Собиратель Алых Слёз

— Гэгэ... — шепот Хуа Чэна, горячий и влажный, казался Се Ляню самым сильным наркотиком. Когда небожитель начал двигаться, мир внутри Се Ляня взорвался. Это не было похоже ни на одну медитацию, ни на один бой. Стенки внутри, казалось, горели, растягиваясь под напором Хуа Чэна, и каждое движение Сань Лана выбивало из демона остатки самообладания. — Сань Лан... тише... нас же... — Се Лянь попытался вцепиться в подушку, но Хуа Чэн перехватил его руки, прижимая их над головой. — Пусть слушают, — прорычал Владыка, нанося сокрушительный толчок, от которого Се Лянь выгнулся дугой. — Пусть знают, что их Господин принадлежит мне. Се Лянь больше не мог сдерживаться. Его крики, полные смеси боли от первого раза и запредельного удовольствия, разносились по комнате, заполняя каждый угол. Он кусал губы до крови, но Хуа Чэн мягко слизывал её, заменяя боль глубокими, жадными поцелуями. — Ты такой тесный, гэгэ... — выдохнул Хуа Чэн, зарываясь лицом в изгиб шеи Се Ляня. — Ты такой... идеальный. Когда наступил финал, Се Ляню показалось, что его душа наконец-то вернулась в тело, чтобы тут же улететь обратно на Небеса. Он дрожал всем телом, чувствуя, как Хуа Чэн изливается внутрь него, ставя финальную точку в их воссоединении. *** Наступившую тишину прерывало только тяжелое дыхание обоих. Хуа Чэн не спешил отстраняться, он накрыл их обоих одеялом, продолжая целовать виски и щеки Се Ляня. — Ну что, гэгэ? Репутация Царского города всё еще тебя волнует? — поддразнил он, глядя на совершенно обессиленного и красного как рак демона. Се Лянь смог только издать тихий стон и спрятать лицо в плече Владыки. — Я... я тебя ненавижу, Сань Лан. — Я тебя тоже очень люблю, — рассмеялся Хуа Чэн, крепче прижимая свою добычу к себе. *** А за дверью, в коридоре, замер Ци Жун. В его руках был поднос с какими-то фруктами, который он собирался принести брату. Зеленый демон стоял с открытым ртом, а его глаза, казалось, сейчас действительно вылетят из орбит. Он слышал всё. От первого «Сань Лан, аккуратнее» до финального вскрика. — Мой... мой чистый, светлый братец... — прошептал Ци Жун, и его лицо начало медленно приобретать оттенок перезрелой сливы. — Этот... этот пернатый Владыка... ОН ЖЕ ЕГО ПРОСТО РАЗОРВАЛ! Ци Жун медленно поставил поднос на пол. Его трясло от ярости и шока одновременно. — Ну погоди, пернатый... Завтра ты у меня узнаешь, как портить честь моей семьи! Я... я... я Ши Цинсюаню всё расскажу! Нет, я всему городу расскажу! Но, сделав шаг к двери, Ци Жун вдруг замер. Он вспомнил, как Се Лянь убивает тех, кто выносит тайны города. — Хотя нет... жить охота, — пробормотал он, развернулся и на цыпочках, почти бегом, скрылся в своей комнате, решив, что завтрашнее утро он проведет в глубоком подполье. ***