него демон. Хуа Чэн никогда бы не произнес этих слов сам. — Я... я всё понимаю. Надеюсь, тебе стало лучше. Вот еда. Поешь и отправляйся... в путь. Се Лянь не стал слушать, что небожитель хотел сказать в ответ. Он просто молча вышел из комнаты, оставляя его наедине со своими мыслями. К горлу Хуа Чэна подступил ком, дышать стало трудно, а глаза защипало от слез. Он расплакался прямо на кровати демона, совершенно не понимая, что делать дальше. Нужно уходить, но ноги не слушались. Может, стоит пойти и попросить прощения? Может, он и правда не врет? Но сомнения грызли его изнутри. «Зачем же он тогда это сказал? Он наверняка и сейчас так думает... думает, что раз я был беден, значит, я ничтожество. А теперь я стал небожителем, и он просто хочет со мной подружиться ради выгоды. Нужно убираться отсюда, и поскорее...» Вставая с постели, он только сейчас осознал, что на нем совсем другая одежда. Непонимание вытеснило слезы. «Точно... я же был насквозь мокрый... а где...» Заметив свои сухие одеяния, аккуратно сложенные на столе, он облегченно выдохнул. Но в ту же секунду его посетила мысль настолько смущающая, что он застыл как вкопанный. «Если на мне сейчас другое... а я не помню, как переодевался... получается... он... сам снял с меня одежду?..» Уши запылали, лицо бедного небожителя запылало от непристойных картин, нарисованных воображением. Хлопнув себя по щекам, он попытался выбить из головы всю дурь. В этот раз он схватил свои вещи решительнее, хотя мысли всё равно продолжали преследовать его. Сбросив чужую одежду, он начал натягивать на голое тело свои привычные роскошные одежды. На его губах сама собой появилась глупая улыбка. Хуа Чэн и сам не понимал, откуда она взялась — просто мысль о том, что демон мог разглядывать или даже трогать его спящее тело, вызывала странный трепет. Стараясь забыть об этом и тихо ускользнуть, он вышел из комнаты. Но стоило ему сделать несколько шагов по огромному дворцу, как взгляд приковал Се Лянь. Он о чем-то говорил со своей помощницей. — Буду рад, если ты позаботишься о тех детях, — донеслось до Хуа Чэна. — А вы совсем не изменились! Всё так же стремитесь всем помочь, — хихикнула девушка в голубых одеждах. — Ну... я пойду. — Благодарю тебя, Янгандзю. Ты служишь мне верой и правдой уже несколько столетий. — Буду стараться быть такой же достойной, как покойные Му Цин и Фэн Синь. Улыбка Се Ляня мгновенно погасла. Тяжелые воспоминания накрыли его, заставляя едва ли не плакать от осознания собственной вины в гибели друзей. Он закашлялся и отвел взгляд от растерявшейся помощницы. — Ой... простите... я... — начала оправдываться служанка, но получила лишь тихое: «Ты и так на них похожа. Можешь идти». Девушка не стала спорить и поспешно скрылась. Взгляд Се Ляня упал на Хуа Чэна, и тот невольно вздрогнул. — Тебе нужно что-нибудь еще? — Нет-нет... просто... перед уходом я хотел извиниться, — начал Хуа, медленно и опасливо подходя к демону. — Тебе не за что извиняться. Приходи, когда захочешь. Мои двери всегда открыты для тебя, — бывший принц развернулся к нему, и в его взгляде читалась немая мольба остаться. Но Хуа-Хуа уже всё решил. — Есть за что. Я заставил тебя думать, что ненавижу тебя... Но это не ненависть... я просто злюсь. Вот и всё, — опустив взгляд, небожитель горько вздохнул. Всё было как в тот раз: страх перед принцем, который когда-то был готов окружить его любовью. Только теперь он больше не был тем маленьким бедняжкой. — Я пойду. Всего доброго. — Нет, постой! Мне тоже стоит извиниться за всё это... Я просто... — Да знаю я всё... Ты был принцем, а я — никем по сравнению с тобой. Я не злился, — соврал Хуа Чэн. На самом деле ему было ужасно обидно, но слова застревали в горле. — Я... не злюсь... — Вовсе нет! Мой брат... он твердил, что ты мне не друг... что ты беден и не достоин меня... А те слова, что ты слышал... Я сказал их только для того, чтобы он понял: мне плевать, кто ты, главное — что ты хороший человек! Честное слово, я бы никогда не стал дружить с кем-то только ради того, чтобы посмеяться. Если бы это было так, я бы сейчас не стоял здесь перед тобой и не извинялся! — едва сдерживая эмоции, Се Лянь смотрел в лицо Хуа Чэна. Тот больше не выглядел злым или печальным — его лицо не выражало ничего, и от этого Непревзойденному демону, которого боялся весь мир, захотелось просто сбежать. Спустя мгновение Хуа Чэн наконец пришел в себя. Он посмотрел Се Ляню в глаза и тихо спросил: — Ты не врешь? Прошли века, но Се Лянь так и не изменился. Он помнил, зачем существует и ради чего стал тем, кем стал. Ни секунды не колеблясь, он ответил: — Я бы никогда тебе не солгал. Никогда, — уверенно произнес он, сжимая кулаки и не отводя прямого взгляда от небожителя.