Собиратель Алых Слёз

*** Слова Хуа Чэна подействовали на Се Ляня как гипноз. «Забудь обо всем, кроме своего Сань Лана». Легко сказать, когда сердце колотится о ребра так, будто хочет проломить грудную клетку и прыгнуть прямо в руки этому наглому, божественному и до боли любимому существу. Одежда, оставленная на балконе, позорные пятна, крики Ци Жуна, разница в их статусах — всё это вдруг стало таким мелким и неважным. Имела значение только тяжесть тела Хуа Чэна, нависшего над ним, и жар его кожи, который ощущался даже сквозь оставшиеся слои нижних одежд. — Ты... невыносим, — выдохнул Се Лянь, обхватывая шею Хуа Чэна руками. — Вечно ты всё делаешь не по правилам. — Правила пишут те, кто боится жить, — прошептал Хуа Чэн, целуя ключицу Се Ляня, от чего тот невольно выгнулся навстречу. — А я слишком долго ждал тебя, чтобы тратить время на приличия. В комнате пахло благовониями и ночной прохладой, пробивавшейся сквозь открытый балкон. Хуа Чэн действовал уверенно, но с той осторожностью, которая граничила с благоговением. Каждый его поцелуй, каждое движение рук, избавляющих Се Ляня от последних преград, было признанием в любви, которое не требовало слов. Когда их кожа наконец соприкоснулась полностью, Се Лянь вздрогнул. Он — холодный демон, чье тело давно забыло тепло живой крови. Хуа Чэн — Владыка, пышущий силой и жаром. Этот контраст был настолько острым, что у Ляня перехватило дыхание. Это был не сон. Это было лучше любого сна, потому что теперь он мог чувствовать ответное дрожание пальцев Хуа Чэна на своих бедрах. — Гэгэ... — голос Хуа Чэна сорвался. — Посмотри на меня. Се Лянь открыл глаза, топясь в единственном глазу Сань Лана, в котором сейчас отражалась целая вселенная обожания. И в этот момент он понял: он готов осквернять свое воображение этим «ужасом» каждую ночь до скончания веков. *** А в домике Ши Цинсюаня чай уже давно остыл, но никто этого не заметил. Мин И сидел, прислонившись к стене, и наблюдал за тем, как Ши Цинсюань, размахивая руками, рассказывает какую-то очередную нелепую историю из времен своего божества. В тусклом свете лампы Ши казался не демоном-банкротом, а всё тем же сияющим Ветерком. — ...и вот тогда я понял, что веер — это не просто оружие, это стиль жизни! — Ши рассмеялся, и этот смех заставил Мин И невольно сжать пальцы на коленях. — Ты слишком много болтаешь, — не выдержал Черновод, перебивая поток слов. — Твой чай уже превратился в помои. — Ой, да ладно тебе! — Ши подсел ближе, заглядывая Мин И в лицо. — Тебе ведь нравится. Я же вижу. У тебя даже взгляд стал... ну, не таким убийственным. Мин И хотел было огрызнуться, сказать, что он здесь только из-за еды и шпионажа, но вместо этого он просто смотрел на губы Ши, которые не переставали улыбаться. В голове всплыли слова Хуа Чэна о том, что «гэгэ доверяет ему». — Ты правда... заваривал бы его мне каждый день? — вдруг тихо спросил Мин И, возвращаясь к их спору. Цинсюань замер. Его улыбка стала мягче, а в глазах промелькнуло что-то такое, от чего Хэ Сюаню захотелось немедленно уйти и одновременно — остаться навсегда. — Каждый день, Мин-сюн. И даже по два раза, если попросишь, — Ши осторожно положил руку на плечо демона. — Ты только приходи. Я ведь знаю, как паршиво бывает, когда некуда идти. Мин И промолчал. Он ненавидел эту доброту. Он ненавидел то, как легко Ши прощает и принимает. Но когда Цинсюань, осмелев, придвинулся еще ближе, Мин И не оттолкнул его. Он просто закрыл глаза, позволяя себе на одну ночь забыть о мести. *** Утро в Призрачном городе обещало быть... громким. Ци Жун, проснувшийся раньше обычного от странного предчувствия, уже топал в сторону покоев брата. — Братец! Ты живой там?! Я слышал, как ночью на балконе что-то грохнуло! — орал он, подходя к двери. За дверью воцарилась паническая тишина. Се Лянь, запутавшийся в простынях и руках Хуа Чэна, в ужасе уставился на вход. Хуа Чэн же, лениво приоткрыв глаз, лишь крепче прижал демона к себе, явно не собираясь никуда уходить. — Если он войдет, я превращу его в настоящий фонарь, — прошептал Владыка Небес в макушку Се Ляня. Се Лянь мог только стонать в подушку. Похоже, «тайные» отношения подошли к концу самым скандальным образом. ***