Мы встретились в феврале

Целый день небо разрывал холодный, затяжной дождь — будто кто-то мыл улицы щетками из ледяной воды. К вечеру он сбавил ярость и перешёл в мелкую, почти незаметную морось. Она плавно оседала на крыши, стекла и плечи прохожих, укрывая их прозрачной, колючей плёнкой. Воздух стал сырым и тяжёлым, пахнул мокрым асфальтом и листвой, гниющей где-то в ливневках. Гараж, старый и пахнущий ржавчиной, был будто выморочен изнутри — здесь царил особенный холод: не тот, что проникает снаружи, а тот, что будто заводится в костях. Металлические стены глушили все звуки, только слабо дрожали от каждого капельного удара по крыше. Кира сидела, поджав ноги, закутавшись в старое клетчатое одеяло, которое пахло пылью, чужими руками и чем-то детским, давно забытым. Она натянула его почти до подбородка, но сквозь ткань всё равно просачивалась влажная стужа. От кончиков пальцев до лопаток всё казалось промёрзшим, как будто тело стало стеклянным. Она шмыгнула носом. — Ты думаешь, сегодня кто-нибудь придёт? — её голос прозвучал глухо, как будто выпущенный в старую консервную банку. Турбо молча провёл взглядом по заляпанным стенам, на которых местами облупилась краска. Он прислонился к столу, за которым обычно что-то чинили или разбирали. — Подождём, — наконец сказал он, чуть хрипло. — Если не приедут, пойдём ко мне. У меня есть обогреватель. И печенье. — Хорошо, — Кира кивнула, почти не глядя. Повернулась к стене, и на мгновение показалось, будто она стала частью этого пространства — серая, неподвижная, дышащая в ритме дождя. Молчание потянулось, вязкое, как пар изо рта. Вдалеке кто-то глухо хлопнул дверью, и снова — только звук капель, гулкий, монотонный, будто кто-то рассыпал по крыше тысячи стеклянных бусин. — Знаешь, — вдруг сказала она, не отрывая взгляда от мутного окна, — на секунду мне показалось, что улицы сегодня просто… размылись. Как старая акварель. Всё плывёт, и ты не знаешь, где тротуар, а где небо. Он подошёл ближе. Влажный воздух, словно впитавший в себя металл, пах маслом и дождём. — Странно, да? — она обернулась, её глаза чуть блестели от сырости, ресницы слиплись на концах. — Нет, — Валера покачал головой и медленно сел рядом. Его ладонь, тёплая, крепкая, скользнула ей на талию — неуверенно, но с какой-то домашней, тихой смелостью. — Мне тоже так показалось. Как будто всё потеряло форму. Она чуть приподняла брови. — Правда? — прошептала, и в этом шепоте было почти детское удивление, чистое, незащищённое. — Угу, — он кивнул, не отрывая от неё взгляда. — А ещё… я вспомнил, как мы познакомились. Кира усмехнулась — уголки губ дрогнули, но в глазах мелькнуло что-то мягкое, далёкое. — Это был странный день. В воздухе стоял запах горелых лепёшек, и ты был в идиотском шарфе. Он фыркнул, а потом провёл большим пальцем по её щеке, едва касаясь, словно проверяя, не исчезнет ли она. Его пальцы были тёплыми и чуть шероховатыми. — Тогда я понял, что влюбился, — сказал он тихо, как будто признавался не ей, а пространству вокруг. Кира затаила дыхание. — Мы встретились в феврале. Я позвал тебя на дискотеку, — он медленно наклонился, и дождь снаружи будто стих, притих, стал лишь фоном для их дыхания. И когда его губы коснулись её — это был не просто поцелуй. Это был кусочек лета посреди холодного вечера.

***

— Валер… — голос Киры прозвучал негромко, глухо, будто в подушку. Она чуть шевельнулась, неохотно просыпаясь из теплой дремы, пропитанной запахом старого текстиля и его кожи. Тот сразу пошевелился рядом, открыл глаза — мутноватым, ленивым взглядом. — Чё такое?.. — сонно пробормотал он, моргнув и разглядывая тускло освещённый гараж. Время застыло, но воздух вокруг ощущался плотным, как одеяло из пыли и сырости. — Уже больше двух часов прошло, а их всё нет, — Кира села, натянула свитер на плечо, спустила ноги с дивана. Холод коснулся пяток, как мокрый язык льда. — Похоже, не придут, — зевнул Турбо, не отводя от неё взгляда. Он лениво притянул её лодыжки себе на колени, прикрыл рукой, чуть сжав — не столько чтобы согреть, сколько чтобы удержать. — Подождём ещё? Или… — Не знаю, — она посмотрела вдаль, где пыльно дрожали огоньки за гаражным стеклом. — Наверное, не хотят из дома вылезать в такую промозглость… как думаешь? — голос её стал мягким, почти прозрачным, будто выдох, застрявший в воздухе. Он не ответил сразу. Просто подался ближе, его тепло разлилось между ними медленно, как горячий сироп по холодной посуде. Его лицо оказалось в паре сантиметров от её. — Валер… — прошептала она, не отрывая взгляда, и коснулась его губ — осторожно, как будто пробовала воду пальцем. Поцелуй сначала был тёплым, неторопливым. Но с каждой секундой набирал силу — как пламя, к которому слишком близко поднесли ткань. Воздух между ними стал густым от возбуждения, от трения дыхания о дыхание, губ о губы, от желания, копившегося и наконец вырвавшегося наружу. Внутри у Киры что-то скручивалось в упругий комок — нетерпеливый, настойчивый, горячий. Она потянулась ближе, прижимаясь бедром к его ноге, и чуть углубила поцелуй, но он внезапно отстранился. — Что?.. — её голос дрожал, в нем ещё оставался оттенок того жара, который едва не захлестнул её с головой. — Кто-то идёт, — нахмурился он, вслушиваясь в гул за стеной. Влажный воздух был пронизан эхом далёких шагов или капель — трудно было сказать. Но Валера уже встал, шагнул к двери, как будто проверял границы их временного уединения. Кира зарылась лицом в подушку и шумно выдохнула. Конечно. Стоит только чему-то хорошему начаться — как реальность тут же врывается и ставит крест. Потом она всё-таки поднялась, сунула ноги в кроссовки, и, завязывая шнурки, косо взглянула на его спину. Красная олимпийка облегала её любимые линии: широкие плечи, сильные руки, аккуратные лопатки. Всё это было её — но словно в витрине, на расстоянии. Губы прикусились сами собой, а пальцы сжались, будто в них накопилось напряжение, которое требовало выхода. Сердце стучало уже не от тревоги — от желания, сладкого и чуть горького, как ягоды из морозилки. Она подошла неслышно, чувствуя, как воздух вокруг него теплеет. — Валер… — голос почти не дрогнул, но внутри её кидало из жара в ледяной зуд. Она обняла его за бёдра, прижавшись щекой к спине. — Я замёрзла… — прошептала, и её пальцы скользнули под его олимпийку — неуверенно, но настойчиво, жадно впитывая его тепло. Кожа под пальцами была тёплой, живой, как будто в ней тихо пульсировала энергия. Он обернулся медленно, с ласковой тяжестью, и её ладони остались у него под одеждой. Его рука мягко легла на её щеку — большая, надёжная, немного шершавыми пальцами. Он провёл подушечкой большого пальца по её нижней губе, чуть надавив — будто стирал остатки сна. — Хочешь, чтобы я согрел тебя? — спросил он так тихо, что его голос больше чувствовался, чем слышался. — Хочу, — выдохнула она, и в этом дыхании была вся её сдавленная потребность — в нём, в тепле, в близости, здесь и сейчас, пока они одни, пока мир не ворвался снова. И когда он наклонился, чтобы поцеловать её — небо снаружи будто растворилось. Никаких шагов. Никаких других. Только они двое. Сначала поцелуй казался мягким, потом жестким. С Валерой такое часто. Его руки заскользили к ее бедрам, к краю кофточки. Захватив ткань, он начал поднимать её. Девушка таяла от его прикосновений, от того, как горели губы от поцелуев. Грубые ладони поднимались всё выше и выше. Наконец он стянул с нее ненужную вещь и отбросил куда-то в сторону. — Быстро же ты, — Кира, тяжело дыша, посмотрела на парня и встретилась с его ослепленным взором. — Люблю тебя, — сказал он, вновь целуя свою девочку. Он подхватил ее за бёдра и понёс к дивану. Никогда они не занимались сексом в общем гараже. Интересно, они первые или тут кто-то еще также развлекался? Скорее всего, старшие. Но то, что происходило сейчас… Очень пугало и возбуждало одновременно. Страх того, что пацаны могут войти, отходил на задний план, ведь всё, что они сейчас делали, так это продолжали целоваться, бесстыдно касаясь друг друга. Его руки и губы завладели девичьим телом, и каждое прикосновение ощущалось как ожог. Огонек в глазах Валеры говорил о том, что он жаждал большего, но не торопился. Штаны оставались на нём. В какой-то момент Кира переместилась на него. Ее волосы свисали на его лицо. Он слегка наклонил голову, обнажая шею. Девушка провела пальцем по венкам и облизнула губы. Хотелось целовать каждый участочек его кожи. Стоило ей коснуться его шеи языком, как парень толкнулся бедрами и прижал ее ближе к себе. Аккуратно намотав волосы на кулак, Турбо обхватил девушку за шею, придвинул к себе и поцеловал, мягко кусая кожу. Воспользовавшись этим, он сдвинул Киру с себя и снова оказался сверху. Поцелуи продолжились с еще большей страстью, и, не разрывая их, Валера стал снимать с девушки, что, собственно, делала и она, только снимала с него. — Блять, я хочу тебя, — шёпотом и с хрипотцой сказал он, стягивая с Киры джинсы вместе с трусиками. —Да, Валер, да, — тяжело дыша, девушка спустила с парня штаны, легко и как будто бы нечаянно коснулась стоячего члена. В следующий миг он поднял ее ногу и стал покрывать россыпью легких поцелуев. Когда в последний раз он коснулся её, то аккуратно куснул кожу, из-за чего Кира застонала, выгибаясь. Увидев такую реакцию, Турбо улыбнулся, как хищник, и закинул ее ногу себе на плечо. То же самое сделал и со второй. Когда ноги Киры покоились на его плечах, он тихо прошептал слова нежности и быстро вошёл в нее. Громкий стон вырвался из ее груди, когда он толкнулся в очередной раз. Как бы девушка ни пыталась скрывать стоны, всё было тщетно. Тяжело молчать, когда любимые и мягкие губы исследуют шею и ключицы, а зубки прихватывает нежную кожу до отметин. Кира спустила ноги с плеч парня и дотянулась пальцами до его свитера. Подцепив край, девушка стянула его и бросила на пол. Сжав зубы и закрыв глаза от очередного толчка, она выгнулась, царапая его торс. — Валера… — Кира застонала, когда парень, подхватив ее за спину, посадил к себе на бёдра. — Я согрею тебя, уж поверь, — страстным шёпотом ответил Турбо, кусая мочку уха. — Но… — девушка замычала, когда он намотал ее волосы и снова потянул вниз, открыв доступ к шее. — Да? — с улыбкой переспросил парень, опаляя ее грудь горячим дыханием. — Я не слышу, — язык коснулся ее соска, и в ту же секунду Валера втянул его в рот. — Я щас кончу, — Кира поддалась ласкам, сжимая его плечи и как можно сильнее царапая ее ногтями. — Быстрее… — Еще? — парень коснулся рукой ее клитора, чуть надавливая на него. — А так? — Да! — девушка опять застонала, и в тот же момент всё ее тело свело приятной сладкой судорогой. — Теперь тепло? — прошептал Валера, улыбаясь. — Точно, — Кира уткнулась лбом ему в грудь, стараясь успокоить частое дыхание. — Охуено, — он заботливо потрепал девушку по волосам и, немного отстранив от себя, положил ладони на ее щеки. —А сейчас мы пойдем ко мне, — он коснулся ее лба нежным поцелуем и вновь прижал к себе, накидывая на них обоих одеяло.